Желтые сливы

      Этот замок отличался от того, что он видел в недавнем сне. Зажженные лампы и люстры освещали каждый уголок замка, дорогие ковры с золотой вышивкой повсюду, колонны из золота, украшенные драгоценными камнями, античные статуи и картины, резные пол и потолок из малахита — роскошь. Особенно заинтересовали Ушиджиму картины. Идя по коридору, он ненадолго останавливался, чтобы рассмотреть каждую. На одной были люди, что спасались от извержения вулкана, на другой прекрасная дева с красным яблоком в руке, на третьей ковчег, гонимый волнами, на четвертой женщина в огне, смотрящая в небо. Вакатоши знал, что было изображено на них. В учебнике это называли деяниями Богов, что отошли от отца своего и встали на путь Тьмы, живя лишь для удовлетворения своих желаний. Сколько боли и несчастий принесли они человечеству лишь по одной своей прихоти. Священник сжал руки в кулаки. Как бы сильны Темные Боги не были, каждого из них нужно уничтожить. Лишь тогда человечество сможет жить спокойно.       Дальше шли портреты. Различные, словно живые, юноши и девушки смотрели на Ушиджиму, пока тот шел. И каждый из них был невообразимо красив. Казалось, еще чуть-чуть постоишь, и портреты начнут двигаться, улыбаться и подмигивать. Видимо тот, кто писал их, вкладывал всю любовь и талант в эти картины. Хотелось подольше постоять и полюбоваться этими людьми. Но было и то, что было не по душе молодому священнику. Что-то настораживало его во взгляде этих людей, но что — Вакатоши понять пока не мог. Наверное, пока не дошел до последнего. На него с полотна смотрел Тоору. Он был старше, чем тогда, когда утонул, но улыбался так же ярко и чисто, как при жизни. Парень сидел в обычной рубашке и брюках на земле возле сливового дерева, прижимая к себе колени, а рядом с ним лежала горсть ярко желтых ягод. Он слегка наклонил голову в бок и довольно щурился от солнца, что пробивалось сквозь ветки, даря лицу причудливый теневой узор. Легкая усмешка в карих глазах и лепестки в волосах. Хотелось протянуть руку и стряхнуть надоедливые листочки, но Вакатоши понимал, что это всего лишь картина. Довольно красивая картина, но кроме боли она ничего не могла принести священнику. Словно напоминание о том, что могло бы быть, но не стало из-за слабости верующего ребенка. Ушиджима потер переносицу и пошел дальше. Ему очень сильно хотелось уйти отсюда после последней картины, но сбежать он не мог. Он пришел узнать ответы на многие вопросы, а, значит, пока священник не узнает их, то не уйдет отсюда.       А коридор все не кончался. Картин больше не было, и зацепиться глазу было не за что. В голову вновь стали лезть мысли, связанные с ЛжеТоору, и священнику это не нравилось. Поэтому он занял себя молитвами, в которых просил о прощении и упокоении грешников, что так или иначе были связаны с демонами или, того хуже, с самими Темными Богами. Почти дочитав молитву до конца, Вакатоши заметил белый дым, стелившийся по полу. Почти такой же он видел в том сне, и, ни капли не раздумывая, Ушиджима пошел, как ему казалось, к источнику дыма. Прекрасно помня, что было в первый раз, он старался контролировать себя, хотя было сложно. Чем дальше он шел по дыму, тем сильнее становились запахи. Ни один сон в мире не способен передать истинного аромата или ощущения, лишь воспоминания. А в реальности все чувствовалось сильнее, чем должно. Сладость слив дурманила и кружила голову. Даже во рту чувствовался вкус спелой ягоды, чью кожицу раскусили, выпуская на язык нежную мякоть и липкий сок. Вакатоши сглотнул и на ватных ногах шел дальше. Его шатало. Он бы упал, если бы не хватался за стены. Он слышал, собственное сердце, что то затихало, то билось словно одержимое. Он слышал, как хрипит его горло на каждом вдохе. Впору было развернуться и со всех ног убежать из замка, но еле заметные нотки мятного запаха будто говорили, что осталось совсем немного. Шаг, шаг, еще шаг, и идти легче. Как и дышать. Мята словно обволакивала, остужала, дарила силы двигаться. Вакатоши даже вспомнил то, как поднимался в горы с дедом. Та же свежеть, что и тогда. Хотелось выдохнуть на руки и потереть их, согревая. Но холодно не было. Очередная галлюцинация, вызванная запахами из прошлого. Но как же хорошо от них. Хотелось остаться тут навечно, но священник тут не за этим. Ему нужно добраться до Наслаждения, что так коварно измывается над его душой. Он узнает все ответы. Нужно лишь не потеряться в своих воспоминаниях и грезах. Не потеряться…       Резкий удар вывел Вакатоши из сладкого бреда. Он остался стоять на ногах, но голова, которая ныла еще до этого, заболела с новой силой. Проверив, не пошла ли снова кровь, священник посмотрел на то, что его ударило. Дверь? Ну, круто, теперь он еще и дверей не видит. Такими темпами, если падшему будет угодно, он его с обрыва заставит спрыгнуть. Ну, а что, хороший способ убийства. И никто не докажет, что не сам. Вакатоши долго отвлекал бы себя подобными мыслями, если бы не заметил дверь, из-под которой и валил этот коварный дым. Остановившись возле двери, которая чуть приоткрылась, стоило мужчине подойти к ней, Ушиджима задумался. А стоит ли узнавать причины? Ведь можно просто сообщить правителю и духовенству, и все, дело сделано. Зачем же лезть на рожон? На этот вопрос он не хотел отвечать, и, вместо бесконечных «почему» самому себе Вакатоши просто распахнул дверь и вошел в комнату, собираясь разобраться хотя бы с одним из Падшей Четверки.