Бандит и дочь священника

Всё происходило как в тумане.

      С одной стороны, организм был настолько вымотан, что разговаривать не хотелось вовсе. С другой — осознание, что эти твари здесь, что они преследуют, жрут и поживают припеваючи, бесило до крайности. В голове пульсировала одна мысль: сжечь этот проклятый бар дотла, чтобы все ублюдки, которые там прячутся, сгорели заживо. От всех не избавиться, но хотя бы часть — уже вклад в борьбу с нечистью.       Мужчины, как всегда, включили «режим мужчин»: чётко распределили обязанности, позаботившись о спутницах. Дженна рядом едва держалась — Кейт казалось, что после такого подруга не один год проведёт у психотерапевта. И это неудивительно: даже закалённые бойцы ломались после подобных кошмаров.       Но даже это не было главным для Фуллер. Она оставалась обычной девушкой, со всеми присущими человеку слабостями. И потому мысли крутились только вокруг Сета, который сейчас всю заботу отдавал Джули. На душе скребли кошки — больно, досадливо, несправедливо.       Хотелось убедить себя: сама виновата. Сама разрушила всё, сама толкнула его в объятия другой. Но природа человека такова: видеть его с кем‑то другим было невыносимо.       — Кай, я изыму из твоей аптечки бинт, хорошо? — пока Гекко прощался с возлюбленной, Кейт попыталась переключиться. Рана на руке кровоточила, а истечь кровью не входило в её планы. В голове мелькнула горькая мысль: эта стычка с вампиром даже к лучшему — иначе пришлось бы долго объяснять, откуда порезы.       — Готов быть полезным во всём, Кларк… — Кай, казалось, оставался невозмутимым при любых обстоятельствах. Кейт мысленно представила его в «Кручёной сиське» — и едва сдержала усмешку. Забрав бинт и проигнорировав его попытки помочь, она аккуратно замотала рану, разорвала повязку зубами и оценила результат.       Как раз в этот момент Сет закончил своё «голубиное» прощание с Джули. Можно было ехать.       Дорога оказалась молчаливой. Слов не требовалось — они слишком хорошо понимали друг друга. Дженна на заднем сиденье едва держалась: вымоталась настолько, что готова была отключиться сразу после литра успокоительного.       — Спасибо за маршрутное такси, мистер Гекко, — произнесла Кейт бесцветным тоном, выходя из машины и поддерживая подругу.       Прощаться не хотелось. «Пока» — не их стиль. Не оборачиваясь — чтобы не сорваться, не наговорить лишнего — она направилась к дому.       С Дженной удалось справиться быстро: чашка чая с мятой и мелиссой — и та погрузилась в тревожный сон. Кейт знала: впереди — ночи, наполненные её криками.       Сама она отправилась в душ. Провела там большую часть ночи, пытаясь унять вихрь мыслей. Представлять, что Сет сейчас рядом с Джули, было невыносимо.       Струи горячей воды окутали её, а аромат мускуса и граната — излюбленный гель — перенёс в прошлое. В ту самую ванную, где когда‑то они были вместе. Другого геля тогда просто не нашлось.       — Судьбы загадочное завтра, однако… — прошептала она, закрывая глаза. Вода смешивалась со слезами, но Кейт не замечала этого. Всё, что оставалось, — ждать рассвета. И надеяться, что следующий день не принесёт новых кошмаров.

***

      Через час Гекко подъезжал к дому Кая, у которого проживал уже некоторое время. Припарковавшись, мужчина вышел из машины и сразу увидел Джули: она сидела на крыльце, а её туфли стояли рядом. Женщина мгновенно поднялась и подошла к Сету, крепко обняв его за плечи.       — Иди в дом, ты уже вся ледяная… А я сейчас приду, кое‑что нужно сделать в машине, — прошептал Гекко, провожая её взглядом до самой двери.       Убедившись, что Джули зашла внутрь, Сет обошёл автомобиль, открыл багажник, затем — потайной отсек в нём. Достал ствол с деревянными пулями и несколько коробок с припасами. В глубине души он всё ещё не верил, что это когда‑нибудь пригодится.       В следующий миг мир перевернулся: резкий удар бутылкой по голове швырнул его на асфальт. Затем — два выстрела. Первый прошёл мимо, второй вонзился в бок — в тот самый, который когда‑то зашивала Кейт.       Острая, разрывающая боль пронзила тело. Сет даже не сразу понял, что происходит. Звуки стихли, зрение померкло. Стрелявший скрылся. Сквозь туман боли Гекко увидел свою окровавленную руку, потом — дверь дома.

Сознание погасло.

В темноте раздался пронзительный крик — похоже, Джули.

«Вот и всё закончилось…»

Говорят, перед смертью видишь картинки из жизни: лучшие моменты, страхи, обрывки прошлого. Но Сет не видел ничего. Его окутывала тьма — бездонная, холодная, из которой, казалось, нет выхода.

Не знаю, сколько времени прошло, но перед глазами начал вырисовываться яркий свет. Так хотелось встать и уйти, но я не мог шевелиться, не понимал, где нахожусь. Свет бил по глазам, постепенно окрашиваясь в красный, перетекающий в какое‑то странное тепло. Может, это и есть мой ад? В голове поднялась паника: я не собирался на тот свет, и уж точно не планировал играть в карты с чертями. Потом — голоса. Они эхом отдавались в сознании, перебивая друг друга. Я не мог разобрать слов. Каждый говорил что‑то своё, и никто не слушал другого. Постепенно я начал чувствовать пальцы на ногах, но глаза так и не открывались. Перед собой я видел лишь ярко‑красное пятно. А потом — снова тьма…

      Когда Сет наконец открыл глаза, перед ним был белый потолок. Запах больницы заставил его слегка сморщить лицо. В коридоре слышался шум, звон металлических предметов резал слух. Он резко попытался встать, но дернул силиконовые шнуры капельницы. Гекко всё ещё не понимал, где он и почему не в аду.       — Я что, под морфием?.. — едва прошептал он, глядя на девушку рядом с кроватью. Она была похожа на Джули.

«Может, это сон?»

      — А, я понял… Я не всё тебе рассказал, и теперь ты в моём аду будешь тыкать меня вилами… — Сет громко засмеялся, закрыл глаза и не открывал их несколько минут. — Проснись же… — шептал он себе, но ничего не менялось. Пришлось снова открыть глаза.       Девушка не сдвинулась с места, её выражение не изменилось. И тогда до него дошло: это действительно Джули.

Никакого ада.

Обычная больница.

Он жив.

Тот яркий свет — всего лишь операционная лампа.

      Посмотрев в глаза Джули, Сет истерически рассмеялся — видимо, так организм отходил от тяжёлой анестезии. Тело ломило невыносимо, особенно правый бок. Давно он не чувствовал такой боли — будто кто‑то рвал его изнутри на куски. Он откинул тонкое одеяло и взглянул на бинты, пропитанные кровью.       — Что‑то я этого не помню… — опустив одеяло, он осмотрел руки: только ссадины и синяки.       — О боже, Сет… Мне так жаль… — Джули заплакала, уткнувшись холодным носом в его руку.       — Я всё‑таки рад, что ты тут… Очень рад… — он улыбнулся, слегка сжав её пальцы.       Он искренне радовался, что она рядом, что с ней всё в порядке. За последние месяцы он видел её разной, но такой — впервые. Мысли о Кейт снова прокрались в голову. Жаль, что её нет здесь. Его разрывало — не только физически, но и между двумя женщинами, которые были ему небезразличны.       — Тише… Всё хорошо, — он положил руку на её голову, стараясь успокоить.       — Надо же, ты не сдох… Живучий сукин сын! — голос Кая ворвался в палату раньше него самого. Гекко улыбнулся шире. Ему не хватало таких моментов — особенно после смерти брата.       — Я бессмертный, твою мать… Может, в следующий раз повезёт, — ответил Сет, кивнув Каю на сестру.       — Так, понятно. Малышка, пошли, тебе на работу. Всё в порядке: у Сета стальные яйца и бок. Давай‑давай, пошли… — Кай буквально потянул Джули к двери. Перед тем как выйти, он тихо сказал:       — Тебе уже повезло…

***

      Плавно встретив рассвет, Кейт всё же заснула на несколько часов. Утром, когда противный звон будильника разорвал тишину комнаты, она приготовилась к долгой беседе с Дженной. Соседке был крайне необходим отдых, но нянчиться с ней весь день Кейт не горела желанием. Произнеся ещё одну успокаивающую речь, она торжественно пообещала вернуться как можно скорее — а по пути в кампус сбросила сообщение знакомому, без памяти влюблённому в её подругу. Пусть вложит всю нежность и заботу в Дженну на протяжении этого долгого дня.       Кейт уже подходила к нужному зданию, когда заметила Кая и Джули, выходящих из автомобиля. Они оживлённо что‑то обсуждали. Джули явно не хотела идти в корпус, но Кай чуть ли не силком тянул её туда.       — Я не могу быть здесь, когда он там в таком состоянии, Кай! — Джули сжала кулаки, голос дрожал. — Это неправильно. Я должна быть рядом.       — Джулс, послушай меня, — Кай мягко, но настойчиво взял её за плечи, заставил посмотреть в глаза. — Сейчас твоё присутствие там ничего не изменит. Врачи делают всё возможное. А ты… ты просто сойдёшь с ума от беспокойства, и это никому не поможет.       — Как ты не понимаешь?! — она вырвалась, отступила на шаг. — Я чувствую каждую минуту, пока он там один. Что, если ему станет хуже? Что, если…       Она не договорила, закусила губу, чтобы не разрыдаться. Кай молча достал из кармана платок, протянул ей. Джули машинально взяла, но так и осталась стоять с ним в руке, не приложив к глазам.       — Ты думаешь, мне легко? — тихо спросил Кай. — Я видел его после выстрела. Видел, как его везли в операционную. Но я не бегаю кругами и не рву на себе волосы. Потому что знаю: паника — худший союзник.       — Тебе легко говорить! Ты не… — она запнулась, но тут же продолжила: — Ты не любишь его так, как я.       Кай на секунду закрыл глаза, выдохнул.       — Это не соревнование, Джули. И не проверка на прочность. Я люблю его как брата. И именно поэтому сейчас делаю то, что должен: не даю тебе наломать дров, не позволяю сорваться и оказаться там, где ты будешь только мешать.       — Мешать?!       — Да, мешать! — он повысил голос, но тут же сбавил тон. — Представь: ты врываешься в больницу, вся в слезах, требуешь пустить тебя к нему. Что дальше? Ты думаешь, врачи остановят реанимационные мероприятия, чтобы успокоить тебя? Или ты хочешь сидеть в коридоре и гипнотизировать дверь, пока они борются за его жизнь?       Джули молчала, комкая платок в руках.       — Я обещал ему, — продолжил Кай тише. — Обещал, что ты не будешь там. Что я позабочусь, чтобы ты не видела его в этом состоянии. Потому что он не хочет, чтобы ты видела его слабым.       — Он не слабый! — она всхлипнула. — Он самый сильный человек, которого я знаю.       — И именно поэтому он справится, — Кай снова подошёл, на этот раз она не отстранилась. — Но нам нужно дать ему шанс. А для этого — не мешать. Не путаться под ногами.       — А если он не справится? — прошептала Джули, наконец приложив платок к глазам. — Если я не увижу его…       — Тогда ты будешь знать, что сделала всё, что могла. Что не добавила ему лишних переживаний. Что не заставила его волноваться за тебя, пока он борется за свою жизнь.       Она долго смотрела на него, потом медленно кивнула.       — Хорошо. Но… я хочу хотя бы знать, как он. Каждую минуту. Ты будешь звонить?       — Конечно. Как только будет новая информация — сразу тебе. И ещё: я договорился, что тебя проведут к нему, когда он будет стабилен. Но не раньше. Это условие врачей.       — Условие… — она горько усмехнулась. — Всё всегда с условиями.       — Иногда условия спасают жизни, — серьёзно ответил Кай. — Пойдём. Тебе нужно выпить кофе и попытаться успокоиться. А потом — на пары. Потому что если он очнётся и узнает, что ты пропустила лекции из‑за него, он тебя пристрелит сам.       Джули слабо улыбнулась сквозь слёзы.       — Он бы так и сказал.       — Вот именно. Так что давай, — он приобнял её за плечи. — Кофе, пары, ожидание. И никаких самовольных поездок в больницу. Обещаешь?       Она вздохнула, оперлась на него.       — Обещаю. Но если ты хоть на минуту задержишь звонок…       — Не задержу. Слово Кая.       Кейт всё услышала. Осознание накрыло её ледяной волной: они говорили о Сете. Только это могло так взволновать Джули. Но теперь к беспокойству примешалась новая нотка — зависть. Джули имела право волноваться, имела право знать, имела право быть рядом…

А Кейт?

Ей оставалось лишь подслушивать обрывки чужих разговоров.

      Она смотрела, как Кай мягко, но настойчиво уговаривает Джули, как та, сдавшись, опирается на него. В груди что‑то сжалось:       Сет никогда не позволил бы ей такой слабости. Никогда не взял бы за руку, не сказал «всё будет хорошо».       С трудом взяв себя в руки, Кейт остановилась, пытаясь решить, как поступить. Одно было ясно: Джули сейчас нужна поддержка Кая, а не Кейт. Значит, пусть идёт на пары — Кай присмотрит за ней. А дальше… Дальше Кейт разберётся сама.       Проводив их взглядом, она стремительно направилась к машине Кая. В голове крутилась одна мысль:

«Он знает. Он обещал Сету. Он может меня провести».

      Она не знала, что сказать, как себя вести, чтобы выяснить, где находится Сет. Но понимала: это необходимо. И если придётся идти напролом — она пойдёт.       — Кларк?! — Кай обернулся, его лицо озарилось приветливой улыбкой. Он выглядел так, словно ночь вовсе не была омрачена событиями. Одет с иголочки, благоухает, излучает довольство. — Вот так встреча! Рад‑рад. Правда, спешу. Может, пересечёмся после обеда в «Садах Олимпа»?       — Я не любитель подобных заведений. Слишком пафосно и лицемерно. Мой тебе совет — прекрати их посещать. Девицы там ни о чём. Все мы нуждаемся в любви. А секс скоро опротивит тебе, если продолжишь в том же духе, — Кейт высказала то, что думала, но Кай лишь усмехнулся.       — А ты и впрямь зануда. Поразительный контраст: внешне — дерзкая и недоступная, внутренне — романтичная и возвышенная, — он пристально смотрел на неё, явно наслаждаясь диалогом. Но Кейт была не настроена на высокопарные беседы.       — Поговорим об этом в другой раз. Сейчас прости, но это вопрос жизни и смерти. И если уж смерти, то явно не его и не моей, — она не уточнила, кого имела в виду под «ним», но пистолет достала молниеносно и направила прямо в живот Кая. Расстояние между ними было слишком мало, чтобы кто‑то заметил происходящее.       — Ничего личного, Кай. Только не дури. Я не такая идиотка, как ты мог подумать о студентках. Реакция у меня неплохая. Так что медленно садись в машину и направляйся к вашему «месту обитания». Без лишних движений.       Поддерживая его на мушке, Кейт села на пассажирское сиденье, приставив дуло к спинке кресла, на котором устроился Кай.       — Чего ты добиваешься, дура? — усмехнулся он. — Это самоубийство. Но можешь потешить себя этим детским садом несколько минут. Добрый дядя Кай позволяет, — проворачивая ключ зажигания, проговорил он с усмешкой.       — Заткнись и езжай. Заодно набери своему партнёру. Я про Гекко, — их взгляды встретились в зеркале заднего вида. В этот момент Кай громко рассмеялся.       — Ты не в его вкусе, прости. Мне жаль разбивать твои малолетские мечты. Сет слишком себя любит, чтобы позариться на малышек с юношеским максимализмом в заднице.       — Ауч! — наигранно‑обиженно воскликнула Кейт, поднимая пистолет и приставляя его к затылку Кая. — Мне твои нравоучения ни к чему. Звони!       Каю забавляла ситуация. В нём проснулся азарт: что же из этого выйдет? Но он понимал: Сету сейчас не до разборок с «шальными студентками». Тот едва пришёл в себя после ночного нападения, а враг до сих пор не выявлен.       — Сет, дружище, ты там как? Я бы рад позволить тебе вздремнуть лишний часок, да только мне тут грозят мозги вынести, если не позволю кому‑то услышать тебя ещё раз. Порадуй девчушку, спаси товарища, а? — Кай едва сдерживал смех, удерживая звонок на громкой связи.       — Это Кейт. Хотела убедиться, что ты жив. Нужно поговорить, — ей было плевать, что думает этот напыщенный индюк за рулём. Главное — услышать голос Сета, убедиться, что он жив и может говорить.       — Кай, всё в порядке, привези её ко мне. Потом тебе всё объясню, — в голосе Сета слышалась усталость, но он явно представлял выражение лица Кая.       — Подожди‑ка, это что, вот та Кейт, с которой ты вертел дела?.. Твою мать, отпусти ты уже ствол! — Кай резко остановил машину. — Я не знаю, что у вас за игры, но я должен это всё знать… Сет, ты слышишь меня?!       — Джули ничего не говори. Я сам потом как‑нибудь… Не говори, — Сет закрыл глаза, понимая: спокойной жизни пришёл конец.       — Чёртов максимализм в заднице… — Кай повесил трубку.       Кейт слышала их разговор. Она понимала: Кай растерял спокойствие и готов убить обоих за то, что чего‑то не понимает. Но пояснять ей не хотелось. Тешила надежда, что Сет позвал её, не послал прочь. Значит, ещё не всё потеряно. Она тешила себя мыслью, что когда‑нибудь они смогут нормально разговаривать. И была рада, что «когда‑нибудь» наступило уже сейчас.       А ещё — впервые за долгое время — она почувствовала право быть здесь. Не как тень, не как воспоминание, а как человек, которого он позвал.       — Идиот! Я ведь выстрелить могла! — крикнула Кейт, когда машина резко затормозила, и её тело по инерции рвануло вперёд. — Жизнь не дорога, «форсажник» хренов?! — она устало прикрыла глаза, опустив пистолет и поставив его на предохранитель. Откинувшись на спинку сиденья, оглядела окрестности.       Здание не напоминало больницу, но район был благополучным — уже хорошо. Её не собирались везти на помойку, чтобы разобраться «по понятиям».       Но мысль не отпускала: Сет рассказывал о ней кому‑то. Кай знал, кто она. Значит, он думал о ней. Конечно, думал — учитывая, как она его кинула. И этим нельзя было гордиться. Зато теперь у неё был шанс всё исправить.       — Тебе бы свалить подальше, Кейт, — нравоучительно произнёс Кай, не оборачиваясь. — Вы с Сетом дорогу перешли авторитетным людям. Он уже одной ногой на том свете побывал. Думаешь, тебя обнесёт, и твоя легенда тебя спасёт?       — Не бухти, мужчина. Я думать об этом не хочу сейчас. Мне нужно с ним поговорить. А потому не заставляй меня добиваться желаемого всеми способами, — Кейт говорила спокойно, но готовность действовать оставалась.       Кай резко ударил по тормозам, машина встала как вкопанная. Он развернулся к Кейт, глаза горели нескрываемой яростью:       — Слушай меня внимательно, Кларк. Я, может, и играю в эти ваши игры, но ты должна понять одну вещь: Джули — моя сестра. И её благополучие для меня важнее всего. Если ты думаешь, что между тобой и Сетом что‑то может быть… забудь. Ему лучше быть с ней. Она — стабильность, она — опора. А ты? Ты — ходячая проблема.       Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось. Слова Кая ударили точно в цель, вскрывая её самые глубокие страхи. Она сглотнула, пытаясь сохранить лицо, но голос предательски дрогнул:       — С чего ты решил, что можешь решать за него?       — Потому что я знаю, что для него лучше! — Кай ударил ладонью по рулю. — Он едва выжил, Кейт. Едва! И сейчас ему нужно спокойствие, а не твои… твои эмоциональные качели. Джули будет рядом, будет поддерживать, будет ждать. А ты что сделаешь? Снова исчезнешь, когда станет неудобно?       Кейт молчала. В груди разрасталась боль — острая, щемящая. Она знала: в чём‑то Кай прав. Она действительно не могла обещать стабильности. Не могла обещать, что не сбежит снова. Но…       — Я не собираюсь исчезать, — произнесла она тихо, но твёрдо. — И не тебе решать, что для него лучше. Ты защищаешь сестру — я понимаю. Но не смей решать за Сета.       Кай усмехнулся, но в улыбке не было ни капли веселья:       — Посмотрим. Только помни: если ты причинишь ей боль, я не посмотрю, что ты девушка. Ты меня знаешь.       — А ты помни, — Кейт наклонилась ближе, взгляд стал ледяным, — что я тоже знаю, как защищать тех, кто мне дорог. И если ты встанешь между мной и Сетом, я найду способ обойти тебя.       Кай долго смотрел на неё, потом медленно выдохнул и снова завёл машину.       — Ой, не к добру это всё. Чуйка моя не подводит. Гекко умеет нажить проблем на наши задницы, — покачав головой, он молча проехал два квартала в полной тишине.       Остановившись возле здания, он протянул Кейт карту с электронным доступом.       — Палата 314, — коротко бросил он. — Я подожду в кабинете медсестры.       На его лице появилась характерная улыбка, а Кейт не смогла сдержать усмешки:       — Всегда знала, что горбатого только могила исправит.       — Сплюнь! — бросил он ей вслед.       Кейт вышла из машины, сжимая в руке карту. Руки дрожали, но не от страха — от ярости и боли. Слова Кая засели в голове, как заноза: «Ему лучше быть с ней». Она глубоко вдохнула, пытаясь унять бурю внутри.

«Пусть думает что хочет. Я должна увидеть Сета. Должна сказать ему то, что так долго держала в себе».

Она развернулась и направилась к входу, высоко подняв голову. Где‑то глубоко внутри теплилась надежда — хрупкая, но упрямая.