Я на это не подписывался...

      Паника завладела сознанием лишь на мгновенье, стоило моему вскрику затихнуть, как все эмоции как будто обрезало. Глаза заметались по комнате, мозг отметил необычайную чёткость картинки перед глазами, замечалась буквально каждая мелочь. Быстро встав, я стал нарезать круги по квартире, отсутствие всех признаков похмелья я списал на шок.       Первым делом метнулся на поиски ванны или хотя бы раковины — нужно было смыть кровь. А то не думаю, что меня поймут, если я буду по улице расхаживать вымазанный в крови. Кран всё же нашелся, но попытки включить воду не вызывали успеха. Огорченный этим, я ударил по раковине… И она разлетелась вдребезги. А потом я заметил своё отражение в зеркале. Глаза заставили меня вздрогнуть и понять. Глаза демона, высшего существа, пожирателя людей, а если попросту, то гуля.       — Не-не-не-не, — в неверии замотал я головой. — Какого чёрта? Это же всё выдумка, манга и аниме, какого хрена?!       Глаза медленно стали нормальными, зрение вновь село, а я всё также разглядывал своё лицо и в неверии шептал себе под нос проклятья в сторону всех известных мне богов и демонов. Немного успокоившись, вновь стал нарезать круги по квартире, пока не заметил литровую бутылку с водой. С пола тут же была подобрана какая-то футболка, затем смочена водой. Кровь отмывалась с неохотой, она словно намертво пристала к ладоням, подтеками поднимаясь выше к предплечью. Когда руки были более-менее отмыты, пришел черёд лица. Запах крови вызвал бурчание желудка. Оттерев кровь с лица, пошел на очередной круг по квартире, на этот раз в поисках денег, надежда найти очки уже пропала. Мятые бумажки нашлись за спинкой дивана, сложенные в небольшой коробочке. Всего было десять с мелочью тысяч местной валюты, много это или мало, я толком не знал, но в душе была надежда на то, что этого хватит на пару дней.       Мои раздумья прервал стук во входную дверь. Обернувшись к ней, я услышал обеспокоенные вскрики.       — Япона мать, — устало буркнул я, подбегая к окну. Резко остановившись, я бросил взгляд на скелет, блеснуло на свету колечко для пирсинга. Не знаю зачем, но я метнулся к нему и подобрал, дверь начала сотрясаться от ударов. Вновь подбежал к окну, на подоконнике лежала черная кепка с каким-то иероглифом.       — Твою мать, — вновь произнес я, увидев вид из окна, это был пятый этаж. Тем временем дверь все еще сотрясалась от ударов, пока, наконец, не послышался еще один голос, а затем скрип ключа в замочной скважине.       — Ну и чёрт с вами, — резко произнес я, удар кулака выбил стекло, рука закинула на голову кепку, а тело выпрыгнуло в окно.

***

      Полчаса, а может и час, безостановочного бега привели меня в парк. Ноги ужасно болели, в голове эхом отдавался стук сердца. Ещё слишком свежи были воспоминания о полёте с пятого этажа. Первая попавшаяся на мои глаза скамейка стала мне ближе всего на свете. Упав на неё, я устремил взгляд в небо, тело стала бить дрожь, желудок скрутило спазмом. К горлу тут же подкатил ком. Кое-как переборов себя, опять заметил обострившееся зрение, тут же натянул пониже козырек кепки, в надежде прикрыть глаза, которые, скорее всего, опять поалели.       — Что за? — невольно произнес, почувствовав странное ощущения в районе лопатки и, кхм… задницы. Нечто теплое и чуть пульсирующие стало обвивать правую руку, а затем и левую ногу. Из-под рукава высунулся конец непонятного отростка. Нечто антрацитово-черное, с алыми прожилками, в поперечнике где-то около пяти сантиметров, в толщину не более пяти миллиметров и, самое главное — этот отросток был заточен с двух сторон, будто клинок. В голове судорожно вертелись мысли в попытке вспомнить название той хрени, которая сейчас обвивала руку и ногу. Определенно что-то на «К».       — Каку… нет, — тихо начал перебирать варианты в слух. — Кагуре… Кагуне… Точно оно.       Но вспоминалось почему-то, что у гулей был только один тип этого «кагуне», при этом он должен появляться из одной точки.       — Ладно-ладно, сойдемся на том, что у меня их два, — тихо произнес под нос и тут же подумал о том, что это пахнет клиникой, ведь говорить самому с собой — не норма?       — Буду звать этот тип химерой? — чуть хмурясь, вновь произнёс самому себе. После этих слов зрение опять село, отростки, обвившие руки и ногу, исчезли, но заместо них пришла боль. Сильная боль в ногах, всё же, прыжок с пятого этажа дал о себе знать.

***

      Рёко Фуэгучи вместе со своей дочерью Хинами возвращались из известного в узких кругах кафе «Антейку», дома Рёко ждал её муж — Асахи. Вообще, эта семья была довольно странной даже для гулей. Асахи работал врачом, Реко была домохозяйкой, а Хинами была просто радостной и любознательной девочкой, а также никто из этой семьи не любил убивать. Путь матери и дочери пролегал через небольшой парк, на краю района.       — Мам, гуль, — тихо произнесла Хинами, учуяв специфический аромат гуля. Рёко тут же приостановила шаг, дочери в таких делах она доверяла — у Хинами было феноменальное чутьё на их собратьев. До ушей Фуэгучи донеслись тихие проклятья — то была дикая смесь трёх языков, единственный, который поняла Рёко, был английский. Решив, что неизвестному гулю нужна помощь, Реко медленно направилась в сторону звуков. Там, на скамейке, в позе эмбриона лежал юноша, одетый во всё чёрное, вокруг него витал легкий запах крови, человеческой, а не гульей.       — Молодой человек, вы в порядке? — с участием в голосе произнесла Фуэгучи, затем, поняв, что юноша не знает японского, продублировала вопрос на английском.       — Да,? %№, — смешав два языка, ответил парень, а затем содрогнулся, его руки сильнее обхватили ноги.       — Тебе нужна помощь? — на английском спросила женщина.       — Помощь? — в голосе парня послышалась вопросительная интонация. — Да.       — Идти можешь? — протягивая руку к парню, спросила Рёко.       — Попробую… — вставая, ответил парень, стоило ногам коснуться земли, как из его горла вырвался глухой рык. Преодолевая боль в ногах, парень встал и оперся об Рёко. Теперь в сторону своего дома Рёко шла не только с дочкой, но и с пациентом для своего мужа… Но тогда она ещё совсем не знала, что CCG уже добралось до Асахи…

***

      В Антейку был очередной тихий вечер, посетителей не было от слова совсем, скоро был час закрытия. Менеджер кафе — седой мужчина на вид лет семидесяти — с улыбкой осматривал своё заведение: смотрел, как работники наводят лоск, убирают столы и намывают полы. И ведь и не скажешь, что все они гули, впрочем, как и сам Йошимура — именно так звали менеджера. В его руках была очередная чашка кофе, единственного напитка, кроме обычной воды, воспринимавшегося гулями нормально и был даже весьма приятным для них на вкус.       Раздалась трель колокольчика, повешенного над входной дверью. В кафе вошла женщина, ее светло-каштановые волосы были растрепаны, по лицу стекали дорожки слез. На руках она держала девочку, с короткими каштановыми волосами, она тихо всхлипывала, уткнувшись носом в ту, которая её держала. За ними ввалился парень, из-под кепки были видны блондинистые волосы, на его лице была гримаса боли, рукой он опирался на дверной косяк, а в глазах алым блеском горел какуган.       — Рёко? — удивленно произнес менеджер, узнав в посетительнице одну из знакомых ему гулей. — Что случилось?       — Асахи… — тихо произнесла Фуэгучи, тут же ещё сильнее заплакала её дочка Хинами.       — Что с ним? — тут же подбежала к девушке одна из официанток, звали ее Киришима Тоука.       — Fucking CCG, — вдруг резко произнес парень в кепке, падая за один из столиков и тут же ложа голову на стол.

***

      Всё смешалось в диком танце: боль в ногах чётко говорила о том, что кости, как минимум, треснули. Поверхность стола дарила приятную прохладу, казалось, что я нашел свой собственный рай. В затуманенном болью мозге проскакивали картинки дома семейства Фуэгучи, вспомнил, как вздрогнула Рёко, поняв, что там побывало CCG. В голове вновь ожил тихий вопрос маленькой девочки «А что с папой?», а затем её надрывный плач. Затем понеслись пейзажи улиц, быстро удаляющиеся силуэты… Я бежал за ними, словно за путеводной звездой… А уже потом появился стол, такой манящий и прохладный… Сев на стул и положив лицо на прохладную поверхность, я медленно засыпал. Этот день был слишком насыщенным, если это, конечно, и правда было. Если всё это не бред воспалённого сознания.