Багровый Туман

      Прошло уже несколько дней с тех пор, как обстановка в лагере Спасителей накалилась до предела. Ниган давно привык к тому, что мир вокруг него — это постоянная игра на выживание, где малейшая оплошность может стоить жизни. Для него стало почти рефлексом сохранять абсолютное внимание ко всему происходящему, при этом внешне демонстрируя полнейшее равнодушие. Он мог с непринуждённым видом разглядывать облака, лениво перебрасывать Люсиль из руки в руку или даже залихватски насвистывать какую‑то мелодию — и в то же время замечать мельчайшие детали: кто дёрнулся, кто слишком долго задерживает взгляд на складе с припасами, кто незаметно спрятал за пазуху украденное пойло.       Эта двойственность неизменно вводила окружающих в ступор. Люди привыкли к резким выпадам главаря — к тем моментам, когда он вдруг обрушивал свой гнев на кого‑то, кто и не подозревал, что уже попал в поле его зрения. Но именно это и было сутью его власти: Ниган всегда здесь. И сейчас. Даже в тот момент, когда он, казалось бы, полностью поглощён созерцанием Джули, стоящей на наружной лестнице.       Утро выдалось промозглым. Воздух был пропитан сыростью, а небо нависло низко, грозя в любой момент разразиться мелким, колючим дождём. Джули стояла, обхватив себя руками, глядя вдаль, туда, где лес смыкался с горизонтом. Она услышала шаги позади себя и тихо произнесла:       — Холодно.       — Мне тоже, — раздался голос Нигана прямо за её спиной.       Прежде чем Джули успела обернуться, она почувствовала его руку на своём плече. Прикосновение было твёрдым, но не грубым — скорее напоминанием о том, кто здесь хозяин.       — С этими чёртовыми холодами приходит разлад, — продолжил Ниган, его голос звучал почти задумчиво, но в нём угадывалась скрытая напряжённость. — Но у меня появилось пару мыслишек, как всё наладить. Как там наш Дэрил?       Джули медленно развернулась к нему, её пальцы невольно скользнули по кожаной куртке Нигана. Она знала: этот вопрос не случаен. Главарь никогда ничего не спрашивал просто так.       — После того, как он уложил тех троих, думаю, он понял, что сделал правильный выбор, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно.       Ниган чуть наклонил голову, его глаза, холодные и пронзительные, впились в её карие глаза. В этот момент он был похож на хищника, который оценивает жертву, решая, стоит ли тратить на неё время.       — Приглядывай за ним… — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте звучало предупреждение. Его рука медленно подняла Люсиль, и он аккуратно приложил биту к губам Джули, словно запечатывая её слова. — Иначе это сделает она…       В воздухе повисла тяжёлая пауза. Джули почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что Ниган не шутит. Люсиль в его руках — не просто оружие. Это символ. Символ его власти, его жестокости, его неумолимой воли. И если он говорит «она», значит, речь идёт не только о Дэриле. Речь идёт о системе, которую Ниган выстроил, о правилах, которые нельзя нарушать.       Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Ниган медленно отстранился, его взгляд скользнул по лагерю, по людям, которые суетливо передвигались между постройками. Он снова был везде — в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом шорохе.       — Помни, Джули, — добавил он, уже отходя. — Я вижу всё. Всегда.       И с этими словами он исчез за углом здания, оставив Джули в одиночестве. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Холод пробирал до костей, но теперь она понимала: дело не в погоде. Дело в том, что в этом мире даже тепло может обернуться льдом, если ты забываешь, кто здесь главный.

***

      Дэрил лежал на спине, уставившись в потолок. Новая комната, выделенная ему Спасителями, и впрямь казалась роскошью по меркам этого жестокого мира: крепкая кровать с относительно чистым матрасом, небольшой стол у окна, даже полка с парой потрёпанных книг. Но комфорт не приносил облегчения. Внутри него клокотала ярость — горячая, едкая, разъедающая душу.

«Я Ниган».

      Всего два слова. Он произнёс их — и мир перевернулся. Теперь каждое утро, открывая глаза, Дэрил видел в зеркале чужого человека. Человека, который предал свои принципы, свои убеждения, самого себя. В висках стучала одна мысль: «Я должен был ударить. Должен был вцепиться в глотку этому ублюдку, пока была возможность». Но вместо этого — покорность, маска смирения, игра по чужим правилам.       Где‑то в глубине души он знал: это временно. Но цена отсрочки становилась всё тяжелее.       Тишину разорвал короткий стук в дверь.       — Не помешаю? — голос Джули проник в комнату, мягкий, но настойчивый.       Дэрил повернул голову. На пороге стояла она — в своём привычном чёрном платье, с распущенными волосами, падающими на плечи. В её глазах — тревога, но и что‑то ещё. Что‑то, от чего внутри становилось теплее.       Он кивнул, едва улыбнувшись.       — Уже поздновато для визитов, тебе не кажется? — его голос звучал хрипловато, будто он давно не разговаривал.       — Я просто решила навестить тебя. Мне нравится твоя компания, — Джули шагнула внутрь, положила на тумбочку рацию и куртку. Оставшись в платье с глубоким вырезом на спине, она присела на край кровати, рядом с его ногами. — И, кстати, это платье я надела для тебя.       Её улыбка была нежной, почти робкой. Она смотрела на него — на его влажные после душа волосы, на то, как они теперь лежали, открывая лицо, позволяя разглядеть голубые глаза, в которых плескалась буря.       Дэрил медленно протянул руку, потянул её к себе. Джули без сопротивления опустилась на него, устроившись сверху. Его ладони скользнули по её волосам, убирая их в сторону, открывая шею. И тут он замер.       На коже — едва заметные синяки. Следы пальцев. Чьи‑то пальцы сжимали её горло.       Его скулы сжались. В глазах вспыхнула ярость.       — Всё в порядке, — Джули почувствовала его напряжение, наклонилась и коснулась губами его губ. Лёгкий, успокаивающий поцелуй. — Я не знаю, что ты задумал, но прошу, будь осторожен. Не выдай себя…       Её пальцы скользнули по чёрной рубашке, начали медленно расстёгивать пуговицы. Одна за другой. Дэрил не сопротивлялся. Он приподнялся на локтях, позволяя ей снять с него одежду. Его молчание было тяжёлым, но в нём читалось доверие.       — Ты со мной? — вдруг спросил он. Голос звучал низко, чуть охрипшим. Этот вопрос вырвался сам собой, обнажая то, что он боялся произнести вслух.       Джули замерла. Затем медленно наклонилась, провела губами по его плечу, ощущая под пальцами рубцы шрамов. Если бы она увидела их в первый день, то, наверное, ужаснулась. Но теперь это не имело значения. Эти шрамы — часть него. Часть их истории.       — Я за тобой, Дэрил, — прошептала она.       Он медленно провёл ладонью по её плечу, спуская бретельку платья. Его взгляд следил за движением руки, будто он пытался запомнить каждое мгновение. Затем наклонился и поцеловал её — глубоко, жарко, с той отчаянной нежностью, которую он редко позволял себе показывать.       Их губы слились в поцелуе, который становился всё настойчивее. Руки Дэрила скользили по её телу — по плечам, по талии, вниз к бёдрам. Он перевернул её на спину, нависая сверху. Его губы спустились к шее, затем к ключицам, к груди. Он целовал её, облизывал, слегка покусывал, чувствуя, как её дыхание становится чаще.       Ладони сжали её грудь, массируя, лаская. Затем он опустился ниже, провёл языком по животу, оставляя влажную дорожку. Его руки скользнули под платье, стягивая его вниз. Джули приподняла бёдра, помогая ему снять его окончательно.       Губы Дэрила коснулись её ноги — сначала пальцев, затем лодыжки, медленно поднимаясь к колену. Он оставлял цепочку поцелуев, каждый из которых заставлял её дрожать. Когда его язык коснулся внутренней стороны бедра, Джули невольно сжала простыни.       Он раздвинул её ноги, провёл кончиком языка по клитору — легко, едва касаясь. Затем стал ласкать её настойчивее, добавляя палец, медленно вводя его внутрь. Джули застонала, закусив губу, чтобы не закричать. Её пальцы вцепились в простыни, тело выгибалось навстречу его прикосновениям.       Когда он наконец вошёл в неё, оба замерли на мгновение. Затем начали двигаться — сначала медленно, осторожно, будто проверяя границы друг друга. Но с каждым толчком ритм ускорялся. Джули впивалась зубами в его плечо, чтобы сдержать крик. Дэрил же, чувствуя приближение пика, двигался всё резче, глубже, доводя её до грани.       И когда волна наслаждения накрыла их обоих, они замерли, слившись в едином порыве. Дыхание смешалось, сердца бились в унисон.       После они лежали рядом, тяжело дыша. Джули прижалась к нему, положив голову на плечо. Её пальцы лениво рисовали узоры на его груди.       — Ты в порядке? — тихо спросила Ким, её голос едва пробивался сквозь густую тишину, окутавшую комнату. Она приподнялась на локте, вглядываясь в лицо Дэрила. В полумраке его черты казались мягче, словно сглаженными тенью.       Дэрил не ответил сразу. Его взгляд был устремлён в потолок, но в нём уже не было той тяжёлой отрешённости, что царила раньше. Медленно, почти невесомо, он провёл рукой по её волосам, затем притянул Джули ближе — так, что она ощутила тепло его тела.       — Пока ты здесь — да, — прошептал он, и в этих словах было больше, чем просто ответ. В них звучала тихая благодарность, признание того, что её присутствие становилось для него якорем в бушующем море хаоса.       Джули прижалась к нему, положив голову на плечо вновь. Её пальцы осторожно скользнули по его руке, будто проверяя, что он действительно рядом, что это не мимолетная иллюзия.       — Я боялась, что ты снова замкнёшься, — призналась она, голос дрогнул, но она не отступила. — После всего, что случилось…       Дэрил повернул голову, его глаза встретились с её взглядом. В них читалась борьба — между болью, которую он носил внутри, и тем робким светом, что она пыталась зажечь в его душе.       — Не могу… не могу позволить себе потерять ещё кого‑то, — его голос был тихим, почти надломленным. — Каждый раз, когда кажется, что всё налаживается, мир снова бьёт под дых.       — Но мы живы, — Джули приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мы здесь. И мы можем бороться. Вместе.       Её пальцы коснулись его лица, осторожно, словно боясь спугнуть. Дэрил закрыл глаза, впитывая это прикосновение, как глоток свежего воздуха.       — Ты знаешь, как заставить меня поверить, — он слабо улыбнулся, и эта улыбка, пусть едва заметная, была дороже любых слов.       Она наклонилась ближе, их губы встретились в нежном, почти трепетном поцелуе. В нём не было страсти, лишь тихая, глубокая нежность — та, что рождается из понимания, что они оба держатся за друг друга, как за последнюю нить, связывающую их с жизнью.       Дэрил обнял её крепче, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Джули ответила на объятие, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, а тело расслабляется.       — Останься со мной, — прошептал он. — Просто останься.       — Я никуда не уйду, — ответила она, уткнувшись носом в его шею.       Они лежали так, в объятиях друг друга, пока ночь медленно отступала, оставляя за собой лишь тихое дыхание и тепло, которое они делили между собой. В этом мгновении не было ни страха, ни боли — только они двое, и их обещание друг другу: держаться, несмотря ни на что.

***

      За несколько часов до рассвета Джули тихо выскользнула из комнаты Дэрила. В коридоре царила полутьма — лишь редкие лампы бросали тусклые блики на бетонные стены. Она накинула тёплый бежевый свитер, застегнула чёрные джинсы и двинулась по знакомому маршруту к своей комнате. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто подчёркивая хрупкость этого короткого момента покоя.       Но едва она свернула за угол, рация на её поясе ожила резким, металлическим голосом:

      — Красная ситуация»! Всем на выход!

      Сердце ёкнуло. Джули замерла на секунду, затем рванула к выходу. Холодный воздух ударил в лицо, когда она распахнула дверь на улицу. Перед ней развернулась картина, от которой кровь стыла в жилах.       Колонна машин Нигана стояла у ворот — покореженные, израненные, словно выжившие в аду. Металл был вмят в самых неожиданных местах, будто гигантская рука смяла его в кулаке. Следы от пуль чернели на бортах, а брызги запёкшейся крови, смешанной с грязью, превращали машины в мрачные памятники только что минувшей бойни.       Из грузовиков уже вытаскивали раненых. Кто‑то стонал, кто‑то молча сжимал окровавленные тряпки, пытаясь остановить кровь. Воздух пропитался железистым запахом, смешанным с дымом и потом. Люди суетились, переговаривались шёпотом, но в их глазах читалось одно: Ниган не в духе.       И словно в подтверждение этого, дверь переднего автомобиля резко распахнулась. Люди, стоявшие ближе всего, отшатнулись, будто от удара. Из машины вышел Ниган.       Его фигура, обычно вальяжная и насмешливая, сейчас казалась сгустком необузданной ярости. Плечи напряжены, кулаки сжаты, а в глазах — тот самый безумный блеск, который заставлял даже самых стойких опускать взгляд. Люсиль в его руке не просто лежала — она дышала, будто живое существо, жаждущее крови.       — Саймон! Дуайт! — его голос разрезал тишину, как нож. Он обвёл толпу тяжёлым взглядом, выискивая нужные лица. — Джули! — рявкнул он, взмахнув битой. — Соберите всех главных в производственном цехе! Остальным — продолжать работать! ЖИВО, МАТЬ ВАШУ!!! Или мне вам показать, как делать свои обязанности?!       Люди вздрогнули. Кто‑то поспешно отвернулся, кто‑то опустил глаза в землю. Никто не смел возражать. Ниган сейчас был не просто лидером — он был стихией. И эта стихия готова была обрушиться на любого, кто попадётся под руку.       Джули почувствовала, как ладони стали влажными. Она знала: это не просто гнев. Это последствия. Что‑то пошло не так. Что‑то, что заставило даже Нигана потерять контроль.       Вскоре территория лагеря наполнилась суетой. Люди метались между машинами, перетаскивали ящики с припасами, перевязывали раненых, перешёптывались. Джули стояла в стороне, наблюдая, как из кузовов вытаскивают тела — не все из них дышали. Она поняла: они попали в ловушку. В ту самую, которую кто‑то тщательно подготовил.       Джули уже собиралась направиться к производственному цеху, когда краем глаза уловила знакомое движение. Среди суеты и напряжённых перешёптываний она разглядела его — Дэрила. Он шёл мимо, ссутулившись, с арбалетом на плече, но вдруг замер, словно почувствовав её взгляд. Затем шагнул в сторону, преграждая ей путь оружием.       Его глаза — холодные, пронзительные — впились в неё. В них не было привычной сдержанности, только оголённый нерв, немое предупреждение. Джули невольно сжала кулаки, чувствуя, как ткань свитера морщится под пальцами.       — Что случилось? — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Дэрил не ответил. Лишь качнул головой — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла:

«Не здесь».

      Его молчание было громче любых слов, тяжелее грохота биты Нигана, разносившегося по лагерю. В этом молчании читалось всё: тревога, скрытая угроза, необходимость убраться подальше от чужих глаз.       Джули глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Воздух казался густым, пропитанным напряжением. Она оглянулась через плечо: Ниган всё ещё стоял у машин, его фигура выделялась на фоне рассветного неба. Голос лидера гремел, как раскаты грозы, заставляя людей суетиться, прятать взгляды, подчиняться.       — Ладно, — тихо сказала она, скорее себе, чем ему. — Пойдём.       Не дожидаясь ответа, Джули развернулась и направилась к цеху. Каждый шаг отдавался эхом в голове, мысли путались.

Что он хотел ей сказать?

Почему именно сейчас?

Почему так… отчаянно?

      За спиной Дэрил двинулся следом, но не рядом — чуть поодаль, сохраняя дистанцию. Его арбалет покачивался в такт шагам, будто живой, настороженный зверь. Джули чувствовала его взгляд на своей спине, но не оборачивалась. Знала: если сейчас посмотреть на него, если попытаться поймать его взгляд — всё развалится.       Они вошли в цех почти одновременно. Внутри царил полумрак, лишь редкие лучи рассвета пробивались сквозь щели в стенах, рисуя на бетонном полу неровные полосы света. Люди уже собрались — кто‑то стоял, кто‑то сидел на корточках, все молчали, ожидая начала. Джули заняла место у стены, стараясь не привлекать внимания, а после поднялась на возвышение. Дэрил остался у входа, прислонившись к косяку, его силуэт сливался с тенями.       Когда Ниган поднялся на возвышение, зал замер. Джули почувствовала, как Дэрил чуть сдвинулся — будто хотел что‑то сказать, но сдержался. Его пальцы сжали рукоять арбалета, костяшки побелели.       «Позже», — подумала она, закрывая глаза на секунду. — «Всё позже».       Но внутри уже разгоралось тревожное пламя. Что‑то надвигалось. Что‑то, что изменит всё. И Дэрил знал об этом.       В зале производственного цеха повисла такая плотная тишина, что, казалось, её можно было разрезать ножом. Когда Ниган поднялся на возвышение второго яруса, воздух словно сгустился — каждый вдох давался тяжелее, каждый взгляд невольно устремлялся вверх, к фигуре лидера.       Двадцать пять человек замерли в едином порыве: все, как один, опустились на одно колено. Это был ритуал, незыблемый порядок — знак подчинения, признания власти. Джули стояла чуть в стороне, на том же ярусе, что и Ниган. Она не опустилась на колено — её статус позволял ограничиться поклоном головы. Но даже это движение она выполнила с особой тщательностью, стараясь не привлечь лишнего внимания.       Ниган махнул рукой — коротко, резко. Приветствие окончено. Ему не терпелось перейти к делу. В глазах — огонь, в сжатых кулаках — невысказанная ярость. Он обвёл взглядом собравшихся: все здесь — его приближённые, люди, доказавшие свою ценность. Не просто исполнители, а те, кто умел думать, анализировать, предлагать решения. Именно таких он отбирал годами: тех, кто в новом мире сохранил способность соображать, а не только подчиняться.       — Я думаю, вы уже все в курсе, какой цирковой номер нам устроили по дороге на базу из Хранилища сегодня ночью, — начал он, и голос его, чёткий и звонкий, разнёсся по залу, усиливаемый акустикой помещения. — Накаченные какой‑то наркотой юнцы и женщины поджидали нас, Спасителей, в засаде. И им удалось не только напасть, но и убить нескольких наших! Это охуеть как неприемлемо! — он ударил ладонью по ограждению, и звук этот эхом отразился от стен. — И ведь пока мы разбирались с ними, клюнувшие на приманку как последние идиоты, нас чуть было не пустило на грёбаный корм подошедшее стадо дохляков! Как вам это, а?       Он замолчал, обводя взглядом присутствующих. В каждом из них он искал не просто слушателя — он искал союзника в грядущей расправе. В его голове уже рисовались картины: вот он находит виновных, вот смотрит им в глаза, вот взмахивает Люсиль…

«Ух, как же я люблю, когда начинают шевелиться и скрипеть шестерёнки в головах моих людей. Из безмозглых и подчиняющихся кусков мяса они превращаются в тех, кто чего‑то стоил до всего этого дерьмового апокалипсиса. Вы только посмотрите на них. Шведский стол для мертвецов. Ммм… Люсиль, полюбуйся. И как многих из них мы хотели когда‑то познакомить поближе с тобой? Думаю, что каждого второго. А теперь эти люди строят теории, как защитить нашу территорию. Как отомстить, как выстоять. Теперь всё это — общее дело. Джули… Люсиль, ты только посмотри на эту куколку, которая стоит здесь, а не с этими оболтусами. Ну, разве это не забавно…»

      Первым заговорил Дуайт. Его лицо сохраняло ту же вкрадчивую усмешку, что и всегда, но в глазах читалась настороженность.       — Исключено, что кто‑то узнал местонахождение Хранилища. Мы были слишком осторожны. Это утечка… — он замолчал, заметив, как Ниган сжимает челюсти до хруста.       Лидер едва кивнул, давая понять, что выслушал. Затем перевёл взгляд на толпу.       — Кто следующий примет участие в нашей грёбаной викторине? А? — его вопрос, брошенный с насмешливым любопытством, тут же нашёл отклик.       Саймон, Кастор, Стэн — один за другим они выдвигали версии, спорили, приводили доводы. Ниган слушал, опершись на ограждение, изредка покачивая Люсиль в руке. Его взгляд скользил по лицам, отмечая каждое движение, каждую тень сомнения.       Джули стояла рядом, боясь шелохнуться. Она знала: большинство из присутствующих жаждали крови. Они хотели мести, хотели немедленно обрушить гнев на виновных. Но она также понимала: это не случайность. Это была подготовка. Кто‑то знал их маршрут, знал, когда они будут у Хранилища.

Кто?

Александрийцы?

Дэрил?

Но как?

      Хранилище находилось далеко, его местоположение было тайной даже для многих Спасителей.       — Ниган… — голос Арат прорвался сквозь гул обсуждений. Она подошла ближе, стараясь говорить тише, чтобы не делиться информацией со всеми. — Я вспомнила, где видела одного из тех, кто устроил засаду. Это Александриец, он крутился возле Рика. Кастор прав, их больше, чем мы думали.       Люсиль в руке Нигана напряглась, будто готовая к удару. Он наклонился к Арат, выдохнув:       — Я хочу узнать имена тех, кто дежурил сегодня и был в патруле. Ты же знаешь, как я не терплю ошибки.       Женщина опустила глаза, покорно ожидая дальнейших указаний. Ниган же перевёл взгляд выше, на Джули. В его глазах читался немой вопрос:

«Он знал?»

      Атмосфера в зале накалялась. Люди переминались с ноги на ногу, переглядывались, мысленно делая ставки:

что будет дальше?

      Ниган отпустил Арат, шепнув ей что‑то на ухо. Затем его бита медленно опустилась на плечо Джули. Проволока едва впилась в ткань её свитера, но тут же отпружинила, возвращаясь на место.       — Он знал? — его слова, тихие, но пронизывающие, заставили Джули содрогнуться. — Если кто‑то проглядел, я разберусь сам. Всегда хотел научиться жонглировать чьими‑нибудь глазами… — он усмехнулся, переводя взгляд на толпу, позволяя Джули выдохнуть.       — Что же до главной проблемы… Да‑да… Мы с Люсиль и Джули с удовольствием бы пораздробили головы напавшим на нас, но с этим придётся подождать. Звучит неинтересно, согласен! Куда веселее крошить черепушки, но… — он раскинул руки, изображая театральное сожаление, затем резко опустил их. — Пока что рано. Сейчас мы займёмся тем, что усилим охрану, предупредим базы. Не должно быть никаких брешей, и тем более таких случаев, как сегодня. Никто из Хранилища не выйдет, никто и не войдёт без нашего разрешения. Дуайт, ты проследишь за этим.       Его взгляд скользнул дальше.       — Саймон, ты отправишься по нашим базам, проследишь, чтобы там все были готовы к возможным нападениям. Кастор и Арат, вы соберёте отряды и отправитесь по колониям. НО! — его голос взлетел, заставляя кого‑то вздрогнуть. — Никакого упоминания о нападении. Мы же не хотим дать возможным бунтарям проявить себя против нас? Действуйте хитрее.       Он раздавал приказы, один за другим, пока наконец не замолчал на мгновение. Затем добавил, подчёркивая важность сказанного:       — Я хочу, чтобы окружающая нас территория была проверена и тщательно обыскана. Мне не нужны сюрпризы. Всем приниматься за дело! Сейчас же! Чем быстрее мы найдём этих ублюдков, тем быстрее мы по‑настоящему повеселимся!       Он взмахнул Люсиль, словно давая сигнал к действию, затем развернулся и шагнул к выходу.       — Идём, — бросил он Джули, и они вышли на улицу, оказавшись в нескольких шагах от главных ворот.       Там их ждал полноватый мужчина средних лет. В руках он держал небольшой мешок.       — Мы нашли это по дороге к Хранилищу, на месте перестрелки, — произнёс он, протягивая мешок.       Джули поджала губы, наблюдая за усмешкой Нигана. Было ясно: для него содержимое мешка не стало сюрпризом.       Он достал кость верхней челюсти животного — массивную, с крупными зубами.       — Тебе это ничего не напоминает? — спросил он, глядя на Джули.       — А должно? — ответила она, поднимая на него вопросительный взгляд.       Его брови медленно сдвинулись к переносице. Он оскалился, словно волк, затем перевёл взгляд на Дуайта.       — Сегодня ночью ты отвечаешь за охрану Хранилища. Не вздумай меня подвести.

***

      У Рика Граймса кипела внутри ярость — чистая, необузданная, почти осязаемая. Он хотел стереть Спасителей с лица земли, но каждый его шаг на этом пути оборачивался неудачей. Объединение с другими колониями не дало результата, а враги лишь крепли. И всё же в его распоряжении оставался ценный ресурс: Дэрил Диксон. Молчаливый, наблюдательный, он улавливал каждую деталь на территории Спасителей и через незаметного Иисуса передавал сведения Рику. Но даже эта тонкая нить разведки не могла гарантировать безопасности Александрии.       Когда Спасители постучали в ворота, Рик знал: отказать нельзя. Он впустил их — и теперь в его доме царила атмосфера натянутой струны, готовой лопнуть от малейшего движения.       Ниган молчал. Это было страшнее любых слов. Его скулы сжимались до скрежета зубов, а Люсиль перекатывалась из руки в руку, словно живой организм, жаждущий крови. Он сразу направился в дом Граймса, одним взглядом отправив Джули на второй этаж. Рик, чувствуя, как внутри всё сжимается, бросил взгляд на Дэрила, пытаясь прочесть в его глазах хоть каплю надежды. Но Диксон лишь слегка повёл плечом — знак, что ситуация вышла из‑под контроля.       — Ты как всегда стараешься, Рик, — Ниган облокотился на спинку стула, чуть запрокинув голову. Его оскал был холодным, расчётливым. — Задорненько. Сохранить жизнь каждого человека. И как же этот чудной мир тебя не переделал? А?       Рик мысленно складывал два плюс два. Он стоял на краю пропасти, а Ниган явно наслаждался моментом, балансируя на грани того, чтобы столкнуть его вниз. Но Рик понимал: сейчас не время для открытого противостояния. Александрия уже потеряла одного лидера. Теперь нужен был человек, который будет играть по правилам — пусть и ненавистным.       — Я пришёл говорить с тобой, Рик. Нам обоим ясно, почему мы здесь. Ты понимаешь, о чём я? — Ниган подошёл ближе, едва постукивая Люсиль по плечу Рика. — Мне нужен здесь человек, который не будет лезть на рожон, а будет выполнять свои обязанности: отдавать положенную нам часть вовремя и без фокусов. Моё терпение не безгранично. Мы всегда можем сделать здесь колонию под нашим контролем и без участия лидеров вроде тебя. Но я так не веду дела. Ты понимаешь, Рик?       — Да, — ответил Рик, опустив взгляд на серый ковёр. Сейчас соглашаться и молчать было единственным шансом сохранить хотя бы иллюзию контроля. Если Спасители узнали, кто напал на них в лесу, любое сопротивление могло обернуться катастрофой.       С улицы доносились весёлые крики: Спасители жгли костры, смеялись, наслаждались «гостеприимством» Александрии. Этот контраст лишь усиливал гнетущую атмосферу в комнате. Ниган положил Люсиль на стол, сцепил пальцы в замок, облокотившись на локти. Его взгляд, полный холодной угрозы, скользнул от Рика к Тобину — раненому, которого только что внесли в дом.       — Вы работаете на меня. Я не один раз это говорил, но отчего‑то повторяю раз за разом, — Ниган наигранно вздохнул. — Но после случившегося наш договор я собираюсь изменить совсем в другую степь. И это будет охреееенительно, скажу я тебе!       — Конечно, я бы мог разнести тебе голову и сжечь всю вашу деревню дотла, но что я с этого получу, Рик? — он бросил взгляд на Дэрила, который стоял у окна, прислонившись к подоконнику. — Мы будем контролировать Александрию. Возможно, мои люди будут появляться здесь чаще — просто для проверки, не шалите ли вы тут. И защищать, конечно же, — короткий смешок сквозь зубы. — Всё, что от тебя требуется, это держать нас в курсе. Если забредет кто‑то из таких, как мы… Лучше мы узнаем от тебя. Не хотелось бы, чтобы твоя малышка росла без отца. Девочкам нужно особенное воспитание. Ты меня понимаешь? — усмешка Нигана стала ещё более кривой, тёмной. — В этот раз наша часть увеличится. Давай прикинем… Те 80 % остаются, но ещё… Как насчёт того, чтобы отдать нам несколько женщин? 3–4 будет достаточно. И есть ещё кое‑что. Самое интересное.       Он достал из кармана нож и протянул его Рику.       — Тебе придётся убить его, — Ниган кивнул на Тобина. — Он всё равно уже труп. Можешь считать, что помогаешь ему и бла‑бла‑бла.       Рик сжал кулаки. Предложение было отвратительным, но он понимал: музыка здесь играет по нотам Нигана. Либо согласиться, либо стать одним из тех, кого Спасители таскают за машинами на цепях.       — Джудит, твоя ненаглядная дочурка сейчас там, наверху? Она будет так рада встретиться с папой… — Ниган выдержал паузу, давая Рику прочувствовать каждое слово. — …если он поступит так, как надо. Иначе… знаешь, кое‑кто из Спасителей любит и маленьких девочек.       Мгновение тишины. Рик всё понял.       Всё произошло быстро, чётко, без лишней гуманности. Рик ударил Тобина ножом — тот даже не успел опомниться. Глаза Нигана блеснули: ещё одно подчинение, ещё одна сломанная воля.       «Всегда приятно видеть, как ломаются под тобой люди. Как хрустит вместо костей их гордость, принципы и вера. Как истекают кровью их личности. Как тлеют остатки того, что они знали о себе и мнили. Все они — теперь лишь те, кто служат мне. Есть лишь моё слово и моя воля. Подчинись или умри. Встань на колени. Молчи. Слушай. Пресмыкайся».       Ниган медленно, хлестко, словно пощёчина, начал аплодировать.       — Браво, Граймс. Ты всё‑таки на что‑то способен. Это радует.       Он поднял Люсиль со стола, закинул её на плечо и вышел из комнаты, не оборачиваясь. Все последуют за ним — из страха или из любопытства.       — Джули. Дай‑ка крошку сюда, — голос Нигана разорвал тишину улицы.       Тихий ропот прокатился по толпе жителей Александрии. Некоторые женщины закрыли лица руками. Напряжение висело в воздухе, подавляя даже весёлые крики Спасителей. Джули подвела Джудит к Нигану, поджав губы. Она пыталась прочесть в его глазах, что он задумал, но встретила лишь волчий оскал. Дэрил рванулся вперёд, но его тут же остановили Спасители.       Ниган опустился на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Джудит. Люсиль легла между ними, опираясь на землю. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Рика, который боялся даже вздохнуть.       — Так ты у нас Джудит, верно? — девочка не хотела идти на контакт с этим человеком, особенно рядом с отцом. Но красноречивый взгляд Рика удерживал её на месте. — Ты ведь хорошая девочка, да, малышка? — его голос был тихим, но отчётливым. — Ты ведь проследишь, чтобы твой папа не наделал глупостей, как до этого? — его глаза поднялись к Рику, полные насмешки.       — Джулс, притащите‑ка мне Люсиль, — приказал он громче.       Потрепав девочку по волосам и ущипнув за щёку, он выпрямился.       — Она принадлежит нам, Рик, — выдохнул он в усталое лицо Граймса. — Они все, — Люсиль указала на жителей Александрии, — принадлежат нам. Ты, — бита упёрлась в грудь Рика, — принадлежишь нам. Мне.       Прежде чем Рик успел что‑либо понять, Ниган надавил на его плечо, заставляя опуститься на колени.       Девочка закричала, когда её схватили чужие руки. Кофточку на её руке засучили, оголяя локоть. Один из Спасителей принёс кочергу с дымящимся концом.       — Смотри, — приказал Ниган, удерживая Рика битой.       Раскалённый металл опустился на кожу Джудит. Крики, плач, запах жареного мяса — всё смешалось в один кошмарный момент. Рик не двигался. Возможно, это был шок.       Когда Ниган убрал биту, Рик заключил дочь в объятия, что‑то судорожно шептал.       — Мы друг друга поняли, Рик? — Ниган улыбался, смакуя момент. — До скорой встречи. Следи за своими овцами!       Джули стояла в шаге от ворот Александрии, чувствуя, как холодный осенний ветер пронизывает до костей. Её пальцы невольно сжались в кулаки — не от холода, а от бессильной ярости. Перед ней, чуть впереди, застыл Ниган: его силуэт чётко вырисовывался на фоне бледнеющего неба.       — Это ребёнок… — повторила она тихо, но твёрдо, глядя ему в глаза.       Ниган медленно обернулся. Его усмешка стала ещё шире, но в ней не было ни капли тепла. Он сделал шаг к Джули, сокращая дистанцию, и она ощутила запах пота, металла и чего‑то ещё — того неуловимого, что всегда сопровождало его: запаха власти, пропитанной кровью.       — Ты слишком мягкосердечна, Джулс, — произнёс он, понизив голос. — В этом мире милосердие — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Или ты забыла, сколько наших полегло из‑за этих… «детей»?       Джули молчала. Она знала: спорить с ним бесполезно. Но и молчать было невыносимо.       — Зачем ты это сделал? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты мог просто пригрозить. Мог потребовать больше. Но ты выбрал… это.       Ниган задержал взгляд на её руке, затем медленно поднял глаза. В них не было раскаяния — только холодная, расчётливая ярость.       — Потому что страх работает. Потому что если они не боятся нас, они начнут сомневаться. А сомнение — это смерть. Для них. Для нас. Для всех.       Он стряхнул её руку, но не резко — скорее, как человек, который не хочет тратить время на пустые жесты.       — Подумай об этом, Джули. Подумай, что лучше: чтобы они боялись нас или чтобы они пришли за нами с факелами и вилами?       С этими словами он двинулся прочь, к колонне машин, где уже собирались его люди. Джули осталась стоять у ворот, наблюдая, как Спасители один за другим забираются в грузовики. Их смех, грубые шутки, хлопки дверей — всё это звучало как насмешка над тем, что только что произошло в доме Рика.       Когда последний автомобиль тронулся с места, Джули глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она знала, что Ниган прав — в своей жестокой, бесчеловечной логике. Но от этого знание не становилось легче.       В кузове грузовика было тесно. Джули сидела рядом с Арат, которая что‑то оживлённо обсуждала с Гарольдом. Их голоса сливались в монотонный гул, но Джули не слушала. Её мысли крутились вокруг одного: что будет дальше?       Она украдкой огляделась. Бойцы Спасителя смеялись, перебрасывались шутками, будто только что не оставили за спиной разрушенные судьбы. Но Джули видела: в их глазах тоже есть тень сомнения. Не все из них верили в правоту Нигана. Не все хотели быть «ими».       — …и тут он мне говорит, — Гарольд разразился хохотом, но его прервал резкий звук выстрела.       Пуля пробила его череп, оборвав смех на полуслове. На мгновение воцарилась тишина — шокированная, оглушённая. Затем раздались новые выстрелы.       — Вниз! — крикнула Джули, падая на дно кузова.       Ким вскрикнула, хватаясь за плечо — пуля зацепила её. Гарольд уже не двигался, его кровь растекалась по доскам. Джули схватила лук, выглядывая из‑за борта.       — Кто это?! — прокричала она, но ответа не было.       Выстрелы раздавались со всех сторон. Грузовики замедляли ход, водители пытались развернуться, но пули уже находили свои цели. Один из бойцов упал с воплем, хватаясь за горло.       — Ниган! — Джули обернулась, ища лидера.       Он стоял в кузове соседнего грузовика, сжимая Люсиль. Его лицо исказилось от ярости, но он не паниковал.       — Разберитесь с этим, мать вашу! — рявкнул он, и несколько бойцов выскочили из машин, стреляя в ответ.       Но нападавшие были хорошо подготовлены. Они знали, куда бить. Пули свистели, пробивали металл, рвали плоть. Где‑то рядом завыли ходячие — запах крови привлёк их.       — Ниган! — Джули увидела, как пуля ударила Нигана в бок. Он пошатнулся, но удержался на ногах.       Не раздумывая, она бросилась к нему, хватая за руку.       — Нужно уходить! — крикнула она, помогая ему спуститься на землю.       — Мы поживём, — прохрипел он, сжимая её пальцы. — Ты и я.       Они побежали к лесу, оставляя за собой кровавые следы. Остальные бойцы прикрывали их, стреляя наугад. Джули чувствовала, как сердце колотится в горле — не от страха, а от отчаянной решимости.       Они нашли небольшую ложбину между деревьями. Джули уложила Нигана на землю, быстро осматривая рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, но он держался — стиснув зубы, сжимая рукоять Люсиль.       — Кровотечение не артериальное, — сказала она, доставая бинты. — Но нужно остановить.       — Делай что нужно, — выдохнул он. — Только не вздумай меня хоронить.       Она рассмеялась — коротко, нервно.       — Не дождёшься.       Пока она обрабатывала рану, Ниган наблюдал за ней.       — Я не умру сегодня, черт возьми. Ни сегодня. Ни завтра. Ни в ближайшее время. Я подминал под себя этот гребаный мир не для того, чтобы сдохнуть вот так, из-за случайности. О нет, я еще поживу. Согласна, Джули? — несмотря на оптимистичный настрой, Ниган выглядел крайне паршиво.       — Да, отдохнем немного и пойдем дальше. Надеюсь, органы не задеты. Найдем что-нибудь, я вытащу пулю, и все будет хорошо, — лучница села на землю, положив голову Нигана на свои ноги, прижимая дрожащей рукой ранение.       — Холодно… — пепельный снег мягко ложился на темные волосы Джули, пока та, держала руку Нигана, сжимая ее.       — А мне уже нет…