Листья на ветру

С тех пор, как ее привезли, Хуан спал у двери в ее покои каждую ночь. Во-первых, потому что ему совсем не нравились дела, творившиеся в Нарготронде в последнее время, и особенно не нравилось поведение хозяина и его брата. Во-вторых, он боялся, что она попытается сбежать и попадет в какую-нибудь беду. Например, в пустошах заблудится. Или еще того хуже, не заблудится и найдет дорогу в Ангбанд. Хуан хорошо помнил, как однажды высокий брат хозяина попал туда. Когда он оттуда вернулся, у него осталась только одна рука и пах он странно и неправильно, и вообще все было как-то не так. Правда, через несколько лет странный запах прошел, но все же Хуану не хотелось, чтобы с ней случилось нечто подобное. В третьих, это именно Хуан нашел ее, и теперь он чувствовал себя ответственным за ее судьбу. Поэтому когда ужин закончился, Хуан снова пришел на свой пост. Его не оставляло ощущение что ужин прошел как-то не так. Вопреки установившемуся за последние месяцы порядку они не сидели у камина почти до полуночи, не играли, не разговаривали. Она ушла, как только доела суп, и даже к десерту не притронулась. Выждав несколько минут и убедившись, что хозяин и его брат слишком увлечены обсуждением нового сплава, изобретенного Тьельперинкваром, чтобы заметить исчезновение пса, Хуан отправился за ней, и уже было собирался лечь, когда дверь вдруг открылась. Она, наверное, давно уже знала, что он ночует здесь. Но только сегодня она позвала его в покои. Поколебавшись немного, Хуан вошел, и она заперла за ним дверь. Запирать дверь на ночь – хорошая идея. Замок, сделанный братом хозяина, остановил бы нарготрондскую стражу в случае чего. Правда, был у него и один недостаток – он не был помехой для хозяина или его брата. В ее покоях было тепло и пахло лавандой, в камине потрескивали поленья, а в изящных канделябрах догорали свечи. Должно быть, сегодня Лютиэн не кликнула горничную, чтобы заменить их и теперь с каждой сгоревшей свечкой комната все больше и больше погружалась во мрак. Хуан неуверенно остановился в самом центре и посмотрел на нее в надежде понять, зачем его пригласили сюда. Лютиэн, опустив голову и ссутулив плечи, подошла к камину, рядом с которым были свалены в кучу большие мягкие подушки. Она уселась на свое импровизированное ложе и еще и завернулась в большой теплый плед чуть ли не с головой, короткие пряди ее волос падали на лоб, скрывая ее глаза, и ее поза показалась Хуану очень уж унылой. Поколебавшись немного – все же до этого Хуану не часто приходилось общаться с эльфийскими девами, веселая кузина хозяина не в счет, Хуан считал ее скорее еще одним мальчишкой – разумный пес все же приблизился к Лютиэн и остановился возле нее. Тоненькая ручка принцессы высунулась из под пледа и погладила шерсть на лапе Хуана – он был таким большим, что сидя на подушке, Лютиэн просто не дотянулась бы выше. Разумный пес прилег рядом с ней, и она запустила уже обе ладошки в густую шерсть на его загривке. - Хотела бы я знать, почему ты так упорно спишь у моей двери в коридоре. Не самое теплое и уютное место, да и Келегорм не злой хозяин, чтобы выгонять тебя из своих покоев на ночь. Хуан хотел бы объяснить ей, но не мог. Ему дано было заговорить всего три раза. И каждую из этих возможностей он берег на случай более важного повода. - Иногда я гадаю, уж не караулишь ли ты меня, чтобы не сбежала, - продолжила Лютиэн, - но твой хозяин не поручал тебе сторожить меня, я только позавчера слышала, как он жаловался Куруфину, что ты совсем забросил его и пропадаешь неизвестно где. Она замолчала, но ненадолго. - Я рада, что ты здесь Хуан, - ее голос внезапно стал тоненьким и надломленным, - очень рада, правда. Мне еще никогда не было так одиноко… И Лютиэн заплакала. Плакала она тихо, крепко сжав зубы, зажмурившись и сдерживая рыдания. - Только ты один у меня и остался, - наконец в голос всхлипнула она, - только ты один… Ты всегда за мной приглядывал, с самого моего появления здесь, всегда был рядом. А Келегорм… Он… Он всегда был так добр и заботлив, так внимателен, а сегодня… - еще один всхлип, - ты слышал? Сегодня за ужином они с Куруфином разговаривали и начали обсуждать какой-то дурацкий сплав, а потом, - Лютиэн попыталась вытереть бегущие по щекам слезы, - а потом они вдруг перешли на квэнья и… и я совсем ничего не поняла, а они даже забыли что я тоже за столом… Впервые, с самого дня моего появления здесь я почувствовала себя чужой. Совсем чужой… Последнюю фразу Лютиэн произнесла уже охрипшим шепотом. У Хуана не было проблем с пониманием квэнья и синдарина, за свою жизнь он научился прекрасно понимать оба языка, кроме того со времен Валинора он помнил еще валарин и тэлерин, а в Эндоре он стал понимать языки людей, гномов и, во многом благодаря высокому брату хозяина, даже орков. - Как глупо, - вновь заговорила Лютиэн, - что мой отец когда-то запретил говорить на квэнья. Ведь если бы не это, я могла бы знать его сейчас. А теперь я совсем одна, Хуан. Я не понимаю языка, не понимаю обычаев, не понимаю, что происходит вокруг. Я совсем ничего не понимаю, и никто здесь не говорит со мной, кроме Келегорма и Куруфина, но они часто слишком заняты, - внезапно слезы Лютиэн превратились в ярость, она с силой ударила кулаком по ближайшей подушке и воскликнула, - они заперли меня здесь и держат как певчую птичку в клетке! Они забрали мою мантию, запретили всем говорить со мной, приближаться ко мне, даже мои горничные молчат, когда я говорю с ними! Они продолжают молчать, даже когда я кричу на них! Лютиэн замолчала. Ее слезы высохли, а лицо стало непроницаемым и твердым. Только в ее глазах отражались язычки пламени. - И мой отец поступал со мной так же, - пошептала она, - впрочем, нет, он был еще хуже. Он лишил меня Берена, того, кого я так люблю. Но ничего. Я выберусь отсюда, и никто больше не сможет удержать меня. Не знаю как, но я выберусь. Этой ночью усталая Лютиэн уснула прямо на подушках перед камином, а Хуан сидел рядом с ней и не сдвинулся с места до самого рассвета. Утром Лютиэн отказалась выходить к завтраку. С того самого дня у Хуана начались большие проблемы.