Желтые сливы

      Вакатоши шел к собору, не поднимая головы. Он размышлял о том, что произошло с ним с тех пор, как вернулся в родной город. Так мало дней, а уже столько всего. И ладно бы были это обычные демоны, но нет же, высший свет собрался. И для чего — без понятия. Долг говорил о том, что нужно сообщить духовенству о Падших, а чешуйки в кармане — молчать. И как тут выбрать, если надо выбирать между «хочу» и «надо». Долг превыше всего, а значит, придя в свою комнату, он обязан будет доложить о Темных Богах. Но, может, все и так обойдется? Ага, сейчас. Вжух, и они решили ничего не творить в столице и, вообще, жизнь самоубийством закончить. Ну не бред ли? И шел бы он так дальше, если бы его не окликнули.       — Вакатоши? Ты же Вакатоши? - Темноволосый паренек лет двадцати, весь перепачканный в глине, тяжело дышал, смотря на священника.       — Да, а ты… — Тут Ушиджима замялся, ибо не мог сразу узнать того, кто похоже за ним до этого момента бежал. — Эм, Гошики Тсутому? — Мужчина в последний момент вспомнил, что мать-настоятельница говорила о ребятах, с которыми он когда-то дружил.       — Ты узнал меня! — В глазах парня было столько радости, что походил он на собаку, которая встретила своего хозяина. — Я так рад, что ты вернулся! — Гошики хотел было накинуться на Ушиджиму с объятьями, но его остановил священник. -Ты глиной меня перепачкаешь. Спасибо. А ты вырос. — Вакатоши слабо улыбнулся и потрепал того по волосам. — Слышал, ты превосходный гончар.       — Да ну, правда превосходный? — Если можно было ослепнуть от чьей-то радости, то священник уже бы ослеп. — Я всего лишь помогаю своим родителям. Завтра, кстати, после службы ничего не планируй.       — Почему же? — Ушиджима даже слегка заинтересованно посмотрел на старого приятеля.       — Ну, завтра узнаешь. — Кто-то позвал Тсутому и тот крикнув что скоро подойдет, вновь переключился на собеседника. — Это сюрприз, а пока мне нужно бежать. До завтра, Вакатоши. — Одарив на прощание счастливой улыбкой, Гошики побежал на голос, который все не замолкал.       «Совсем не изменился» — подумал священник и продолжил свой путь. Больше никто его не окликал, позволяя Ушиджиме вновь уйти в свои мысли. Он тревожился о Коуши и его детях. Что может сделать врач против одного из Темных Богов? Но и говорить священнику запретили. Так еще один где-то ходит, а Кенма ему помогает. Остается последний, Бог Крови. Но где он? Навредил ли кому? Он так и не узнал у Наслаждения о причинах их пребывания в городе. Глупец, ослепленный призрачной надеждой исполнения желания. И все эти мысли сменяли друг друга в голове Вакатоши. Вздохнув, он посмотрел назад, отмечая, что пики замка возвышаются над лесом. Легче не стало. Хотелось развернуться и со всех ног бежать, возвращаясь в замок. Но смысла в этом не было. Матушка и так волнуется о нем, а если он задержится еще немного, то к ужину он не успеет. А где-то в лесу, в самой чаще, в невидимом для людей замке, плакал Бог, стараясь тем самым унять боль человеческого сердца, которое страдало по тому, что было когда-то.