Багровый Туман

             Джули лежала неподвижно, уставившись в потолок. Губы ещё хранили тепло поцелуя, а в груди бушевала буря противоречивых чувств.

Дэрил…

      Его прикосновение, его взгляд, его дыхание — всё это пробудило в ней то, что она так долго пыталась заглушить. То чувство, которое Ниган изо всех сил старался стереть, задавить, превратить в пепел. Но оно жило — тихо, подспудно, как уголёк под слоем золы. А теперь вспыхнуло вновь, ослепляя, сбивая с ног.       С одной стороны — Ниган. Его власть, его одержимость, его странная, искажённая любовь. Он дал ей крышу над головой, защиту, статус. Но какой ценой? Каждый день рядом с ним был испытанием: балансировать между покорностью и сопротивлением, между страхом и попытками сохранить себя. Он хотел, чтобы она стала такой же, как он — жёсткой, безжалостной, готовой на всё. И самое страшное — она чувствовала, как понемногу меняется. Как в ней прорастает что‑то тёмное, чужое.       С другой — Дэрил. Его молчаливая преданность, его тихая сила, его способность оставаться человеком даже в этом аду. Он не требовал от неё ничего, кроме того, чтобы она была собой. С ним она снова чувствовала, что жива. Что её сердце бьётся не только от страха, но и от чего‑то настоящего.       Поцелуй с Дэрилом стал точкой невозврата. Теперь она точно знала: она не может притворяться. Не может больше делать вид, что её чувства к Нигану — это всё, что у неё есть.       Звук моторов разорвал тишину. Джули вздрогнула, сердце заколотилось быстрее. Иисус отодвинул её кровать, помогая Дэрилу спрятаться в тесном погребе. Места там было впритык — Дэрилу пришлось согнуться, прижаться к стене. Джули слышала его тяжёлое дыхание, и это ещё сильнее сбивало её с толку.       Когда всё было готово, Пол сел в кресло, а Джули осталась лежать, пытаясь унять дрожь в руках.       — Если хочешь, я смогу помочь вам с Дэрилом уйти отсюда, — тихо сказал Пол, не глядя на неё.       Джули закрыла глаза. Мысль о побеге с Дэрилом вспыхнула яркой искрой — и тут же погасла.       — Если сбегу, Ниган убьёт всех в Александрии. А я не смогу с этим жить дальше. Рик помог мне, принял в своём доме. Я не могу так с ними поступить…       — Ты боишься Нигана? — спросил Пол, наконец посмотрев на неё.       Джули помолчала. Потом медленно, почти шёпотом, ответила:       — Я боюсь стать им.       Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Она боялась не только его жестокости, не только его мести. Она боялась, что сама превратится в чудовище. Что однажды посмотрит в зеркало и не узнает себя. Что в ней не останется ничего от той Джули, которая когда‑то смеялась, мечтала, верила в добро.       За окном раздался громкий стук — кто‑то вошёл во двор. Пол напрягся, Джули затаила дыхание.       А в голове её крутилось одно: Что дальше?       Как выжить, не потеряв себя? Как выбрать между двумя мужчинами, каждый из которых тянет её в свою пропасть?       И самое главное — как остаться человеком, когда мир вокруг рушится?

***

      Ниган не спал уже третьи сутки. Он обшарил каждый сантиметр леса допросил всех до единого — без толку. Джули не было, она оставив после себя лишь кровавый след у западной дороги и обломанный наконечник стрелы.       — Чёрт побери! — он пнул валяющийся камень, глядя на угасающий закат. — Где ты, а?!       Он приказал взять пять лучших следопытов и выдвинуться по следу. Машины с рёвом рванули в сторону леса — туда, где последний раз видели Джули.       Лес встретил их тишиной. Ниган вышел из машины, поднял Люсиль, словно ища в ней ответы.       — Рассыпаться! Искать всё: следы, обрывки ткани, кровь, — его голос резал воздух. — Кто найдёт её — получит двойную норму. Кто пропустит — лишится головы.       Спасители разошлись по лесу. Ниган шёл сам, вглядываясь в каждую тень, в каждый изгиб тропы. Он нашёл место, где Джули упала — пятно крови на мху, сломанные ветки. Дальше — ничего. Следы словно испарились.       — Ниган! — окликнул один из следопытов. — Тут… ничего. Как будто её унесли. Или она сама ушла.       — Не может быть! — рявкнул он, хватая мужчину за грудки. — Она ранена! Она не могла уйти далеко!       Но лес молчал. Ни намёка, ни шороха.       Ниган пнул дерево, ударил битой по стволу. Кора треснула, но это не принесло облегчения.       — Возвращаемся, — бросил он глухо. — Если её нет здесь… значит, её забрали.       К базе Спасителей подъезжала машина. Из неё вышли двое мужчин. У них была важная информация, поэтому их сопроводили в большой зал, в котором вскоре появился и сам Ниган. Его встретили как всегда — стоя на коленях и опустив головы в знак повиновения.       — Что эти маленькие поросятки забыли здесь? — мужчина широко улыбнулся, положив деревянную биту на плечо.       — Нас прислал Грегори, — начал один из них, не поднимая глаз. — Просил передать вам, что ваша жена у нас. Один из наших людей спас её, она была ранена. Грегори послал за вами.       Ниган замер. В глазах вспыхнул опасный огонь.       — «Жена», — повторил он тихо, будто пробуя слово на вкус. — Значит, жива…       Подготовка к выезду заняла считанные минуты. Спасители привыкли действовать быстро: машины были готовы, оружие проверено, люди собраны. Ниган обошёл территорию, бросая короткие приказы, и когда всё было готово, громко крикнул:       — По машинам!       Возбуждённые крики, шум двигателей, запах бензина и пороха — всё это смешивалось в пьянящий коктейль адреналина. Люсиль на плече будто пульсировала, требуя крови.       Когда Спасители прибыли к границам Хиллтопа, небо уже потемнело. Люди выпрыгивали из машин, кто‑то тут же сносил головы забредшим ходячим, кто‑то стучал в запертые ворота, требуя открыть. Автоматные очереди разрывали тишину.       Ниган медленно спрыгнул на землю. Он шёл неторопливо, наслаждаясь моментом. За ним следовала толпа вооружённых людей — готовых убивать, ломать, подчинять.       — Открывайте! Я приехал забрать своё! — его голос разнёсся по округе, заставляя ворота со скрипом распахнуться.       Грегори стоял на пороге, бледный, дрожащий.       — Я сразу же послал за вами, как только узнал, что она здесь… — забормотал он.       — Где она? — оборвал его Ниган. — Где моя жена?       — В этом трейлере… Я хотел устроить её в доме, но она была против… Она получила лучшее лекарство, у нас хороший врач…       — Док, осмотри её, — Ниган даже не дослушал. — И если вдруг что‑то пойдёт не так… Я обрушу свой гнев на всех. А ты будешь первым.

Тишина. Все замерли.

      Врач вышел из трейлера, опустив очки на нос:       — Её нога в порядке, но есть инфекция. С их лекарствами не справиться. До заражения крови не дошло, но…       — На колени! Все на колени! — рявкнул Ниган.       Грегори рухнул на землю, закрывая лицо руками.       — Прошу, мы спасли её…       Люсиль просвистела в воздухе, остановившись в миллиметре от головы Грегори.       — Или ты думал, что я сжалюсь? — Ниган наклонился, глядя ему в глаза. — Может, даже освобожу от поборов? Или подарю бутылку виски?       Удар битой в живот — Грегори согнулся, задыхаясь. Второй удар — и один из его людей бросился вперёд, пытаясь остановить Нигана.       — Тоже толкнёшь бойкую речь, смельчак? — усмехнулся Ниган.       Люсиль опустилась на голову мужчины. Удар. Ещё удар. Кровь, кости, крики — всё смешалось в кровавую кашу.       — Кто‑нибудь ещё?.. Я так и думал, — Ниган отдал биту одному из своих, вытер руки о пиджак Грегори и направился в трейлер.       Внутри он увидел Иисуса, стоящего у кровати Джули.       — Воу, этот святоша и правда тебя спас? — бросил Ниган, переводя взгляд на Джули. — Ты пропустил билет на тот свет. Там один из ваших здорово покраснел — выйди, убери.       Иисус молча вышел, бросив на Джули последний взгляд.       — Наконец, мы вдвоём, — Ниган присел на корточки рядом с ней, провёл рукой по её лбу. — Ты даже не представляешь, как мне надоели все эти кретины… Знаешь, я недавно нашёл одного и превратил в спагетти — того, кто сделал это с тобой.       — Ты не можешь иначе, — прошептала Джули, закрывая глаза. Её тело горело от жара, но прикосновение Нигана почему‑то приносило облегчение.       — Док сказал, что тебе повезло. Ты понимаешь, что всё могло быть иначе?       — Иисус помог мне. Вытащил нож, зашил рану, привёз сюда. Если бы не он…       — Джули, я знаю, что он был не один… — Ниган откинул одеяло, разглядывая повязку, пропитанную кровью. — Я видел следы. Кто‑то ещё был с тобой.       — Я видела только его, — она сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.       — Брехня! Уверен, что если хорошо поискать, можно отыскать второго… — он провёл пальцами вдоль её ноги, заставляя её вздрогнуть.       Но к её удивлению, он не стал обыскивать трейлер. Вместо этого он аккуратно поднял её на руки.       — Иди сюда. Отвезу тебя домой.       Джули оглянулась на кровать. Под ней, в тайнике, сидел Дэрил. Возможно, она больше никогда его не увидит.       В машине Ниган усадил Джули рядом, придерживая её за плечи. Она дрожала — то ли от лихорадки, то ли от страха. Он включил обогрев, накрыл её своим своей кожанкой.       — Ну и наделала ты шуму, — проговорил он тихо, глядя вперёд. — Я обыскал весь лес. Думал, ты…       Он замолчал, сжимая руль.       — …думал, что ты мертва.       Джули молчала. Она смотрела на мелькающие за окном деревья, на тени, которые плясали в свете фар, и думала о том, что оставила позади.       — Кто был с тобой?— спросил он вдруг, не отрывая взгляда от дороги.       — Я не знаю, о чём ты, — прошептала она.       — Знаю, что знаешь. Но пока… пока оставлю это. — Он вздохнул. — Главное, что ты жива.       Она повернула голову, взглянула на него. В его глазах была не ярость, не угроза — а что‑то другое. Что‑то, что она не могла назвать.       — Ты злишься? — спросила она.       — Злюсь? — он усмехнулся. — Нет. Я напуган. Впервые за долгие годы напуган. Потому что если бы я не нашёл тебя… если бы ты умерла…       Он снова замолчал. Машина мчалась сквозь ночь, унося их прочь от Хиллтопа.       — Больше не сбегай, — сказал он наконец. — Иначе я переверну весь мир, чтобы найти тебя. И тогда никто не уцелеет.       Джули закрыла глаза. Она знала: он не шутит.

***

      Ночь на крыше базы Спасителей была пронзительно тихой — настолько, что каждый звук снизу, из лагеря, доносился с режущей чёткостью: скрип деревянных настилов, приглушённые голоса дежурных. Но Ниган не слышал этого. Он стоял у парапета, сжимая пальцами холодный металл ограждения, и видел перед собой не линию леса на горизонте, а тот самый день — день, когда всё изменилось.       Он вспоминал.       …Тогда воздух в хранилище был густым от пыли и страха. Ниган помнил, как пахло железом, потом и чем‑то сладковатым — кровью, ещё не остывшей. Он стоял у дальней стены, когда дверь с грохотом влетела внутрь, разбитая прикладами.       «Без предупреждения. Без правил. Без жалости», — пронеслось у него в голове.       Они ворвались толпой — вооружённые до зубов, с глазами, горящими от азарта. Первые крики раздались почти сразу.       Ниган видел, как одному парню отрубили руку. Просто так. Потому что он попытался бежать. Лезвие блеснуло в свете ламп, хрустнуло, и рука упала на пол, а вслед за ней — сам парень, вопящий от боли.       Другой кричал, пока ему сворачивали шею. Звук был отвратительный — будто ломалась сухая ветка, только громче, протяжнее.       Женщины… Они хватали их прямо там. На глазах у мужей. На глазах у детей. Кто‑то молился, кто‑то уже лежал в собственной крови, а кто‑то — мочился под себя от страха.       Ниган не мог отвести взгляд. Он знал: если поддастся панике, если замешкается — всё будет кончено.       И тут он увидел Джули.       Она стояла у сейфа, глаза — огромные, полные ужаса. Она не бежала. Не кричала. Просто смотрела, как мир рушится вокруг неё.       «Она не выживет», — подумал он. — «Если я не сделаю что‑то сейчас».       Он рванулся к ней, схватил за запястье — не нежно, но и не жестоко. Только твёрдо. Так, чтобы она поняла: нет времени на вопросы.       — За мной! — его голос был как удар биты.       Он потащил её вглубь хранилища, к узкому чулану, куда даже уборщики редко заглядывали. Толкнул внутрь, прижал палец к её губам:       — Ни звука. Ни движения. Даже не дыши громко.       Она кивнула. Глаза — широко раскрыты, но в них уже не было паники. Только сосредоточенность.       Он закрыл дверь, оставив крошечную щель. Сам остался снаружи, сжимая в руке биту — ту самую, которая позже станет легендой.       Из хранилища доносились вопли. Кто‑то умолял. Кто‑то проклинал. Кто‑то смеялся.       А он стоял.       Не убежал. Не спрятался. Он стоял — как стена, как щит, готовый встретить любого, кто попытается открыть эту дверь.       Он знал: если они найдут её, всё будет кончено. Они не берут пленных. Они берут то, что хотят, а потом убивают.       Каждый удар сердца отдавался в ушах. Каждая секунда тянулась, как вечность.       Но они не нашли.       Спустя вечность — или всего несколько минут — шум начал стихать. Шаги удалялись.       Грохот, ругань, смех — всё растворилось вдали.       Ниган открыл дверь чулана.       — Выходи, — сказал он тихо. — Всё кончено.       Он стоял на крыше, вдыхая ночной воздух, позволяя мыслям течь свободно, без привычной брони цинизма и власти.       Он вспоминал. Не хаотично, а с холодной ясностью, будто перелистывал страницы старой книги, где каждая строка — его собственный выбор.

«Я знал её до того, как всё рухнуло».

      Тогда он был Джеффри. Просто Джеффри. Преподаватель с мячом и терпением, готовый разжёвывать студентам очевидное по тренировкам. А она — внимательная, слегка застенчивая, с этим её умением задавать вопросы, которые задевали глубже, чем она сама понимала.       Он помнил, как она стояла в первом ряду, всегда чуть наклонённая вперёд, будто боялась пропустить что‑то важное.       Теперь она убивает. Быстро. Без колебаний. И это — его работа.       В ней всё ещё было что‑то от той студентки — в линии подбородка, в том, как она хмурилась, даже когда спала. Но теперь это лишь тень. Основа, на которой он вылепил свою Джули.

«Я дал ей шанс выжить, когда другие бы бросили».

      Он не спасал её из благородства. Он увидел потенциал — как видят острый нож, который можно вложить в руку. Но чем дольше она оставалась рядом, тем сложнее стало отделить расчёт от… чего‑то ещё.       Он мог бы сломать её. Многие ломались. Но она приняла правила. Не сразу. Не без боли. Но она поняла: мир больше не спрашивает, хочешь ли ты быть сильной. Он требует.       И он был тем, кто показал ей, как.

«Ты не монстр. Ты — моя ученица, которая научилась выживать».

      Эта мысль грела его больше, чем тепло её тела рядом. Потому что это правда. Она не превратилась в бездушную машину — она сохранила огонь, но направила его туда, куда он указал.       Он думал о том, как она смотрит на него. Иногда — с вызовом. Иногда — с тихой покорностью. А иногда — с чем‑то, что он не решался назвать.       Это не любовь. По крайней мере, не та, о которой пишут в книгах.       Это — связь.       Связь, которую он создал. Связь, которую он может разорвать одним словом. Но не хочет.       Потому что без неё… что останется от его истории?       «Хватит», — подумал он твёрдо.       Хватит возвращаться к прошлому. Хватит играть в наставника, который помнит, как всё было «до». Это больше не нужно. Это даже вредно.       Потому что прошлое — это слабость. А он не может позволить себе слабость. И ей не позволит.       Он закрыл глаза, мысленно перебирая слова, которые скажет совсем скоро ей, уже глядя в глаза. Не резкие, не жестокие — нет. Он умел говорить так, чтобы его слышали. Чтобы каждое слово оседало в сознании, как клеймо.       — Больше не будет никаких «Джеффри», — произнёс он беззвучно, будто репетируя. — Будет только Ниган.       Джеффри — тот человек, которым он был до всего этого. Преподаватель, веривший, что слова могут изменить мир. Что можно объяснить, убедить, направить. Но мир изменился сам — и теперь нужны не слова, а действия. Не убеждения, а приказы.       А Джули… Джули должна понять. Должна принять.       Она уже прошла через многое. Она убивала. Она выживала. Она научилась подчиняться, но не сломалась. Это значит, что она готова к следующему шагу.       Он хотел, чтобы она видела в нём не отголосок прошлого, а единственную реальность. Чтобы её верность принадлежала не призраку преподавателя, а человеку, который сделал её такой, какая она есть сейчас. Чтобы она знала: он — её опора, её закон, её судья. И если понадобится — её конец.

Но он не хотел её конца.

Он хотел её преданности.

Без оглядки. Без сомнений. Без воспоминаний о том, кем они были.

Только он. Только она. Только настоящее.

      Ниган глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. В голове уже складывался план разговора: мягкие интонации, но твёрдые фразы. Никаких намёков — только чёткость. Он объяснит, что прошлое — это иллюзия. Что он больше не тот тренер. Что она больше не студентка, которая задавала вопросы.       Они — то, что осталось после краха мира.       И это — их новая правда.

***

      Этой ночью Джули не могла уснуть. Не только из‑за тянущей, пульсирующей боли в бедре — но прежде всего из‑за мыслей, которые, словно рой ос, кружились в голове, жаля изнутри.       Она лежала, уставившись в потолок, где плясали тени от уличного фонаря. Каждая трещина на штукатурке казалась ей знаком — немым свидетельством того, что её жизнь больше не принадлежит ей. После всего, что случилось, она уже вряд ли выйдет куда‑либо без Нигана или его сопровождающих. Всё стало ещё хуже, чем было до этого.       В голове снова и снова всплывал образ Дэрила. Его руки, бережно держащие её. Его губы — те самые, что коснулись её в момент, когда мир вокруг рушился. Поцелуй. Короткий, но такой настоящий. Он хотел спасти её — не только от раны, но и от Нигана.

От этой жизни.

А я? — думала она. —

Я хочу спастись?

      Мысль о том, чтобы поднести нож к горлу Нигана, вспыхнула в ней однажды — яркая, обжигающая. Один резкий взмах, и всё закончится. Не только его жизнь, но и нескончаемая череда смертей, которые он несёт за собой. Но…       Она знала: это не в её силах.       Не потому, что боится. А потому, что Ниган — как психолог. Он читает людей. По взгляду. По дрожи пальцев. По тому, как ты сглатываешь, когда пытаешься скрыть правду. Он поймает её на первом же неверном движении.       Поэтому здесь, в этих стенах, она старалась не вспоминать о Дэриле. О его глазах. О его руках. О том, как он шептал:

«Я вытащу тебя».

      — Время уколов, принцесса, — голос Нигана раздался раньше, чем она увидела его.       Он всегда так — появляется бесшумно, но заявляет о себе сразу. Джули прикрыла глаза от резкого света лампы, которую он включил, и медленно освободила ноги от одеяла.       Док вошёл, сделал пару уколов, оставил таблетки на тумбочке и молча вышел. Дверь закрылась. Теперь они были одни.       Ниган сел на край кровати. В руках — книга. Старая, потрёпанная.       — Помнишь эту книгу? — он провёл взглядом вслед врачу, затем перевёл глаза на Джули. — Твой любимый писатель‑фантаст, Саймон Грин.       Джули взяла книгу. Открыла.       На первой странице лежала фотография.       Бейсбольный матч. Много лет назад. Стадион, полный людей. Крики толпы, запах попкорна, смех. На фото — молодая она, с сияющими глазами, и мужчина рядом. Его рука на её плече, взгляд тёплый, любящий.

«С любовью, Джеффри Морган».

      Джули подняла глаза. Смотрела на человека с фотографии — и видела перед собой Нигана. Его лицо. Его глаза. Те же карие. Но теперь — чёрные. Полные безумия.       — Я хорошо помню тот день, — Ниган задумчиво поднял голову, достал сигарету. — Это была пятница. Мы сидели на лучших местах. Ты бы знала, чего мне стоило достать те билеты.       Он затянулся, медленно выдохнул дым. Затем — неожиданно — потушил сигарету прямо о фотографию в руках Джули.       Бумага задымилась. На лице Джеффри Моргана появилась чёрная дыра.       — Джеффри Морган сдох, — Ниган засмеялся. — Этот мужик сдох, как только всё это дерьмо началось. И если я ещё раз услышу от тебя это имя в свой адрес, ты не будешь есть целую неделю.       Джули сжала губы. Слёзы подступали, но она не позволяла им пролиться.       — Ты должна понять, — продолжил он, наклоняясь ближе. — Того мира нет. Давно нет. И его не вернуть. Я дал слабину, позволив тебе жить отдельно. Ты должна видеть всё это — смерть, боль, повиновение. Ты должна, мать твою, быть охотником, если не хочешь сдохнуть как псина.       Он провёл пальцем по её щеке, заставляя посмотреть ему в глаза.       — Все эти люди, которым ты помогала, они отвечали тебе тем же? Давай вспомним Фелиса… Джули, все эти добрячки либо разлагаются, либо работают на нас. Так насладись же этим, куколка. Вместе со мной.       Его голос звучал почти нежно. Но в нём была сталь. Приказ.       Джули молчала.       Фотография в её руках тлела. Дым поднимался, смешиваясь с запахом табака и крови.       А где‑то далеко, в глубине её сознания, Дэрил всё ещё шептал:

«Я вытащу тебя».

***

      Черные тучи нависли над Морфелом, словно предвещая недоброе. Иисус и Дэрил въехали в поселение на потрёпанном пикапе, настороженно оглядываясь по сторонам. Здесь никогда не любили чужаков — каждый взгляд из‑за заборов, каждый шепот за спиной говорили об этом.       — Я был уверен, что они пойдут за нас, — пробормотал Иисус, выходя из машины. Его глаза скользили по хмурым лицам местных, которые выглядывали из‑за углов, но не решались подойти ближе.       — К чёрту, я сам убью Нигана! — резко бросил Дэрил, сжимая кулаки. Его голос звучал глухо, но в нём кипела ярость, которую он едва сдерживал.       Они направились к дому Фелис‑старшего — единственного, кто, по их расчётам, мог бы помочь. Но старик встретил их у порога с каменным лицом. В его глазах читалась горечь, а в руках он сжимал вилы так, будто готовился обороняться.       — Вы пришли просить помощи? — его голос дрожал от гнева и боли. — Лучше я сам воткну эти вилы в себя, чем позволю вам разжечь войну с Спасителями.       — Фелис, послушай, — попытался урезонить его Иисус. — Мы не можем просто сидеть сложа руки.       — Ниган уже забрал всё, что у меня было! — старик ударил вилами о землю. — Мою жену. Моего сына. А вы хотите, чтобы я отдал ещё и свою жизнь? Это бессмысленно!       Дэрил стиснул зубы. Он понимал боль старика, но не мог смириться с его позицией.       — Если никто не встанет против него, он продолжит убивать, — сказал он твёрдо.       — А что ты сделаешь? — Фелис горько усмехнулся. — Ты думаешь, что сможешь победить его? Он не человек. Он — чума. И чуму не убивают.       Иисус опустил голову. Он знал, что старик прав в чём‑то — Ниган был силой, с которой трудно было тягаться.       — Мы найдём способ, — тихо произнёс он. — Даже если придётся идти в одиночку.       Покинув дом Фелис‑старшего, Дэрил и Иисус направились прочь из Морфела. Их путь пролегал недалеко от базы Спасителей — места, где воздух, казалось, пропитан страхом и насилием.       Они остановились, заметив группу людей впереди. Их было больше десяти, и все сгрудились вокруг одного человека — раненого, который держался за колено. Его нога была прострелена, и он умолял о пощаде. В центре толпы стоял Ниган, с Люсиль на плече, его лицо искажала ухмылка.       — Ну что, дружок, — протянул он, глядя на раненого. — Думаешь, я дам тебе фору? Ладно. Пять секунд. Потом — твоя очередь.       Мужчина рванул вперёд, хромая, изо всех сил пытаясь убежать. Но его хватило лишь на несколько шагов.       Дэрил и Иисус спрятались за поваленным деревом, наблюдая за происходящим. Они видели, как раненый пробежал мимо них, задыхаясь, истекая кровью. Но прежде чем он успел скрыться, в воздухе мелькнул нож.

Джули.

      Её рука метнула клинок с хладнокровной точностью. Нож вонзился в спину мужчины, и тот рухнул на землю, хрипя и отплёвываясь тёмной кровью.       — Ёшкин кот, вы это видели! — Ниган пнул тело, которое ещё подавало признаки жизни. — Моя девочка завалила его, прямо в спину, твою мать!       Он расхохотался, глядя на Джули, которая подошла ближе, вынимая нож из спины жертвы.       — Я целилась в тебя, — усмехнулась она, вытирая клинок о траву.       — Кукла, ты меня так завела, чёрт побери… — Ниган приблизился к ней, схватил за подбородок и жадно впился в её губы поцелуем. Он не обращал внимания на своих людей, на их одобрительные возгласы. Для него в этот момент существовала только она.       Дэрил сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает ярость. Он хотел броситься вперёд, но Иисус удержал его за плечо.       — Не сейчас, — прошептал он. — Мы ничего не сможем сделать.       Когда Спасители ушли, Дэрил и Иисус смогли выйти из укрытия. Они стояли молча, глядя на тело мужчины, лежащее в грязи. Ни слова не было сказано — всё и так было ясно.

Что с ней?

Как она могла стать частью этого безумия?

      Ниган въехал в Александрию во главе отряда Спасителей, словно триумфатор. Джули сидела рядом с ним на переднем сиденье — бледная, с горящими глазами, с луком на коленях. Её пальцы нервно поглаживали тетиву, будто проверяя, готова ли она к действию.       — Ну что, посмотрим, кто тут у нас прячется, — ухмыльнулся Ниган, спрыгивая с машины. — Дэрил Диксон! Выходи, поговорим по‑мужски!       Тишина. Никого. Только ветер шелестел листвой и хлопал незакрытой дверью ближайшего дома.       — А, понятно, — Ниган хлопнул себя по колену. — Сбежал, как крыса. Но мы ведь не можем уехать просто так, правда, куколка?       Он медленно обошёл площадь, разглядывая жителей, которые попрятались по домам, но всё же выглядывали из‑за занавесок. Потом резко указал на мужчину, стоявшего у колодца.       — Ты! Подойди сюда.       Мужчина замер, потом медленно сделал шаг вперёд.       — Я… я ничего не сделал…       — Конечно, не сделал, — Ниган кивнул. — Но ты ведь знаешь, где прячется Диксон?       — Нет, клянусь…

Лжёшь.

      Люсиль взлетела и опустилась на голову мужчины с глухим треском. Кровь брызнула на пыль, тело рухнуло.       Джули даже не вздрогнула.       — Вот так, — Ниган вытер биту о рукав. — Теперь ты, — он указал на Джули. — Покажи им, что бывает, когда не слушаешь меня.       Он ткнул пальцем в другого жителя — молодого парня, который в ужасе отступил назад.       — Лук. В голову. Если сделаешь это, я обещаю тебе кое‑что особенное. Что‑то, от чего ты не сможешь ходить целую неделю.       Его голос звучал хрипло, с намёком, и Джули поняла — он не шутит.

Она подняла лук.

Тетива натянулась.

Стрела свистнула.

      Парень упал, его глаза ещё миг оставались открытыми, а потом застыли.       — Ещё один, — приказал Ниган. — Давай, куколка. Покажи мне, какая ты теперь.

Вторая стрела.

Второй выстрел.

      Ниган захохотал, подошёл к ней, схватил за подбородок.       — Чёрт возьми, ты чертовски заводишь меня такой.       Он уже готов был схватить её, прижать к стене, взять прямо здесь, на глазах у всех, но вместо этого лишь страстно поцеловал, прижимая к себе.       — Поехали. Заберём припасы и домой.       Машина тронулась. Ниган откинулся на сиденье, глядя на Джули, которая всё ещё держала лук на коленях, её руки были в крови.       — Знаешь, что самое приятное? — он провёл пальцем по её щеке. — Ты больше не та наивная девочка, которая пряталась за спинами своих друзей. Ты — моя. И ты чертовски хороша в этом.

Джули молчала.

      — Говори, — потребовал он. — Я хочу слышать твой голос.       — Я хочу, чтобы ты остановил машину, — тихо сказала она.       — Что?       — Останови.       Он хмыкнул, но подчинился. Саймон, водитель, бросил вопросительный взгляд, но Ниган махнул рукой:       — Выйди. Все выйдите.       Спасители переглянулись, но молча покинули машину.       Как только дверь закрылась, Джули повернулась к Нигану. Её глаза горели.       — Ты сказал, что я тебя завожу, — она медленно расстегнула его джинсы. — Так давай посмотрим, насколько сильно.       Её рука скользнула внутрь, обхватила его член. Ниган выдохнул.       — О, чёрт…       Она опустилась ниже, взяла его в рот, глубоко, до самого горла. Её губы скользили по его плоти, язык ласкал, дразнил. Она делала это медленно, смакуя каждую секунду, но не позволяя ему кончить.       — Блядь, Джули… — он схватил её за волосы. — Ты всегда была такой? Или это я тебя создал?       Она не ответила — лишь ускорила движения, её губы обхватывали его всё сильнее, её язык играл с головкой.       — Да… да… вот так… — его голос дрожал. — Я скучал по такой Джули. По той, которая не боится. По той, которая хочет этого.       Но она не дала ему кончить — отстранилась, ухмыльнулась.       — Не так быстро.       — Чёрт… — он попытался схватить её, но она увернулась.       — Сядь на меня, — приказал он.       Она села сверху, медленно опустилась на его член, застонала. Её тело двигалось в ритме, который он так любил — жёстко, страстно, без остатка.       — Ниган… — она шептала его имя, как молитву. — Не останавливайся…       — Назови меня по имени ещё раз, — он сжал её бёдра.       — Ниган…       Он толкнулся в неё сильнее, кусая её шею, оставляя следы.       — Давай, кончи со мной, — она впилась пальцами в его плечи. — Я хочу чувствовать тебя внутри.

И он кончил.

      Люди Нигана стояли неподалёку, делая вид, что заняты делом. Но их уши ловили каждый звук из машины.       — Блять, когда же они уже закончат, — пробормотал один из них. — Я не могу больше это слушать.       — Заткнись, — огрызнулся другой. — Если он услышит, нам не поздоровится.       — Но это же… это же просто неприлично!       — Прилично или нет — не наше дело. Она теперь его. И он делает с ней всё, что хочет.       Они замолчали, переглядываясь. Никто больше не шутил про Джули. Никто не смеялся. Потому что теперь она была не просто «куколкой Нигана». Она была его оружием. Его тенью. Его дьяволом. Его женой.

***

      Когда Дэрил и Иисус въехали в ворота Александрии, их встретил Рик. Его лицо было бледным, глаза слезились, но он держался.       — Что произошло? — Дэрил широко раскрыл глаза, увидев три тела, накрытые одеялами.       — Ниган приезжал, искал тебя, — ответил Рик, проводя ладонью по лицу. — И ещё… Он убил одного из наших. Остальных… Джули.       — Нет, нет… — Дэрил отрицательно покачал головой, отказываясь принимать происходящее. Его голос дрогнул. — Она не могла…       — Она могла, — Рик сжал кулаки. — Она была с Ниганом. И она… участвовала.       Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинцовая туча. Дэрил чувствовал, как внутри него что‑то ломается. Он думал о Джули — о той девушке, которую знал, о её доброте, её смехе, её нежности. И о той, кого он только что видел — хладнокровной, безжалостной, стоящей рядом с Ниганом.       — Мы убьём их, — наконец произнёс Рик, глядя прямо в глаза Дэрилу. — Мы убьём Нигана и Джули.       Дэрил молчал. В его голове крутились образы: Джули, смеющаяся; Джули, целующая Нигана; Джули, вонзающая нож в спину человека.       — Мы должны, — добавил Иисус, словно пытаясь убедить самого себя. — Иначе всё это не закончится.       Но Дэрил знал: даже если они убьют Нигана, даже если спасут Джули — то, что он видел сегодня, уже не стереть. Ни из памяти, ни из сердца.