Багровый Туман

      Невыносимая боль где‑то внутри не покидала Джулию с тех пор, как машина с Дэрилом скрылась за густыми деревьями. Она продолжала винить себя — хотя и пыталась списать всё на волю случая. Ниган забрал оружие, часть мебели и лекарства, но не тронул еду, будто нарочно оставляя группе шанс выжить. Однако этот «шанс» казался насмешкой: Джули не могла просто сорваться с места и броситься вслед за Спасителями — не зная, встретит ли её Ниган пулей или ещё чем похуже.       Мысли разлетались, идеи рассыпались в прах. Казалось, для Дэрила уже нет спасения.       — Я не знаю, что мне сделать, Дэрил… — прошептала она, словно надеясь, что воздух донесёт её слова до него.       Она сидела в комнате Рика, пыталась собрать нормальный лук для охоты — уже несколько часов подряд. Дерево не поддавалось, тетива рвалась, руки дрожали.       — К чёрту всё! — выругалась Джули, швырнув недоделанное оружие на пол. Она уже была готова закричать во всю мощь, выпустить наружу всю эту давящую тоску…       И тут взгляд упал в окно.       Спенсер возвращался с вылазки. В руке — блочный лук и колчан со стрелами. Он шёл уверенно, будто уже знал, куда направляется.       Джули резко встала, спустилась на кухню и начала готовить пюре для Джудит — лишь бы занять руки, лишь бы не думать.       — Рик, ты дома? — раздался стук, а затем голос Спенсера.       — Привет. Его нет, он уехал с Аароном. Что‑то передать? — Джули не подняла глаз, продолжая мешать пюре в миске.       — Вообще‑то я к тебе. — В его голосе звучало волнение, хоть он и старался его скрыть. — Знаю, мы не общались особо… Но я нашёл лук, а ты, вроде, знаешь, как с ним обращаться. Может, поможешь? Научишь? Разумеется, не за просто так…       Он замялся, глаза бегали — видно, нервничал. Джули наконец посмотрела на него. В его взгляде читалось что‑то большее, чем просто просьба.       — У меня были планы… Но ладно. Если не «за просто так», то давай. Встретимся через двадцать минут на площадке. Посмотрим, что ты можешь. И да, надень перчатки, — она натянула улыбку, выпроводила его за дверь и тут же метнулась наверх.       Через пятнадцать минут она уже выбежала из комнаты, предупредив Оливию, чтобы та присмотрела за Джудит. Заскочила в старый сарай, оставила рюкзак и, с трудом удерживая на лице приветливое выражение, направилась на площадку.       Спенсер уже ждал.       Несколько часов мучений остались позади.       Спенсер оказался не просто неумехой — он был надменным, самодовольным и до невозможности приставучим. Каждый его выстрел сопровождался комментариями о том, как «в теории» он уже почти мастер. А между делом — попытки флирта, которые Джули терпела лишь из необходимости.       — На сегодня всё. У тебя отлично получается. Завтра продолжим, если у меня будет время, — сказала она, протягивая ему собранные стрелы.       — У меня отличный учитель… — Он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Может, выпьешь со мной? Ничего такого… У меня ещё есть мороженое.       Он развёл руками, изображая невинность. Джули мысленно вздохнула, но кивнула:       — Не против совместить приятное с полезным.       Они пошли к нему домой.       — Располагайся, я сейчас принесу что‑нибудь, — Спенсер отнёс лук наверх, а Джули осмотрела гостиную. Обычная, ничем не примечательная комната — как и сам хозяин.       — Виски и крем‑брюле? — спросил он, ставя на стол бутылку, бокалы и ведёрко с мороженым.       Первая минута разговора уже вызывала тошноту. Мороженое оказалось невкусным, а его болтовня — невыносимой. Он двадцать минут распинался о том, какой Рик подлец, как всё изменилось после того, как его покойная мать приютила их всех. Джули доедала мороженое, а Спенсер всё ещё оставался трезвым.       — Можно спросить? Это правда, что ты с Дэрилом? Или это просто слухи? — он налил себе ещё виски и уставился на неё.       — А это так важно? — удивилась Джули.       — Нет, просто я хотел бы… — он не договорил, потянулся к ней, пытаясь поцеловать.       Джули инстинктивно отклонилась, упёрлась руками в его плечи:       — Стоп, стоп… Не спеши. Я не настолько пьяна.       Он отстранился, но в глазах читалось разочарование.       — Я тебе не симпатичен?       — Что ты, ты такой красавчик, что я даже растерялась. Давай лучше выпьем. Может, тогда я осмелею… — Она встала, налила два полных бокала. — Давай выпьем за этот вечер. Сначала ты…       Джули обошла диван, положила руки на его плечи, слегка сжала, будто массируя.       — Это мне нравится… — Спенсер улыбнулся, поднял бокал и начал пить большими глотками.       — А это понравится ещё больше, — прошептала Джули ему на ухо.       Резким движением она схватила статуэтку слона, стоявшую позади, и ударила его по затылку.       Спенсер рухнул на диван, бокал упал на ковёр. Он был без сознания.       Джули облегчённо выдохнула, нащупала пульс — жив.

Хорошо.

      Быстро поднялась наверх, обыскала комнаты, нашла лук. Забрала всё необходимое для стрельбы.       Тихо вышла из дома, добралась до старого сарая, забрала рюкзак. Используя лом как рычаг, перелезла через забор — так же, как это делала Энид.

Вот и всё.

Осталось только добраться до места.

***

      Рик вернулся с вылазки — уставший, с царапинами на руках и тяжёлым грузом в груди. План не сработал: они потеряли время, ресурсы, а главное — надежду на быструю передышку.       Не снимая куртки, он прошёл в дом. В гостиной на диване спала Оливия — свернулась калачиком, укрывшись старым пледом. Но кроме неё — ни души. Ни Карла, ни Джули. Рик нахмурился, но гнать тревогу прочь:

«Наверное, вышли. Сейчас вернутся».

      Он всё же поднялся наверх — сначала к Джудит. Дверь в её комнату была приоткрыта. Рик замер на пороге, вдыхая тёплый, домашний запах детского сна. Тихо подошёл к кроватке, наклонился и осторожно, почти невесомо, поцеловал дочку в лоб.       — Спи, малышка, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше нежности, чем во всех его приказах, речах и решениях за последние годы.       Выйдя из комнаты, он двинулся дальше по коридору. Остановился у двери Джули. Постучал — тихо, будто боялся разбудить. Ответа не последовало. Рик помедлил, потом осторожно толкнул дверь.       Комната была пуста. Постель не тронута. На подушке — ни следа. Но на краю кровати лежал листок, белевший на тёмном покрывале, как предупреждение.       Рик подошёл, взял бумагу в руки.

«Дорогой Рик.

Спасибо тебе и твоей семье за то, что поверили мне и спасли меня от одиночества. Спасибо за то, что ты единственный не отвернулся от меня, когда мне это было нужно, и выслушал.

Я не могу просто сидеть и жить дальше, зная, что из‑за меня страдает человек. Я иду к Нигану и постараюсь вернуть Дэрила в Александрию. Надеюсь, у меня всё получится и он скоро будет снова с вами.

Рик, ты прекрасный человек и лидер. Я желаю тебе и твоей семье долгой жизни, счастливой.

Прошу лишь: сохрани череп Сета. Он под моей кроватью. И если я не вернусь, похорони его. Он был для меня важен. Я не смогла забрать его с собой, но доверяю его тебе.

За последние шесть лет я не встречала таких людей, как вы. Настоящих.

Прости за Спенсера. Надеюсь, он поправится.

И поцелуй малышку от меня. Она потрясающая, и ей повезло, что у неё такой брат и отец.

Очень хочу вернуться к вам обратно, но не знаю, смогу ли…

С уважением,

Джули Ким»

      Рик дочитал. Молча. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но внутри что‑то треснуло — тихо, но необратимо. Он сжал листок в кулаке, потом медленно развернул, перечитал ещё раз. Каждое слово врезалось в сознание, как зарубка на дереве: память, боль, прощание.       Он опустил руку, посмотрел в окно. Где‑то вдали, за стенами поселения, уже начиналась её дорога — та, которую она выбрала сама.       — Чёрт… — выдохнул он, но это не было ругательством. Это было признанием: он ничего не мог сделать.       Рик сложил письмо, аккуратно положил его на кровать. Потом опустился на корточки, заглянул под кровать. Там, в тени, лежал череп волка — белый, гладкий, с пустыми глазницами, словно смотрящий в вечность.       Он достал его, провёл пальцами по костяной поверхности.       — Я сохраню, — сказал он тихо, будто Джули могла услышать. — И если не вернёшься… я сделаю, как ты просила.       Встал, положил череп на кровать рядом с письмом. Вышел из комнаты. В коридоре остановился, прислонился к стене. Закрыл глаза.

***

      Утро для Дэрила началось так же, как и предыдущие. Ещё до рассвета он поднялся — не по звонку, не по приказу, а потому что сон больше не приходил. Лежать было бессмысленно: в каморке холодно, жёстко, а мысли всё равно не отпускали. Он встал, натянул грязную куртку и вышел в коридор, где уже ждали другие «рабочие» — такие же тени, как и он.       Работа была унизительной. Уборка, перенос мусора, чистка загонов для свиней — всё то, что Ниган называл «искуплением». Дэрил делал это молча, механически, будто тело двигалось само, а разум оставался где‑то далеко. Ему уже было плевать. Плевать на боль, на грязь, на угрозы. Даже на смерть.       Но в голове, как заевшая пластинка, крутились лица: Рик, Кэрол, Джудит… и Джули. Они держали его здесь — не цепи, не стены, а именно эти воспоминания.       Они напоминали:

он ещё жив.

Пока.

      Когда Дуайт вёл его обратно в каморку после уборки в уборной, Дэрил уже думал только о том, чтобы упасть на пол и закрыть глаза. Но в коридоре он замер.

Ниган.

И рядом с ним — Карл.

Сын Рика.

С Люси в руке.

      Дэрил моргнул. Потом ещё раз. Мозг отказывался верить: это не могло быть правдой. Он уже начал думать, что сходит с ума, что галлюцинации стали частью его нового ада.       Ниган отвлёкся на Дуайта, что‑то коротко ему сказал, и в этот миг Дэрил шагнул к Карлу.       — Как ты сюда попал? — прошептал он, стараясь не смотреть в сторону Нигана. Голос звучал глухо, будто из‑под земли.       — Я сам пришёл. Убить Нигана, — ответил Карл с какой‑то странной гордостью, будто это был его главный подвиг.       Дэрил едва слышно цокнул языком.       — Та девушка, Джули… Она живёт у нас в доме. Юджин сказал… — продолжил Карл, но Дэрил резко оборвал его:       — Это уже не важно, что он там сказал, — он опустил взгляд, покачал головой.       — Ты скучаешь по ней? — спросил Карл. Но это было не вопросом — утверждением.       Дэрил сжал скулы. Медленно поднял глаза на парня.       — Она с Ниганом… — произнёс он, и в этом «с Ниганом» было больше боли, чем в десятке ударов.       — Не важно, с кем она была раньше. Сейчас она с нами, — Карл говорил уверенно, почти с вызовом. — Кстати, мне и Джудит она нравится. Так же, как и папе.       Он резко замолчал — Ниган уже шёл к ним, закончив разговор с Дуайтом.       Дэрил не отвёл взгляда. Смотрел прямо в глаза главарю Спасителей.       — Отпусти парня, — сказал он. Просто. Без угроз, без крика. Но в этом голосе была такая тяжесть, что даже Ниган на секунду замер.       — Ух, ты, Дэрил… Надо же, ты умеешь говорить, — усмехнулся он. — Но я могу это исправить. Не вынуждай меня. Иди‑ка лучше сделай что‑нибудь полезное для меня. Помой полы. Или сортир. Дуайт, дай ему швабру. А ты, парень, поехали, покатаемся…       Ниган хлопнул Карла по плечу, кивнул на выход. Тот бросил на Дэрила последний взгляд — полный решимости и ещё чего‑то, чего арбалетчик не мог разобрать.       Дуайт сунул в руки Дэрила швабру.       — Ну что, раб, за работу, — ухмыльнулся он.       Дэрил сжал черенок. Пальцы побелели.       Он смотрел, как Карл уходит с Ниганом, и в нём что‑то надломилось. Но не до конца. Потому что теперь он знал:

Карл здесь.

А значит, Рик тоже где‑то рядом.

И это было хуже смерти.

***

      Джулия добралась до места лишь к полудню. Машина осталась на обочине — брошенная, неприметная среди зарослей. Дальше — только пешком, сквозь густой лес, где каждый шаг требовал осторожности. Она двигалась бесшумно, как тень, прижимая к себе блочный лук — то самое оружие, которое Спенсер так неосмотрительно оставил без присмотра.       Вдруг впереди раздался протяжный хрип. Она замерла, прижалась к стволу дерева, медленно выглянула. Зомби — разлагающийся, с вывалившимися внутренностями — ковылял по тропинке, не замечая её. Джули натянула тетиву, прицелилась. Стрела свистнула в воздухе и вонзилась точно в гнилую башку.       Она выдохнула с облегчением. Блочный лук — не самоделка, собранная впопыхах. Он лежал в руке как влитой, стрелял точно, дарил ощущение контроля.       «Вот что значит настоящее оружие», — подумала она, вытаскивая стрелу и протирая наконечник о траву.       Дальше — наблюдение. Она укрылась за деревьями, разглядывая «крепость» Нигана: огромный машинный завод, несколько складских помещений, охрана на вышках. Всё как в прошлый раз — но сейчас было тише. Через час Ниган уехал с отрядом, другие группировки тоже разъехались.       «Шанс», — мелькнуло в голове.       Она молила Бога, чтобы Шерри стояла на лестнице, курила, как всегда. Это было их место — там они шептались, смеялись, вспоминали прежнюю жизнь. Там рождались мечты.       И вот — силуэт на ступенях. Знакомая поза, сигаретный дым в воздухе.       — Джули?! — глаза Шерри округлились, когда девушка вышла из‑за деревьев. — Если Ниган узнает… Или нас увидит Дуайт… Ты понимаешь, что будет?!       Шерри спустилась на пару ступеней и крепко обняла подругу. В этом объятии было всё: страх, радость, недоумение.       — У меня мало времени, — прошептала Джули, отстраняясь. — Ты должна мне помочь, Шерри. Я умоляю. У меня есть план.       Она потянула подругу за руку, уводя вниз, подальше от чужих глаз.       В полутёмном подсобном помещении Шерри нервно теребила край кофты.       — Это невозможно, Джули. У тебя будет лишь пятнадцать минут. Если не успеешь — я даже не хочу думать, что будет… — её голос дрожал. — Ты понимаешь, на что идёшь?       — Всё будет хорошо. Я успею, — твёрдо ответила Джули. — Прошу, отвлеки Дуайта. Я ради него сюда пришла, понимаешь? Всё получится.       Она обняла Шерри, крепко, отчаянно. Взяла ключи, которые подруга всё это время сжимала в ладони, и бросилась к блоку 3 — туда, где держали Дэрила.       Дэрил сидел в камере уже несколько часов. Холодные стены, тусклый свет из‑под двери, монотонный гул вентиляции. Он смотрел в одну точку, не думая ни о чём — просто существовал.       Быстрые шаги в коридоре заставили его вздрогнуть. Он отодвинулся к стене, напряжённо вслушиваясь. Поворот ключа. Дверь распахнулась, ослепив ярким светом.       Первое, что он увидел — мужские ботинки. Потом — силуэт. И только когда глаза привыкли к свету, он понял: это она.       — Дэрил, вставай. Одевайся. У нас мало времени, — Джули сунула ему одежду. Её голос звучал резко, но в нём читалась паника.       Он молча начал одеваться, руки дрожали. Ботинки были не по размеру, но он завязывал шнурки быстро, машинально.       — Как… Что ты тут делаешь? — наконец выдавил он, глядя на неё с недоумением.       — Быстрей, прошу. Нет времени на вопросы, — она схватила его за руку и потянула к запасному выходу.       Они проскользнули через склад, потом — на парковку. Через несколько минут стояли у байка Дэрила. Он провёл ладонью по рулю, словно проверяя — не сон ли это.       — Вот ключи. В рюкзаке нож, вода и еда. Поедешь по западной дороге, потом свернёшь на восток. Не останавливайся, — Джули почти толкнула его к мотоциклу.       Но он схватил её за руку.       — Ты вернулась из‑за меня? Это глупо! Ты что, дура, что ли? Поехали… — он убрал байк с подножки, вставил ключ в зажигание.       — Я не могу поехать с тобой! — её голос сорвался. — Ниган узнает, что это я. Он приедет в Александрию и сожжёт там всё к чёрту… Я хочу, но не могу. Прости. А теперь — езжай домой!       Она посмотрела ему в глаза. Он провёл грубыми пальцами по её щеке. В его взгляде было что‑то, от чего сердце сжалось.

Благодарность?

Боль?

Надежда?

      Дэрил прижал её к себе на мгновение, поцеловал в макушку. Она взяла его руку, прижала к губам, оставив на коже мокрый след.       — Я вернусь за тобой… — прошептал он, но шум мотора заглушил слова.       Джули отступила. Байк рванул с места, оставляя за собой облако пыли. Она стояла, глядя вслед, пока звук не растворился вдали. Слёзы текли по щекам, но она не пыталась их стереть.       Внутри — странное, горькое облегчение.       Ей повезло: в главное здание она вернулась незамеченной. Но на лестнице столкнулась с Шерри и Дуайтом.       — Какого чёрта?! — Дуайт мгновенно наставил на неё арбалет — тот самый, который забрал у Дэрила и носил как трофей.       — Всё в порядке, — Шерри шагнула вперёд, опустив его руку. — Джули вернулась к Нигану. Мы идём… наводить красоту для него.       — В твоих же интересах, Дуайт, чтобы я развлекала Нигана, а не твоя бывшая жена, — бросила Джули, глядя ему прямо в глаза.       Шерри вздрогнула, но промолчала. Сейчас главное — уйти наверх.       — Я буду следить за тобой, — Дуайт достал рацию и приказал нескольким охранникам не спускать с Джули глаз.       Она лишь усмехнулась и последовала за Шерри в женскую комнату.       Там, закрыв дверь, обе выдохнули.       — Ты сумасшедшая, — прошептала Шерри.       — Знаю, — ответила Джули, садясь на кровать. — Но он жив. И это главное.

***

      Через пару часов Дуайт бесшумно скользнул в комнату, где собрались «жёны» Нигана. Помещение наполняли приглушённые разговоры, лёгкий звон украшений и аромат духов. Женщины выглядели безупречно: элегантные платья, аккуратный макияж, уложенные волосы. Каждая старалась выглядеть так, чтобы угодить своему «повелителю». Среди них выделялась Джули — её образ был особенно ярким, почти вызывающим.       Джули заметила Дуайта в дверях. Она медленно повернула голову, встретив его настороженный взгляд.       — Ты проверяешь меня? — её голос звучал ровно, почти равнодушно. — Надеюсь, ты не скажешь Нигану обо мне. Пусть это будет сюрприз. Я так хочу его удивить, — она перевела взгляд на зеркало напротив, заставила себя улыбнуться.       Внутри же всё сжималось от тревоги: удастся ли ей сыграть эту роль до конца?       Её длинные чёрные волосы ниспадали на плечи, касаясь талии. Карие глаза, подчёркнутые умелым макияжем, казались ещё ярче — взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим. Лёгкий, сладковатый парфюм окутывал её, словно невидимая аура. Жёлтое платье облегало фигуру, подчёркивая линии тела, а открытые туфли на высоком каблуке добавляли образу дерзкую ноту.       Дуайт сидел рядом с ней на диване — перед самой дверью в покои Нигана. Его взгляд не отрывался от Джули: он пытался разгадать её замысел, прочесть по лицу, что скрывается за этой показной безмятежностью. А она лишь улыбалась — вежливо, чуть отстранённо, хотя внутри всё переворачивалось. Страх и отвращение смешивались в едкий коктейль, но она держала лицо.       И вот — он появился.       Ниган шагнул в коридор, и от одного его силуэта по спине Джули пробежал ледяной озноб. Кожаная куртка, бита в руке, уверенная походка — всё это напоминало о том, кто здесь хозяин. Он замер, увидев её, и на мгновение в его глазах мелькнуло удивление.       — Твою мать, Дуайт… Это то, что я вижу? — Ниган рассмеялся, будто не веря своим глазам.       — Она сама пришла, — Дуайт поднялся, ожидая дальнейших указаний.       Джули продолжала сидеть, сохраняя на лице наивную улыбку.

      «Только бы он поверил…»

      — Надо же… Меня не беспокоить до утра. Даже если апокалипсис наступит — все поняли? — Ниган обвёл взглядом Дуайта и двух охранников, застывших в проходе. — Свободны!       Когда шаги затихли, а дверь закрылась, он наконец посмотрел на Джули. Его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на лице.       — Я пришла извиниться за свои глупости, — начала она, поднимая глаза. Голос звучал мягко, почти покорно. — Прошу, чтобы ты принял меня обратно…       Ниган засмеялся — низко, с издёвкой.       — Я сделаю вид, что поверил тебе, — он наклонился, протянул руку. — А теперь я хочу, чтобы ты показала, как соскучилась по мне…       Он взял её ладонь, повёл за собой в комнату. Джули шла, стараясь не дрожать, пряча слёзы и отвращение за улыбкой. Её пальцы слегка подрагивали в его руке, но она не сопротивлялась.       Внутри всё кричало:

«Это не ты. Это маска. Ты делаешь это ради Дэрила. Ради всех них».

      Она переступила порог его комнаты, и дверь захлопнулась.       Ниган медленно обошёл вокруг Джули, словно хищник, оценивающий добычу. Его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом сантиметре обнажённой кожи. Жёлтое платье казалось ему провокацией — оно одновременно скрывало и обнажало, дразнило, заставляло воображение работать на полную мощность.       — Ну что ж, Джули… — протянул он, останавливаясь за её спиной. Голос звучал низко, с хрипотцой. — Ты выглядишь… впечатляюще. Даже лучше, чем я помнил.       Его пальцы коснулись её плеча — сначала едва ощутимо, потом сильнее, проводя по коже, словно проверяя её на ощупь. Джули вздрогнула, но не отстранилась. Он улыбнулся — не глазами, а губами, хищно, удовлетворённо.       — Он так же целовал тебя? — прошептал он, наклоняясь к её шее. Губы коснулись кожи, оставляя влажный след. — Или ты предпочитаешь, чтобы тебя трогали вот так?       Его руки скользнули вниз, сжимая её талию, затем опустились ниже, на ягодицы. Пальцы с силой впились в плоть, задирая короткое платье. Джули сжала зубы, пытаясь сдержать дрожь.       Внутри него бушевал ураган. Желание — острое, почти болезненное — сжимало внутренности, заставляло кровь стучать в ушах. Он хотел разорвать это платье, вжать её в кровать, взять её так, чтобы она забыла, как дышать. Но он не спешил. Нет. Это было слишком сладко — растягивать момент, играть с ней, видеть, как она пытается сохранять самообладание.       Он хотел, чтобы она чувствовала его власть. Чтобы знала: каждое её движение, каждый вздох — под его контролем.       — Тебе нравилось, когда он трогал тебя там? — повторил он, прижимаясь к ней сзади. Его дыхание обжигало шею. — Говори. Я хочу услышать.       Джули молчала. Губы пересохли, сердце колотилось как безумное.       Она знала: любой ответ может стать ошибкой.       Ниган резко развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза. В его взгляде читалось что‑то дикое, почти безумное — смесь вожделения и ярости. Он изучал её лицо, словно искал там следы предательства, следы Дэрила.       Она начала опускаться на колени, понимая, чего он ждёт. Пальцы потянулись к его ремню, но он остановил её — резко, но без грубости.       — Нет. Не сейчас, — сказал он, поднимая её обратно.       — Какая же ты красивая…       На секунду ей показалось, что это не его голос. Что это говорит Джеффри. Она моргнула, отгоняя наваждение.       Ниган поцеловал её — сразу, без предупреждения. Губы впились в её рот, язык ворвался внутрь, требуя ответа. Это был не поцелуй любви — это был поцелуй власти, обладания, напоминание о том, кто здесь главный. Он прижимал её к себе так сильно, что она едва могла дышать, а в свободной руке всё ещё держал Люсиль — как символ, как предупреждение.       Наконец он оторвался от её губ. Дышал тяжело, но взгляд оставался холодным, расчётливым.       Осторожно, почти нежно, он положил биту на кресло. Потом сел на кровать, постучал по коленке:       — Иди сюда.       — Ты думала, что сможешь сбежать от меня? — спросил он, притягивая её ближе. Пальцы скользнули по её бедру, поднимаясь выше. — Что сможешь просто взять и уйти?       — Я… не думала, — прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Не ври мне, Джули. Ты всегда думала. Всегда планировала. Но знаешь что? — он наклонился к её уху. — Это только делает тебя интереснее.       Её пальцы сжались в кулаки. Она чувствовала его тепло, запах кожи и металла. Всё внутри кричало:       «Беги!», но она стояла на месте.       — Скажи мне, — продолжил он, проводя ладонью по её щеке. — Когда ты была с ним… ты думала обо мне?       Она молчала.       — Говори, — его голос стал жёстче.       — Иногда, — выдохнула она. Это была правда. И ложь.       Ниган улыбнулся — на этот раз искренне.       — Хорошая девочка. Знаешь, что мне нравится в тебе? Ты не притворяешься. Даже когда лжёшь, ты делаешь это… честно.       Он резко бросил её на кровать. Платье задралось, обнажая бёдра. Он навис над ней, глядя сверху вниз, как хищник на загнанную добычу.       — Теперь ты моя, Джули. Навсегда. И если ты снова попытаешься уйти… — он провёл пальцем по её губам. — Я не буду так добр.       Она смотрела на него — и в его глазах видела то, что боялась больше всего: он действительно верил в это. Верил, что она принадлежит ему.       А потом он снова поцеловал её. Грубо, жадно, без остатка.       Ниган медленно расстегнул ремень, не отводя взгляда от лица Джули. Его движения были нарочито размеренными — он смаковал каждое мгновение, упивался её напряжением. Джули ощущала коленом, как сильно он возбуждён, и это заставляло её сердце биться чаще — не от желания, а от холодного, липкого страха.       Он провёл ладонью по её бедру, приподнимая подол платья. Пальцы коснулись кружевного белья, отодвинули его в сторону. Тёплые, уверенные прикосновения скользнули ниже — к едва влажной промежности. Он ласкал её, то замедляясь, то усиливая нажим, будто изучал реакцию, проверял границы.       — Ты ведь помнишь, Джули… — прошептал он, наклоняясь к её уху. Голос звучал низко, с хрипотцой. — Помнишь, когда мы только оказались здесь? Как ты танцевала для меня… Как целовала меня… Как умоляла не останавливаться…       Его пальцы двигались ритмично, то проникая глубже, то отступая. Он чувствовал, как она пытается отстраниться, но знал: это лишь игра. Её тело уже отзывалось — вопреки разуму, вопреки ненависти.       — Я хочу услышать это снова, — повторил он, усиливая давление. — Хочу, чтобы ты сказала, как сильно хочешь меня. Как не можешь без меня.       Джули сжала зубы, пытаясь сохранить остатки самообладания. Её дыхание участилось, но она молчала.       — Не молчи, — его голос стал жёстче. — Говори. Или я перестану быть таким… терпеливым.       Она выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.       — Я… не могу… — прошептала она, но он резко прервал её:       — Можешь. Ты всегда могла. Помнишь, как это было в первый раз? Ты была такой… невинной. Такой чистой. А теперь… — он усмехнулся, наклоняясь ближе. — Теперь ты моя. И ты знаешь это.       Его пальцы на мгновение остановились, а потом он резко убрал их, поднёс к лицу, жадно вдыхая её запах. Затем медленно облизнул, глядя ей в глаза.       — Вкусная… — протянул он. — Даже лучше, чем я помнил.       Джули закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. Но он не позволил.       — Смотри на меня, — приказал он. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты скажешь это.       Она открыла глаза, встретив его взгляд. В нём было что‑то дикое, почти безумное — смесь вожделения, ревности и… тоски. Он хотел не просто её тело. Он хотел её душу.       — Скажи, Джули, — повторил он, проводя пальцем по её губам. — Скажи, что ты моя. Что ты всегда была моей.       Её губы дрогнули. Она знала, что любой ответ будет ловушкой. Но молчание было ещё опаснее.       — Я… — она запнулась, но продолжила, глядя ему прямо в глаза. — Я твоя.       Ниган улыбнулся — медленно, победно.       — Хорошо. Очень хорошо… — он наклонился к ней, касаясь губами её шеи. — А теперь докажи это.       Его руки снова скользнули по её телу, но на этот раз он не спешил. Он хотел, чтобы она чувствовала каждую секунду — его власть, его желание, его одержимость.       — Ты будешь умолять меня, как тогда, — прошептал он. — Будешь кричать моё имя. И когда ты наконец сдашься, я дам тебе то, чего ты так боишься… и так хочешь.       Он резко вошёл в неё, впиваясь в губы поцелуем. Но почти сразу отстранился — ему нужно было видеть её лицо. Видеть, как с каждым глубоким толчком она теряет контроль, как её сопротивление тает под натиском ощущений.       Он положил руку на её шею — не душил, но держал, ощущая, как пульсирует вена под пальцами. Наблюдал, как её ноги начинают дрожать, как тело выгибается навстречу его движениям.       — Вот так… — выдохнул он. — Ты знаешь, что это правильно. Ты знаешь, кто тебя действительно понимает.       Внутри неё нарастало напряжение — против воли, вопреки всему. Она пыталась бороться, но его ритм, его прикосновения, его голос — всё сливалось в один поток, который уносил её прочь от реальности.       И тогда пришло это ощущение — сладкое, острое, почти болезненное. Её тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг него, а дыхание сорвалось на стон.

      Это был её оргазм.

      Но Ниган не остановился. Он продолжал двигаться, глубже, быстрее, наслаждаясь тем, как её тело отзывается, как она уже не может сопротивляться.       — Видишь? — прошептал он, склоняясь над ней. — Только я знаю, как тебя трахать. Только я могу заставить тебя чувствовать это.       Его голос звучал победно, но в нём проскальзывала нотка отчаяния — будто он сам пытался убедить себя в этом. Будто боялся, что она всё ещё думает о Дэриле.       Он ускорил темп, чувствуя, как приближается собственный пик. Его пальцы сильнее сжали её шею, а губы прижались к её уху:       — Кричи моё имя, Джули. Скажи, что ты моя…

И она крикнула.

Не потому, что хотела.

А потому, что не могла иначе.