Желтые сливы

      Болезнь не сказал ни слова, пока нес Наслаждение в замок. Он был зол на брата за то, что тот вечно делает, что хочет; на себя за то, что не прервал ту плату за желание; на двух людей, что посмели довести его Наслаждение. Особенно на священника. Странный человек. Он же понимает, что нужно менять духовенство. Причем там, в отличие от государственного строя, проблем меньше, кто бы что ни говорил. Да и этот грубиян… Нужно было просто отравить его и смотреть, как он легкие выплевывает по кусочкам. Но как бы на это Наслаждение отреагировал? Старший из Падших понимал, что брат мучился из-за воспоминаний владельца последней платы, но ничего не мог сделать. Только смотреть и оставалось. Магия уже в курсе, осталось сообщить Крови, что брат временно или нет, но выпал из общего дела. Мда, хороший старший — ничего не скажешь.       — Наслаждение, ты как? — Спросил Болезнь, когда они оказались в замке.       — Больно. Мне очень больно. — Все так же плача, отозвался Падший. — Я хочу, чтобы это все закончилось. Убей всех, пусть им тоже больно будет. Ты же можешь это сделать для меня?       — Ты этого хочешь? — Бог понес плачущего в одну из комнат.       — Не знаю. Я хочу, чтобы сдохли все, кто виноват в том, что мне больно. — Сильнее прижавшись, Бог принял обычный вид непонятного чудовища, что не имел даже конкретных черт. Просто что-то между тем чего можно коснуться и чего нельзя.       — Я могу оставить кого-нибудь? — Старший лишь вздохнул. — Давно я не видел тебя таким.       — А смысл? Они все равно умрут. Их жизни лишь мгновения для нас. — Чудовище свернулось клубком на белых простынях, стоило Болезни положить его на кровать. — И тебе ничего не светит.       — Ну, знаешь ли… — Старший из Богов потер переносицу и отвел взгляд. — Он не умирает от того, что касается меня. Возможно, я смогу избавиться от проклятья и заживу нормальной жизнью. Мне так хочется касаться живого без последствий для них… Хочется побыть человеком, пусть на малое колличество времени. Ты же знаешь, каково это.       — Лучше бы не знал. Правы люди были, когда говорили: «Все дерьмо случалось лишь потому, что Богам было скучно и они решили спуститься в мир людей». — Бог желаний тихо засмеялся, а тело его, вместе с тем, как он брал себя в руки, стало медленно приобретать человеческий облик.       — И не говори. Как думаешь, ты исполнишь желание? — Дайчи отошел от брата к окну, задумчиво глядя в сторону города.       — Вы же со мной. — Привычная насмешка в сладком голосе без тени недавней истерики. — Заставим их сделать переворот и свобода. ***       — Котаро, вы такой интересный человек. — Коуши тихо смеялся, изредка отпивая из своей кружки. — Правда, Кейджи?       — Я бы нашел другое слово. — Травник битый час не мог понять, почему этот надоедливый парфюмер все еще с ними, а факт того, что новый знакомый все норовил то понюхать, то коснуться как-то двусмысленно, откровенно бесил.       — Оя-Оя, слышать похвалу от таких прекрасных людей для меня честь. — Бокуто осушил свою кружку и громко засмеялся.       — Да что вы! — Врач все продолжал улыбаться.       — Я тебя не хвалил. — За эти слова Акааши получил по ноге от друга и умоляющий взгляд от нового знакомого. — Ай, Коуши, ты меня избиваешь.       — Ничего подобного. — Врач поднялся. — Я оставлю вас на минутку, провожать не надо.       — Уверен? — Не скрывая беспокойства в голосе, Кейджи поднялся с места, но был мгновенно посажен рукояткой трости.       — Друг мой, я все понимаю, но я прекрасно запомнил тут каждый уголок и в уборной мне твоя помощь не нужна. ***       — План — дерьмо, Вакатоши. — Хаджиме внимательно всматривался в лицо священника, ища малейший намек на шутку. — Похищать человека — это перебор и преступление. И как мы это провернем? И что, если ты ошибся и тому ядовитому мужику Коуши безразличен? И ты уверен, что твои друзья съели ложь о моем внезапном желании покаяться в грехах?       — Разумеется, поверили. — Мужчина кивнул и задумался. — Согласен, риск есть. Но меня Болезнь не тронет. Я нужен Наслаждению. Просто подождем, пока он не останется один, а там уж будем действовать по обстоятельствам.       — Круто… Тебя они не тронут, а я им не нужен. И ты предлагаешь мне рисковать лишь потому, что эта Тварь смогла нас обдурить. — Рыцарь фыркнул.       — А если он как-то связан с Тоору? — Ушиджима поглядывал на врача, изредка поворачиваясь.       — Каким боком, а? — Ивайдзуми откровенно не понимал связи.       — Не знаю, но что, если Тоору что-то попросил, а ценой стала душа или память, или чувства, или сердце. Тогда можно объяснить то, что мы увидели. — Священник поймал на себе взгляд неизвестного компаньона знакомых и отвернулся.       — И, все-таки, меня не покидает чувство того, что кончу я плохо, если соглашусь. — Хаджиме разочарованно глянул в пустую кружку. — Но я уже вляпался в это дело по самое «не хочу», и теперь просто уйти мне не дадут. Ты уверен, что Коуши не пострадает?       — Надеюсь. Смотри. — Священник кивнул на врача, что без сопровождения направился в уборную. — Это наш шанс. Раздобудь повозку и побыстрее. А я за Коуши.       — Где я ее возьму сейчас?! Ты ополоумел?! Украду?! — Хаджиме понял, что действовать нужно быстро, но не возмутиться он не мог, поэтому недовольно шипел на старого друга. — Иди, только если ты там уснешь, я тебя забирать не буду, пьянь. Я подожду на улице. — Как можно непринужденнее рыцарь поднялся из-за стола и пошел на выход.       — Дай допить и выпустить вино на свободу. — Ушиджима, не меняя серьезности своей речи, тянул время, давая и врачу, и Хаджиме покинуть основное помещение. Благо со старым другом его много не потребовалось, а значит у того больше шанса найти транспорт для экстренного побега. Тем более Коуши передвигался не так быстро.       — Алкаш. — Бросил перед выходом Йвайдзуми и скрылся за дверью.