Полетели

      Суп авторства Минато рядом не стоял с творением Кушины, с которым Какаши свёл знакомство во время беременности последней, будучи её охраной. Возможно, сама Узумаки оправдывала слухи о своём клане, возможно, виноват Наруто, а может, все беременные такие, но Хатаке вспоминал те времена с лёгкой дрожью. Опытная куноичи ни разу его не отравила, но если сочетание оливок и сыра он ещё мог понять, то вот как Минато может искренне хвалить Кушину за мясо в корице — нет.       Сам же Минато оказался чудесным поваром. Нет, талантом! Понятно, чего он съехал из общаги, и понятно, почему Кушина так быстро прибрала его к рукам. Какаши честно смог остановиться на половине кастрюли, чуть-чуть поделившись с Паккуном. Поевшая собака выглядела абсолютно счастливой текущим призывом и даже «пуф» исчезновения казался довольным.       А сам Хатаке ещё помнил, куда его послали. Отсыпаться, что он и сделал, завалившись на футон.       Утром Какаши совершенно бесцеремонно поднял Минато. Джонин был свеж, доволен и, кажется, даже выспался. Хатаке всегда подозревал, что Йондайме либо сидит на стимуляторах, либо настолько далёк от простых смертных, что даже утро ему нипочём. Когда он завалился спать, Какаши не помнил, его вырубило ещё днём, а тут, не успев проснуться, он обнаружил себя нерасчёсанным, неумытым, и не помнил, как натянул маску.       — М-ма-а… — начал было Какаши, но, взглянув в эти бесконечно синие, бездонно добрые глаза напротив, заткнулся и быстро принялся за еду.       Зачем его выдернули, если верить внутреннему ощущению, аж в шесть утра, из тёпленькой кроватки при полном отсутствии сигналов боевой тревоги за окном — это первое, что отследило ещё не проснувшиеся сознание Какаши, — он не представлял. Минато мыслями не делился, пил чай и поглядывал на Хатаке одобрительно. Не подавиться он смог исключительно в силу большого опыта еды с Узумаки, Учихами и собственными псами, посаженными на диету.       — Поел? — поинтересовался Намиказе. Хатаке кивнул, затравленно смотря на джонина, как генин на взрослого Учиху с шаринганом. — Так вот, Какаши-кун, вот это — холодильник. В нём есть еда, её нужно брать минимум трижды в день. И есть. Приготовлена она для тебя. Понял — кивни.       Какаши тут же кивнул, даже не думая задавать вопросы или дёргаться. Тон Минато предвещал грозы, молнии и вечную миссию в няньки мелкому Наруто. Нет, здесь и сейчас нет хорошего Какаши, он — ветошь.       — Ты должен кушать трижды в день. Мясо, овощи, фрукты. Тебе можно и нужно это делать. Забываешь — запиши, — Хатаке снова кивнул, попутно отвесив себе мысленную затрещину, ведь надо было ещё вчера спросить про еду у Минато. — То, что ты вчера вообще не ел — не должно повториться, понятно? Или я буду вытаскивать тебя за шкирку всегда.       — Я вчера суп ел, — всё-таки выдавил из себя Какаши. И не Ки, казалось бы, но он теперь, кажется, в ближайшие лет двадцать не сможет пропустить не то что завтрак, но и обед с ужином. Ну и за то, что он всё-таки смог что-то связно возразить, по мнению Какаши, ему прямо не сходя с места стоило дать джонина.       — Ты шиноби, ты тратишь в день количество энергии, несопоставимое даже со взрослым гражданским. Не будешь жрать — загнёшься. Будешь есть мало и плохо — загнёшься медленно и мучительно, подставишь товарищей. Сейчас ты на моей ответственности, за твоё питание и обучение отвечаю я, да, даже за генина. Особенно за него. Моя задача — чтобы ты вырос хорошим шиноби. Поэтому именно я буду вытаскивать тебя за шкирку и проверять, что ты всё съел.       Услышал Минато про суп и просто сохранил лицо, или суп в его глазах не являлся достойным аргументом, или вся кастрюля изначально предназначалась ему, Хатаке не знал, но на всякий случай согласно кивнул. Есть, да ещё и не готовить.       — Сейчас я на миссию, вернусь завтра днём. Еды много, бери что хочешь. Если не хватит или захочешь приготовить что своё, продукты в кладовке. Не скучай, Какаши-кун! — улыбнулся Минато и исчез примерно с той же скоростью, с которой Хатаке оказался за столом.       С полминуты посидев на стуле, Какаши сполз с него, добрёл до угла, куда сел спиной к самой устойчивой части дома, прокусил совсем мягкий палец и сгрёб мгновенно появившегося Паккуна. Его самоощущению большого, страшного, сильного и взрослого шиноби был нанесён сокрушительный удар. Почти фатальный.       Ошарашенное Паккуновское «Что где сдохло-то, что ты с самого утра и позавтракамши?» уверенности не добавило.       — Ничего не сдохло. Минато на миссию с самого утра умотал, меня заодно покормил, — всё-таки буркнул Какаши. Было немного обидно, что Паккун тоже считает его настолько раздолбаем, но он действительно утром завтракал, только если еду в него пихали.       И вообще, чего он, как сопливая куноичи, расселся? Да и то, его собственная сопливая Сакура вела себя в таких случаях решительней, а он, наследник и последний Хатаке, Шаринган ещё не заслужил, а значит, самое логичное, что он может сделать — пойти тренироваться. На текущем уровне умений это как раз будет терроризированием Паккуна. И да, им надо натаскивать командное взаимодействие.       Суммон не ждал никаких подлянок, поэтому на сгибе руки Какаши висел спокойной меланхоличной игрушкой, которую изредка тормозящий и застывающий столбиком генин тискал от широты души. Потому Паккуну не сильно-то доставалось.       На тренировке, правда, суммона Какаши гонял очень щадяще, в конце концов, тот только-только вышел из возраста толстолапого щеночка и был чудесно трогателен в своём педантизме. Последние десять минут перед тем, как отпустить Паккуна, Хатаке его бесконечно ласково гладил, заодно напомнив себе купить кошачью пуходёрку. Удивительно, но суммону она тогда понравилась больше всего, так что стоит его побаловать.       А потом Какаши занялся тем, что у него получалось лучше всего. Нет, не шпионил-воровал-убивал, а всего лишь издевался над самим собой. В этот раз, уже выяснив границы мелкого тела, он вполне целенаправленно пытался через них перешагнуть. Но при этом совершенно не выкладываясь — миссия же! А умение вытащить из себя все жилы, не потеряв боеспособности, нарабатывается опытом и десятками сорвавшихся Чидори. А Хатаке всё-таки Шаринган, и дело не в неправильном левом глазе, а в привычке тащить всё, что плохо лежит. В том числе и «Чидори Нагаши» Учихи. О, он его освоит. И усовершенствует. Саске, конечно, талантливый, но некоей доли извращённого сознания учителя ему всегда не хватало. Возможно, потому, что вся она досталась Узумаки.       А для этого нужно наработать хотя бы зачатки контроля. То, что у него есть сейчас, это не контроль, так, игрушечки, чтобы техника не сорвалась. На стену Дотона, самую простую, он сейчас тратил столько, сколько вбухивал в целый джонинский лабиринт во имя Силы Юности Гая.       И при этом не растратить резерв. Но на текущем уровне листочек по телу и прочие дзюцу-сексуального-характера не помогут, потому что точно управлять в бою надо не листочком, а вот всей той массой, что, оказывается, была его скудно-джонинским резервом. Нет, он знал, что шаринган жрёт много, но настолько? Просто сейчас он отлично помнил, какой качественный скачок был у всей седьмой команды. На Наруто в этом плане смотреть бесполезно, он с самого начала генином имел четыре его резерва, а после возвращения из путешествия с Джирайей Хьюга, когда видели этого, с позволения сказать, джинчурики, хватались за сердце. При попытке прибавить к этому ещё и резерв биджу становилось плохо, больно и завидно почти всему старшему командному составу. С Саске всё не менее впечатляюще. На моменте активации Сакурой Инфуин Хатаке честно хотел натянуть протектор на оба глаза и не видеть, ибо он прекрасно представлял, СКОЛЬКО чакры на это надо. Про контроль уровня Харуно и говорить нечего. За него большинство Хьюга удавились бы. За упёртость Сакуры Какаши винил себя — её таки покусал Узумаки, а он недосмотрел.       Но тогда он не связал скаканувшие способности с естественным взрослением. А сейчас связал. И выходило, что шаринган Обито был чудовищно прожорливой штукой, а сам Хатаке — чудовищно изворотливой задницей.       Поиздевавшись над собой вволю, Какаши сверился с тенью и лениво побрёл в квартиру Минато. По дороге он не удержался и купил тайяки с сыром, которое на ходу и зажевал, довольно слизывая с пальцев потёки тёплого сыра. День был солнечный и с ветром, самое оно для прекрасного денька. Какаши было хорошо, он чудесно размялся, его ждала миссия, а в чужой квартире его ждал приготовленный обед.       И, конечно, безумно вкусная хрустящая рыбка!       Такие моменты абсолютного довольства собой и миром в жизни Какаши были всегда и несмотря ни на что. Жмурился Хатаке абсолютно счастливо, ухмыляясь под маской предвкушающе, но бредя всё так же медленно. На лбу бликовал протектор, в сумке — ещё не покоцанное, но уже привычное-привычное снаряжение, и никаких рвущих эмоций.       Довольно пофыркивающий Какаши завалился в квартиру Намиказе, чудом и долгими тренировками избежав того, чтобы снести собой косяк, скинул сандалии, прогалопировал на кухню и прямо грязными руками закинул в рот кусочек парной курочки. Судя по вкусу — избавленное от косточки бедро. Вот хоть самому женись на Минато!       Маска так и болталась на шее, пока приплясывающий от приступа хорошего расположения духа Какаши плескался, умываясь, менял форму, закидывал в себя овощи и вкусные кусочки мяса, едва не поуркивая от чувства наступающей сытости. Натянул он тряпку на нос, только когда окончательно проверял собранные вещи на миссию. Нырнуть в сандалики — какие же они мелкие, какой же он сам маленький, как шарик скачущий! — и порысить на задание.       Всё действо заняло даже меньше часа. Радостный Какаши превращался в своего лучшего друга по скорости, потому, наверное, вообще мог с ним соревноваться. Ну и просто квартира джонина — это пустота плюс кинутые в угол вещи Какаши. А сам он давным-давно научился обходиться минимумом необходимого. И то отсутствие формы смущало. Хотя такую мелкую форму не шьют даже на АНБУ, вот подстава.       До места встречи Какаши ради приличия добрался верхними путями, заранее. Но там никого не было. Любимой книжки — и вообще любой книжки, какой кошмар, он читал всё, что будет написано на два десятка лет вперёд — не было, оставалось только ждать. И стараться серьёзным насупленным милым столбиком (он не шутил, это про него мимопроходящая девушка сказала!) не привлекать внимания.       Но когда и спустя минут десять от назначенного времени никто не подошёл — а в бланке было сказано, что сбор на миссию в квадрате М2, двор перед Администрацией, время верное, Какаши проверил трижды и время, и место, — он забеспокоился. А что делают в таких случаях хорошие шиноби? Идут к начальству и вежливо задают вопросы, уточняя полученные указания.       Как знак того, что тут кто-то был и просто отбежал по делам, Какаши воткнул в разделительный заборный столб сюрикен. Приди кто задержавшийся на квадрат встречи, бликующее железо заметит первым делом. И поймёт, что кто-то тут был и отошёл. А не подумает, что миссия ушла раньше. И нет, Какаши не торопился с джонинскими привычками на двадцать лет. Это пошло ещё с тех времён, когда железо было недоступно гражданским от слова «совсем», столбы в традиционных воротах трактиров делали из деревьев столь любимого Шодай размера, а вытащить всаженную чакропользователем со всей дури звезду-кунай мог только такой же чакропользователь. И оружие не спиздят, и явно кто — по самой звезде или клейму на ней, и когда — по дереву. В общем, с тех пор мало что изменилось.       В здании штаба распределения миссий и оперативной информации «C-D» был очередной аврал, пожар, потоп и приёмный день для сдающих смену в борделе. Кто не бегал, тот раздражённо втыкал в собственные бумаги, а не втыкал — дремал стоя, подбитые, подпаленные или просто со следами недельного недосыпа. Едой не воняло, наверное, по той же причине, которую помнил сам Хатаке: она исчезала в желудках шиноби быстрее, чем первая волна запаха успевала достигнуть стен помещения.       Толчея и привычный рабочий процесс не смутили Какаши. Его даже свой метр-в-прыжке рост не смущал, он всего лишь позволял подныривать под руки и локти, проскальзывая к цели, как маленькая целеустремлённая призывная акулка одного очень хитрожопого врага. Но на того нашёлся свой болт с левой резьбой, точнее, вообще без резьбы, имени Майто Гая, как сейчас на самого Какаши.       Выдача более подробной информации о миссиях осуществлялась шиноби в ранге не менее чунина в отдельном окошке. За окошком была закрытая, только для персонала, комнатка и коридор «метнись в архив только спросить». Сейчас там сидела мелкая, едва разменявшая второй десяток лет светлоглазая куноичи. Пожар при потопе в игорном доме затронул и её, судя по тому, что только за время, когда Хатаке дошёл до неё, она трижды глотнула воздуха из пустой чайной чашки. Реагировать на мелкого шиноби с протектором замученная куноичи из окошка отказалась. Стук, кашель и вежливое приветствие не вызвали вообще никакой реакции с её стороны. Хатаке это не смутило, он в прыжке постучал девушку по плечу и, закрывая себя, сунул ей перед лицом бланк с миссией. Похлопав глазами секунд двадцать, перецентрируя зрение и проверяя прочитанное дважды, куноичи всё-таки ознакомилась с номером миссии Какаши и не глядя достала из стопки свитков на столе нужный, который полетел в Хатаке. И тут же обратно уткнулась в свои бумаги, подтягивая к себе давно пустую чашку.       Минуту Какаши честно постоял в ожидании комментариев и указаний. Или хотя бы объяснений. В руках у него был командирский свиток, в котором содержалась информация на всю группу, выжимка аналитического отдела, важные заметки и зачастую перечислялись истинные цели. Не самые благовидные в трёх четвертях случаев, всё-таки профессия обязывает. Этот свиток официально нельзя выносить из Деревни и показывать посторонним. Его надо сжечь. Или изорвать и сжечь. В случае невозможности сжечь, сожрать. Уничтожить так, чтобы следов не осталось, чтобы не восстановить останки и не предъявить как улику.       На улице Какаши тоже потоптался минут десять, на автопилоте вернувшись в пункт наблюдения и вытащив звёздочку сюрикена. И только пропустив все возможные сроки, Хатаке решился вскрыть свиток, ведь кроме важного для подготовки в простеньком скатанном листке был и полный список имён шиноби, которым поручена эта миссия.       В его свитке было лишь одно имя — «Хатаке Какаши».       Честно говоря, увидев это, он прихренел. Потому что первая миссия, и сразу за пределы Деревни, и сразу в одиночку — это уже не кадровый голод, это ресурсная агония!       В ворота пробежал отряд ирьёнинов, на ходу меняющих халаты на стандартные жилеты и неумело матерящихся, насколько хватало дыхания. Вопросы у Какаши кончились. Один так один, что он, не джонин, что ли? Паккуна нет, чтобы спорить, а покушать он покушал, как ему и велели. Больше никто не говорил, что он обязан сделать, только Деревня велела — иди и охрани. Надо только добрать снаряги, свернуть себе обед, и можно выдвигаться. Охранять.       По поставленным перед Хатаке условиям задачи он должен был отпатрулировать участок близ Деревни от точки А до точки В включительно, включая углубление на территорию при подозрительных звуках, запахах и приступах паранойи. То, что никого с ним нет, даже к лучшему. Многим чунинам не объяснить, что делать надо именно так, потому что оно приведёт к нужному итогу, а не так, как им хочется, ведь «хочется» может привести к абсолютно непредсказуемым результатам. И малолетка взял это не с потолка и пола крестьянской хибары, а из собственного опыта. Даже когда ты являешься легендой, некоторые простые бытовые рабочие истины вглубь генинских голов приходилось вбивать многократным повторением, в том числе самому себе: «подробнее, не забывай, ты говоришь с идиотами».       В итоге, хорошее настроение Какаши ничто не нарушило. Чудесный день, редкое чувство абсолютной сытости, полное отсутствие задолбанности и прекрасные перспективы — о чём ещё мечтать?

***

      Вокруг Деревни был всё тот же привычный лес. За двадцать лет жизни он не изменился, Какаши подозревал, что ровно в том же состоянии он пережил Четвёртую Мировую и ещё двадцать лет простоит точно таким же.       И сразу как отпустило. Что было, что осталось — разница уже не принципиальна. Точнее, её нет. Потому Какаши хоть и замечал кучу недостающих ориентиров его времени и возраста, отмечал новые, умершие в процессе взросления Хатаке сначала до чунина, потом до джонина, потом до АНБУ, и пока вершины его карьеры — командующего Объединённой Армией Шиноби. Не так уж и мало, скажем честно. Сам себя Какаши бы уважал, опасался, обходил десятой тропой и при случае прирезал бы как можно быстрее и наверняка.       Да, даже его теперешнего. За один контракт с псами, пока, правда, только с Паккуном, но умный мопс — это безусловное преимущество, потому, отойдя от Деревни на полчаса резвой шинобьей рыси, он хлопнул ладонью по земле, призывая пса. Паккун просился на ручки и к главному на миссии. Когда главный на миссии Хатаке Какаши-сан отказался брать его на ручки, чесать за ушком и трогать подушечки лапок, грустно сопящий комок шерсти на коротеньких лапках засеменил перед шиноби, опробуя маршрут, на который давно ленился ходить в другом мире. Плёвое, детское дело.       От привычки переоценивать себя Какаши давно отучили жизнь, враги и войны, потому он не фыркал на такую миссию. По способностям ему, куцым и не до конца опробованным. По одному-единственному нинкену. И по чудесной погоде, в которую любящий дождливые сумерки Какаши не зазевается.       В дождь, грязюку и слякоть у него умерло меньше всего друзей и ни одного учителя.       И даже половину рассчитанного времени всё так и было. А потом, по закону подлости, Какаши ждал подарочек. Подарочек носил перечёркнутый протектор и много, очень, очень много бинтов! Но был плохим сенсором и даже не туманником, судя по чакре Дотона, на которую они с Паккуном дружно обчихались. Хатаке даже поправил маску.       — Щеночек, возвращаемся.       — Нет, — упрямо мотнул головой Какаши, легко хлопая мопса по макушке и ушкам. «Щеночек», детское прозвище от собственной стаи, грело душу. Даже потом, когда у них появились свои щенята, тех звали по именам или прозвищам. «Щеночком» был только Какаши, причём иногда «Паккуновским». Тот редко в этом признавался и обычно брюзжал и изводил до полного изничтожения любого, кто обмолвится. А на самом деле гордился им.       — Ты обойдёшь их слева, забери круг пошире, я пойду справа. Затем — по грани их сенсорной чувствительности, встречаемся через два часа тут же. Замыкаем двойной круг, как только дойдём до последнего постового по ту сторону, и идём по своим же следам, — перестраховывается, да. И Паккуну, и самому Хатаке в слежке, разведке, диверсии и подлянках доверять можно.       Но первый бой — это как первая девушка. Как бы хорошо ты ни знал, что с ней надо делать, лучше трижды себя про предохранение проверить, а не скоропостижно стать отцом. Или трупом, если девушка — куноичи и старше тебя по званию…       Паккун подозрительно покосился на подозрительно разумного хозяина и лениво потрусил в сторону. Очень показательно лениво. Не всякий чунин догонит. Медленной рысью, вдвое медленнее, чем раньше, Какаши двинулся в противоположную сторону.       Ориентироваться только по чувству чужой чакры ему, ни в коем разе не сенсору, не имело смысла. Даже если он всё-таки чуточку сенсор. Но раз получилось, что ему даны оба глаза, ими он и найдёт и вот эту вот удобную и уютную развилочку в стволе дерева, и засевшего там человека, и вон тот вросший в землю камень со мхом, которого не было тут никогда и который отбрасывает тень в форме сидящего человека, и бликующую амуницию следующего. Народу на самом деле было немного.       Уже к концу часа Какаши точно локализовал местонахождение основной стоянки множества живых организмов и достиг последнего часового. Тот прятался в листве, особо не стесняясь лохмоченной бурой накидки. Скажем так, будь время — осень, а лес — увядающим, подобный камуфляж мог бы ненадолго обмануть даже шиноби. Но не в яркое, солнечное изумрудное лето. Тем более, человек не имел чакры и уж тем более не имел специфического обучения и обострённых органов чувств.       Какаши тихонько клацнул зубами под маской. Горячее нетерпение изнутри пузырьками подталкивало вскинуться, в полёте ударить длинным кунаем, полоснуть по горлу до мощной струи алой крови и острого запаха неожиданной, чистой боли. И привычно загнал это подальше и поглубже. Не малолетка, чай, дуреть от крови и мотивированного насилия, да ещё и не по плану. Встал со своей ветки, откуда четверть часа наблюдал за «постовым», и уже легче двинулся по маршруту Паккуна.       Самого мопса нечего и думать заметить, мелкий Паккун маскировался с опытностью обиженного своей незаметностью Абураме, теряясь в листве, на фоне деревьев и даже на песке. А ещё однажды Какаши потерял мопса в пустой комнате. Над ним даже не особо долго ржали.       Всё ровно, три человека на обратной полупетле, всего восемь дозорных, ни один не почувствовал слежку. Один чакропользователь, предположительно уровня генина, стихия Дотон, специфического оружия первичный осмотр не выявил. Наличие кеккей генкай тоже маловероятно.       Потому что у них вырастает к такому возрасту если не мозг, то инстинкт самосохранения. Сунуться с чем-то столь важным, как Секрет Крови, к Деревне, знаменитой своими медиками? Да ирьёнины душу его разберут по малейшим трепетаниям, чтобы потом пересобрать этот геном где-то у себя. А останки, живые и, если не повезёт, ещё разумные, останутся в Конохе на долгие, долгие годы. Производить половые клетки, выращивать на себе что там надо ирьёнинам и иллюстрировать образец шиноби примитивного, чувства самосохранения лишённого.       Пофыркав про себя над такой характеристикой, Какаши приземлился на ветку, с которой совсем недавно стартовал за Паккуном, прислонился спиной к дереву и попытался сунуть руки в карманы. Но карманов не было, над чем не помедлил посмеяться мопс, уже ждавший Хатаке с другой стороны.       — Ну как?       — Восемь. Один шиноби тут, один в лагере. Там, кстати, еда и самки.       — Человеческие женщины, а не самки, — на автомате поправил Какаши, но, поймав ироничный взгляд мопса, только вздохнул. Не женщины-шлюхи значит, а пленные самки, Паккуна иногда пробивало на странноватые аналогии. — Ладно-ладно, я понял.       — Пошли в Деревню докладывать?       И тут Какаши серьёзно задумался. По-хорошему, стоило да, рвануть в Деревню, оставив суммона следить, вернуться с собранным подкреплением, взять часть живых и оттащить в гостеприимный третий этаж основного здания Администрации.       С другой стороны, в условиях военного времени и выданного задания незаконное бандформирование на территории Гакурезато следовало немедленно уничтожить. Кого-то рекомендовалось брать живым, а вот резать — сразу. Казалось бы, не очень умная мера, но подошедшие на достаточное расстояние шиноби могли кастануть какое-нибудь самоубийственное дзюцу, которое как раз достало бы до Деревни. До родных, друзей и любимых. Потому, во избежание подобных накладок, остановившихся почти под стенами людей резали всегда. Даже если это были крестьяне с повозками. Потому что на памяти одного Какаши такими «крестьянами» дважды были враги, и он лично видел заготовки для каких-то техник.       Решающим фактором для атаки стал собственный резерв. По той же инструкции, в сражение разрешалось вступать, при невозможности точной оценки, если резерв шиноби покрывал резервы врагов. Поэтому с Наруто в команде можно было штурмовать тюрьмы и небольшие Скрытые Деревни, хотя от некоторых ало-облачных нукенинов со странными мечами всё же пришлось бы побегать.       А непривычный джонинский резерв в юном теле толсто намекал, что в случае чего плотностью огня он сможет покрывать врагов дольше, чем те — держать защиту. Да и помимо банального мерянья врождёнными объёмами у Какаши в заначке был весь свой опыт.       — Нет, в Деревню идёшь ты один. Я буду тут.       Паккун подозрительно посмотрел на Какаши. Тот ответил флегматичным взглядом. Хоть на каплю больше честности в глазах, и ему пришлось бы признаваться суммону, что один он тут устроит устранение всех лишних. Но врал он намного дольше, чем Паккун вообще жил, так что придраться суммону было не к чему. Да и, по факту, Какаши не врал.       После того, как Паккун скрылся, Хатаке ещё с полчаса понаблюдал за часовыми, прикидывая, в какой промежуток между перекличками удобнее всего вклиниться.       Получалось, что если создать теневика и удастся прикинуться тем парнем с бликующей амуницией, а от его вырубленного-убитого лица подать знак камуфлированному товарищу, то в тот момент, когда шиноби почует проблемы с этими людьми, они уже закончат с часовыми. После этого в мелких непрофессиональных бандах, как показывает опыт, наступает паника, и брать их тёпленькими — одно удовольствие.       Теневик схлопнул прилично чакры. Не то чтобы критично, но ощутимо. Не всем быть Узумаки, не всем вызывать благоговение пополам с желанием сложить «Кай» у большинства разбирающихся в дзюцу шиноби.       Довольно ухмыльнувшись непривычному себе мало того, что с двумя глазами, так ещё и с одинаковыми по цвету, они разбежались. Часовых по возможности вязали, малейшее подозрение — и идут под нож. Жестоко? Милосердно.       Жестоко — это всех сознательно вязать, обеспечивая третий этаж работой. В бытность Какаши джонином и претендентом на пост Каге (дважды, Ками помилуй!) там незабвенный прекрасный человек Ибики Морино даже раскладушечку себе поставил. Глупые люди думали, это для них, но на самом деле ещё Сандайме перед ответственными пленниками позволял Ибики спать на ней и прямо с раннего-раннего утра приступать к работе, после того как задержался допоздна. И каждый такой день третий этаж пустел часов этак до трёх, до третьей чашки кофе Морино-сана, профессионала своего дела, работящего и верного шиноби, но агрессивной совы. Очень агрессивной по утрам совы, которая держала весь свой отдел в железной дисциплине, включая ладно Анко, но даже самого Яманака Иноичи!       В то, что в текущем времени нет никого сравнимого, верилось плохо. Особенно на фоне тех смутных воспоминаний об учителе Ибики, о котором тот вспоминал с теплотой во взгляде и уважением в голосе. В общем, кто умрёт, тот в Чистом Мире потом спасибо Какаши скажет.       Троих удалось взять, в том числе таланта, натянувшего на себя подобие Хенге. Остальных всё-таки пришлось убить, ибо оглушить и связать, не подняв шума и не задержавшись дольше отведённого времени, не получилось. Это почувствовали одновременно и Какаши с клоном, и оставленный на сладкое шиноби. И все трое рванули к лагерю, где и встретились.       Первой освоенной Какаши стихией был Дотон, и было это в такие на самом деле древние времена, когда смутно знакомая мать говорила маленькому Хатаке, что если он хочет игрушку из песка определённой формы, то пусть хочет с конкретным щекочущим чувством. Стихии росли вместе с ним и не требовали долгих рассуждений, где и что стоит применить. Как не требует контроля дыхание. Его, конечно, легко может контролировать даже генин, но зачем, если умный организм сам знает, что делать?       На то, чтобы сделать копья из земли, нукенину понадобилось пять печатей и около семи секунд, плюс полторы на то, чтобы оценить обстановку и выбрать, чем атаковать. За эти восемь с половиной секунд, прошедших с выхода на дистанцию прямой видимости, Какаши успел сдвинуться с пути кольев, поменяться с клоном и выкинуть в нужную сторону заранее подготовленный брусок для каварими. Бревно от удара техники отлетело ровно вбок от нукенина, оказавшись за его спиной, клон развеялся.       От пакета информации и чувств Какаши с непривычки аж споткнулся: проверить клонов он как-то не додумался, а они, оказывается, всё-таки напряжны. Вечно он забывает, что не всем быть Узумаки! К счастью, сбитый шаг очень легко и привычно перешёл в кувырок-уворот от чужого куная, который, вот странно, даже взрыв-тэгом не был снабжён, дабы направить уход Какаши в нужную для нукенина сторону.       На инерции от поворота Хатаке перекинул вес с тормозящей на опорную ногу и рванул в лоб на шиноби. Тот, довольно ухмыляясь, зажёг на правой ладони неизвестную технику ближнего боя и кинулся радостно навстречу Какаши. Хатаке просто не поверил своему счастью, когда понял, что его на самом деле хотят атаковать в лоб. За полметра для столкновения поменялся на брёвнышко и тупо наручем ткнул по чужому темени.       Тело свалилось бревном. Действительно рассчитывал на прямое столкновение?       Всего одна стихийная техника, неизвестная, ближнего боя, и всё? Два каварими, один теневик, и всё. Так и возгордиться недолго, хмыкнул себе же Какаши, разворачиваясь к лагерю.       Найти второго чакроюзера и связать с первым нукенином без протектора удалось быстро, как и несколькими показательными лишениями бандитов голов убедить приличное стадо гражданского населения бросить вещи и колонной двинуться в сторону Конохи. Бандитов, а это оказались именно они, положенных в зачистке лагеря, Какаши даже не считал.       А навстречу ему уже прыгал по деревьям под предводительством Паккуна отряд шиноби в зелёных жилетах.       В Деревню Какаши входил победителем. Или просто ниндзя, выполнившим свою работу хорошо и подло сгрузившим мороку с гражданскими на притащенный специально для этого отряд из Конохи. Паккун за это обещал с ним поговорить, но это будет уже потом. Как и удивлённые шепотки, что малолетка нарвался на банду и устранил, спас каких-то девчонок, сам не пострадал.       Обычная жизнь, которая текла своим чередом и продолжалась в любом его возрасте.