Желтые сливы

      Коуши ничего не понял. Сделав все необходимые дела в уборной, он направился к выходу, но кто-то ударил его по голове, вынуждая врача отключиться. Вернее, он узнал нападавшего, но не причину его поступка. Зачем священнику понадобилось вырубать его, если можно было просто поговорить. Тем более бить слепого — это как-то не по-божески. Слабо улыбнувшись этим мыслям, Сугавара прислушался. Врач слышал, как трещит щебенка под старыми скрипящими колесами повозки; слышал зерно, высыпающееся из порвавшегося мешка; слышал шелест молодой листвы и легкое щебетание птиц. Где-то пищали полевые мыши, бегая между колосьями молодой пшеницы заставляя их плавно покачиваться. И взмах крыла какой-то птицы. Возможно, это был сокол, что заметил бесстрашных маленьких грызунов. А еще говорят, что слепые не могут видеть. Быть может так и есть, но лишь для тех, кто не видел с рождения, а для тех, кто был когда-то зрячим, мир становиться другим. Звуки, запахи, ощущение на кончиках пальцев — все настолько ярко и живо, что никакой визуальный мир не сможет сравниться со слепым миром. Поэтому Коуши видел дорогу, видел пейзажи по бокам дороги, знал время и догадывался, куда его везут. ***       — А потом я навернулся и свалился в воду. — Кровь, активно жестикулируя, рассказывал травнику о своих приключениях, совершенно игнорируя тот факт, что собеседник его совсем не слушает. — А там были большие хищные рыбы и я их ХРЯСЬ, и все, остался победителем.       — Ага, молодец. — Акааши смотрел то на часы, то в строну уборной, подозревая что-то неладное, ибо прошло времени больше, чем требовалось врачу на посещение уборной.       — Вы правда так считаете? — Глаза Падшего засияли.       — Ну разумеется. — Без интереса ответил травник и поднялся со своего места и направился в сторону уборной.       — Я здесь вас подожду. — ЛжеПарфюмер проводил взглядом свою жертву и переключил внимание на черного кота, который нагло смотрел на Темного Бога. — Привет, кисонька.       — Оя-оя, мой птенчик, ничего не скроется от твоего совьего взора. — Кот запрыгнул на колени Котаро.       — А, это ты братец! — Кровь с минуту непонимающе смотрел на говорящее животное, пока до него доходило, что это не просто «кисонька». — Оя-оя, не узнал.       — Бывает… Ты почувствовал, что братец разозлился? — Магия повернулся к Бокуто мордочкой и тыкнулся носиком тому в ладонь, требуя ласки.       — Ага, жуть-жуткая была. — Парень стал гладить животное. — У тебя такая приятная на ощупь шерстка… Я прям тащусь.       — Интересно, с чего бы ему психовать? — Тетсуро в обличие кота переместился с колен на стол.       — Может Наслаждение вляпался снова во что-то. — Кровь махнул рукой управляющему, который собирался возмутиться присутствию животного в помещении, «вынуждая не поднимать шум».       — Оу, а вот это очень даже может быть. — И без того наглая кошачья физиономия стала еще наглее, стоило животному изобразить на своей морде ухмылку.       — Оя-оя, тогда старшему не будем говорить о том, что его слепыша украли. — Брови Бога Крови пару раз дернулись в ожидании ответа от Магии.       — Оя-оя, а ты затейник, птенчик мой. — Черный кот облизнулся. — Не против. И ты, кажется перестарался с тем мужиком.       — Оя-оя, весь в тебя, мой котик. — Третий из Падших повернулся на лежащего на полу управляющего. — Блин, и правда. — Мужчина лежал в луже собственной крови, привлекая внимание посетителей и работников. — Я же просто его вырубить хотел.       — А в итоге ты ему голову оторвал. — Кот засмеялся в голос. — Вот потеха.       — Оя-оя, это не смешно. — Кровь надул губы и демонстративно отвернулся.       — Смешно, еще как смешно. — Куроо не унимался. — Ты бы видел как эти куски мяска отреагировали.       — Оя-оя, кстати, хотел спросить, — парень стал вновь гладить кота, — а ничего, что кот со мной разговаривает? Или они не слышат тебя? Или это шутки твоего человека?       — Ага, мой Козуме такой кудесник. — Магия явно получал удовольствие от похвалы своего выбора. — Мы просто не слышим их криков, а они не слышат нас.       — Что тут происходит? — В разговор двух мужчин вклинился третий, чем весьма шокировал Богов. — Але, я спрашиваю, что случилось тут? — Громче спросил Акааши.       — Оя-оя… — Запнулся Бокуто и растеряно посмотрел сначала на Куроо, а потом на Кейджи. — Ума не приложу.       — Мяу. — Как можно натуральнее отозвался Магия.       — Я не знаю, кто вы, но я знаю точно, что кто-то из вас убил того мужика. И зачем вам Коуши? — Голос травника стал спокойным, но выглядел он так, словно готов был начать убивать в любой момент.       — Мяу. — Магия попытался сбежать, но был придавлен за шею к столу.       — Не верю. Ненатурально мяукаешь, демон. — Акааши чуть сильнее сжал пальцы на шее кота.       — Оя-оя, прелесть моя, душенька, Кейджи, отпусти животинку. — Кровь не на шутку испугался за жизнь брата. — Мы не трогали Коуши. Он под запретом для нас. Это сделали люди.       — Да ладно? Я похож на идиота? — Ни один мускул не дрогнул на лице травника.       — Мы правду говорим. Мы знаем, кто его похитил, и сможем найти твоего друга. — Магия вздохнул.       — Ладно. — Акааши вздохнул и свободной рукой достал какую-то траву из сумки. — А это для моей безопасности. — Брюнет бесцеремонно сунул траву Темному Богу Магии под нос, усыпляя того.       — Но как? — Кровь удивленно моргал, не совсем понимая, что сейчас сделал объект его желания.       — Долгая история. — Взяв кота, парень положил спящее животное в сумку и пошел на выход. ***       — Ты как? — Голос, похожий на его собственный, позвал спящего Бога.       — Уже хорошо, не знаю что случилось, но повторения я бы точно не хотел. — Бог попытался открыть глаза, но этого у него не вышло.       — Что ты чувствовал? — Голос был мягким и успокаивающим.       — Мне было больно. Наверное, до этого мне так же больно было лишь раз, и то это было очень давно. — Наслаждение предпринял еще одну попытку посмотреть на говорящего.       — А из-за чего это было? — Обладатель голоса словно улыбнулся, по крайней мере Падшему так показалось.       — Я любил и потерял из-за того, что полюбил. Смешно, правда? — Слабо усмехнувшись, Второй Темный Бог повернулся к источнику звука.       — Ни чуть. Это печально. Ты говорил когда-нибудь тем, кто просил тебя о чем-то, чего ты жаждешь, Наслаждение? — Неизвестный запустил пальцы в волосы ЛжеТоору и стал мягко поглаживать того по голове.       — Нет, не говорил. Я жаждал когда-то, но это было так давно. — Прикосновения кого-то дарили чувство умиротворения, поэтому Бог забыл о попытках посмотреть на того, кто говорил.       — Почему? Боялся попросить? — Матрас слегка прогнулся под чужим весом.       — Этого мне не нужно. Тем более цена желания вернула мне то, что я хочу. — Падший улыбнулся.       — Но оно не твое, а мое. Я сглупил, но я всего лишь ребенок, а ты взрослый. — Говорящий лег рядом с Богом и продолжил поглаживать того.       — Тогда нам нужен еще более взрослый взрослый. — Темный Бог засмеялся в голос. — Я выполню твое желание, а потом отпущу. Ты проблемный ребенок для меня.       — А ты проблемный взрослый, Тоору. — Говорящий засмеялся в ответ.       — Это ты Тоору, а я Бог Похоти и Разврата. — Наслаждение постарался придать голосу жесткости, но из-за смеха вышло плохо.       — Нет. У тебя есть другое, настоящее имя. — Смех некогда живого мальчишки стал постепенно стихать.       — Уже нет. Спи и дай мне закончить с твоим желанием. — Ненастоящий Ойкава прижал к себе тело подростка. — Я же все могу.       — Ага. Поэтому ты лучший из Богов. — Словно огоньку, что медленно гас в непогоду, гас и мягкий голос. — Я устал. Надеюсь на тебя, мой Бог.       Была уже глубокая ночь, когда Наслаждение открыл глаза. Он не совсем помнил, как уснул, но то, что снилось ему он помнил замечательно. Надо же как бывает. Вот и причина, почему сердце обычно не делают ценой желания. Своей боли хватает, так еще и чужая. Ну на фиг. А он такой «особенный»… Чушь собачья. Думал, что его не коснется, а вышло еще хуже. Хороший Бог, ничего не скажешь. Но есть цель, которая пойдет лишь на пользу, а не на вред, как раньше.