Желтые сливы

      — Может хватит, а? — Молодой человек с почти полностью седыми волосами недовольно посмотрел в сторону другого молодого человека.       — И давно он так? — Из тени вышел другой, потирая виски. - Прояви милосердие и кончай. У меня голова раскалывается.       — Оя-оя, я вообще не помню, чтобы он плакал. — Парень в красном подошел к седовласому и потянул за редкую темную прядь.       — Оя-оя? — Заинтересованный взгляд упал на подошедшего, тем самым вызывая у последнего ухмылку.       — Оя-оя!       — Оя-оя!       — Рты закрыли! И что это еще за «Оя-оя»? — Оторвав пальцы от висков, раздраженный мужчина от души отвесил неугомонным подзатыльники. — Брат, хватит, правда. Твои всхлипы уже реально надоели.       — А я что могу сделать? Мне плачется. — Развалившись поперек трона, четвертый все утирал слезы и шмыгал носом.       — Оя-оя, а почему ты плачешь кстати? — Показав язык ударившему, брюнет в красном посмотрел на страдающего.       — Без понятия. Я чувствую себя разбито. — Театрально закрыв лицо, плачущий вздохнул. — Первый час это еще было забавно, а теперь что-то не очень.       — Оя-оя, а может ты соскучился по нам? — Убрав двухцветные волосы назад, парень склонился над собеседником, заглядывая в янтарные глаза.       — С какого рожна я должен скучать? — Не отстраняясь, посмотрел в ответ плачущий.       — Оя-оя, а ты забыл, братец? Мы — семья, и скучать — это нормально, Наслаждение. — И снова пристальный взгляд. — Давай, вставай. Сегодня мы идем к твоему человеку.       — Блин, правда, откуда вы взяли «Оя-оя» — Темный Бог сел нормально и посмотрел то на одного обладателя этой привычки, то на другого.       — Это Магия первый начал. — Недовольно затопал ногами седовласый.       — Не-а. Это ты, Кровь. — Брюнету нравилось смотреть, как нервничает брат, поэтому упустить шанс поиздеваться над ним он не мог.       — Ну, все, кошатина, готов схлопотать десять Оя-оя из десяти? — Кровь закатал рукава.       — Оя-оя, не злись, мой птенчик. Я же любя. — Оппонент примирительно выставил руки вперед, сдерживая смех.       — Ты что-нибудь сделаешь со слезами? — Тот, кто недавно тер виски, а именно Болезнь, подошел к внушительной по размеру клетке, задумчиво смотря на крокодила.       — Без понятия. Скорее всего, ничего. Все равно пока он не пожелает, он не увидит, так что проблем быть не должно. — Бог желаний подошел к брату, равнодушно смотря то на Бога, то на рептилию. — Совсем плохо?       — Терпимо. — Бог Болезней попытался улыбнуться, но вышло это настолько жалко, что Наслаждение лишь обнял Падшего и стал гладить по голове.       — Мне-то не ври, а, глупый старший брат. — ЛжеТоору заботливо коснулся губами виска.       — А ты мне, глупый первый младший брат. — Болезнь отстранился и сел на пол возле клетки с хищником. — Знаешь ты все. Только если ты думаешь, что я не знаю о твоем поступке, то я поспешу тебя огорчить — я в курсе с самого начала.       — Мне нужно покаяться? — Не сводя взгляда с Темного Бога, Падший усмехнулся и вытер слезы.       — Нет. Мне это не нужно. Только не заставляй их волноваться. — Болезнь кивнул на Магию и Кровь, что рылись в большом сундуке с одеждой, смеясь над человеческой странностью.       — Постараюсь, братец. — Легкое касание замка пальцами, и дверца клетки распахнулась. — Народ, особо впечатлительные отворачиваются, а еще лучше — выходят из комнаты вместе с сундуком.       — Болезнь опять ритуальничать собрался? — Кровавый Бог сморщился и стал издавать рвотные звуки.       — Оя-оя, это же реально мерзко. — Магия поежился и, закинув Кровь в сундук, спасая того тем самым от гнева братьев, выбежал вместе с багажом и братом из комнаты.       — Тц, как дети малые. — Наслаждение вернулся к своему трону, рассеивая часть магии.       — И ты тоже. Странная привычка у тебя, что тогда, что сейчас голым ходить. — Болезнь снял одну перчатку и как-то сочувствующе посмотрел на рептилию.       — Эта внешность весьма мне по вкусу, так почему бы не показать всем, какой этот облик замечательный? — Наслаждение опустился на трон и, закинув ногу на ногу, стал попивать вино, предвкушая зрелище. — А теперь, кушай, мой дорогой братец.       — И без твоих слов я бы поел, но спасибо за разрешение. — Первый из Падших беззлобно засмеялся и протянул руку к пресмыкающемуся.       Говорят, животные чувствуют приближение своей смерти, уходя туда, где их никто не найдет, и умирают спокойно. Или во время охоты став чьей-то добычей, животное из последних сил старается спастись, порой побеждая нападавшего. А бывает, сильное существо покоряется еще более сильному, теряя авторитет в стае. Так было сейчас. Крокодил забился в угол, словно какой-то зайчонок, смотря на то, как чудовище становится все ближе к нему. Он рычал из последних сил, пытаясь отпугнуть приближающегося, но тому было нипочем.       — Давай с хвоста. Ты должен кушать медленно, тщательно пережевывая пищу. — Обнаженный шатен медленно выдохнул, закусив губу. — Мне нравится, когда ты ешь весьма неторопливо.       — Ты безумен и порочен, но если ты так хочешь… — Болезнь схватил животное за хвост рукой без перчатки, заставляя того взвыть.       Один из Четырех Темных Богов, самый первый из Падших, имел небольшую особенность помимо той, что приобрел после изгнания. Он имел потребность в пище, но не ел Бог, как люди. Он поглощал живое так же, как и жизнь из того, чего он касался кроме одной поправки — после трапезы не оставалось ничего. И сейчас ЛжеТоору любовался тем, как его дорогой старший брат уничтожал животное, сантиметр за сантиметром разъедая опасного хищника и поглощая единственное, что оставалось после такого обеда, а именно пар.