Другая история: В новом свете

— Он выставил на продажу дом, — голос Клинта в мобильной гарнитуре был ровным, но напряженность чувствовалась за версту. — Вернее, он позвонил Лоре и дал ей номер агента, занимающегося этим вопросом в его отсутствие. Попросил только личные вещи, которые остались на чердаке, не выбрасывать. Обещал забрать. Ты ведь знаешь, что Наташа и Брюс искали вариант такого рода… — Знаю, — Тони сначала кивнул, а потом уже, почувствовав себя самым гениальным из гениев, смог выдавить словарный минимум, стоя над могилами родителей, где он не был с самых похорон. — У меня дела в Вашингтоне, помнишь того мальчика, мужа племяшки Роуди? Он участвует в одном проекте. Птичий костюм, — Старк не сильно пытался уходить от темы, получилось само собой. — Так что меня не будет несколько недель, но вы с Пепс справитесь. Всегда же справлялись. — Бёрдмэн плохо кончил, — усмешка в голосе Бартона была слишком натянутой, оставив без внимания предположение о том, что они бы могли не справиться, он и не думал озвучивать. Сейчас было важно, чтобы Старка не сорвало. — Только не говори, что он в Колумбии и ты поедешь за ним? Ты следил? — Да, следил, — не стал отмахиваться тот. — Он в Техасе, Клинт. Штат одной звезды мне не по дороге, — Тони сжал переносицу пальцами, укладывая любимые матерью лилии рядом с мемориалом. Обычно в её день рождения всегда было солнечно и тепло, а сегодня чуть ли не снег был готов пойти. Природа будто сходила с ума в этом году. — Ты сегодня появишься? — Бартон был таким тактичным и осторожным, что лучше бы, честное слово, завязывал с этим делом. Тони кинул взгляд на своего водителя и телохранителя по совместительству, пообещал подумать и перезвонить. Он простоял ещё около двадцати минут у надгробия, думая, что слишком долго сюда собирался, а нужных мыслей и слов как не было, так и нет. Но, судя по погоде, особенно никто не рискнул ни умирать, ни навестить ушедших из жизни, поэтому подавляющая прежде тишина и само окружение в виде одних лишь почивших не умиротворяли, конечно, но позволяли расслабиться до такой степени, чтобы не следить за собой. Тони, коснувшись ладонью плит на прощание, отправился в свой автомобиль, расположился на заднем сиденье, достав из минибара бутылку с виски и плеснул себе немного, разве что для дополнительного самоуспокоения. Пить не хотелось. Уже не хотелось. Сначала он себя сдерживал, а когда сил на это не осталось, то понял, что и желание сошло на нет.

***

В тот самый вечер открытия выставки его Стив весь был как на иголках, но невозможно было не заметить, как ему нравится то, что происходило с ним тогда. Везде рядом с Самантой, среди улыбок, в идеально оформленных помещениях с не менее идеальным светом, он разве что сам не светился изнутри. Но раз полноценный и публичный каминг-аут не планировался, Тони дорогого стоило оставаться в стороне большую часть вечера и довольствоваться редкими взглядами. Сам он находился с момента приезда в обществе Вирджинии и Джеймса. С первой они безостановочно обсуждали положение рабочих дел, чтобы хоть как-то отвлечься от неизбежного приковывания взгляда Тони к его молодому любовнику, со вторым — изредка перебрасывались парой фраз о нюансах в управлении экзоскелетом, который Тони всё не мог перестать совершенствовать. И к тому моменту, когда окрылённый успехом Стив обнял его и оказался рядом, Старк был не готов. Тем не менее поцелуй вышел более чем впечатляющим, и до конца вечера Роджерс практически не выпускал его ладони из своей, чувствуя море внимания в сторону их обоих. Вечеринка затянулась, но не до поздней ночи, всё проходило выверено, камерно и достойно, на что Стив особенно и не думал ранее надеяться. Он всё острее чувствовал, как ему всё нравится, причём до такой степени, что не хотелось вовсе, чтобы этот день и эта ночь заканчивались. Позднее, в Башне, на девяносто третьем, когда Тони протянул Стиву под грифом секретно незаметно вывезенную из Хотторна форму Капитана Америка, тот сначала закатил глаза, но кураж и адреналин сделали своё дело. Сейчас, под бурчание Хэппи о поднимаемых в «Аббатстве Даунтон» темах, Тони отстранённо думал, что в тот момент чувствовал себя, пожалуй, самым свободным, желанным и всесильным. Наверное, даже бесстрашным. Стив был весь для него — яркий, страстный, счастливый. Они оба смеялись как ненормальные, когда порвали чертову форму на месте звезды, вопреки наличию скрытых липучек. Они столько сделали тогда друг для друга, что Тони всерьёз, засыпая, когда уже не было никаких сил ни на очередной раунд, ни на поход в ту же душевую, обнимая задремавшего любовника, всерьёз задумался, может, и правда, устроить свадьбу. А на следующий же день всё начало ускользать, как песок сквозь пальцы. Критика, почему-то прежде благоволившая всему, связанному с Уилсон, осталась более чем холодна к последним её работам, о Стиве и его разбавлении экспозиции и вовсе появлялись совсем не профессиональные комментарии, а уж желтая пресса разошлась, как только могла. Стив замкнулся и на спокойное предложение Тони ограничить хотя бы часть изданий, написавших о загульном миллиардере, который пропихивает своего бездарного молодого любовника благодаря собственным связям и деньгам, попросил повременить, надеясь, что его всё-таки рассмотрят, но вышло только хуже. В последующие дни периодика пестрела новой информацией, в ход пошли не самые лучшие фото времен работы Стива у шеста в гей-клубе, бог знает, каким образом всплывшие из ниоткуда. И Роджерс, неверяще глядя на это безумие, всё просил Тони ничего не предпринимать, но когда Старк не выдержал, в очередной раз наблюдая, как интимные подробности, плохо совместимые с домыслами, вываливают их обоих в грязи и перьях популярности, позволив себе ответное возмущение, Стив элементарно исчез. Ранним утром, оставив записку с просьбой дать ему время прийти в себя, разобраться в случившемся и понять, чего он на самом деле хочет. Тони не поверил, что это возможно, когда проснулся один. Он сначала и не обратил внимания на свернутый пополам лист бумаги. Он пытался тщетно дозвониться до Стива, что оказалось безрезультатным. О слежке в первое время и речи не возникало, но он в достаточной мере отчаялся, чтобы обратиться к профессионалам, от которых узнал, что Стив, как был, с небольшим рюкзаком за плечами, верхом на байке отправился предположительно в тур по Штатам, что выбило Тони из колеи ещё сильнее, доведя до пьяных объятий с бутылкой виски и хьюмидором в заточении собственной лаборатории, из которой его смогла выманить только мисс Поттс.

***

Свежие данные частных сыщиков указали на конкретный городок в Техасе, откуда Стив и был родом. Так что предположенного разгульного трипа по городам и весям на нервной почве не случилось. Просто возвращение домой. Стив отправил электронное письмо с нового ящика, по вычислениям Тони как раз из захолустного Литтл Грехэма, что подтвердило качественную работу детективов. Роджерс просил прощения и новой возможности для самоопределения. Обещал вернуться, но просил его не искать. Тони и сам не понял, что именно заставило его сдаться. Может, сочувствие в глазах тех же друзей, которых он давно мог назвать своей семьёй. Он отозвал сыщиков. Попытался работать, ведь это всегда спасало его от жизненных перипетий, но и идеи не клеились особенно, будто бы вдохновение покинуло его вслед за Стивом почти полтора месяца назад. Выставку Уилсон, которой тоже досталось сообщение от исчезнувшего Роджерса, закрывала одна, правда, без особых страданий, критика её не смущала, удивили только переживания бывшего одногруппника, его она всегда считала более стойким, хотя, вспоминая их разговоры, связанные с дискомфортом из-за свалившегося богатства, как-то по-дружески могла понять. На его слова о том, что у него накопилось много всего, о чем надо подумать, она постаралась ответить максимально коротко: «Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, — надо думать о том, что ещё можно изменить».