Желтые сливы

      Вакатоши шел вдоль улицы, следуя по маршруту, который получил от Тсутому сразу после службы. Паренек, чуть не сбив какую-то старушку, подбежал к священнику, протягивая конверт и объясняя, во сколько конверт нужно открыть и то, что внутри карта. Молодому мужчине ничего не оставалось, как принять его. И теперь он шел к помеченному красным крестиком месту. «Что-то затеял, наверное, этот парень. Как можно быть таким энергичным?» — Ушиджима попытался улыбнуться своим мыслям, но вышло крайне плохо, будто у него живот заболел. А все потому, что все мысли его были заняты далеко не Гошики и поиском места, отмеченного на карте. Священник уже не отрицал, что полностью попал под чары Падшего. Он не мог принять тот факт, что вместо благоговейных мыслей о Боге и спасении души, во время службы мужчина искал взглядом своего искусителя с горсткой желтых слив среди толпы прихожан. Осознав, что мелкого чертенка, или каким он там мог предстать перед Ушиджимой, в соборе нет, он принялся вспоминать его образ, который видел на картине в замке. Лишь благодаря своей недюжей выдержке и опыту скрывать то, что на душе, никто не заметил отрешенного взгляда молодого священника. Ему хотелось вернуться в замок или к тому сливовому дереву, да куда угодно, лишь бы побыть рядом с красивой обманкой, ведь как бы он не хотел, этот Бог не может быть Тоору.       Тряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, Вакатоши свернул за угол, выходя на финишную прямую, ведущую к отметине. Не трудно было догадаться, что Гошики и его товарищи детства решили устроить ему праздник, но то, что предстало перед его глазами, было не простым гулянием. Лавки с едой и сувениры, развлечения для разного возраста, напитки и танцы. Странно, что шума не было слышно, но чуть позже Вакатоши понял причину такой тишины. Маги окружили место праздника магическим куполом, который не пропускал ни звука, поэтому и было тихо. Слабо усмехнувшись, мужчина шагнул в мир, полный звуков.       — Друг мой! — Ярко-рыжий мужчина неожиданно прыгнул на священника с объятьями. — Паразит какой! Ты должен был ко мне зайти в первую очередь!       — Эм, — Вакатоши замялся, вглядываясь в довольно специфичные черты лица обнимающего. — Тендо?       — В точку, Вакатоши! — Тендо Сатори, один из лучших виноделов города, странно улыбался, смотря на давнего друга. — Ну ты и вымахал.       — Ага, немного. — Почему-то Ушиджима смутился из-за слов друга. — Ты тоже вырос.       — Ну, а то! Я поздний цветочек. — Винодел закинул свою руку на священника и, не торопясь, пошел к одной из лавок, вынуждая священнослужителя следовать за собой.       — Не стоило было делать такое гуляние. — Вакатоши неловко улыбался и кивал каждому из тех, кто с ним здоровался. — Мы могли бы просто собраться и посидеть у кого-нибудь.       — Ну ты же не просто наш друг детства. — Непонимающе склонив голову, Сатори посмотрел на старого друга. — Ты еще и главный священник, а это вам не хухры-мухры. Так что гуляй, веселись. А как официальная часть закончится, то и выпить сможешь.       — Ты не меняешься. — Священник вздохнул.       — А то! — Винодел остановился возле одной из лавок. — Ребята, поглядите, кто пришел!       — Вакатоши! — Гошики, как и в прошлый раз, довольно бурно отреагировал на священника.       — Не кричи, Тсутому. — За спиной у Ушиджимы неожиданно кто-то строго заговорил, вынуждая повернуться и посмотреть на говорящего. — Наряд твой, как и говорил Тсутому, и, правда, чересчур потрепанный.       — Эйта? — Вакатоши не сразу узнал старого друга. Девять лет назад Эйта был низким и щупленьким ребенком, а теперь перед ним стоял высокий, широкоплечий мужчина, который ну никак не походил на портного. На какого-нибудь лесоруба и кузнеца, но не портного.       — Пять балов. — Семи Эйта в их компании всегда был самым «взрослым» и сейчас, даже по манере речи, можно было сказать, что ничего не изменилось. — Завтра жду на снятии мерок. — Мужчина, не отвлекаясь от священника, положил свою ладонь на лицо гончара, вынуждая прервать восхищенные возгласы, и отодвинул чуть в сторону. — Как был выше меня, так и остался.       — Ты не очень мне уступаешь. — Серьезно, насколько можно было при таких обстоятельствах, а к ним присоседился хохочущий Тсутому, который непонятно когда успел вскрыть бутылку вина, сказал Вакатоши, протягивая руку.       — И, правда, такой же. — Наконец портной улыбнулся и пожал руку друга.       — Эйта, это подло! — Наконец отлепив руку от лица, Тсутому недовольно посмотрел на старшего товарища. — И, вообще, пойдемте гулять, пока священнику не будет разрешено пить. — В этот раз друзья услышали его и поддержали идею, пока еще культурно отдохнуть.