Другая история: В новом свете

Дом давно не казался таким огромным и пустым. Локи поймал себя на мысли, что последний раз, если он и думал в таком ключе, то будучи совсем молодым, едва переступив порог и став частью семьи Одина и Фригг. — Не доверяешь родителям? — Тор повесил куртку в шкаф прихожей и протянул руку за верхней одеждой супруга. Они только вернулись из аэропорта, провожали дочь в компании деда и бабушки погреться вечной весной Канарских островов. — Просто не успел устать, — застыв перед зеркалом, Локи внимательно вглядывался в своё отражение. — Одину и Фригг стоило бы полететь вдвоём, маленький ребенок может помешать нормально отдохнуть и поправить здоровье. — Маме, может, и да, а отец, сам знаешь, без мелкой бы мог и весь день в номере просидеть. С ней точно будет носиться по всем местам, продуманным мамой заранее. У неё целый план. — У неё всегда есть план, — Локи не успел повернуться и оказался в тесном кольце любимых рук. — Просто, нас и так не было весь сентябрь. — Ты скучаешь. Локи нахмурился, но, поджав губы, был готов признаться, что, разумеется, да. Он ненавидел, когда его ловили на слове и пытались анализировать, но Тор не просто поймал, Тор был тем, кто точно удержит и если и стоило признаваться в собственных слабостях, то только ему. Да и за столько лет. Кто мог быть ещё ближе. — Я скучаю, — он кивнул. — Вы моя семья. Она моя дочь. Такая же, как твоя. Она же… — Я вообще сомневался, что ты сможешь так привязаться к ребёнку. Тем более, ну, ты понимаешь. — Это часть тебя. Это самое правильное, что мы оба могли сделать. Можно было бы и ещё, только крёстных в этот раз выбирать буду я. Одинсон не мог не распахнуть глаза, но то, что Локи сказал о желании завести ещё детей, было для него не просто неожиданным, а чем-то из категории невозможного. Да, он видел, как нежен Локи с Крис, сколько времени он уделяет дочери, пожалуй, даже больше, чем он с Одином и Фригг вместе взятые, но подспудно, внутри, иногда казалось, что это не любовь, а некое искупление, связанное с их расставанием, страхом снова всё потерять. — Чем плохи крестные? Сигюн — так и вовсе родная, поскольку выносила, пусть и по документам она никто, но, ты же понимаешь, это та форма благодарности, которую не переоценить. Да и в детской реанимации крёстные не присутствовали, просто номинально вписаны в свидетельство, потому что тогда всё было совсем страшно. И Сигюн из своего отделения была не в силах выйти. Мне было важно, да и отец с матерью… Локи прижался на руке Тора щекой и перебил его: — Всё правильно. Но она-то да, а вот он и не видел её с самого рождения. Он вообще звонил, поздравлял, как-то взаимодействовал с ней? А теперь зато дипломатическая миссия, всё серьёзно. Я злюсь на него. — Конечно, звонил. Редко просто. В Ваканде была высокая вероятность Гражданской войны, знаешь ли. Он обещал сестре быть рядом. После смерти ТʼЧаки им там было чем заняться с Шури. — Ну, конечно, стриптизёр, управляющий Вакандой… Кто если не он? — Локи, — Тор подтянул его ближе, спина к груди и коснулся губами виска, — ты на самом деле ничего ведь не имеешь против Люка, просто волнуешься за родителей и дочь. У них всё будет хорошо, а у нас целый месяц теперь уже дома, но вдвоём. — Дома, — Локи кивнул, как бы не хотелось признавать, в словах мужа было достаточно рационального, хотя так и подмывало спустить пар. — Да, он никогда не хотел связываться со всей этой наследственной ситуацией. Посмотри на нас, чем я лучше? Ты меня в балете по всем мечтам Фригг представить можешь… — Нууу…. — Локи протянул, выпутываясь из объятий и снимая куртку, на капюшоне которой снег уже успел растаять, — скорее уж в греко-римской борьбе. — Вот, — Одинсон помог ему. — Но, у него и нормальные отношения-то дома были разве что с сестрой. Он тучу лет открещивался, но попросила она, понимаешь? Он не рвётся к короне, образование по воле отца получил достойное, просто жил, как хотел. А уж шуточек про стриптиз и сам горазд рассказать, но никто не связывает Люка Чарльза и принца ТʼЧаллу. Мало ли похожих на свете людей? Даже те, кто его на сцене видел, скорее посмеются, увидев в международных новостях, чем свяжут одно с другим. Он её сопровождает, он её советник, правая рука, которой она готова довериться, но… — Ты так нежно о нём отзываешься, — Локи сощурился, но Тор с лёгкостью распознал, что усмешка, затаившаяся в уголках глаз игривая, а не ехидная, — отличная партия ведь, принц целый. Настоящий. И танцует не хуже меня. — Но люблю-то я тебя, — Тор, откинув голову, широко улыбнулся, — хотя плясал он неплохо, в этом ты прав. — Что? — Локи выпучил глаза, но это совсем не казалось опасным, потому что и не было таким вовсе, Одинсон не мог не замечать разницу. — Ладно, молчу. Ты — король сцены, а Люк… Ну, какой-то принц Ваканды, подумаешь… — То-то же, — Локи позволил себя поцеловать. — Да, и тогда нам было о чем поговорить. Дружеская поддержка, знаешь? Пусть и на расстоянии. Надо было просто с кем-то поговорить. У Сигюн не было сил, родителей лишний раз травмировать я не мог. И я спросил прямо перед приездом священника по телефону, хочет ли он быть крёстным, а в его Церкви от таких предложений отказываться не принято. Локи, хоть это не было камнем в его огород, задумался, что сам он в тот момент не то чтобы не смог оказать подобной поддержки, но Тор и не подумал бы ему звонить. — Но, погоди… Он же язычник. Какой из него крестный отец? — В смысле? — Локи даже порадовался, что они отошли от болезненной темы в воспоминаниях. — Ну, он говорил как-то о Сехмете и Баст. Что-то там про Зеленый Вельд и про жизнь после смерти. Тор засмеялся так громко, что Локи не понял, что вообще происходит. — Я поверить не могу, что ты действительно повёлся на это… — говорил он, аж утирая слёзы. — Ваканда — христианская страна. Там восемьдесят процентов протестантов, ничем не хуже шведских. Локи!