Желтые сливы

— Согласен. Чудесное было время. — Священник поднял кружку с вином. — Надеюсь, он там счастлив. — Ага. — Ивайдзуми поднял свою в ответ и, не говоря ни слова, выпил содержимое.  — А вы о ком? — Гошики не понимал, с чего мужчины так помрачнели, хотя мгновение назад они беззаботно веселились.  — Наверное, обо мне. Я Тоору, их друг детства. — Дерзкая ухмылка и высокомерный взгляд. — Будем знакомы. ***       Пальцы внезапно налились свинцом, вынуждая выпустить кружку, обрекая посуду на неминуемое падение. Хорошо, что вина в ней не было. Немой крик и непонимание происходящего — вот что испытывал на данный момент Ивайдзуми Хаджиме. «Что за бесовщина тут происходит?» — пару раз открыв рот, пытался спросить рыцарь, но кроме хрипа ничего не было. А этот, типа Тоору, сидит и невинно глазками хлопает да лыбится.       — Ива-чан, все хорошо? — Обеспокоенно спросил «друг детства».       — Хаджиме, я все объясню. — Вакатоши потер переносицу. — Давайте выйдем. — Не сказать, что священник не был удивлен происходящим, в конце концов он сам через такое прошел и так же испытывал шок, но нужно было как-то быстрее все разъяснить.       — Да черта с два! — Рыцарь по привычке потянулся за мечом, но раздосадовано чертыхнулся так как его там не оказалось. — Выходной же… Что это за тварь?       — Фу, это так грубо. — Наслаждение надул губы и демонстративно отвернулся.       — На улицу и живо! — Ушиджима взял под локти обоих мужчин и повел на выход, отпустив их лишь тогда, когда они зашли за здание.       — Ай, ты мне синяк оставил, Ушивака. — Теперь Падший недовольно потирал руку. — И что это за цирк? Я думал, будет слезное воссоединение и все такое, а тут на тебе, тварью назвали. — Змеиный язычок на мгновение показался и, возмущенно дернувшись, спрятался обратно.       — Наслаждение, не паясничай и язык, будь добр, держи во рту. Он мешает мне концентрироваться. — Вакатоши потер переносицу. — Хаджиме, это не Тоору. Он один из Темных Богов, которые, кстати, тоже в городе. Почему, не знаю. Как и почему этот блудливый Бог выглядит именно так.       — Тут ты лукавишь, священник. — Довольно ухмыляясь, Бог специально стал телипать язычком. — Это тело для тебя желанно, вот я и выгляжу так. Врунишка Ушивака.       — Стоп! — Хаджиме не выдержал. — То, что ты слегка поехавший, я знал. Так же я знаю о Темных Богах. Так с какого я вижу Тоору в этом убожестве?       — Бе, сам такой. Не люблю я тебя больше, Ива-чан. А видишь меня именно таким только потому, что для этого есть свои причины. — Падший повис на шее священника. — Пожалей меня, Вакатоши.       — Слезай с меня. — Вакатоши стало неуютно от внезапной близости с ЛжеТоору. — И я ничего не могу сделать.       — Ты повелся? Ты же, мать твою, священник. — Хаджиме выдохнул. — Вызови духовенство и все, дело с концом.       — Не хочу. Они убьют его. — Ушиджима понимал, насколько абсурдным сейчас выглядит. — Он сможет все исправить.       — Исправить что? Мозгов тебе дать? — Рыцарь повысил голос. — Ты же, мать его, долбанный священник.       — Я не хочу. — Уже чуть тверже ответил священник. — Он вернет его, понимаешь?       — Нельзя вернуть тех, кто мертв, идиот! — Кулак Ивайдзуми прилетел ровно в нос, вынуждай Вакатоши отойти к соседней стене и сползти по ней, а Бога тихо ахнуть и захихикать. — Надо было раньше думать, а не сейчас. Ты мне омерзителен! — В доказательство своих слов он сплюнул в сторону. — Чертов слабак и лицемер.       — Прошу тебя, дай мне время. — Ушиджима вытер кровь с лица, так как рука у старого друга была весьма тяжелая. — Этому, — мужчина кивнул в сторону Падшего, что приложил ладони к лицу и театрально охал, — нужно лишь выполнить желание, что ему уже загадали и все, я первый на очереди. Я виноват в том, что Тоору такой, но я могу все и исправить.       — Он не Тоору! — Следующий удар пришелся в стену рядом с головой Вакатоши. — Он тварь! Не путай желаемое с реальностью, кусок церковного мусора! Ты хоть понимаешь цену за такое желание?       — Разумеется. Но я буду рад поменяться местами и дать ему возможность прожить свою жизнь. Ты только посмотри на него. Тоору был бы таким… Таким… — Голос Ушиджимы задрожал. — В отличие от нас он мог стать тем, кем захотел. Да хоть королем.       — И ты согласен продаться этой твари, отдать свою душу на развлечение этого уродливого отродья? — Хаджиме брезгливо фыркнул. — Думаешь Тоору будет рад такому исходу?       — Да ты надоел! — Тут Наслаждение прервал двух мужчин. — Почему я тварь? Я ничуть не изменился. — В голосе Темного Бога слышались нотки истерики, вынуждая друзей повернуться на него в недоумении. — Просто так вышло. Я не хочу никаких жертв. Я просто хочу сломать систему вашего глупого духовенства. А вы только и можете что ругаться и драться.       Наслаждение не контролировал ни свое тело, ни магию, ни слова. Все, что он им сказал, не было его волей. Магия, что скрывала слезы, рассеялась и теперь никак не хотела выполнять своего предназначения, показывая их мужчинам. Голос дрожал и стал, что ли, выше. И все казалось Богу выше, чем было это мгновение назад. Он лихорадочно щелкал пальцами, пытаясь скрыть слезы и пытался взять себя в руки, но выходило только хуже.       — Вы знаете, каково это захлебываться? Каково это, когда вода наполняет легкие? И стук сердца кажется таким громким, будто перепонки вот-вот лопнут. Это больно, черт возьми! Я не хотел умирать! — Наслаждение сжал руку и пару раз ударил себя по груди. — Но только потому, что только так можно было заставить хоть кого-то пойти и изменить привычный порядок, я пошел на это. А вы собачитесь! Я что, зря сдох в том поганом озере?       — Тоору? — Хаджиме отошел от Вакатоши и нерешительно сделал шаг в сторону плачущего мальчишки. — С какого ты… — Перед рыцарем стоял ребенок, что некогда был для него другом и горько плакал, захлебываясь и кашляя. — Ты же не можешь быть им. Это не реально. — Пара шагов, и рыцарь оказался напротив Бога, смотря на него сверху вниз.       — Да пошли вы! Я вас ненавижу! Дураки! — Падший сел на корточки, обхватывая колени руками и утыкаясь в них. — Придурки!       — Отошел от него и живо! — Неизвестный голос резко ворвался в общее напряжение. — И без лишних движений или я гарантирую, что как минимум в этой забегаловке все сдохнут быстро, но довольно мучительно.       — Хаджиме, тебе лучше послушаться. — Вакатоши, наконец, нашел в себе силы подняться. — Он не шутит.       — А? — Ивайдзуми повернулся на источник звука и смерил того презрительным взглядом. — Какой, смотрю, храбрый. Родственничек?       — Ой, дурак. — Мужчина не был настроен на словесные перепалки. — Церковный пес, я думал ты умнее, а ты взял и разболтал все этому человеку. Я кажется говорил, что буду убивать. — Темный дым, исходивший от говорившего, не предвещал ничего хорошего.       — Хаджиме, там люди. Ты же рыцарь и должен защищать мирных граждан. — Вакатоши подошел к старому другу и взял того за локоть. — Сейчас лучше нам уйти.       — Да отвали уже! Я ни черта не понимаю, что тут происходит, но этому монстру я не отдам Тоору. — Хаджиме попробовал вырвать руку.       — Ты сам говорил, что он не может быть Тоору. Я понимаю не больше твоего, но послушай меня, мы должны уйти. — Священник сильнее сжал пальцы на руке. — Мы разберемся со всем этим, но позже.       — Мне долго ждать? — Пробегавшая мимо дворняга решила полюбопытствовать насчет непонятного дыма, но стоило несчастной подойти ближе, как издав болезненный вой, животное упало замертво.       — Не думайте, что вам позволено творить, что вздумается. — Рыцарь все-таки вырвал руку и отошел от плачущего Бога.       — Правильное решение, человек. — Как Хаджиме отошел от Наслаждения, дым пропал, а источник беспрепятственно подошел и взял падшего на руки. — Вам лучше вернуться в заведение и продолжить веселиться. — Сказал мужчина, выходя на оживленную улицу.       — И кто это был за крендель? — Спросил Хаджиме, шумно выдыхая.       — Старший из Падших, Болезнь, и ему мы никак не сможем перечить, по крайней мере пока. — Священник провел по лицу, вытирая остатки крови, и двинулся в таверну. — А там, того гляди, мы его урезоним. — Как? — Рыцарь последовал за Вакатоши. — Есть идея. — Ушиджима кивнул на молодого слепого врача, что шел в компании травника и кого-то неизвестного.