Листья на ветру

- Ну? Какие вести? – Галадриэль ворвалась в малую гостиную, подобно урагану, сбрасывая на ходу плащ и перчатки для верховых прогулок. Трандуил и Келеберн до этого сосредоточенно изучавшие шахматную доску, с неохотой оторвались от своего занятия. Первый только поморщился, второй, тяжело вздохнув, ответил: - Очередной посланец от Келегорма прибыл, но ничего нового. Тингол рвет и мечет, снова потребовал немедленно вернуть дочь, да только Келегорму плевать на его требования. Быть может, если бы мы отправили Келегорму голову его гонца, насаженную на пику, как и предлагал Саэрос, это подействовало бы. Да только остальные с ним не согласны. Галадриэль лишь фыркнула. Наивные, как будто голова какого-то несчастного посланца значит что-то для Келегорма. Он пришлет другого, а если и тому отрубят голову, то третьего. Она знала, как упрямы сыновья Феанора. - А ты где пропадала? Снова загоняла свою несчастную кобылу? – поинтересовался Трандуил. Мысленно она уже вцепилась ему в горло, но в реальности она уселась на софу, рядом с ним и бегло окинув взглядом доску язвительно заметила: - А ты в незавидном положении. - Именно поэтому я и пытаюсь оттянуть свой неизбежный конец беседой, - ответил Трандуил, Келеберн лишь самодовольно усмехнулся, его серебряные фигурки медленно окружали золотого короля. Галадриэль рассеянно подумала, что будь здесь ее кузен Маэдрос, он обыграл бы обоих меньше чем за пять минут. В Амане они часто играли вместе. Маэдрос всегда играл черными, а она белыми. - Так где же ты была? – на этот раз вопрос задал Келеберн. - Всего лишь прогулялась к реке и покаталась немного, - небрежно ответила она и ту же принялась комментировать игру, чтобы отвлечь их внимание от своей прогулки. Им не нужно знать. Никому не нужно знать. Две недели назад, аккурат после того как отбыл второй посланец Келегорма, у Галадриэль состоялся разговор с королевой: - Они уверяют, что наместником в Нарготронде является твой младший брат и поскольку он, по их словам, не в состоянии самостоятельно принимать решения в столь тяжкий час, сыновья Феанора взяли на себя обязанности его советников. Что же до Государя, то о нем нет известий. Если бы у Галадриэль в тот момент было что-нибудь в руках, она бы сломала это. Но у нее ничего не было, поэтому она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие болезненные царапины. - Если бы я могла сделать что-нибудь, чтобы помочь братьям или вернуть Лютиэн домой целой и невредимой, я бы сделала это. - Я знаю, - ответила Мелиан, - но помни что в такие трудные времена, какие настали сейчас, каждый наш выбор, каждое наше действие ведет к необратимым последствиям. Любое даже самое незначительное происшествие может изменить и перевернуть ход истории, но рока все равно не избежать. В ту ночь Галадриэль не могла уснуть. К беспокойству за братьев и подругу добавились тяжкие размышления о словах Мелиан. Под утро, истерзавшись мыслями, Галадриэль покинула дворец, оседлала свою лошадь и долго каталась, пытаясь совладать с эмоциями и привести свой разум в порядок. А она-то думала, что за годы, проведенные в Дориате, она достигла умиротворения и гармонии, и ее неспокойный нрав не сможет больше взять над ней вверх. В последующие несколько дней ей не полегчало. Она все размышляла, не упустила ли чего-нибудь, нет ли способа помочь Ородрету и вызволить Лютиэн из плена? На ум приходило множество способов, множество вещей, которые она могла бы сделать, но все это отметалось: у каждого плана Галадриэль находила десятки изъянов и сотни причин, по которым он мог бы не сработать. Наконец однажды ночью она проснулась от холодного сквозняка, шарившего по комнате, и с ужасом подумала: «неужели проклятие так сильно надо мной, что я не решаюсь даже на самое малое действие только из-за того, что заранее не верю в его успех? Быть может Мелиан права и рока не избежать, но возможно я смогу отсрочить его, или облегчить его для тех, кто мне дорог?» Она поднялась и взялась за письмо. Это было тяжело и странно, а сложнее всего ей далась первая строчка. «Дорогой кузен» - начала она и тут же зачеркнула, потому что это было фальшью. Он не был ей дорог, хоть и не был ей совсем безразличен. Да и как вообще начать письмо к тому, кого она не видела несколько сотен лет? В последний раз они встречались еще когда она жила в Нарготронде со своими братьями. Просидев в раздумьях не меньше часа, она все же написала: «Кузен, Я обращаюсь к тебе с просьбой и уповаю на то, что ты внемлешь ей. Возможно, ты не знаешь этого, но мой любимый старший брат не так давно покинул свой дом отвергнутым изгнанником и с тех пор его не видели и ничего не слышали о нем. Сейчас его место на троне занял мой младший брат, но до меня дошли известия, что фактически правит не он, а Тьелкормо и Куруфинвэ, пришедшие с востока со своим народом, и в час нужды получившие от моего брата кров и огромную помощь. Они настроили против моего брата весь народ, повергли всех в страх и заставили забыть клятвы верности и честь. Более того они держат взаперти Дориатскую принцессу и пытаются склонить ее отца к союзу путем низким и порочащим любого эльда. Насколько мне известно, Финдарато вызвался помочь Берену из дома Беора, возлюбленному Лютиэн, добыть сильмарилл, который Синголло в надежде погубить несчастного смертного, осмелившегося посягнуть на его дочь, потребовал в качестве выкупа. Никто по сей день не смог одолеть врага нашего, но Финдарато когда то в благодарность за помощь поклялся оказать Барахиру из дома Беора или его потомкам, коим и является Берен, любую услугу и слово чести заставило его отправиться в безнадежный поход вместе с этим человеком. Я прошу тебя, пользуясь твоей властью и твоим авторитетом, оказать помощь и поддержку моему брату Артаресто и заставить Тьелкормо и Куруфинвэ вернуть Лютиэн домой целой и невредимой. А также вернуть моему старшему брату власть, принадлежащую ему по праву, и уважение и любовь народа, которых он достоин, если таковое будет в твоих силах. В надежде на твою честь, Нэрвэн» По крайней мере, письмо получилось честным. Если ее надежды и не сбудутся, то хуже уж точно не будет. Она писала письмо на квэнья, своем родном языке, чтобы в случае если письмо перехватят в Дориате, его не смогли прочесть. Да и ее кузены не оценили бы, если бы она обратилась к кому-то из них на языке серых эльфов. Далее предстояло решить, как отправить письмо. Из всех синдар Дориата очень немногие были достаточно близко знакомы с нолдор и достаточно хорошо знали земли за пределами королевства. У нее было три кандидата: Даэрон, Маблунг и Белег. Первому Тингол частенько поручал дипломатические миссии, к тому же Галадриэль была неплохо знакома с ним и с Маблунгом. Но памятуя о том, что именно Даэрон и выдал Лютиэн, она решила обратиться к Маблунгу. Он прежде бывал во многих землях за пределами Дориата и кажется, был даже знаком с верховным королем. Галадриэль разъяснила ему свой план и рассказала на что надеется. Маблунг согласился помочь ей, но посланником посоветовал выбрать Белега, ибо тот проводил много времени вдали от Менегрота и мог покинуть Дориат так, чтобы Тингол не узнал об этом и незамеченным же вернуться обратно. В случае успеха, отсутствие Белега окупится, ибо Лютиэн вернется домой. О том, что может произойти в случае неудачи или в случае если ее надежды окажутся ложными и кузен предаст ее, встав на сторону Келегорма и Куруфина, она старалась не думать. Если это случится, значит, она сама подписала приговор себе, Лютиэн, Ородрету, Финроду и возможно двум королевствам… Этой ночью Галадриэль и Маблунг тайком отправились к границе, где встретились с Белегом и передали ему письмо. Вернувшись во дворец, Галадриэль с раздражением обнаружила очередного посланника Келегорма. И вот теперь она сидела в малой гостиной, наблюдая за игрой Келеберна и Трандуила и гадая, может ли она довериться им.