Christmas miracle

Субботнее утро оказалось для Тома не таким уж и добрым. Всю ночь он смотрел по телевизору футбольный матч, в котором играла его любимая команда, и ушел спать значительно позже, чем обычно. Он планировал хорошенько выспаться перед вторым визитом к так понравившемуся Ребекке психологу, но сбыться этому было не суждено - в шесть утра, когда он спал крепким сном, его телефон отчаянно затрезвонил на весь дом. Парень поморщился, нашарил руками вибрирующий мобильный и ответил на звонок, хотя внутренний голос настойчиво твердил, что весь мир подождёт, а вот отсутствие полноценного сна самым ужасным образом отразится на здоровье. Звонили с работы, и известия были далеко не приятными. В небольшой кондитерской, доставшейся ему от покойной мамы, сгорела в печи довольно впечатляющая партия фирменных пирогов и кексов, расходившихся у посетителей на ура. Том лично с необъяснимым трепетом следил за состоянием уютной лавки со свежевыпеченными сладостями, и это недоразумение заставило его растеряться. А потом молодой человек с ужасом подумал, что самый вкусный в городе вишнёвый пирог сегодня не достанется посетителям. Нет ничего хуже этого! Том стиснул зубы: день начинается отвратительно. Ему стоило больших усилий заставить себя выпутаться из теплого одеяла и подняться с кровати. Затем Том наспех сварил себе кофе, чтобы хоть немного взбодриться, принял освежающий душ, собрал черные дреды в тугой хвост и почувствовал себя немного лучше. Впопыхах Том надел первые попавшиеся штаны и футболку, по рассеянности забыл запереть за собой дверь, но потом подумал, что вряд ли в такую рань воры полезут в дом: да любой нормальный человек еще сладко спит в выходной день! Когда Том выбежал на улицу и сел в старенькую потрепанную, но надежную машину, то вздохнул с облегчением: осталось быстренько доехать до кондитерской, разобраться с невнимательными пекарями, а потом также быстренько вернуться домой и снова лечь спать. После появления такого гениального решения проблемы Том перестал дуться на весь мир. Принимаясь насвистывать свою любимую песенку, он выехал на шоссе и с неподдельным страхом в глазах уставился на дорогу: именно сегодня ему посчастливилось попасть в огромную пробку! Гениальный план с треском провалился. - Дерьмо! - громко выругался Том, ударяя ладонями по рулю. Том уже весь извелся, пока наконец-то доехал до кондитерской. У него ушел целый час на то, чтобы разобраться, кто был виноват в отсутствии сегодняшних свежих вишневых пирогов на прилавке, а потом самому осмотреть весь нанесенный ущерб. Оказалось, что всё не так печально. Правда, печь придется чистить от копоти, а противни со сгоревшими пирогами надо будет тщательно вымыть… Впрочем, это пустяки, и молодой человек в глубине души даже пожалел, что накричал на весь персонал. Теперь Томом двигала только одна мысль: как можно быстрее уехать домой и вздремнуть на часик-другой. Уже сидя в машине, он подумал о том, что Ребекка решила поспать крепко и долго, раз до сих пор не позвонила ему. Ну и хорошо, значит, он незаметно проберется в свою комнату, а сестренка не узнает, что он куда-то отлучался. Том завел двигатель и выехал на дорогу. Пробка уже рассосалась, и добрался он до дома быстро, чему был несказанно рад. В предвкушении грядущего часового сна он проворно скинул с себя куртку и обувь в прихожей и на цыпочках, стараясь сильно не шуметь, поднялся на второй этаж. Приоткрыв дверь в свою комнату, он так и остался стоять на пороге с разинутым ртом. Около несобранной кровати в инвалидном кресле сидела злая и крайне взвинченная Ребекка. Ее щеки буквально пылали, а глаза лихорадочно блестели. При виде старшего брата она слегка затряслась, и Том невольно сделал шаг назад. - О, я смотрю, ты уже проснулась! – с напускной радостью сказал Том. О грядущем сне можно было забыть. - Ты совсем сдурел уже, да? – она злобно сверкнула глазами. – Куда тебя занесло с утра пораньше? Мне сейчас так плохо, а я даже на первый этаж спуститься не в состоянии! - Но… - Том запнулся, не ожидая такого напора. – Ты могла мне позвонить, прежде чем устраивать истерику! - Устраивать истерику, говоришь?! – Ребекка схватила с кровати какой-то маленький черный предмет и запустила им в брата. Том поймал его на лету похолодевшими ладонями: это оказался его мобильный телефон, всё утро пролежавший на кровати. - И мне… Мне больно! Я не нашла ни одного анальгетика, у меня снова болят спина и ноги, а тебя рядом нет, - на последних словах голос Ребекки дрогнул. Она закрыла ладонями лицо и чуть слышно всхлипнула. - Господи! – Том бросился к сестре и упал около нее на колени. Он схватил девушку за руку, заставляя ее отнять ладони от покрасневшего лица. - Прости меня! Мне позвонили с утра с работы, сказали, что половина утренних вишневых пирогов сгорела. Пришлось срочно ехать туда. И я думал, что быстро со всеми разберусь и вернусь домой, когда ты еще будешь спать, но не успел. Ребекка в ответ рассеянно сжала руку Тома и закрыла глаза, стараясь успокоиться. Том ведь не специально, он всего лишь старается обеспечить семью. Он заслуживает куда большего, чем беспомощную сестру, которая даже сама себя обслужить не может. - Том, спусти меня вниз, пожалуйста, я хочу пить. Том знает, что сестра врет. На самом деле она не хочет пить, просто анальгетики, облегчающие ей жизнь, остались на кухне, но она не больше не станет проявлять слабость на глазах брата. Том спустил сестру на первый этаж, усадил в кресло. Он хотел сам отвезти ее на кухню, но Ребекка отмахнулась и толкнула руками колеса. Том видел, как напряглась её спина, как на руках вздулись вены, ведь девушка прилагает немало усилий, чтобы самостоятельно передвигаться. Она подъехала к столу и дрожащими пальцами вцепилась в пустую кружку, которую Том поспешно наполнил водой. Он отвернулся, чтобы поставить бутылку на столешницу, но краем глаза продолжал наблюдать за Ребеккой. Она крепко схватила пузырек со спасительными таблетками и сжала его в руках, пряча от брата. Незаметно для Ребекки Том ударил рукой по стене. Он не может ей ничем помочь, даже облегчить ее страдания он не в силах. - Я обязательно разберусь с тем, кто с тобой это сделал, - тихо прошептал он. – Я заставлю его страдать еще сильнее.

***

Полдня Том промаялся, не зная, чем заняться. Ребекка всячески избегала встречи с братом, да и тот сам не решался к ней подходить. Сегодня им предстоит второй сеанс психотерапии, и Том искренне надеялся, что психолог и сегодня сотворит чудеса и немножко поднимет ей настроение. Когда он зашел в гостиную, чтобы помочь сестре собраться, то застал ее за интересным занятием: брезгливо отбросив свой зеленый плед в сторону, Ребекка выдвинула верхний ящик комода, выудила оттуда оранжевый плед в белую полоску и укутала им ноги. Тому показалось, что она удовлетворенно вздохнула. Том тихонько кашлянул, и Ребекка развернула коляску. Она знала, что брат стоит уже давно. Девушка набрала в легкие воздух и открыла рот, собираясь сказать, что ненавидит зеленый цвет и ненавидит клетку, но потом запнулась и вместо этого тихо произнесла "захотелось разнообразия" и выдавила из себя улыбку. Том помог сестре собраться, усадил её в салон автомобиля, и машина мягко тронулась с места. Брат и сестра как всегда ехали молча. Том сосредоточенно смотрел на дорогу, а Ребекка привычно уставилась в окно, наблюдая за прохожими. Скоро наступит Рождество, но у нее отнюдь не праздничное настроение. Начало смеркаться, и на витринах потихоньку зажигались рождественские огоньки. Скоро засверкают украшенные елки с огромными конфетами на ветках, и Детройт превратится в сказочный город. Только вот не все его жители счастливы. На перекрестке машина остановилась, и Ребекка посмотрела вперед, на пешеходный переход, который не спеша пересекали горожане. Девушка внезапно вспомнила о своих друзьях, которых теперь нет. С Ребеккой никто не общается после аварии, даже лучший друг Джордж звонил всего лишь пару раз за полгода, каждый раз извиняясь за редкие разговоры, ведь «времени теперь стало меньше, к тому же ты и сама знаешь, на носу экзамены». Ребекка прислонилось головой к стеклу и закрыла глаза. Она почувствовала, как они стали влажными, губы задрожали. Она пожалела, что заколола сегодня волосы в высокий хвост, а не оставила их привычно распущенными. Ребекка слегка отвернулась, надеясь, что брат на нее не смотрит, поэтому не заметила, как в очередной раз у Тома сжались руки в кулаки. Как только загорелся зеленый свет, он рванул вперед. Злосчастный перекресток остался позади. Билл как всегда сидел на подоконнике, сложив ноги по-турецки. Услышав шум подъезжающей машины, он посмотрел в окно. Долгожданные гости снова приехали, и Билл поспешил пересесть в рабочее кресло. Через пару минут дверь открылась, а на пороге раздался знакомый угрюмый голос: - Здрасьте, - буркнул Том и толкнул коляску вперед. Билл улыбнулся и привычным движением привстал для приветствия. Он заметил на удивление красные глаза у Ребекки, но при виде Билла она тут же поспешила ему слабо улыбнуться. В руках девушка сжимала какой-то листок. Билл смекнул, что это домашнее задание. Мысленно юноша победоносно поставил галочку около графы «добиться расположения своей пациентки». Том, поставив инвалидную коляску около рабочего стола Билла, плюхнулся рядом и сложил руки на животе, сцепив их в замок. - Как ты себя чувствуешь, Ребекка? – участливо поинтересовался Билл и покосился на недовольного Тома. Почему-то девушка не торопилась прогнать брата, как в прошлый раз. - А разве по моей сестре не видно, что она не в лучшей форме? – ядовито поинтересовался Том, старательно натягивая на свою физиономию гаденькую улыбочку. Билл снова, как и в прошлый раз, испытал мерзкое чувство дискомфорта где-то глубоко в груди. Он готов был сжаться в маленький комочек, ему даже стало казаться, что черная аура вокруг Тома начала, подобно бушующему океану, волноваться и крошечными частичками перебрасываться и на Билла, и на Ребекку. Он едва удержался от непреодолимого желания стряхнуть с плеч невидимые черные пылинки. - Том, - Билл примирительно улыбнулся. За год он успел выработать в себе профессиональную нейтральную, но обнадеживающую улыбку. Так проще было настроить пациентов на нужный лад. И ангелу необходимо всеми возможными способами сохранять самообладание. – Я думал, этот этап разговора остался в прошлом сеансе. Мне необходимо понимать моральное состояние вашей сестры во время сеансов, чтобы знать, в каком ключе вести разговор. Том не нашелся, что ответить наблюдательному психологу, а ведь он сам не заметил, что уже по второму кругу говорит молодому специалисту одно и то же. Недовольная мина появилась на его лице, и Билл мог поклясться: еще чуть-чуть, и над головой Тома разверзнется буря. - Том, - Ребекка тяжело вздохнула, – пожалуйста, выйди. Я хочу побеседовать с Биллом наедине. Пару секунд Том молчал. Билл наблюдал, как у парня на лице стремительно менялись эмоции, а мрачная аура черной мантией окутала его еще сильнее, но всё же он взял себя в руки, поднялся с кресла, потрепал сестру по голове и был таков. - Ваш брат снова не в настроении? – спросил Билл. - Он очень нервничает… - Ребекка начала комкать плед в руках. – А если кто-то из посторонних людей спрашивает про меня, он перестает себя контролировать. Может, это защитная реакция, или как это там у вас называется, но чем дальше, тем хуже. Ребекка помолчала. Билл хотел спросить, почему у девушки такие заплаканные глаза, но передумал. - Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – спросила Ребекка, мотнув головой. - Конечно, - Билл с любопытством глянул на листочек, который Ребекка сминала в руках. – Мне очень интересно, что это у тебя в руках. - Ах, это, - Ребекка вдруг так тепло улыбнулась, что Билл уже не сомневался: он ей обязательно поможет стать счастливее. И если не физически, то морально уж точно. Только вот хватит ли ему времени до Рождества?.. – Это домашнее задание. Я его выполнила! Правда, сначала мне было очень тяжело, я даже не сразу нашлась, что рисовать. А потом стало даже интересно. Ребекка с гордостью развернула листок и положила его на стол перед психологом. Юноша с нескрываемым удовольствием изучал всевозможные подписи к маленьким рисункам, больше похожим на детские каракули. У Ребекки оказался большой спектр увлечений, что у Билла даже глаза разбежались: полевые цветы, радуга, море, собаки и кошки, спортивные кроссовки и коньки, велосипед, в углу были даже нарисованы самолет и крохотный человечек с парашютом над головой, а в придачу к этому – чемоданы, на которых были наклеены разные марки. Билл восторженно пробежался глазами по листочку и уже хотел вернуть его хозяйке, но в последний момент передумал. В самом низу листа был нарисован маленький ангелочек, похожий на милую ёлочную игрушку, с белыми крылышками, от которых отходило мягкое свечение. Светлое существо приветливо улыбалось юноше с картинки. Он провел по рисунку пальцем и перевел взгляд на заскучавшую девушку. Вероятно, она не видела в этом задании никакого смысла, но сам процесс однозначно её увлек. - Ангелочек? – как бы невзначай спросил Билл. - Ага, - она пожала плечами. – Том всегда мне рассказывал, что на правом плече у меня сидит ангел, который будет спасать от всех бед. Иногда мысли об ангеле подбадривали меня, но после… после аварии в это уже смутно верится. Билл про себя горько усмехнулся – знала бы его молоденькая пациентка, что самый настоящий ангел сейчас сидит прямо перед ней. Пожевав губу, он осторожно спросил: - Расскажешь, что с тобой произошло? Он кивнул на ноги Ребекки, и та посерьезнела. Ребекка снова начала нервно комкать кончик оранжевого пледа у себя на коленях; между бровей залегла печальная складка. Девушка погрузилась в воспоминания и несколько минут молчала, смотря себе под ноги. Билл выжидал, уже не надеясь услышать от неё ответ, он даже собрался окликнуть свою гостью, но та заговорила сама: - Это случилось летом. Я профессионально занималась танцами, через несколько дней у нас начинались конкурсы, а это отличный способ пробиться в шоу-бизнес. Понимаете, я люблю быть в центре внимания, люблю двигаться – я получаю от этого удовольствие. Я была лучшим танцором в нашей студии, никогда не пропускала тренировки. С детства занималась танцами, они стали для меня смыслом жизни. В тот день я опаздывала, никогда еще так сильно не торопилась на занятия. Том был на работе, а я просто не уследила за временем. Я неслась по улицам, но всё равно старалась переходить дорогу только на зеленый свет, - девушка подняла голову на Билла, как будто давала понять, что это не она виновата в случившейся аварии. – Вы же знаете, какой Детройт нынче неспокойный. И даже после зеленого сигнала светофора я всё равно не спешу переходить дорогу: мало ли какие неуравновешенные захотят сбить пешеходов. Но в этот раз я решила, что всё в порядке и ничего не случится, всегда же без происшествий переходила дорогу и в этот раз перейду, - она опустила глаза и усмехнулась. Плед выскользнул из ее рук и приземлился на колени. – И тут появился он, этот неуравновешенный тип. Знаете, как будто из-за угла материализовался. А потом я уже ничего не помню. Только было больно ударяться головой об асфальт. Ребекка умолкла. Билл видел, как она борется сама с собой, решает, рассказывать дальше или нет. Ангел снова, как и в прошлый раз, налил ей из графина воды и протянул стакан девушке, который Ребекка с благодарностью приняла. - Потом была тишина, - сделав большой глоток, продолжила она. – Я ничего не слышала, мне было так плохо и страшно, что я отключалась, как только сознание возвращалось ко мне. Обычно люди любят тишину, но для меня она была невыносимой, звенящей. Это была пустота, и она уничтожала меня. Иногда было очень больно. Адская боль была в ногах и позвоночнике, я даже помню, как кричала, лишь бы не оставаться наедине со своей угнетающей тишиной. Это были самые мучительные дни моей жизни. И Том всё это время был рядом. Представляете, он всё это видел, но не мог ничего сделать! Он постоянно сидел рядом со мной, даже ночевал в палате. А когда я наконец-то очнулась, рассказал самое страшное, что могло случиться в моей жизни. Если вы спросите, что я чувствовала в тот момент, то я вряд ли вам отвечу. Всё сломалось, как карточный домик. Вы когда-нибудь видели, как горит деревянный дом? Достаточно поднести спичку, и он сгорает за считанные минуты. Мне казалось, в тот момент во мне всё уничтожилось так же быстро, как и в деревянном домике. Даже добрые и милые друзья отвернулись от меня, никто из них не пришел хотя бы один раз навестить. Том тоже остался один, ведь никому не нужен хмурый и мрачный друг, который сидит дома со своей сестрой и никуда не выходит. Ребекка притихла и залпом осушила стакан с водой. У нее увлажнились глаза, и она поспешно вытерла их рукавом кофты. Билл судорожно вобрал в легкие воздух. В груди защемило, и ему уже хотелось наплевать на всё и просто обнять девушку, утешить простым человеческим способом. Так несправедливо ломается жизнь светлого и доброго человека! Ребекка почувствовала, что Билл ее и правда понимает, ей захотелось открыться перед ним и, наконец, высказать всё, что накопилось в душе. - А Том на самом деле очень заботливый и добрый. Он нас двоих обеспечивает. Нам от мамы перешла небольшая кондитерская, для Тома это стало единственной отдушиной. Некоторые рецепты брат придумал сам, но я ненавижу сладкое, поэтому ему не на ком теперь экспериментировать со своими тортами и кексами, - Ребекка развела руками и тоскливо улыбнулась. Тоска читалась во всех её действиях. – Только вот после аварии он ничего не хочет делать, потому что всё время думает о водителе, который сбил меня. Понимаете, он по-прежнему одержим какой-то лютой ненавистью! Но я не верю в его жестокость, он гонится за призраком. Мне стало тяжело с ним разговаривать, Том находится в каком-то своём мире и не подпускает никого к себе… Только не рассказывайте ему, пожалуйста, ничего про это. Ангел кивнул. Уж он-то знал, насколько сильно эта лютая ненависть переполняет Тома, в его же интересах остановить безумного старшего брата. - Я даже рада, что сейчас рассказала вам это всё, - Ребекка слабо улыбнулась, ее душа тихонько замерцала, и Билл готов был затрепетать от этого зрелища. – С Томом обсуждать такое невозможно, я стараюсь не жаловаться ему ни на физическую боль, ни на свои страхи. Зачем, если от этого брату легче не будет? Я надеюсь, что вы мне поможете, - последние слова девушка проглотила, отчаянно стараясь подавить рвавшийся наружу всхлип. Ребекка положила руки на стол, Билл поспешил накрыть ее ладонь своей. Она оказалась теплой и очень нежной. - Я помогу тебе, - практически прошептал он, глядя ей в глаза. – Обязательно помогу. - Мы можем на сегодня закончить сеанс? Думаю, я больше не смогу сегодня ни о чем думать… - Ребекка сникла и опустила голову. – Простите. - Не извиняйся, - Билл сжал хрупкую бледную ладонь. – Ты высказалась, теперь тебе стало легче. Это ведь тоже часть терапии. Ребекка кивнула. - Позовите, пожалуйста, Тома.

***

Когда на Детройт опустился вечер, а в жилых домах зажегся уютный свет, рабочий день Билла наконец-то подошел к концу. Он распустил волосы и расчесал их перед зеркалом, надел своё любимое черное пальто и затянул на шее вязаный черно-белый шарф. Билл не любил носить шапки, невзирая на то, что голова все-таки ощутимо мерзнет на холоде. Наверняка Билл бы больше заботился о своем здоровье, если бы ему сказали, что в людском мире придется жить куда дольше одного года. Но поскольку ангел чувствовал себя комфортно, он бросил последний взгляд на своё отражение и вышел из клиники. Юноша в задумчивости брёл домой вдоль третьей авеню и украдкой разглядывал прохожих на своём пути. Вообще Билл любил наблюдать за людьми, подмечать мелкие детали их внешности, придумывать им целую историю жизни. Может, именно поэтому Александрос и считает его лучшим учеником? Как и положено настоящему ангелу, он верил только в добро и в людях старался в первую очередь замечать именно это. Но больше всего ему было интересно глядеть на людей в теплое время года. Казалось, что все вокруг как будто просыпались после долго сна, улицы начинали жужжать, словно рой мух, снующих туда-сюда. А зимой мороз больно щипает за нос, и все кутаются в шарфы, стараясь спасти обмороженные красные носы от холода. Билл, конечно же, тоже мерз, но никогда не жаловался. Детройт снова запорошил снег, поэтому на дорогах вовсю работали снегоуборочные машины. Обеспокоенные владельцы автомобилей то и дело выбирались на улицу, словно улитки из раковины, чтобы очистить их от впечатляющих своими размерами белоснежных сугробов. Билл любил такую погоду. Он всегда представлял, что с неба на него падает не снег, а сахарная пудра. Она стелется по асфальту и голым деревьям, можно стоять с запрокинутой головой и ловить эту белую пудру языком. Тогда Детройт станет самым счастливым городом на планете. Билл улыбнулся своим сказочным и по-детски милым мыслям и поднял воротник пальто. Билл свернул с третьей авеню и зашагал по безлюдной аллее, но вскоре срезал путь и остановился около пешеходного перехода, собираясь перейти дорогу. Чья-то большая фигура вихрем пронеслась мимо Билла, да так, что он пошатнулся от неожиданности и растерянно обернулся. Он заморгал, разглядывая силуэт, укутанный в темную ауру. Вот так сюрприз, подумал Билл, поспешно прячась за ближайшим деревом. Словно почувствовав что-то неладное, Том резко обернулся, но аллея была пуста. Слава богу, что Билл надел черное пальто, а не белую куртку, как хотел еще утром: так у него хотя бы был шанс слиться с вечерней темнотой. Пожав плечами, Том как ни в чем не бывало двинулся дальше, а Билл крадучись засеменил следом, стараясь излишне не шуметь. Его донимало множество вопросов, но он лишь надеялся, что Том не затеял ничего дурного. Билл с горечью во взгляде посмотрел на усталую сгорбленную спину Тома, а потом решился на то, к чему еще не был готов, ведь, возможно, у него появился первый и последний шанс помочь Тому, не вызывая у него при этом ни капельки подозрений. Вернувшись домой вместе с Ребеккой, Том помог ей собрать некоторые вещи и сложить их в большой рюкзак. Он собирался приготовить ей ужин, но не успел, потому что к ним приехала двоюродная тетя Рэйчел. Тетя Рэйч, как называл её всегда Том, после аварии довольно часто забирала племянницу к себе погостить. Впрочем, ни Том, ни Ребекка не были против – это был единственный способ хоть как-то помочь девушке сменить обстановку. Когда Ребекка уехала, в доме повисла угнетающая тишина. Том стоял посередине гостиной и думал, что пора уже, наконец, достать с небольшого чердака запыленную искусственную ёлку и нарядить ее старыми рождественскими игрушками. Его настроение, как и настроение сестры, совершенно не располагало к празднику, ведь это их первое Рождество после несчастного случая, и вряд ли какая-то неживая елка что-то кардинально изменит. Но он всё равно сделает это для сестры. Том уже собрался подняться наверх за большой коробкой, но справедливо рассудил, что будет лучше, если в этом процессе будет участвовать и Ребекка. Конечно, маловероятно, что она сможет надеть большую золотую звезду на верхушку елки, но под её чутким руководством вдвоем они красиво её украсят. Том чуть улыбнулся своим мыслям и прошел в прихожую, снимая с крючка куртку и надевая её. Ему нечего делать в доме без Ребекки, так почему бы не провести это время с пользой и не прогуляться по зимнему городу? Хруст снега под ногами успокаивал молодого человека, и он замедлил шаг. Обычно он старался уходить в места с меньшим скоплением народа. На улице было тихо, только гул проезжающих машин иногда нарушал тишину, но Тому это не мешало сконцентрироваться на своих мыслях. Внезапно он вспомнил, как в канун Рождества дожидался у школы счастливую сестру. По дороге домой она поскользнулась на льду и смачно влетела лицом прямо в большой сугроб. Кажется, именно в этот момент к Ребекке и приклеилась нежная кличка Медвежонок. Том тогда, конечно же, помог ей подняться, долго спрашивал, не ушибла ли она себе что-нибудь, а потом всё же не сдержался и расхохотался, и смеялся до тех пор, пока в животе не появились противные колики. Правда, Ребекка потом два дня с ним не разговаривала, но это не мешало Тому еще долго веселиться, вспоминая её фееричное падение. Том посмотрел себе под ноги и улыбнулся: если он сейчас напомнит об этом Ребекке, то на его голову однозначно спикирует какая-нибудь кружка. Он хихикнул и прикрыл рот рукой, обрамленной в черную перчатку. Из приятных юношеских воспоминаний его вывел внезапный хруст сухой ветки, будто на нее случайно кто-то наступил, и он во второй раз за эти двадцать минут резко обернулся. За спиной никого не было. - Это паранойя. Кажется, мне пора выспаться, - проворчал себе под нос Том, возобновляя движение. Том снова погрузился в мрачные мысли о Ребекке, о бесконечных лекарствах, которые ей приходилось принимать, дабы поддерживать постоянное физиологическое состояние организма и подавлять периодические адские спазмы мышц. Ему было плевать на деньги, потраченные на физиотерапию и остальное лечение; ему было плевать на то, что каждый божий день приходилось управляться с тяжелой и неповоротливой коляской. Он думал лишь о том, что сестра страдает как никогда раньше, и вряд ли кто-то поймёт и почувствует всю боль и безысходность её положения. Том засунул руки в карманы пуховика и что есть силы сжал их в кулаки. Его возмездие будет оправданным, и так бы поступил любой, желающий вершить правосудие, когда полиция бессильна. Поскольку нужные люди нарыли практически всю информацию об обреченном на смерть водителе, через пару дней он сможет уже забрать оружие. Один его знакомый, Патрик, научит метко стрелять в цель и тогда… Тогда он будет готов. Том заметно напрягся и зашагал чуть быстрее. Биллу показалось, что его душа стала еще чернее, но он попытался не думать об этом. В конце концов, юноша и так потратил слишком много времени, обдумывая свой спонтанный план. Чтобы не отставать от молодого человека, ангелу пришлось перейти на легкий бег. Вскоре его дыхание сбилось, а не натренированное тело требовало покоя. Билл упрямо свел брови к переносице: помогать людям – его прямая обязанность. В этот раз мысли о мести настолько заволокли сознание Тома, что он не слышал ничего вокруг и даже не обратил внимания на снова хрустнувшую ветку всего лишь в нескольких футах от себя, не заметил промелькнувшую тень, но вдруг резко остановился. Так резко, что, наверное, если бы кто-то шел сзади него, то обязательно врезался в широкую спину. Мелодичный, ненавязчивый и робкий звук скрипки завладел его разумом. Том стоял, как вкопанный, и смотрел перед собой. Он не был ценителем классической музыки, да и идеальным слухом похвастаться никак не мог, но этот простой и прекрасный инструмент всегда оказывал на Тома какое-то магическое воздействие. Он ощущал музыку как нечто материальное. Чистая мелодия ласкала слух, она не просто струилась в уши, но плотным и густым туманом окутывала с ног до головы, заполняла его всего изнутри, вытесняла какие бы то ни было мысли, а потом разбивалась о снежную улицу, рассыпаясь на мельчайшие частицы. Впервые за несколько месяцев Том почувствовал необъяснимую легкость и свободу в теле, словно в один момент его разум освободился от тяжкого гнёта и страдания. Молодой человек сам не заметил, как уже давно разжал пальцы на ладонях, как успел вытащить руки из карманов, и они повисли вдоль тела тяжелыми плетьми. Он медленно повернулся. Чуть поодаль от него под высоким фонарным столбом стоял музыкант, умело извлекающий дивную мелодию из простого инструмента. Тому не хотелось думать, откуда в столь безлюдном месте появился этот музыкальный гений, почему он не играет на скрипке, скажем, у метро или подземного перехода. Сейчас это всё было неважно. Том прищурился. Скудного желтого света фонаря оказалось достаточно, чтобы хорошенько разглядеть скрипача. Его кудрявые темные волосы смешно колыхались в разные стороны, когда он качал головой в такт создаваемой им музыке: иногда резко, импульсивно, словно хотел привлечь безмолвных слушателей, а иногда медленно и плавно. Казалось, всем своим телом мужчина пытался рассказать какую-то историю. Талантливый музыкант стойко переносил холод, усердно водя смычком по хрупким струнам, невзирая на то, что нос и кончики ушей изрядно покраснели. На шее у мужчины был повязан длинный и нелепый разноцветный шарф, и Тому вдруг захотелось натянуть этот шарф скрипачу на лицо, чтобы согреть обмороженный нос. Том вспомнил про заброшенный рояль в доме у тети Рэйч. Его взору предстала большая, прохладная и просторная квартира Рэйчел с богато обставленной гостиной, посреди которой стоял белый рояль. Том словно увидел себя со стороны. Вот он разминает пальцы и садится перед роялем, блаженно водя кончиками пальцев по холодным клавишам. Ребекка уже давно заняла место на мягком кожаном диване. Забравшись на него с ногами, она неотрывно следит за каждым движением Тома. В руках у нее дымится чашка с горячим какао, но она не спешит делать первый глоток. У Тома защипало в глазах. Вспоминая давно минувшие дни, Тому захотелось вернуться в прошлое, захотелось сделать сестру чуточку счастливее, а не отдалять ее с каждым днем от себя. У него болезненно сжалось сердце. Молодой человек запустил руку в карман и достал оттуда несколько смятых купюр, даже не взглянув на их номинал. Он положил их к остальным монеткам в раскрытый черный футляр, лежащий перед музыкантом, затем выпрямился и почувствовал на себе пронзительный взгляд ярко-синих глаз. - Спасибо, - одними губами прошептал Том, украдкой вытирая увлажнившиеся глаза. Музыка прекратилась. Том уже отошёл довольно далеко, когда услышал за спиной торопливые шаги. Он развернулся и посмотрел на взволнованного скрипача, бежавшего за ним. Мужчина протянул к нему дрожащую руку с зажатыми между пальцами купюрами. Черные кудряшки упали музыканту на лоб. - Нет, друг, оставь себе, - Том положил руку скрипачу на плечо. Тот издал какой-то невнятный звук, и Том понял, что мужчина немой. В очередной раз за этот день у него сжалось сердце, его словно схватили за горло. Кадык дрогнул, Том с трудом перевел дыхание. – Пожалуйста, оставь себе, прошу тебя! Они нужны тебе больше, чем мне. Твоя работа заслуживает высшей похвалы. Я люблю скрипку, и это было великолепно! Том выпалил всё это на одном дыхании. Он почувствовал, как горячая слеза скатилась по его щеке, и дернулся, отпустив чужое плечо. Том развернулся и отправился прочь. Он ни разу не оглянулся назад, а если бы сделал это, то увидел скрипача, сжимающего несчастные купюры и улыбающегося ему вслед. Том не знал, сколько уже шел, не разбирая дороги, но в сердце прочно засело тепло, которое распространилось после скрипки по всему телу с током крови, в голове постоянно играла ненавязчивая тонкая мелодия, а перед глазами стояло доброе и взволнованное лицо музыканта, не ожидавшего такой милости. Том ведь даже не посмотрел на купюры, которые кидал в футляр, но мог предположить, что сумма была если не особо впечатляющей, то, по крайней мере, больше той, которую музыканту обычно давали скупые прохожие, ничего не понимающие в милой сердцу музыке. Том снова погрузился в себя, только на этот раз его мысли были куда светлее, а сзади него шел, чуть не подпрыгивая от радости, от всей души ликующий ангел. Тому потребовалась еще пара минут, чтобы успокоиться. Он втянул носом холодный воздух, приятно заполнивший легкие и отрезвивший его. Где-то впереди послышались подозрительные возня и крики, которые отвлекли Тома от ненужных мыслей. Он остановился и посмотрел на дорожку справа от себя, соединявшейся с главной аллеей. Перед ним разворачивалась крайне интересная картинка: пухлый мальчик в вязаной серой шапке и дутой куртке, телосложением похожий на колобка, безуспешно пытался оттащить от деревянных санок двух обидчиков, которые были выше него и старше на несколько лет. Том нахмурился, перед глазами невольно промелькнули далекие школьные годы. Он относился к тому редкому типу представителей сильного пола, которые не размахивали кулаками по поводу и без, отстаивая свою позицию. Поэтому большинство школьных драк обходилось без его участия, и подрастающий мальчик заработал себе среди учителей безупречную репутацию. Нет, не то чтобы он вообще никогда не дрался, просто разум подсказывал, что порой слова могут возыметь больший эффект, чем хороший удар в скулу. Том еще раз посмотрел на обиженного мальчика, который от безысходности молча заламывал руки. На некоторое время Том забылся, наблюдая за этой картиной и склонив голову набок. - Эй, Джеймс, сначала ты меня покатаешь, а потом я тебя! – распорядился малец с рыжими волосами и запрыгнул в санки, поудобнее устраиваясь на них. - Как скажешь, Тайлер, - улыбнулся второй, хватая веревочку от саней. Пухлый мальчик, видимо, попытавшись сделать попытку отвоевать любимые санки, подбежал к Джеймсу, стараясь вырвать веревочку из его рук. Но мальчуган оказался проворнее: он оттолкнул «колобка» в сторону, приложив при этом немало усилий. «Колобок» смешно завалился на спину, а два обидчика засмеялись. - Прости, Ник, ты с нами не едешь, - развел руками Тайлер, закидывая ногу на ногу. Копна рыжих волос смешно зашевелилась у него на голове. Неуклюжий мальчик, которого зовут Ник, поднялся на ноги. Неуверенному в себе ребенку больше ничего не оставалось, кроме как провожать унылым взглядом свои санки – вряд ли они к нему вернутся. – А ты, Джеймс, чего стоишь? Вези меня, потом поменяемся, сказал же! - Я пытаюсь, - выдохнул Джеймс. Он изо всех сил потянул за веревочку, даже снял варежку с правой руки, но санки так и не поддались. – Ты слон какой-то, я даже сдвинуть их с места не могу! - Дай я попробую, слабак! Его друг с надменным видом оторвал пятую точку от санок и подошел к Джеймсу, вырывая у него из рук веревочку. Тайлер хотел что-то сказать, но заметил, что Джеймс не слушает его и вообще смотрит поверх его головы. Проследив за взглядом друга, Тайлер повернулся и охнул. Веревочка от саней выпала из рук и затерялась где-то в снегу. Оба мальчика в растерянности глазели на Тома, который наступил ногой на длинное лезвие саней и всё это время героически не давал детям возможности улизнуть. Пухлый и неуклюжий Ник широко улыбался. Еще бы! Хоть в чьей-то жизни наступило правосудие… - Разве мама вас не учила, что обижать младших нельзя? – Том свёл брови к переносице. На мальчишек это произвело впечатление: всё-таки сказываются годы школьной практики. – Валите отсюда, как можно скорее, пока я… - Том на секундочку запнулся, но если уж пугать маленьких сорванцов, то до победного. – Пока я не вызвал полицию! - За что полицию? – изумился Джеймс. Ему на глаза сползла красная шапка, но мальчик, видимо, даже и не думал ее поправлять. Тому очень захотелось натянуть головной убор Джеймсу полностью на лицо, а после как следует пнуть под зад. Он откровенно забавлялся разыгравшимся спектаклем. - За то, что хотели украсть чужие санки! - Мы не хотели их красть, дяденька, честно! – снова подал голос Джеймс, а Тайлер, кажется, проглотил язык. У него на голове не было шапки, и Том справедливо полагал, что в такой собачий холод он отморозил себе все мозги. - Ну, всё! – Том демонстративно достал мобильный телефон и сделал вид, что набирает комбинацию из цифр. – Если вы сейчас же не скроетесь, я вызываю полицию! Для пущей убедительности Том приложил телефон к уху, но мальчишек уже и след простыл. Они так быстро побежали, что даже легкие снежинки неслись за ними следом, рассекая воздух. В этот момент Том готов был поклясться: у мальчиков действительно сверкали пятки. Том рассмеялся и спрятал телефон в карман куртки. Его кто-то робко дернул за рукав, и парень вспомнил, что стоит тут совсем не один. - Спасибо, - Ник вразвалочку подошёл к санкам и сильно сжал в руках несчастную веревочку. Он был так счастлив, что Том невольно улыбнулся. - Ты один гуляешь в такую темноту? – удивился Том. - Нет, вот мой дом, - Ник указал на небольшую новостройку прямо напротив аллеи. – А хотите, я вам шоколадку куплю? У меня с собой немного денег, но на плитку шоколада хватит. Или конфетку. - Нет, не хочу, – Том присел на корточки около Ника и стряхнул с его плеч падающий снег. – Подари лучше эту шоколадку маме на Рождество. Вот увидишь, она обрадуется. Договорились? Ник задумался, потер рукой подбородок, а потом кивнул. - А теперь беги домой, уже очень поздно. Том снял с руки кожаную перчатку и потрепал горячей ладонью пухленькую красную щечку. Он поднялся и, бросив на прощание «Счастливо!», не спеша пошёл дальше. Сердце у него безумно заходилось. За несколько месяцев он позабыл уже о простом человеческом счастье и теперь мысленно от всей души желал мальчику добра. Том уже порядком замерз и очень хотел вернуться домой. Он медленно прогуливался по дорожке, наслаждаясь наконец-то наступившей тишиной, даже гула машин практически не было слышно. У Тома до сих пор стояли в ушах звуки скрипки, а перед взором возник немой и талантливый музыкант. И всё же он появился так неожиданно, как будто по щелчку пальцев… Ведь наверняка Том бы услышал звучание скрипки еще издалека. Может, он просто был погружен в собственные мысли, впрочем, как и всегда, поэтому и не обратил внимания? В любом случае, услышанная музыка до сих пор ласкала слух, хоть и не звучала в реальности, поэтому Том дал себе слово, что когда приедет к тете, обязательно сыграет что-то на рояле, порадует Ребекку. А потом вдруг появились дети. Интересно, почему в такое темное время суток они гуляют одни? Не слишком ли они еще маленькие? Том не так уж и часто совершал прогулки по городу по вечерам. Да что уж там, он вряд ли сейчас даже вспомнит, когда в последний раз выходил подышать чистым воздухом! Может, это Том отстал от жизни и не обращает внимания на людей вокруг? Нынче дети весьма рано взрослеют. Том остановился под дубом, раскинувшим во все стороны свои могучие голые ветви. Том с детства помнил этот дуб с необъятным стволом. Наверное, это дерево много повидало на своём веку. Приподняв руку, он отодвинул рукав куртки, чтобы посмотреть время на наручных часах. Где-то сверху послышался подозрительный хруст. Том не успел поднять голову – на капюшон и шапку упали большие хлопья снега. - Черт! – выругался Том. Он наклонился вперед, стряхивая его с головы и плеч. – Вот только заболеть мне еще не хватало… Том собрался отойти уже от злосчастного дерева, но внезапно прямо над его головой раздался крайне жалобный щенячий скулеж. - Да что же это за день сегодня такой странный? – буркнул он себе под нос, всё же разворачиваясь всем корпусом и поднимая голову. На одном из заледеневших сучьев сидел крохотный щенок, прижав к дрожащему тельцу маленькие худые лапки. Скудного света ближайшего фонаря было недостаточно, чтобы разглядеть окрас щенка, но вряд ли породистую собаку оставили бы на улице. И он слишком мал, Том даже побоялся предположить, сколько щенку может быть месяцев. Местами на собаке облезла шерсть, и Том логично предположил, что щенка просто выкинул за ненадобностью какой-то живодер. От этих мыслей Том стиснул зубы, да так, что желваки заходили ходуном. Тем временем зверек жалобно заскулил и посмотрел на Тома, прижав уши к голове и цепляясь коготками за древесину. - И как ты туда забрался? – тихо спросил он скорее у самого себя, нежели у щенка. Он прикидывал, кто же мог специально посадить туда бедное животное. Он стянул перчатки с ладоней и потер двумя пальцами переносицу, а щенок снова тявкнул, словно поторапливая Тома. Удивительно, сколько всего необычного произошло с ним за один только вечер! - Не пищи, сейчас я попробую тебя достать. Том поднял руку над головой, оценивая свои шансы дотянуться до массивной длинной ветки. Ветка росла слишком высоко, поэтому шансы равнялись нулю, и как назло, улица на удивление оказалась пуста, как будто тут никогда и не было никаких музыкантов и играющих мальчишек. Может, Тому это всё просто приснилось? А щенка наверняка посадили на дерево хулиганы. Помотав головой, Том отогнал бредовые мысли, так не вовремя полезшие в голову. А тем временем щенок скулил всё отчаяннее, вероятно, животное сильно напугано, да и Том, к слову, пришел в полное замешательство. Парень задумчиво поскреб затылок рукой. Он постарался сконцентрироваться на возникшей проблеме и приложил пальцы к вискам, немного сжав их. Оставить щенка здесь и уйти нельзя: либо помрет от холода, либо прибегут какие-нибудь придурковатые Джеймс и Тайлер и вообще закидают его камнями. Том искренне сокрушался о несправедливо сложившихся обстоятельствах. Он прислонился спиной к холодной коре дуба, твердо намереваясь просидеть хоть до утра, пока кто-нибудь из прохожих не пройдет мимо. Но, пораскинув мозгами, он решил, что самым верным решением будет вызвать службу спасения или что-то в этом роде и потянулся за телефоном. Том опустил покрасневшую от холода руку в карман, но только его пальцы коснулись холодного металлического корпуса, как где-то сбоку послышался топот торопливых шагов по хрустящему снегу. Том с живостью обернулся на звук, да так и застыл на месте. - Вот так встреча! – обрадовался молодой человек, наблюдая за приближавшимся к нему Биллом. – Даже не хочу спрашивать, каким образом занесло вас в это место, но я чертовски рад вас здесь видеть! Улыбающийся Билл незаметно передернул плечами. Слово «чертовски» пришлось ему не по вкусу. - Да? – юноша изобразил удивление. – Полагаю, случилось что-то серьезное. - Щенок! – воскликнул Том, взмахнув руками. В этот момент в его душе образовалась маленькая светлая брешь, и с каждым новом произнесенным словом она сияла всё ярче и ярче. – Посмотрите, щенок там, на дереве! Не пойму, как он сумел туда забраться, но я не уйду, пока не сниму его оттуда. - У вас уже есть какие-то мысли, или пойдем к соседям просить стремянку? – поинтересовался Билл, привалившись плечом к покрытому тонкой коркой льда стволу. В отличие от Тома он не удивлялся ничему, но наблюдать за весьма ожившим парнем было забавно. - Нет, соседей мы просить не будем, - немного подумав, решил Том. – Хотя это была бы хорошая идея… Но мы сделаем всё сами! - И как мы это сделаем? – спросил ангел, скрестив руки на груди. – Ой! Билл не успел даже глазом моргнуть – всё произошло слишком быстро. Его ноги стремительно отрываются от скользкой земли, перед глазами на несколько секунд всё поплыло, а сам он уже зависает где-то в воздухе, поддерживаемый чуть ниже коленок сильными руками. - Ну и зачем так надо было делать? – пробормотал обескураженный Билл. Он вцепился в плечи Тома и сверху вниз посмотрел на него. Юноша постарался придержать рукой шарф, чтобы тот не лез Тому в лицо, но он так и норовил закрыть парню обзор. Билл хихикнул. Нет, он всего лишь хотел помочь Тому очиститься от страшных мыслей, но даже предположить не мог, что в нем проснется столько энергии для маленьких, но ценных подвигов. - Вам не больно? – как ни в чем не бывало поинтересовался Том, но взгляд его был прикован к притихшему щенку. - Да нет, что вы… - Билл залился краской и поспешно поднял голову. Он не хотел даже представлять, как они оба выглядят со стороны. Как хорошо, что на улице темно, и его лица не видно. - Если протянуть руки, то можно его достать! – донесся снизу голос Тома. Некоторое время Билл разглядывал крошечное животное, которое он собственноручно послал Тому, а щенок внимательно изучал спасителя. Словно чувствуя что-то, несчастный зверек сам аккуратно подполз поближе к протянутым рукам, а вскоре уже прижимался всем своим тельцем к юноше. - Можно уже опускать, - скомандовал Билл и тут же оказался на земле. Юноша протянул Тому уставшего и напуганного щенка. Том ощущал под ладонью сумасшедшее биение преданного собачьего сердца. От этого по коже ползли мурашки. - Думаю, Ребекке он составит неплохую компанию, - Том поднял щенка и поднес его к свету, осматривая со всех сторон. Как он и думал, это действительно была обыкновенная дворняжка с белой шерстью и коричневыми пятнами на ней. – Жалко его на улице оставлять, не выживет. - Ну, я рад, что помог, - отозвался Билл, но на самом деле он был рад, что в темном мраке души Тома появилась светлая брешь, которую он намерен расширить. - Не возражаете, если я вас подвезу? Сегодня морозно, да и поздно уже, - Том кивнул куда-то в сторону, и Билл пожал плечами. Конечно, он не возражал. Билл редко ездил на общественном транспорте. Он предпочитал идти на работу пешком, и ему совсем не трудно подняться на час раньше. По иронии судьбы в автомобили Билл вообще ни разу не садился, и сейчас ему представилась возможность покататься по городу с комфортом. Том открыл дверцу, Билл юркнул на переднее сидение и с превеликим удовольствием откинулся на удобную и мягкую спинку. Через секунду к нему на колени приземлился голодный и холодный щенок. Билл расстегнул пальто и прижал его к теплому телу. Животное неожиданно быстро разомлело и уснуло у Билла на коленях, и юноша старался не последовать его примеру. На протяжении всего пути ангел беспрерывно смотрел в окно на мельтешащие здания. Он знал каждую улочку и каждый район в этом городе. Когда Билл только спустился с небес на землю, он отвратительно ориентировался в пространстве. Пришлось в выходные дни устраивать себе многочисленные экскурсии по Детройту, чтобы однажды случайно не заблудиться. Билл жил в небольшом частном домике на пересечении Мак-авеню и Фишер-стрит, это было сравнительно недалеко от третьей авеню, так что им вполне хватит получаса, чтобы добраться до дома. Машина двигалась быстро, вокруг мелькали огни ночного города, многочисленные вывески, кое-где стояли большие рождественские ёлки, украшенные огромными елочными игрушками. Машина ехала довольно тихо, а в салоне было тепло и уютно, пахло хвоей, и Билла всё же разморило. Чтобы не заснуть, он переключил внимание на притихшего Тома. Том сидел без куртки, потому что не любил водить машину в верхней одежде – она стесняет движения. Тому стало жарко в салоне, и он засучил рукава. Парень внимательно глядел на дорогу и почему-то не решался перевести взгляд на Билла. Ангел тем временем лениво изучал мускулистые руки Тома, столь заманчиво выпирающие вздувшиеся вены на них. Билл поборол искушение дотронуться до них кончиками пальцев, чуть ощутимо провести по коже и накрыть напряженную ладонь своей, заставляя расслабиться. Ангел встрепенулся и с ужасом осознал, что только что позволил себе лишнее, пускай только в своем воображении. Билл поморгал, прогоняя постыдные мысли. Он аккуратно погладил щенка по холке и посмотрел в окно. В это время Том пытался понять, почему внезапно решил подвезти психолога своей сестры до дома, практически незнакомого ему человека. Это было простой благодарностью, но слова вылетели из уст Тома куда раньше, чем он подумал об их смысле. Но как бы то ни было, общество Билла ему приятно, Том с удивлением отметил для себя, что рядом с ним ему спокойно и комфортно. Том подумал, что впервые за столь долгое время в его машине сидит кто-то еще кроме тети Рэйч и Ребекки. Посторонний живой человек с собакой на коленях. Прямо семья какая-то. Они не разговаривали на протяжении всего пути, но тишина не была давящей, парни всё больше погружались в собственные мысли, но первым очнулся Том, притормозив около дома Билла. Поездка оказалась слишком короткой, и у него промелькнула мысль, что он не прочь бы прокатиться по всему Детройту в компании молчаливого Билла. - Так вы живете около «Астро кафе»? – удивился Том, заглушая мотор. Юноша даже не заметил, как они уже приехали, ему показалось, что время пролетело очень быстро. - Да, а что? – Билл переложил сопящего щенка на заднее сидение и выбрался из машины, застегивая верхние пуговицы пальто. – Правда, я в нём ни разу не был. - Вы живете напротив такого замечательного места и ни разу туда не заглянули? – воскликнул Том. От изумления он даже забыл застегнуть куртку – пальцы так и зависли в воздухе. - Ну… Так вышло, - замялся ангел, стараясь оправдать себя. Не будет же он говорить своему новому знакомому, что его просто не интересует место, которое пользуется славой у всех жителей Детройта? Да любой нормальный человек пальцем у виска покрутит! - Я пару раз здесь бывал. Хотите, зайдем? – Том улыбнулся, и на его щеках залегли очаровательные ямочки. – Там выпекают очень вкусные булочки с корицей и варят лучший в городе кофе. - Ну-у-у… - Билл потянул носом воздух. Предложение показалось ему заманчивым. – Я не против! А с щенком что будем делать? - Не думаю, что мы надолго задержимся там: уже поздновато. С ним ничего не случится.

***

- Боже, какие же они вкусные! – пропыхтел Билл с набитым ртом. Он уже уминал вторую булочку, но заранее знал, что она не станет последней. Билл ел ее с таким аппетитом, что у него заблестели глаза от удовольствия. Они сидели за самым дальним круглым столиком у окна, из которого открывался вид на припаркованную машину Тома. Том хмыкнул, скромно попивая капучино из большой чашки. Лучший психолог частной клиники в повседневной жизни еще совсем ребенок. - Ну вот, а вы не хотели сюда приходить, - заметил Том, взглянув на часы. Через пять минут он пойдет проведать щенка. Не смотря на всю популярность кафе, в этот вечер здесь было мало народу: то ли люди разбежались по домам, спасаясь от холода, то ли здешняя еда жителям попросту приелась. Заскучавшие официантки сновали из угла в угол, высматривая грязную посуду на столиках. Билл и Том сидели на удобных диванчиках друг напротив друга. Юноша внимательно наблюдал за Томом. Он снова погрустнел, как будто все чары вечерней прогулки спали с него. Светлая брешь в душе перестала быть такой широкой и яркой. Ангел встрепенулся: это был плохой признак. - Том, расскажите мне, - для храбрости Билл сделал приличный глоток кофе, который по настоянию Тома взял вместе с булочками. – Что вы сейчас чувствуете по отношению к Ребекке? - Кажется, ей становится лучше, - Том пожал плечами, медленно водя чайной ложечкой в своей чашке. – Я надеюсь на это. Пока что тяжело сказать однозначно, но я стараюсь выполнять все ваши указания. - Она сейчас дома? – невзначай поинтересовался Билл. Он набил себе щеки новой порцией еды и был похож на хомяка. Том подавил улыбку. - Нет, что вы! Я бы не оставил ее одну. Её на пару дней увезла к себе тётя. - А почему не к родителям? – задал Билл вполне логичный и безобидный вопрос. Он уже давно пытался это разузнать, но случай был не подходящий. - Потому что у нас нет их, Билл! – напряженно ответил Том и вмиг помрачнел. Но он постарался взять себя в руки и хриплым голосом выдавил: – По-моему, здесь всё очевидно. - Ребекка мне сказала, что вы стали слишком замкнутым и одержимым своими мыслями, - осторожно заметил Билл. Он видел, что Том злится, но не мог себя остановить. - Да? - Том занервничал. Неужели именно сейчас Биллу больше поговорить не о чем? – И какими же мыслями? - Вы… - Билл запнулся. Он не ожидал, что разговор так быстро примет другой оборот. – Хотите отомстить. - А вам какое дело, а? Вам не кажется, что мы не на сеансе психотерапии сейчас. Будьте добры, помогайте моей сестре, а меня оставь в покое. А сейчас извини, но мне надо идти. Том резко поднялся из-за стола. Кончиками пальцев он отодвинул свою пустую кружку в сторону, достал из кармана несколько купюр и бросил их на столик. - Хорошего вечера, - буркнул Том. Билл не смотрел ему вслед. Он слышал отдаляющиеся шаги, звонкую трель маленького колокольчика над дверью. Спустя пару минут Билл встрепенулся и повернулся к окну. Машина Тома всё еще стояла на месте, и Биллу показалось, что Том неотрывно смотрит на него. Том вырулил на дорогу, и автомобиль унесся, набирая скорость.