Другая история: В новом свете

Уже ночью, дома, сонный Баки дернул ворочавшегося Стива к себе на плечо, обнял, выдохнув в макушку и пробормотал: — Ну, что там у тебя? Стив молчал, не в силах подобрать слова на месте, мягкий поцелуй в волосы заставил его зажмуриться и вздрогнуть. Он лежал и опять размышлял о том, насколько его устраивает то, что есть у него здесь и сейчас: дом, работа, вынужденное принятие партнёра. Он и сам устал от метаний, после которых зачастую не чувствовал ничего, кроме обострившейся вины, но внутренний дискомфорт снова давал о себе знать, всё сильнее усугубляясь. После того раза, когда Бак уступил его особым желаниям и, более того, сам по сути подтолкнул остаться в женском белье, Роджерсу и не хотелось больше ничего особенного. Даже пробовать. И если поначалу он сам себя убедил в том, что всё было благодаря спокойному принятию Баки, который всех этих женских штучек никогда не терпел, то теперь, подспудно, снисходительность любовника откровенно подбешивала. И то, что Джим жертвует собой. То, что не хочет и не может вместе пробовать получить удовольствие от пусть и не самого осуждаемого из не особенно приличного. То, что тот терпит. Просто терпит. Стив не хотел снова чувствовать себя дрянью из-за героических потуг партнёра, обязанным, благодарным. Он пытался гнать от себя эти мысли, осознавая, что раздражается на пустом месте, нагнетая лишнего. Ведь совсем недавно они и так чуть не разбили свою лодку любви. Но даже благодарность, которую он прежде чувствовал к партнёру, словно выдыхалась, оставляя за собой только приторное послевкусие вынужденности. Роджерс не хотел думать о Старке, выпрыгнувшем, как чёрт из табакерки, и, наверное, был бы даже рад сейчас, конкретно в данный момент, не встречать его больше никогда. Чтобы не бередить, не тревожить себя лишними соблазнами. И как бы не пытался он обойти стороной мысли о Тони, врать себе не получалось тоже. С ним тогда понравилось. С ним было стыдно и горячо до такой степени, что свернувшаяся кольцами внизу живота пугливая похоть тянула и требовала новой жертвы. То, как Старк вёл себя, какие взгляды бросал украдкой, как сжимал ручку подлокотника, едва Стив касался своего Баки — не ускользнуло от внимания Роджерса. Тони явно хотел его. Бесспорно. Далеко не надо было ходить. Он злился. Не делал никаких шагов. Казался где-то даже милым, но прокалывался в мелочах, заметных только Стиву. Во всяком случае, он искренне надеялся, что только ему. И это тогда казалось даже забавным, а ночью… — У нас ведь всё в порядке, Бак? — сглатывая злость, готовую выплеснуться на ни в чём не виновного партнёра, сдерживаясь, спросил Роджерс. — Вроде, да, — удивлённо пробормотал Баки, чуть приподнимаясь, чтобы попробовать заглянуть в глаза Стива. Такие вопросы среди ночи не предвещали ничего хорошего, но подобные перепады настроения у любовника завершились ещё в марте этого года. Баки боялся, что всё рухнет ещё тогда. И чувствовал свою вину за то, что раздражался на попытки Роджерса быть ванильно-нежным после любой ссоры, любого конфликта. Именно тогда, в самом конце месяца, договорившись, что Стив выйдет на сцену, примирившись, поняв друг друга, вроде бы, и прежде всего не желая терять связующую их красную нить, Джеймс скорее по наитию и купил кольца, которые так и не доставал из рюкзака. После же пьяной оргии, расставив всё по местам, прежде всего в своей голове и сумев объясниться с любовником, он готов был, не глядя на их возраст, попробовать предложить им перейти на другой этап в отношениях прямо на трёхлетнюю годовщину, но Роджерс даже на намёк отреагировал иронично. Баки согласился, что действительно ещё не время. Он бывал холоден — да, утомлён финалом своего блестящего вынужденного контракта — опять да, излишне напряжен — безусловно. Но не скрывал этого от партнёра, привычно стараясь загнать волнения внутрь себя и переживать их там же, не расплёскивая вокруг. Он хотел, чёрт возьми, спасти то, что есть. Склеить все их трещины. Чувствуя ответственность перед доверившимся ему Стивом, рядом с которым он точно уж не был несчастен, несмотря на все их трудности и недопонимание. В конце концов, они — обычные люди, а не парочка супергероев. Тем более, Роджерс всегда настаивал на «поговорить». Баки понимал, что тому самому нелегко справляться со всеми его особенными желаниями и старался облегчить жизнь партнёра с самого начала, когда тот ещё был краснеющим неумелым сопляком. Баки не просто шёл на уступки, он искренне желал, чтобы им двоим было хорошо. — Мне кажется, что всё-таки нет, — перебил его воспоминания Роджерс, тяжело вздыхая. — Наташин возлюбленный — хороший психотерапевт. Может, тебе стоит записаться к нему на приём? — уходя от скользкой темы, предложил Баки, чувствуя, как с него окончательно слетают остатки сна. Время «поговорить» настало. И если Стив собирался обсудить что-либо, упрямство ему было не занимать. — То есть, ты всё-таки считаешь, что врач нужен мне? — сделав акцент на последнем слове, спросил Роджерс, поворачиваясь к подаренной картине с выставки, на которой они были так близко друг к другу. В гостиную такую вешать было бы слишком уж эпатажным поступком. И поэтому в новом доме она так же как прежде в их бруклинской квартирке заняла своё место в спальне. Почему-то именно сегодня никто из них не опустил тяжелые тёмные шторы, и свет уличного фонаря беспрепятственно проникал в комнату, давая минимум освещения. — Почему же… — уговаривал себя не поддаться на провокацию Баки. — Если он консультирует пары, можем и вдвоём попробовать. — Пробовали уже, — сквозь зубы пробурчал Стив. Джеймс проследил за взглядом любовника и, посчитав, что это могло бы спасти ситуацию, стянул одеяло с торса Роджерса и склонился к его паху.