Желтые сливы

      Время за общением со старыми друзьями пролетело незаметно. Солнце опускалось за горизонт, лавки постепенно закрывались, родители спешили домой укладывать детей спать. А кто-то отправлялся в таверну за хорошей выпивкой и соответствующими развлечениями. Так поступили и наши герои.       — А она мне и говорит: «Прости, Сатори, но мужчина, который любит вино больше, чем меня, мне не нужен». — Рыжий винодел увлеченно рассказывал о том, как его отшила последняя девушка. — Не, ну не глупая ли? Это же вино!       — Ты должен был больше проводить с ней времени. — Эйта отпил немного из своего бокала.       — Ага. Девушкам нужно внимание. — Тсутому, с видом бывалого любовника, качал головой.       — Щас! Вину нужно любовь и внимание, чтобы оно вышло на славу. Что, мне с ней в погребе амурничать? — Сатори покрутил пальцем у виска. — Вино баб не любит, правда, Вакатоши?       — Без понятия, что там любит вино, но могу сказать точно — твое вино и вправду замечательное. — Священник улыбнулся и осушил свою кружку. ***       — Наслаждение, где братья? — Болезнь осмотрелся в поисках Богов.— Договаривались же вместе идти.       — Мы их встретим уже на месте. Магия побежал к своему магу, а Кровь вроде кого-то себе присмотрел. — Наслаждение расстегнул пару верхних пуговиц. — Как я тебе?       — Надеюсь они ничего раньше времени не натворят. — Падший потер виски. — Да и какая разница, как ты выглядишь? Твой же вид зависит от того, каким тебя хотят, так смысл было наряжаться. Мог идти таким, какой ты есть.       — И чтобы меня самого стошнило? Ну уж нет. И тем более я уже и забыл, как я когда-то выглядел. — Темный Бог равнодушно пожал плечами и, повиснув на старшем брате, пошел по дороге к нужному месту. — Красивым был?       — Ты серьезно? — Болезнь вздохнул. — Это было так давно… Ты же был прекрасным чувством. Наверное, красивым.       — Я рад, что ты так считаешь. Кстати, Кровь нам легенду придумал. — Бог Желаний достал сливу и закинул в рот. — Мы тут проездом. Кровь — Бокуто Котаро, парфюмер, ты — Савамура Дайчи, писатель, Магия — Куро Тетсуро, фармацевт.       — Ну и бред. А ты? — Выдуманный Дайчи вытащил из кармана брата сливу и тоже положил в рот.       — А я блудница. — Шатен звонко рассмеялся.       — Не обезьянничай. — Болезнь от души отвесил брату подзатыльник.       — Не, ну я же и правда тот еще похабник. — Наслаждение показал язык. — Ойкава Тоору, художник.       — А не рисково брать тех, кого знали в этом городе или та плата… — Дайчи не успел договорить, так как Падший запихнул в рот ему парочку слив.       — Тс, не говори глупости. Даже тут все схвачено. — ЛжеТоору убрал руку и потянулся. Малыш Козуме уже обо всем позаботился и подправил память жителям.       — Смотри, другого он не смог околдовать. — Савамура поправил перчатки, остановившись возле дверей шумной таверны.       — Я люблю риск. Он так возбуждает… Стоп, меня подожди! — Болезнь зашел внутрь первым, вынуждая Наслаждение возмущаться двери. ***       — Не думал, что ты вернешься в город. — Низкий голос отвлек священника от беседы.       — Не думал, что почетный рыцарь посещает такие места. — Вакатоши вздохнул. С самого начала он приметил в таверне старого приятеля, но никак не думал, что он сам заговорит с ним. — Слышал о твоих успехах. — Священник протянул руку для нормального приветствия.       — У меня выходной. — Хаджиме пожал руку. — Соболезную. Твой дед был хорошим человеком.       — Спасибо. Выпьешь с нами? — Ушиджиме было не по себе, ведь с того дня они ни разу не говорили, но перспектива пообщаться со старым знакомым его радовала.       — Отчего же не выпить со старым другом. — Рыцарь опустился на свободный стул, постепенно вливаясь в общую беседу. ***       Кровь уже битый час прятался за деревом возле дома врача. Он ожидал момента, чтобы заговорить с тем, кто пришел к Коуши. Словно шпион, он прислушивался к любому шороху в ожидании того, как этот человек выйдет из дома. Акааши Кейджи, травник, отец двух мальчишек, которых усыновил, казался Падшему тем еще лакомым кусочком. Став Кровью, Темный не забыл старых привычек и восхищался людьми, что брали чужих детей в семью. Врач тоже был таким, но Болезнь его выбрал, а значит Кровь не имеет права к тому приближаться. А Кейджи был свободен. И пах так чудно. И не травы привлекали Бога, а запах крови. Такой сладкий и манящий.       Тогда, когда они только прибыли в город, Кровь пошел осмотреться и, забредя в лес, наткнулся на травника. Прячась за деревом, почти так же как сейчас, он наблюдал за тем, как молодой мужчина плетет маленькие веночки, видимо, для спящих деток, что положили головы ему на колени. Такие картины пробуждали в нем старые воспоминания, поэтому Падший никогда не отказывал себе в удовольствии окунуться в них. По-идиотски улыбаясь, он следил за каждым движением пальцев мужчины, но одно неосторожное движение, и палец украсился порезом. В этот момент в голове у Темного Бога помутнелось, а сердце сделало кульбит и забилось в бешеном ритме. Сладкая кровь с ароматом полевых ромашек вызвала внутренний крик у бывшего Бога Уз, и, если бы не выдержка, он бы выдал себя. Нужно было как можно быстрее бежать, но он не торопился. Смотря на то, как травник сначала коснулся пореза кончиком языка, а потом повел по ране, Бог сходил с ума. И нельзя сказать, что этот запах был самым приятным для него, но что-то вызывало сильное желание забрать всю эту кровь себе, ни оставив обладателю ни единой капельки. Да, платой за грех Уз, была постоянная жажда, утолить которую способна лишь человеческая кровь.       — Присмотрите за ребятами, а мы вернемся через часок-полтора. — Первым вышел врач, простукивая дорогу тростью.       — Спасибо вам за помощь. — Вот и травник. Он улыбнулся старушке-соседке и взял Коуши под руку.       — Развейтесь. Вы же еще молодые. Может и матерей для ребят найдете. — Старушка подмигнула и закрыла дверь.       — Коуши, ты говори, если я пойду быстрее, чем нужно. — Голос Кейджи звучал спокойно, без жалости по отношению к врачу.       — Я тебя палкой ударю. — Светловолосый мужчина рассмеялся, первым заворачивая в нужную сторону.       — Если только не сильно. — Слабая улыбка тронула губы Акааши. — Осторожно! — Мужчина остановил друга, так как на них что-то или кто-то выпрыгнуло из-за дерева и упало перед ними.       — Оя-оя, извините! — Кровь резко поднялся на ноги и засмеялся. — Я не хотел падать.       — Не сомневаюсь. — Кейджи осмотрел неизвестного с ног до головы, отмечая, что до этого он не видел его. — Вы не местный?       — С вами все в порядке? Вы не сильно ушиблись? — Обеспокоено спросил Коуши.       — Спасибо, я просто зацепился за кочку. И да, я и мои спутники недавно в вашем городе. Мы хотели посидеть в таверне N, но я почувствовал чудный запах луговых трав и пошел на этот запах. — Кровь взял за руку Кейджи и провел кончиком носа по коже. — Ах, он принадлежит вам!       — Руки! — Травник треснул по лбу наглеца и брезгливо посмотрел. — Я травник. Вам нужны травы?       — Ага. Травы. Я парфюмер и этот запах очень подойдет духам, что я хочу создать. — Падшего особо не волновало, что его ударили.       — Мы идем как раз в ту таверну. Вы можете пойти с нами. — Пусть Коуши и был слеп, но слух и знание своего друга рисовали чудесные картины, вызывая беззлобный смех.       — Чувствую, я еще пожалею, но раз Коуши вам предложил, то пойдемте с нами. — Травник посмотрел на смеющегося врача и на странного незнакомца, что удумал прыгать на месте, и, приняв выражение «Я — Акааши, я — страдаю» лица, пошел в сторону таверны. ***       — А потом я как кинул в него снежок… — Хаджиме хохотал, рассказывая про одну из зимних прогулок с Вакатоши. — Видели вы бы его лицо.       — Нормальное было у меня лицо. — Ушиджима фыркнул в кружку.       — Ни капли не нормальное. Оно было каменное. Мы так хохотали. — Тень грусти прошлась по лицу рыцаря. — Если бы не он, мы бы даже не заговорили.       — Согласен. Чудесное было время. — Священник поднял кружку с вином. — Надеюсь, он там счастлив.       — Ага. — Ивайдзуми поднял свою в ответ и, не говоря ни слова, выпил содержимое.       — А вы о ком? — Гошики не понимал, с чего мужчины так помрачнели, хотя мгновение назад они беззаботно веселились.       — Наверное, обо мне. Я Тоору, их друг детства. — Дерзкая ухмылка и высокомерный взгляд. — Будем знакомы.