Другая история: В новом свете

Баки всю неделю не мог выкинуть из головы тот момент с морем поцелуев-эмоджи, отправленных Люку. Вроде бы сущая ерунда и случайность, а как-то самим собою разумеющимся мысли о Чарльзе отказывались выметаться из неизбежной рутины повседневности. Может, потому что он продолжал выкладываться по полной и слишком многого от себя требовал, а может, просто периодически обостряющееся чувство одиночества, несмотря на значимое присутствие Одинсонов, ставших ближе родной семьи, требовало, чтобы рядом был кто-то ещё. Баки уже вполне себе не испытывал трудностей при посещении тех же супермаркетов или общественных мест и начал ловить себя на том, что понимает и усмехается комментариям Локи на родном языке, традиционно преисполненным сарказма, но уже давно не содержащих яда. Он не просто делал свою работу с удовольствием, а жил ею, за что периодически удостаивался лестных сравнений с «маэстро» по словам того же Тора, правда, не понятно было, стоит ли над этим смеяться или лучше повременить. Теперешние Одинсоны, пережив свои тяжелые времена, стали не просто ближе и более похожими друг на друга, как многие стабильные пары, а словно спаялись душами или же обвязали запястья алыми лентами соулмейтов. Как раз такой танец сейчас ставил Баки с подачи Локи — о любви, проходящей сквозь годы и даже века, о поддержке и слаженности, продолжении шагов друг за другом. Гейб и его партнёрша, местная маленькая танцовщица-блондинка с кукольным лицом, имя которой Баки постоянно забывал, кажется Бернадетт, подходили в этом плане друг другу идеально. Темное и светлое, легкое и тяжелое, переполненное внешним контрастом, светящееся изнутри удовольствие и понимание делало их пару неотразимой, хотя в финале из танцоров должен был остаться кто-то один. Тем и приятнее было смотреть на соперников, которые не вели закулисных войн, а сражались достойно, рука об руку. Параллельно с Джеймса никто не снимал нагрузку по работе с младшей группой, после занятий с которой, что удивительно, ему и самому хотелось танцевать, даже без сил, оставаясь в пустом зале под самый вечер. В эту пятницу, неизвестно какими правдами и неправдами, Локи распорядился об укороченном рабочем дне в честь празднования именин их с Тором принцессы, к которому готовились чуть ли не за полгода совместными усилиями. Баки, фактически успев лишь заглянуть на работу, появился с купленным по наказу родителей платьем, поскольку мягкими игрушками была уже завалена смежная с детской гардеробная. Он нашел Фригг и Кристину в домашнем репетиционном зале, где дитя активно отказывалась показывать Тот Самый Танец, на котором настаивали папа с бабушкой. Госпожа Одинсон пояснила, что родители отъехали за тортом и совсем скоро должны вернуться, и посетовала на первую и, пожалуй, единственную свою педагогическую неудачу. Баки, в подарочный пакет к которому уже сунулась крошка-балерина, с улыбкой ответил, что она просто ещё слишком маленькая, за что тут же удостоился такого тяжелого и многообещающего взгляда исподлобья, что автоматически выпустил из рук подарок. — Зато характер заметен уже сейчас, — рассмеялась, глядя на растерявшегося Джеймса, Фригг. — Поэтому и «Детский альбом» Чайковского у нас не пошёл. — А «Танец феи Драже»? — удивился Баки, для него, четырехлетнего тогда ещё малыша, сама эта музыка казалась ожившей сказкой. Фригг кивнула, рассказывая о том, как Кристина остановила свой выбор на Прокофьеве, а Баки, прямо в интернете найдя с телефона названную им мелодию, включил воспроизведение и, встав на полупальцы сделал несколько шагов, нарочно не обращая внимания на капризулину, увлеченную пайетками на своём подарке. Госпожа Одинсон с улыбкой отошла к станку, с тёплой грустью любуясь незабытыми, но максимально простыми движениями молодого тела, пока Баки, ненавязчиво приковывая внимание, танцевал для маленькой принцессы, чтобы в самом финале поднять её, подбежавшую к нему, в воздух. Для такой поддержки обе его руки были более чем функциональны. Довольная Кристина светилась от счастья, а притаившийся в дверях Локи, толкнувший в бок Тора, прошептал, что вот этого, пожалуй, и не хватало. Ан л'эр. — Лучше, чем «Ромео и Джульетта», хоть по возрасту, — перед аплодисментами ответил Одинсон. Баки опустил партнёршу на паркет, где та, не спуская глаз с умиляющейся бабушки и не выпуская руки Джеймса, вышла на поклон, сразив наблюдавших пап искусным, но, разумеется, забавным для двухлетки реверансом. Джеймс не мог ей не подыграть, правда, после их танца уговорил дитя показать заготовленный ею раннее, уже в гостиной, для обоих пап, и особенно для дедушки, который в сюрпризы своих творческих родственников предпочитал не лезть, прикрываясь тем, что вместо балета в его-то возрасте лучше бы уж обойтись здоровым и тихим сном. — Т’Чалла всё-таки не приедет? — с сожалением уточнила Фригг. — Его Высочество традиционно занят во имя блага народа Ваканды, но обещал сделать всё возможное и невозможное ещё вчера, — продекламировал Локи, а Баки почувствовал, что, казалось бы, самую малость, но расстроился. Тор не так давно обмолвился, что на день рождения крестницы Люк как раз собирался посетить Стокгольм, совместив приятное с полезным по каким-то политическим соображениям, но их с Шури расписание сместилось, и теперь Ваканда вовсю устанавливала тёплые и дружеские отношения с бывшим колонизатором — Францией. Обед прошел празднично, но мило и очень по-домашнему. Дедушка, разумеется, был очарован танцем принцессы, которую, в принципе, как и планировал, после уложил на дневной сон, и прилёг подремать на диване в детской сам, а учитывая его кардиологические проблемы, никто и не думал этому противиться. Большую часть времени без присутствия ребенка они снова скатились к обсуждению профессиональных моментов и воспоминаний расчувствовавшейся Фригг о былых моментах карьеры, гастролях, поддержке мужа и сетований на то, что они с Одином так и не решились на второго ребёнка. Локи, обнимая её, сказал, что тогда бы вряд ли всё было так, как сейчас, а ведь сущее действительно дорогого стоит, и не стоит почем зря гневить богов, ну, или бога, кто уж там разберёт. Тор вторил мужу, но прямо добавил, что он уже понял эти намёки со всех сторон, и что бедному мальчику необходим дом, и что его талант — настоящая жемчужина, и что Том срочно нуждается в супергеройском спасении семьёй Одинсон, поэтому сам он не против, конечно, познакомиться поближе и с Холландом, и с тяготящимися им опекунами. Глядя на Локи, ставя себя на его место, он неизбежно приходил к выводу, что его супруг достиг того момента, чтобы вырасти над собой и попытаться дать другому то, чего он тоже когда-то был лишён. — Ты что думаешь? — выбила из небольшого ступора Баки Фригг. — В профессиональном плане? — переспросил Барнс. — Он, конечно, неплох, но не дело, разумеется… В общем, не для четырнадцати лет, это… Этот… — пробуя сформулировать свою мысль по-шведски, Джеймс чувствовал себя всё более косноязычным, хотя никто не обращал внимание на его потуги, даже Локи сквозь усмешку поощряюще кивал. Резюмируя, он отметил, что при личном общении в той конкретной ситуации, чуть не ставшей скандалом, подросток показался ему вполне себе воспитанным и даже стеснительным, но явно ошалевшим от того, на что решился сам и как в итоге всё это было принято. Пара часов пролетела за кофе и обсуждениями, Тор предложил Баки пиво, несмотря на середину рабочего дня под показное качание головой Фригг и последующие слова Локи, растрепавшего короткие теперь волосы мужа пальцами, что родители навсегда остаются родителями, даже когда их малышу вовсю идёт пятый десяток лет. Баки отказался, припоминая своё состояние недельной давности после того, как они с Тором как раз таки устроили пивные посиделки, после чего в голове снова всплыли поцелуи-эмоджи и ложный стыд пролез на его щёки румянцем. — О, — Локи хитро сощурился, предполагая: — У кого-то пятничные планы на вечер и поэтому разгульному пиру не бывать. Свидание? Дружеская встреча? Кто там у нас? — Локи, — цокнув языком, Тор привычно перебил слишком разошедшегося супруга. — Никаких планов, — отмахнулся Джеймс, поднимая глаза на входящую в гостиную под руку с дедом Кристину, сменившую после сна наряд на подаренное Барнсом тёмно-синее платье с пайетками. — Вы её разбалуете, — пробасил с улыбкой Тор. — Уже, — выглядывая в окно, откликнулась Фригг. — Страшно представить себе степень терпения того, кто ей достанется. — Тор и Один под эти слова одновременно вздохнули, переглянувшись, а Баки постарался спрятать улыбку, когда раздался дверной звонок. Крёстный малышки, держащий в руках связку из семнадцати воздушных шаров, появившись в доме, мгновенно занял всё внимание Кристины, моментально позабывшей о других подарках. А Баки, смотря, как нежно девочка обнимает Люка, с каким восторгом рассматривает разноцветное облако, не мог сдержать себя, осознавая, что по-идиотски пялится на открытую, чуть неровную улыбку Чарльза.