Другая история: В новом свете

На приёме в пятницу Стив был относительно расслаблен, чего нельзя было сказать о Брюсе, который перед свадьбой начал весьма сильно дёргаться, будучи заряженным Натальей, настроение которой скакало, как бешеное. Если бы у Беннера не было степени по психологии, он бы точно сбежал перед самой свадьбой из-за типичного невроза новобрачных. Стив во время прежних их разговоров не упоминал конкретно Старка, он вообще впервые задумался над тем, каково это будет — раскрывать подобные глубоко-интимные моменты своей и чужой личной жизни, тем более человеку, который знал, пусть и поверхностно, но их обоих. И Баки тоже. Он успел даже задуматься по поводу того, можно ли вообще как-то обойти эту тему стороной, не углубляясь, не называя имён, но сверившийся с записями Брюс повернул разговор в другое русло, сняв со Стива первичный испуг и перенаправив мысли. Брюс расспрашивал, что удивительно, о медицинских аспектах жизни Стива, о его половом созревании, влечении. Предыдущие специалисты, не придавая этому значения, уходили к их отношениям с Сарой, но Брюс снова туда соваться не стал и был деликатен, хоть и напряжён, акцентировал внимание на том, что Роджерс сам упоминал о себе, как о хлюпике. Беннер чувствовал, что явно опять что-то упускает после череды воспоминаний о болезненном детстве и позднем скачке роста, о вечных проблемах с набором веса и здоровьем в целом, об увлечении фитнесом ещё во время учёбы на подготовительном отделении, о том, как Стив сам не верил, что ему удастся так легко нарастить мышечную массу. И, конечно, Роджерс, решив не таиться, описал, что во время их совместной работы танцорами в клубе крайне необходимо было следить за собой. Что он занимался в зале с упоением и, наверное, полюбил спорт ещё больше, перестав считать нагрузки ради здоровья своего рода целенаправленным принуждением. Брюс снял и протёр очки на упоминании танцев в клубе для представителей сексуальных меньшинств. От Наташи он знал, что Баки учился в её группе классической хореографии, но про стриптиз она ни слова не говорила, хотя Беннер про себя предположил, что могла и не знать, ведь, вполне возможно, что Баки и Стив старались не распространяться о своей прошлой работе третьим лицам. Он был в курсе, что Стив художник, что тот давал уроки как раз в досуговом центре Хотторна. Брюс подумал, что в корне неверным была его попытка консультировать знакомого, нарушая стандартные постулаты, и пропустил мимо ушей ряд моментов, связанных с уходом за телом. Стив приостановился и насупился, отмечая реакцию обычно беспристрастного Беннера на упомянутую работу, поэтому скатился сразу в пояснения, что вопреки досужему мнению, их жизнь вне сцены была вполне тривиальной. Без какого-либо разврата, более того, к проституции или иным попыткам заработать телом, кроме танца, в их заведении было крайне отрицательное отношение. Как и к употреблению наркотиков. Или пьянству на рабочем месте. — Да, не возбранялись романы, но никаких оргий или соитий на рабочем месте, — в этот момент Стив всё-таки покраснел и запнулся. — Ну, то есть… — Правилами клуба это было запрещено, — с понимающей улыбкой предположил Брюс, возвращая очки на место и приободряюще кивая, — но правила созданы, чтобы их нарушать? — Да, — Стиву казалось, что он и краснеет, и бледнеет одновременно. — То есть, нет. Это было всего пару раз, и мы были вдвоём, просто из-за сильных эмоций и… — На адреналине? — Беннер нахмурился. Пусть у него и были достаточно глубокие познания в медицине, он не исключал, что ему может понадобиться мнение как минимум ещё и терапевта. Стив кивнул, и в дальнейшей части истории зачастую раскрывались моменты и поступки, которые были сделаны практически на чистых эмоциях. Едва Роджерс морально подготовился, чтобы подойти в своей речи к их с Баки сексуальным экспериментам, казавшихся ему тогда столь необходимыми и правильными, столь успешными и способными их сблизить, особенно учитывая, что Баки всегда ради него сам шел на уступки, относился с пониманием, то всё больнее и острее становилось осознавать уже случившееся. — Я понимаю, что он не вернётся, тем более, застав меня тогда в нашей общей постели… — Стив, — Брюс остановил его, заметив, что Роджерс задёргался и ему явно не стоило сейчас переходить к дальнейшим событиям. — Это действительно непросто, и мы не будем пытаться оправдывать произошедшее. Но мы здесь не ради того, чтобы кого-то или что-то вернуть, а чтобы найти проблему, убрать её, если это возможно с помощью психотерапии и жить дальше. Брюса настолько зацепил момент, связанный с возможной догадкой, что он даже не сопоставил, что вполне может вычленить как раз таки третьего лишнего в возможном любовном треугольнике, поскольку частично и сам был свидетелем ряда моментов в тот самый день. Но даже не позволяя сейчас своим мыслям течь в том направлении, он бесконечно крутился вокруг несдержанности Стива, его острых периодических сексуальных потребностях и стечении озвученных одно за одним обстоятельств. Вокруг бесконечного чередования ярости и смирения у внешне вполне здорового и развитого молодого мужчины. Вокруг эмоциональной сферы и адреналина. — Стив, я хочу быть с вами откровенным, — как бы ни хотелось Беннеру пугать своего клиента почём зря, но причина, в которой он всё больше и больше уверялся, была достаточно пугающей, чтобы затягивать время. — Я и не думаю, что смог бы его вернуть, после того, что произошло. Представляю, что всё можно, наверное, простить, но как бы мы жили дальше, я не знаю. Это невозможно вычеркнуть или забыть. Я бы не смог, — грустно ответил на реплику Роджерс, предполагая совсем не ту откровенность, о которой говорил Брюс. Но Беннер решил не перебивать его критического самоанализа, который так и завершился кривой улыбкой и затянувшимся молчанием. — Стив, я думаю, вам нужен не психиатр. Не хочу пугать заранее, но то, что вижу я, все ваши симптомы, они могут быть связаны с работой надпочечников. Вам стоит обратиться за консультацией к онкологу. И чем раньше, тем лучше. — Я… — Стив так широко распахнул глаза, что Брюс подумал, что стоило взять его за руку, сообщая подобное, он и так нарушал с этим парнем все возможные правила.