Его жизнь началась с огня

      Статный мужчина лет пятидесяти, с бледной кожей, носом с горбинкой, спускающимися волнами иссиня чёрными волосами смотрел вдаль с задумчивым взглядом, хотя можно было подумать, что и недовольным, из-за чуть нахмуренных бровей. Тёмно-синий камзол с золотистыми пуговицами подчёркивал цвет его волос и глаз, на заднем фоне виднелась огромная библиотека и кресло у камина, можно сказать, что всё в мужчине, и выправка, и статный внешний вид, и одежда, и выражение лица, кричало об аристократизме от кончиков ногтей до носов туфель. Только периодическая ухмылка и искры в глазах нагревали ледяную атмосферу вокруг, выдавали живой, горячий и язвительный характер. Можно было поверить, что он живой и настоящий, если бы не тёмно-бордовая рама, окружающая его благородный стан.       Затем, если развернуться, можно увидеть коричневые стены, такого же цвета диван и мягкие кресла вокруг камина. Три двери уводили неизвестно куда. Но к ним не удавалось подойти, а об открытии и речи не шло. Если он пытался сдвинуться с места, то его немедленно утаскивала неведомая сила за порог дома на солнечную лужайку, и перед носом захлопывалась такого же цвета, как и стены, дверь с вырезанным странным символом: перечёркнутый вдоль круг в треугольнике, а затем его вновь уносило на несколько метров от постройки, прямо к табличке «Лес Нортвуд. Охраняемая зона», а после и через ближайшую деревню, шумные улицы Лондона, выжженную землю на Тисовой улице, и, наконец, приносило на Луговую улицу, прямо к дому Велингтонов.       Сегодня сон изменился, его несло только до окраины Лондона и внезапный хлопок заставил проснуться. Подскочив на мягком сиденье, мальчик выглянул в окно и поблагодарил провидение за кочку на дороге. Ещё чуть-чуть и он проехал бы остановку.       Маленький мальчик подхватил потрёпанный рюкзачок и выбежал на пустую остановку. Его соседка по автобусу, недоумевая посмотрела него и покачала головой. Малыш совершенно не походил на деревенского школьника, возвращающегося с экскурсии, и она ожидала, что он выйдет на конечной в пригородном городке, а не около леса. Гарри определённо бы походил на школьника: чёрные шортики до колен, белая рубашечка, рюкзак, если бы не зелёная панамка и август месяц на дворе. Но двери уже закрылись, и пышногрудая дама лет сорока отвернулась и задумалась о делах, выкидывая из головы мальчика.       Выбежав из автобуса на безлюдную остановку, Гарри осмотрелся и на минуту растерялся, оглядывая лес с одной стороны и заросшее поле с другой. Но его глаза быстро нашли небольшую тропинку, которая, скорее всего, вела в небольшую деревушку, которая одиноким пятном стояла на карте Англии.       И тут мальчика захватила неуверенность… Внутрь забралось чудовище по имени «сомнение», из-за которого грудь предательски сдавило и захотелось сесть и расплакаться. А что, если ему всё привиделось из-за буйной фантазии, если дом занят или его вообще не существует. Ну и что из того, что он смог запрыгнуть на крышу школы, а ваза тёти Петуньи стала целой у него на глазах. Он больной…       Но... Но не могут же ничего не значить изменения в самом Гарри! Как ему объяснить бледную, практически белую кожу, чёрные, немного вьющиеся волосы, внезапно отросшие почти до плеч, увеличенный рост на целых пять дюймов, родинку под ключицей в форме какого-то растения и, в конце концов, потемневшие до болотного цвета глаза? И ничего не значит, что иногда они становятся привычного цвета. Правда, он не помнил, что же вызвало эти изменения. Он прокручивал в голове все предшествующие события, но кроме отчаянного желания не попасться и мыслей "Гарри Поттер умер в чулане", вспомнить ничего не мог. Может, конечно, эти мысли и эмоции изменили его, но Берти в подобное не верил. Сколько раз он хотел спастись от дядиного ремня, но почему-то ничего не происходило, а вот так запросто - раз и всё. Не верю! Но всё равно, как это всё объяснить, если не запрещённое слово Дурслей — «волшебство»? Как?       Не смотря на все нападки его приёмной семьи, они не смогли отнять у ребёнка неотъемлемую часть детства — веру в чудеса. Мальчик всегда! Всегда мечтал, хоть и в глубине души, что родственники врут о его родителях. Ну как могли безработные алкоголики иметь машину? В двадцать лет зависимыми от крепких напитков не становятся… В последней теории он не был уверен, но она казалась ему более правдивой в отличие от следующей — они живы, но не могут прийти, больны, например, ну или что-то на подобии. Но не забыли и выкинули — это точно! Хотя нет. Лучше думать, что их больше нет, чем постепенно, когда разум набирает обороты, понимать, что они скорее всего и правда забыли о нём. Родители не могли его бросить! Просто не могли… Ведь правда же?       Подул тёплый ветер, едва не сбивая с головы панамку. И малыш выбросил ужасающие и грустные мысли из головы, почувствовав запах чуть горьковатой полыни, ароматных ромашек и васильков.       Гарри с малых лет умел замечать маленькие мелочи и настроение людей, а также анализировать полученную информацию. Ведь как не научиться, если непонимание чревато синяками и криками? Вот и сейчас, в какой уже раз пытался понять — почему его так успокаивает валяние на лужайке. Из-за запаха трав? Они так действуют из-за своих свойств или воспоминаний о них? Воспоминание о родителях… Давно забытых воспоминаний.       Мальчик усмехнулся, все его знание о родителях заключается в одной детской фотографии мамы и её же крике. Всё что он помнит — это крик. Грустно. Но ничего не поделаешь. Так, не отвлекаться, мысленно наказывает себе и задумывается… Значит, мама или папа были разводчиками трав или аптекарями.       От этих мыслей губы сами растянулись в некое подобие улыбки, а в душе грусть запрыгала на месте, сменяясь радостью и разливая по жилам тепло. Это доказывало. И доказывало довольно многое. Они жили. Они существовали, они любили его. Ведь так, да? Не может же быть спокойно от запаха, который был связан с плохими воспоминаниями и эмоциями?       Вдоволь наулыбавшись мальчишка покопался в рюкзаке и вытащил на свет карту Лондона и его пригорода. Найдя заложенную страничку, он сверился с маршрутом и смело пошёл вперед, через поле и небольшой лес. Ну или почти смело. Но это почти было только из-за того, что чудища ещё не знают, что мальчик по имени Гарри больше не Гарри, а Берти. Ведь это мальчик с ярко зелёными глазами и шрамом в виде молнии всегда притягивал неприятности, был лодырем, лентяем, неуклюжим уродом, ненормальным и бездарным во втором поколении. А Бертрам — это просто мальчик и никто больше. Да, он сирота, но у него есть дом. Ну ладно, будет, скорее всего…       Сначала прогулка была не особо приятной, и по мере прохождения лучше она не становилась. Очень хотелось развернуться и убежать в обратном направлении. Также желудок неустанно напоминал о себе любимом, а тропинка в лесу казалась заросшей и чуточку зловещей. Но только до маленького, но не приятного происшествия.       Гарри, или правильнее сказать "Берти", запнулся о корень, когда спешно прибавил шаг, а то кусты как-то подозрительно шевелились, и полетел на землю, обдирая коленки до крови. Мужественно поднявшись, мальчик замер во все глаза рассматривая окружающую его обстановку. Дорожка через несколько ярдов становилась заметно шире, хотя раньше он этого не заметил. И теперь её в добавок заливало солнце, проходящее сквозь крону гигантов. А самое главное — стали слышны звуки леса. И не через непонятную пелену, что была ранее, а чисто и ясно. Наверху щебетали птицы, обозначая свою территорию, ветер трепал листья, траву и кустарники, ветер доносил их шелест и как будто обнимал Гарри.       Мальчик, уже позабыв про небольшую травму, шел медленно по дорожке, всматриваясь в различные растения и картины, открывшиеся ему. Ведь несмотря на все предшествующие события, он был счастлив и рад — сегодня у него было самое настоящее маленькое приключение.       Озеро на опушке леса, который он прошёл минут за двадцать, очень обрадовало его и манило сбросить одежду и поплескаться в нём, но вспомнив про важные вещи, направился дальше, сделав заметку, как-нибудь прийти сюда ещё раз.       Пять минут ходьбы оправдали себя открывшимся видом, также, как и три часа в дороге. Небольшой заборчик из плотно поставленных друг к другу колышков красного цвета, а за ним бурый каменный дом с коричневой дверью и такими же ставнями, чёрной крышей и красной каменной трубой. Позади него виднелся сарайчик небольших размеров.       И снова стало тревожно и немного страшно. Тишина хоть и не была зловещей, но карканье воронов делало её таковой. Но «Берти» знал, что не смотря ни на что, не отступиться от своих планов. У него больше ничего и никого нет, даже нелюбимых родственников. Все умерли. Абсолютно.       Теперь у него остались только странные сны и этот дом, в который его вели, причём целенаправленно. И он не убежит! Зря он что ли три часа тащился сюда, тщательно избегая полицейских и особо активных мамаш, да и все деньги со сдачи истратил? Да ни за что на свете!       Найдя и открыв калитку, мальчик вошёл на участок, и тут же его чуть не сбил ветер, но почти сразу же успокоился и как будто обласкал его, подталкивая к двери. Не оглядываясь назад, малыш приблизился к дому и с опаской постучал в дубовую дверь. Не получив ответа, он попытался открыть дверь за металлическое бронзовое кольцо, висевшее под непонятным знаком. Но ни внутрь, ни на себя она не поддалась, даже не шелохнулась.       Паника начала нарастать, заглушая собой все мимолётные обнадеживающие мысли и порывы. Он обежал дом вокруг несколько раз — ни одного пути внутрь не было, кроме трубы, да и не факт, что там открыто. Запертые ставни удручали ещё сильнее. Да даже сарайчик оказался заперт, и, скорее всего изнутри, на что указывало отсутствие замочной скважины и амбарного замка. Попытки выбить дверь так и остались безрезультатными.       Всё. Это был некий маленький конец. Впору было попсиховать, отчаяться, побеситься, а потом плюнуть на всё и попытать счастья ещё раз. Это, в принципе, маленький Поттер и делал, причём качественно. — Ну вот, опять отличился! Правильно тётя говорила — ненормальный урод! Только ещё наивный, доверчивый и глупый. На чудеса надеялся, на волшебство! Нет его! Нет! — на этом он ещё раз ударил по стене сарайчика и утих. — А так хотелось… — чуть не всплакнул и опёрся лбом и руками о дверь, тут что-то кольнуло в запястье, и он провалился внутрь из-за внезапно открывшейся двери.       Весело.       Быстро вскочил и огляделся, зависая на неопределённое время с открытым ртом. Нет, это определённо обжитый дом волшебника. А почему именно волшебника? Ну, нормальные люди вряд ли стали бы хранить полупрозрачные сферы с плавающими яркими светлячками в какой-то непонятной жидкости и астрономические карты, переливающиеся тусклыми и иногда яркими огоньками над головой. Нет, всякое нормальное оборудование лежало на всём полу и стояло в ближайшем правом углу. Но сено, а именно оно равномерно распределялось по полу, было не сухим и колючим, а чуть влажными довольно мягким, как будто собирали его совсем недавно.«Берти» даже решил переночевать на нём, если он не придумает как открыть дверь дома.       Завороженно глядя на поблескивающий созвездиями чёрный потолок, мальчик шёл, пытаясь понять названия, написанные не совсем понятным языком, но пока ничего не выходило. Засмотревшись на созвездия, оступился, очень «удачно» прилетев коленкой в железный ящик, что не добавило оптимизма. Поморщился, ранка снова открылась и теперь её защипало, когда он приложил ней ладошку. Везло же ему на падения сегодня!       Утомлённо вздохнув, повертел головой, убирая с глаз волосы, и вернулся к своей неожиданной находке, которая как ни странно, не поросла ржавчиной, не смотря на слой пыли, накопившийся за ОЧЕНЬ долгое время. И закрывался сундучок всего на две защёлки, что непосредственно сказывалось на желании удовлетворить своё любопытство.       «Берти» недолго думая, присел и открыл один замок, а после призадумался. Почему? Почему он столько бегал вокруг дома и искал лазейку, но открылся только сарайчик, да и только после того, как прикоснулся к двери руками и… Да не может быть! Гарри неверяще посмотрел на застывшую капельку крови у запястья. Всё дело в … крови?       Наверное, для мальчика восьми лет двери, требующие за вход плату кровью, были неким шоком, дикостью, но не для Гарри. Он как будто знал, что это нормально и не удивлялся. Как будто всё в сознании проявилось более чётко. Всё просто. Кровь — есть кровь, и она открывает многие замки, которые кажутся непроходимыми и страшными. Всё очень просто.       Но сначала всё-таки хотелось открыть сундук. И когда щёлкнул второй замочек, Берти поднял крышку, тут же отступая в сторону. А вдруг что-то страшное, древнее и кошмарное прячется в этом огромном ящике? Но ничего не громыхнуло, ни взорвалось, ни выползло, изнутри не повалил пар или туман, устилающий землю.       Мальчик опасливо подошёл ближе и ещё сильнее приподнял крышку, заглянул внутрь. И обалдел.       Вниз уходила небольшая, ступеней в пятнадцать, каменная лестница. Освещали её факелы, причём огонь в них появился только что — было заметно по тому, как взметнулось и затихло пламя. И шило в заднице заиграло с увеличенной в несколько раз силой.       Уже внизу Гарри очень жалел, что у него не две пары глаз, или три… Если бы пришлось вести каталог всех предметов в этом помещении, Гарри не был уверен, что одной книги хватит. Здесь вся комната была заставлена стеллажами с многочисленными травами, закрытыми баночками с растворами, порошками и камнями. Отдельного внимания удостоилась стенка с банками, в которых можно было разглядеть только убитых животных или отдельные заспиртованные органы — и лёгкие, и сердце, и почки, даже чьи-то кишки. В отдалении выделялся отдельный закрытый наглухо шкаф с резными дверьми. В нём можно было увидеть на полках старинные книги, пестревшие названиями: «Закупориваем смерть и экспериментируем», «Всё о драконьей крови и её применении», «Фазы Луны. Когда и как собирать, и готовить?», «Влияние яда Крильмара на целебные снадобья», «Полный справочник всех ингредиентов», «Основы зельеварения и алхимии». Не смотря на последующие книги, Бертрам остановился на этой, вытащил её и положил в рюкзак, делая себе зарок её обязательно прочитать.       Около шкафа стоял небольшой стол, заваленный бумагами, рядом располагалась тумбочка, в которой также находился набор перьев и штук десять склянок с чернилами. Гарри попробовал написать своё новое имя, но в итоге ему срочно понадобилась салфетка. Он в ужасе вспоминал взял ли с собой хоть карандаш, но память его подводила, и он отправился обследовать комнату дальше.       По середине довольно большой комнаты возвышался стол с несколькими котлами на подставках и множеством непонятных, причудливых склянок, видимо для зелий. Так же на небольшом стеллаже слева Гарри заметил несколько тонких палок из разного материала, несколько пар старинных весов с грузиками и длинный чёрный халат с широкими рукавами. Малыш даже не пытался примерить, понимая, что для этого ему надо вырасти на футов пять, а также чуть набрать вес. Справа от стола располагался мягкий диван с подушкой и пледом, видимо, здесь не раз ночевали. И скорее всего, следя за приготовлением зелий, по крайней мере так решил Гарри, у которого уже руки чесались попробовать что-то из его недавно найденной книги. Тут он заметил мельтешение огонька наверху и поднял голову. — Ого, — мечтательный голос поглотился тишиной подземелья.       Надо всем потолком были разбросаны жёлтые яркие шарики, которые собирались в стайки и следовали за хозяином, но всё же некоторые оставались и в дальних концах лаборатории. Гарри с придыханием ещё раз обвёл комнату восхищённым взглядом, улыбнулся и с воплем радости рванул наверх, к солнцу и дому, который, наверное, несет в себе ещё больше загадок и тайн, чем эта комната.       На выходе из сарайчика он с нетерпением нашёл маленький гвоздик, за который недавно зацепился, и снова распорол тонкую кожу, закусывая губу — всё же больно! И побежал к коричневой двери со знаком, пока кровь не перестала идти.       Алая капелька размазана по вырезанному треугольнику, и тот на секунду загорается чёрным цветом, а дальше дверь распахивается, и мальчишка вбегает в дом, оглядываясь. И тут же немного разочаровываясь, хоть и ненадолго. Домик был воплощением уюта, не смотря на маленький размер, каким, впрочем, был и во сне.       Тут же Гарри побежал к закрытым дверям и с нетерпением открыл. За одной стояли веники, швабры, совки, на полках лежали котлы разных размеров, как в лаборатории, несколько совсем маленьких котелков были подозрительного золотого цвета, но не может же быть котёл из золота? За другой — светлая и большая комнатка, по сравнению с предыдущей. Мальчик запрыгнул на кровать и засмеялся, разрывая тишину накопившимися эмоциями. Решено! В этой комнате он будет жить! Тут же есть всё! И мягкая кровать с тёмно-синим балдахином, и стол с мягким стулом, стеллаж с беспорядочно стоящими на полках книгами, которых было всё же чуть меньше чем в лаборатории, большой шкаф с тяжёлыми дверцами и зеркало от пола до карниза около двери, не говоря уже о потолке с проблёскивающими иногда звёздами, не смотря на то, что сейчас он был нежно голубого цвета… Наверное, ночью темнеет!       Выбежав из комнаты, Гарри заметил справа оборудование, сильно напоминающее плиту в её современном варианте, а также мойку и краник. По бокам стояли ящики, а в них глиняные и металлические кружки, тарелки, ковши, в одном ящике лежали медные, серебряные, и, о ужас, золотые столовые приборы.       Напротив кухоньки была гостиная: два уютных кресла бордового цвета стояли по бокам дивана, смутно похожего на своего собрата в лаборатории, перед ними лежал большой бурый ковер с настоящей мордой медведя. «Берти» сразу же с воплем зарылся в неё, и зарычал, как будто сражаясь с могучим зверем и побеждая его. А потом над растопленным камином раздался смех и рёв утих, сменяясь судорожным сглатыванием. Мальчишка приподнял голову, всё ещё вцепившись в шкуру медведя, и пробормотал, глядя на весёлого мужчину лет пятидесяти, из своих снов: — Здравствуйте, сэр. — И ты здравствуй, правнук!