Другая история: В новом свете

— Здесь отличный рибай, — отведя ребёнка в детскую комнату ресторана и сдав на поруки нянечке, сказал Рамлоу, присаживаясь за выбранный Джеймсом стол. Баки кивнул, но не стал акцентировать внимание на том, что кто-то явно зря считает, что не подвержен приступам ностальгии. Они с Броком были здесь, он-то помнил. Правда, не было тогда в этом месте особых семейных условий по принципу чайлд-френдли, вроде той же игровой, да и интерьер был вроде бы проще. — Почему ты здесь? — как только улыбчивая девушка приняла заказ и удалилась, продолжил Брок. — В смысле? — поджал губы Баки. Он засмотрелся на Брока, внимательно выискивавшего пару минут назад в детском меню приемлемый вариант для ребёнка, и снова задумался, что тот действительно казался совсем другим. — Почему не вернулся домой, остался здесь? — беззаботно пояснил Рамлоу, сняв очки, потирая глаза. Джеймс подумал, что это и так должно было быть ясным, но коротко и по делу ответил, что со Стивом они расстались до приезда. — Я вообще не понимаю, что в нём могло привлечь, кроме разве что смазливой рожи, — усмехнувшись, Брок поднял заинтересованный взгляд на Баки, добавив: — И?.. — Что «и»? — Баки сузил глаза. — Всё было настолько плохо, что ты убежал от него за тридевять земель? Принесли заказ, Баки вынужден был взять паузу, про себя даже порадовавшись, что благодаря этому не вспылил. Брок видел его насквозь. Юлить, обтекаемо объясняться или отказываться отвечать при нём казалось равным проявлению слабости. Такому альфа-самцу Бак и прежде-то не желал уступать, несмотря на близкие отношения, подспудно осознавая, что Брок всегда умел вытаскивать из него на свет затаённую тьму парой правильно акцентированных вопросов. И работа в «Гидре» лишь усугубляла это. Родись Рамлоу во времена Святой инквизиции, равных в искусстве допроса и пытках ему точно бы не нашлось. Но, с другой стороны, невооруженным глазом заметная щемящая нежность в отношении сына, которого вне всяких сомнений тот растил настоящим мужиком в общепринятом смысле слова, наслаивалась на прежний хищный и жадный образ и раскрывала его совершенно по-новому. Баки невольно задумался, что это действительно очень здорово, что Брок — его друг, потому что врага в виде Рамлоу он бы точно иметь не хотел, зная его сильные стороны. — Ясно, — разрезая стейк и удовлетворяясь степенью прожарки, с привычной ухмылкой растянул Рамлоу, когда официант был уже достаточно далеко, сделав вывод, что у Баки наконец открылись глаза. С самого первого взгляда, ещё будучи просто соседом, Стив выбесил Брока не столько на почве ревности, сколько из-за своего трогательного образа пай-мальчика, идеального, порядочного и приторного до тошноты. Он вынужден был себе тут же напомнить, что стоит держать себя в руках, ибо он вроде бы сам отказался, прямо и не рассусоливая, от своих притязаний на Барнса, к слову давным-давно. Но теперь, с каждой минутой рядом, чувствуя всё более обостряющееся желание, жалел о своих словах, особенно о тех последних, сказанных в клубе. Представлять не хотелось всё то, что было за время работы с Баки, и то, каким холодным и отстранённым он стал, едва ядовитые слова и претензии не удержались на языке при его виде. Его Баки. Единственного, с кем он мог на время не бояться скинуть маску. Кто его в достаточной мере понимал. Кто не уступал, лишь сильнее тем разжигая. И одним ведь своим присутствием он будил что-то невероятное внутри. Брок и рад был не видеть его, не вспоминать, занимаясь привычной рутиной, уделяя внимание семье, бизнесу, делам, но едва призрак Барнса маячил на горизонте, его самого чуть ли не срывало с петель. — Было и хорошее. Ничего тебе не ясно, — Баки наконец подобрал слова, успев подметить настороженность Брока, поднявшегося, чтобы позвать и сына к столу, прежде чем его собственный кусок остынет. Он согласно кивнул и не готов был продолжать разговор, вытягивая подробности. Не с Баки. Не то чтобы он чувствовал себя виноватым, просто не хотел давить, понимая, чего именно может лишиться. Осознавая, что стоит только сунуться сейчас с одним лишь неоднозначным предложением, коснуться не так, даже намекнуть на что-либо выходящее за рамки крепкой мужской дружбы, и Барнс исчезнет, выскользнет из пальцев, бросив ключи на стол, успев сказать что-нибудь колющее глаза, если не заедет ещё как следует. Брок сам ему когда-то ставил удар, и всё, чёрт возьми, помнил. Как вчера. Но в своих способностях ставить блоки он при этом и не думал сомневаться, хотя и нарываться, ясное дело, было сейчас невероятно глупым. Стоило оставаться терпеливым и обстоятельным, чтобы приручить, ведь из Баки разве что не светила не присущая ему прежде дикость, и причиной ей были явно не родители. Рамлоу был просто обязан хотя бы на время уйти в тень и даже не сомневался в правильности своих умозаключений. Когда к ним присоединился малыш, Брок не возвращался к тревожному разговору, вообще скорее как мог обходил его стороной. И Нью-Йорк, и клубы, и Стива. Даже пошутил на тему того, что мог бы чуть позже помочь с трудоустройством, но, по его же мнению, «Гидра» — совсем не работа мечты для Баки, над чем Барнс искренне посмеялся, после чего обстановка ощутимо разрядилась, казалось бы, сама по себе. В течение последней недели сентября Брок вынужденно не тревожил Баки своим присутствием и включенностью в его личную жизнь. Они распрощались тогда, сразу после обеда, прямо у выхода из ресторана, поскольку Джеймс собирался докупить необходимые вещи. Он решил не говорить, что планирует съезжать, прежде чем подобрал бы себе достойный вариант. Каждый день он занимался прямо в гостиной, оттачивая те экзерсисы, которые позволяло выполнить здешнее пространство, делая упражнения на растяжку, наблюдая за самим собой в непосредственной близи в отражении зеркальных дверей шкафа-купе. Бабьего лета не случилось. Прогноз, озвученный Броком, оказался верным.