Бандит и дочь священника

      Для Сета весь мир переворачивался снова и снова… В те минуты, пока он пытался остановить кровь, хлеставшую из артерий Джули, время будто растянулось в бесконечность. Он прижимал ладонь к ране, чувствуя, как тёплая влага просачивается сквозь пальцы, как жизнь утекает сквозь его руки. Внутри всё медленно умирало вместе с ней.       Кое‑как он вытащил Джули из бара — без косых взглядов, без вопросов. Укутал в свой пиджак, скрывая кровавые пятна. Посадил в машину и рванул куда глядят глаза. Она была без сознания. Кровь уже почти не текла на сиденья, но вор знал: это лишь пауза перед неизбежным.       Гекко казалось, что это дурной сон. Вот‑вот он проснётся в каком‑нибудь мотеле, со смехом вспомнит этот кошмар — но реальность оставалась безжалостной. Остановившись за городом, мужчина вышел из машины, нервно достал из багажника лопату.       — Чёрт, я всё ещё не могу поверить, что делаю это… — прошептал он, глядя на бледное лицо Джули через стекло двери.       Открыв дверь, он посмотрел на неё. Она выглядела печально, но пока не изменилась окончательно.       — Малышка, мне так жаль… — вор провёл пальцами по мокрым глазам, схватился за голову.       Пару минут он стоял в тишине, слушая, как ветер шелестит травой. Потом вытащил Джули из машины, аккуратно присел с ней на траву, положил её голову к себе на колени. Он всё понимал, чётко осознавал — но не мог до конца поверить, что у него нет ни малейшего шанса исправить это.       Достав ствол, приставил его к груди бездыханной девушки. Закрыл глаза. Мысленно считал:

до трёх — не смог;

до десяти — всё ещё не смог.

      Время тикало. На какой‑то момент ему показалось, что Джули шевельнула пальцами.       — Всё будет хорошо… — прошептал он, целуя её в лоб.       Аккуратно поднявшись, он понёс её к машине, уложил на заднее сиденье. Гекко знал: он творит безумство. Жалел, что рядом нет Кейт — она могла бы его вразумить. Но он просто не мог так поступить с Джули. Она так много сделала для него…       Всю дорогу он смотрел в зеркало заднего вида, сжимая в руке пистолет. Вспоминал Ричи — для того всегда было время. Может, сейчас ещё есть шанс что‑то изменить? Не нужно махать стволом перед человеком, которому не безразличен.       Сет отвёз Джули к Каю. Закрыл её в подвале, приковал цепями, закрепил всё, что только можно. Ему было жаль смотреть на неё, но пустить пулю в лоб — не выход.       Когда она начала дёргаться, приходить в сознание, он вышел, закрыл помещение на все засовы. Поднявшись наверх, застал Кая — тот только что пришёл.       — В чём дело, чувак? Откуда кровь? — Кай развёл руками, уставившись на друга с непониманием.       — Нужно поговорить, Кай… Это очень… очень важно. Просто жизненно… — Сет подвёл его к дивану, всё ещё не находя слов.       — И? Че за херня, мужик? — Кай начал истерически смеяться.       — Это кровь твоей сестры… и она как бы умерла, но не до конца. Вообще, она, наверное, уже проснулась. Мне проще показать…       — Вы че, там обкурились с ней? Или это какое‑то шоу? Типа, понатыкали тут камеры и всё такое… — продолжал смеяться Кай, не понимая серьёзности ситуации.       Смех оборвался, когда он увидел сестру. Кай спустился в подвал с тяжёлым сердцем. Дверь скрипнула, и в свете лампы он увидел её.       Джули лежала неподвижно, но её грудь едва заметно вздымалась. Глаза — чёрные, с вертикальными зрачками — смотрели на него, не моргая. На губах дрожала капля крови, но она не упала. Вместо этого капля медленно втянулась обратно, будто кожа впитывала её.       Она не произнесла ни слова. Но в её взгляде было что‑то, что заставило Сета содрогнуться: не страх, не мольба — а холодная, чуждая решимость.       — Джулс… — прошептал Кай, и голос его дрогнул.       Её пальцы сжались в кулаки, когти царапнули бетон. Она медленно подняла голову, и в этот момент Кай понял: та Джули, которую он знал, уже ушла. Осталась лишь оболочка, в которой пробуждалось нечто иное.       Даже Гекко дрогнул от её нового вида — сложно представить, что испытал Кай. К такому нельзя было подготовить.       Они поднялись наверх. Кай молча налил себе стакан воды, но так и не выпил — руки дрожали, стакан застучал о столешницу.       — Это… это не может быть правдой, — прошептал он, глядя в пустоту. — Она же моя сестра. Моя маленькая сестрёнка. Я её на руках носил, когда она в детстве падала с велосипеда. Я учил её драться, чтобы никто не обижал. Я…       Голос сорвался. Он резко развернулся к Сету:       — Это ты виноват! Ты втянул её в это! Зачем?! Зачем ты притащил её в тот бар? Зачем позволил ей оказаться рядом с этими тварями?!       Сет не отвечал. Он знал: Кай имеет право злиться. Имеет право кричать. Имеет право ненавидеть.       — Ты думаешь, мне легко? — наконец тихо сказал Сет. — Я каждый день вижу её лицо. Слышу её голос. Помню, как она смеялась, когда я спьяну свалился в бассейн на той вечеринке. Помню, как она прикрыла меня, когда мы нарвались на банду Торреса. Она не бросила меня. И я не брошу её.       Кай сжал кулаки.       — А что ты можешь сделать? Ты врач? Колдун? Ты знаешь, как это исправить? Нет! Ты просто цепляешься за иллюзию, потому что не хочешь признать: её больше нет.       — Я не верю, что её нет. Пока её сердце бьётся, пока она дышит — есть шанс.       — Её сердце бьётся не так, как раньше! Её дыхание — это пародия на жизнь! — Кай ударил кулаком по столу. — Ты видел её глаза? Это уже не Джули. Это… это оболочка. Чужая.       Он опустился на стул, закрыл лицо руками.       — Я помню, как она в восемь лет притащила домой котёнка. Весь в грязи, худой, жалкий. Она плакала, умоляла маму оставить его. «Он же живой, мам! Он хочет жить!» — так она говорила. А теперь… теперь она сама как этот котёнок. Только её уже не спасти.       Сет подошёл ближе.       — Слушай, я понимаю твою боль. Я сам её чувствую. Но если есть хоть один шанс — я должен его использовать. Даже если это безумие. Даже если ты будешь меня ненавидеть.       Кай поднял на него глаза — в них была не только злость, но и отчаяние.       — Ненавидеть? Да я не могу тебя ненавидеть. Потому что ты прав. Если бы с тобой случилось то же самое, Джули не раздумывая бросилась бы спасать тебя. Она бы дралась до конца. И я… я тоже должен.       Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.       — Но ты должен понять: если она не сможет вернуться, если она начнёт убивать… Я не позволю ей стать монстром. Это моя сестра. И я сам… сам сделаю это. Если придётся.       В его голосе звучала твёрдость, но Сет видел: это решение разрывает Кая изнутри.       — Хорошо, — кивнул Сет. — Но пока мы будем бороться. Вместе.       Кай медленно кивнул. Он всё ещё не мог смириться. Всё ещё не верил. Но он знал: если есть хотя бы тень шанса вернуть Джули, он должен её использовать. Даже ценой собственной души.       Позже, когда Сет ушёл в другую комнату, Кай снова спустился в подвал. Он стоял перед решёткой, глядя на неподвижную фигуру сестры.       — Джулс… — прошептал он. — Если ты там, внутри, услышь меня. Я не сдамся. Я буду бороться за тебя. Но если ты не сможешь вернуться… если ты станешь угрозой… я не смогу смотреть, как ты мучаешься. Я сделаю всё, чтобы ты обрела покой. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.       Его голос дрогнул, но он не позволил слезам пролиться.       — Прости меня, сестрёнка. Но я люблю тебя. И всегда буду любить.       Он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. В этот момент он понял: его жизнь навсегда изменилась. И теперь у него только два пути — спасти Джули или похоронить её.

***

      Сет бродил по гостиной, словно загнанный зверь. Мысли путались, перед глазами то и дело вставало безжизненное лицо Джули. Он прошарил каждый угол, пока наконец не нащупал в щели между диваном и стеной пакетик с белым порошком. Рядом валялась визитка — глянцевая, с вычурным шрифтом. «Лилит, персональный массаж и релакс» — криво ухмыльнулся Сет, узнавая почерк Кая.       Не раздумывая, он достал визитку и начал чертить ровные дорожки на стеклянном столике. Движения были механическими, будто он проделывал это сотни раз. Скрутив жёсткий картон в трубочку, наклонился, втянул носом первую порцию. Резкий холодок пронзил носовые пазухи, на секунду перехватило дыхание. Потёр кончик носа, вдохнул вторую. Потом, помедлив лишь миг, добил последнюю дорожку — и мир поплыл.       Сознание возвращалось обрывочно. Сначала — звук. Приятный женский голос напевал мелодию, словно колыбельную из далёкого детства. Сет открыл глаза, но голос не исчез. Он звучал внутри, проникая в самые глубины разума.       Раньше он бы подумал, что это одна из девок Кая — те любили наведываться к нему, когда он был в отлучке. Но сейчас… сейчас он чётко знал, кто это.       Собрав волю в кулак, Сет поднялся с дивана. Ноги слегка подкашивались, но он упрямо двинулся на звук — в сторону ванной комнаты. Дверь была приоткрыта, из‑за неё пробивался приглушённый свет.       Зайдя внутрь, он замер. В ванне, наполненной пеной, лежала обнажённая девушка. Она медленно гладила руки, смывая с них белую пену. Вода переливалась в тусклом свете, создавая причудливые блики на её коже.       — Ты серьёзно? Сейчас не лучший момент, — процедил Сет, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным, вопросительным.       — Ты о своей подружке?.. Как жаль… — Сантанико приподнялась, её губы искривились в ироничной улыбке. Она не спешила прикрываться, словно её нагота была оружием, которым она умело пользовалась.       Сет отвернулся. Каждый раз, видя её, он чувствовал, как внутри разгорается противоречие: с одной стороны — почти физическое отвращение, с другой — необъяснимое притяжение. Он резко развернулся и направился к двери.       — Я иду спать. И советую тебе исчезнуть до того, как я закрою глаза, — бросил он через плечо.       Но она не ушла. Шаги за спиной, лёгкий шорох полотенца — и вот она уже в его комнате. Сет лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь отгородиться от реальности.       — Сети… — её голос звучал почти нежно, но в нём сквозила сталь. — А ведь я могу тебе помочь… Ты ведь хочешь вернуть Джули такой, какой она была прежде… Но всё имеет свою цену.       Он не ответил. Только сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала оставаться в сознании, не поддаваться её чарам.       — Я единственная знаю, как это сделать… — продолжала она, приближаясь. — И пока твоя крошка Джули не отняла ничьей жизни, у тебя есть шанс…       Сет наконец повернулся к ней. Его глаза горели яростью и отчаянием.       — Что ты хочешь? — выдохнул он. — Деньги? Власть? Кровь? Назови свою цену, но не играй со мной.       Сантанико улыбнулась — медленно, хищно. Её глаза блеснули в полумраке, словно два уголька.       — О, Сети… Цена не так проста, как ты думаешь. Но ты узнаешь её позже. А сейчас — слушай внимательно. Есть способ вернуть Джули. Но он потребует от тебя всего. Твоей воли. Твоей души. Твоей жизни. Готов ли ты заплатить такую цену?       Молчание повисло в воздухе. Сет смотрел на неё, пытаясь разгадать, где ложь, а где правда. Но одно он знал точно: если есть хотя бы мизерный шанс спасти Джули, он пойдёт до конца. Даже если это приведёт его в ад.       — Говори, — наконец прошептал он. — Я слушаю.

***

      Новый Орлеан не принёс Кейт Фуллер ожидаемых результатов — лишь горький опыт и крупицу знаний. Город, где вампиров водилось не меньше, чем ведьм, жил по законам хрупкого равновесия: две силы удерживали друг друга в узде, словно державы после капитуляции. «Как Берлин в 1945‑м», — мысленно сравнивала Кейт, разглядывая тенистые улочки, где каждый переулок хранил память о негласных границах.       Её церковное прошлое, с яростным отрицанием «белой» магии, теперь казалось наивным. Чем сильнее она отвергала светлое колдовство, тем явственней проступала тьма — словно Вселенная насмехалась над её убеждениями.       Встреча с ведьмой Аяной стала рубежом. Сначала — союз на почве общей ненависти к «дьявольским отродьям». Кейт, не подозревая об истинной сущности новой подруги, делилась историями о вампирских злодеяниях, пока Аяна кивала с понимающей улыбкой. Лишь позже Фуллер осознала: она была не соратницей, а ингредиентом — последним штрихом в ритуале, призванном «очистить» город.       «Радикал. Фанатик», — так Кейт окрестила ведьму, когда раскрыла её замысел: стереть Новый Орлеан с лица земли, не разбирая, кто вампир, а кто — просто житель, застигнутый судьбой в этом аду.       — Ты не можешь так просто мигом уничтожить целый город, Аяна! — Кейт рванулась, но цепи лишь глухо звякнули. Она опустилась на колени, чувствуя, как снадобье Аяны сковывает мышцы. Мысли бежали, но тело отказывалось подчиняться — словно она смотрела на себя сквозь толщу воды.       — Не тебе меня учить, девочка, — ведьма листала книгу на алтаре, её голос звучал отстранённо, будто обсуждала погоду. — Я на этой Земле живу достаточно. И если я решилась на такой шаг, значит — выхода нет.       — Выход есть всегда! — Кейт хотела кричать, но голос вышел хриплым шёпотом. — Ты же не Бог, чтобы судить!       — Тебе лет 20 — не более. Ты живёшь в своём узком мирке, не осознавая масштабности всего происходящего. Эти смерти послужат уроком. Другие если не испугаются, то задумаются. Уйдут в затишье, подполье.       — Никакие уроки не могут вынести такую цену! — в отчаянии выкрикнула Кейт.       — Цена — это остаточное. Те, кто живёт разумом — поймут. А те, у кого чувства главенствуют — слабы, чтобы жить в этом суровом мире.       — Ты — циник, Аяна.       — Я — прагматик, мисс Фуллер. И вы бы стали такой же, если бы не случайность, приведшая вас к Нам. Ничего личного. Но вы — завершающий элемент, увы.

Дальше — туман. Фрагменты, как осколки разбитого зеркала:

запах ладана, смешивающийся с металлическим привкусом крови;

мерцание свечей, превращающее тени в танцующих демонов;

голос Аяны, читающей заклинание на языке, от которого кожа покрывалась мурашками.

      Очнулась Кейт от холодного прикосновения — мэр Нового Орлеана вложил в её ладонь билет на поезд.       — Пересеките черту города в ближайшие два дня. И не возвращайтесь, — его глаза бегали, будто он уже слышал шаги вампиров, идущих по его следу.       Кейт понимала: бороться в одиночку бессмысленно. Новый Орлеан научил её главному — мистические войны не решаются кулаками. Они плетутся в тиши библиотек, в шепоте заклинаний, в предательских улыбках тех, кого считаешь другом.       Она шла к вокзалу, повторяя, как мантру:       — Проигранная битва — не проигранная война.       Ветер подхватил её слова, унося в сторону Атланты — города, где ещё не знали, что в их улицах скоро зазвучит шаг охотницы, чья вера в «добро» сгорела в огне ведьмовского ритуала. Но родилась новая сила — сила, которая больше не верит в компромиссы.       Охотница всю жизнь мечтала увидеть «большое яблоко» — но не так. Не сквозь призму мистических загадок, не с грузом невысказанных страхов, не с ощущением, что каждый шаг ведёт в ловушку. И всё же Нью‑Йорк встретил её ослепительными огнями, гулом улиц и… клубом «Правда».       «Правда» славился на весь город. Популярность — зашкаливающая. Репутация — двусмысленная. Одни шептали о безудержных вечеринках, другие — о странных смертях. Таблоиды списывали всё на наркотики и алкоголь, но Кейт не верила.       «Два смертельных случая — и клуб закрыт. Три — и владельцы в тюрьме. А тут… резонанс, скандалы, толпы — и он всё ещё работает?» — размышляла она, разглядывая афиши с провокационными слоганами.       Что‑то здесь было не так. Что‑то сверхъестественное.       Кейт не ожидала, что устроиться в «Правду» окажется так просто. Собеседование — пара вопросов, улыбка, кивок. Официантка? Да, конечно.       «Девушка без связей, с неоконченным дипломом из Калифорнии… и вот я внутри. Слишком легко», — думала она, получая униформу. Но правила мира охотников гласили: если дверь открывается без препятствий — за ней ждёт ловушка.       Вернувшись в съёмную квартиру в тихом квартале, Кейт наконец осталась одна. Свет включён на полную мощность. В руке — чашка кофе. На столе — блокнот с набросками плана.       — Время разложить всё по полочкам, — прошептала она, но мысли упрямо возвращались к Сету.       Она уснула, не заметив. И тут же оказалась в душном номере мотеля.       — Я превратился в долбанного нарика, а ты снова лишь моя дурная галлюцинация, — его голос, даже во сне, она узнавала мгновенно. Сет лежал на кровати, ноги твёрдо упирались в пол — нелепая поза, будто он боялся улететь.       — Явно неудачная поза для сна, Сет, — усмехнулась Кейт, но улыбка погасла, когда рядом с кроватью возникла она.       Сантанико. Королева вампиров. В платье, слишком откровенном, чтобы быть просто одеждой. Её смех — как звон разбитого стекла.       — Ну что, Сет, а теперь ты веришь, что я реальна? — победно проговорила она, наклоняясь к Гекко.       — Отвали, чёртова стерва! — Кейт выхватила пистолет (откуда он взялся во сне?!). — Я выстрелю! Пусть это и сон, но я готова каждый раз убивать тебя, если это так понадобится моему подсознанию, воплощающему всё через сновидения.       — Ещё одна! Да что ж вы за два идиота такие‑то?! То, что ваша шея пока ещё не исполосована моими зубами, ничего не значит. Победа моей армии близка, а конец вашего рода — ещё ближе, — Сантанико отстранилась, но не удержалась — коснулась губами щеки Сета.       Кейт выстрелила. Все пули — в пустоту. А потом — крик, рывок, и она проснулась, хватая воздух.       Но самое страшное ждало её на полу.       Пистолет. С полностью расстрелянным магазином.       «Это не может быть реальностью. Это бред. Маниакальный сдвиг», — мысли метались, как загнанные звери. Она схватила телефон, нарушая все свои правила:

У меня, кажись, полнейший сдвиг со всеми вытекающими. Я не знаю, что мне делать. Я не должна писать, знаю. Но, Сет, мне страшно…

p.s. Нью‑Йорк. Клуб «Правда».

Отправлено.

      Теперь — ждать.       Кофе остывал. Рассвет пробивался сквозь шторы. Кейт сидела, обхватив колени, и смотрела на экран телефона. Ответа не было. Но она не могла сдаться.

      Потому что если это не сон… если пистолет на полу — реальный…

      Значит, Сантанико уже здесь. В Нью‑Йорке. И «Правда» — не просто клуб.

      Это ловушка.

«Прошло несколько месяцев с той ночи, когда Джули перестала быть собой. Не знаю, что бы я делал без Кая — он так ответственно подошёл к этому вопросу и приглядывал за сестрой практически постоянно. Мы придумали легенду для всех: Джули неожиданно уехала. Сделали всё, чтобы люди в это поверили.

Тем временем я готовился к Нью‑Йорку — к тому, что ждёт меня там. За это время я столько раз видел Сантанико, говорил с ней, чувствовал её касания, что даже перестал её ненавидеть. Серьёзно. Между нами сложился своего рода бартер. Она знала многое — и рассказала о королевских особах, а точнее о Маркусе. Уговор был таков: я должен забрать у него некую старую книгу. С её помощью можно вернуть прежнюю Джули — и воскресить Сантанико из мира мёртвых. Об этом знали только мы двое».

      — Ты когда‑нибудь расскажешь мне, почему я вижу и чувствую тебя? Почему именно я? Почему не кто‑то другой? — Сет не отрывал взгляда от дороги, голос звучал сдержанно, но в нём явственно сквозило напряжение.       — Ты сам этого хочешь… Иначе у меня бы ничего не вышло. Всё сводится к желанию, Сет. К тому, что прячется в твоей голове, — Сантанико лениво разглядывала свои ногти, будто вопрос её ничуть не трогал. В голосе сквозила лёгкая усмешка.       — Желание? Ты говоришь так, будто это игра. Будто я сам решил впустить тебя в свою жизнь, — Сет хмыкнул, крепче сжимая руль.       — А разве не так? Ты мог отвернуться. Мог не слушать. Мог не верить. Но ты выбрал верить. И теперь ты видишь меня. Чувствуешь, — Сантанико повернулась к нему; в полумраке салона её глаза блеснули.       Сет промолчал, уставившись на дорогу. В голове вихрем крутились мысли:

«Выбрал? Или это она выбрала меня?»

      Резко затормозив у мотеля, Сет вышел из машины и направился к стойке регистрации.       — Одноместный, на одну ночь, — произнёс он усталым, но твёрдым голосом, кладя деньги на прилавок. Оглядел холл: дешёвые светильники, потрёпанные кресла, запах старого ковра.       — А девушка? — тихо спросила работница, не поднимая глаз.       — Какая? — нахмурился Сет.       — Она видит меня… — прошептал на ухо холодный голос Сантанико.       Сет резко обернулся — позади никого не было. Снова посмотрел на работницу. Та опустила взгляд и молча протянула ключи.       — Извините… — едва слышно пробормотала она.       — Отлично… Значит, я не до конца ебанутый. Хотя бы частично, — пробормотал Сет про себя с горькой усмешкой.       Выйдя из душа, Сет рухнул на кровать и закрыл глаза. Сантанико сидела рядом — её силуэт расплывался в полутьме.       — Что, если я передумаю? Если решу, что всё это — бред? Что книга, ритуал, твои обещания — просто дым? — тихо произнёс он, словно обращаясь к самому себе.       — Ты ведь не хочешь потерять обеих… Мой милый Сет. Джули. И меня, — шёпот Сантанико пробежал по коже ледяными мурашками. Её пальцы скользнули по его руке — прикосновение было холодным, но Сет не отстранился.       «Обеих? Что она имеет в виду? Джули — да. Но она… Сантанико? Почему она говорит так, будто я уже выбрал?» — пронеслось в мыслях у Сета.

***

      — Книга, старая книга… С вот таким символом. Смотри внимательно! Это ключ ко всему. Если не найдёшь её — всё напрасно, — Сантанико суетливо размахивала листком с иероглифом, глаза её горели.       — Понял, понял… Не мельтеши. Я знаю, что искать, — раздражённо бросил Сет.       Он вышел из машины и окинул взглядом вход в клуб: неоновые огни, очередь, охрана в чёрных костюмах.       «Она уверена, что книга здесь. Но что, если Маркус уже избавился от неё? Или прячет так, что и не найдёшь?» — подумал он.       Сет сел за столик и протянул руку Маркусу. Тот улыбнулся — вежливо, но холодно.       — Рад видеть, Гекко. Говорят, вы человек дела, — произнёс Маркус с лёгким акцентом.       — Пожалуй, я буду чаще тут появляться. Место… атмосферное, — усмехнулся Сет.       Они завели разговор о «бизнесе»: поставках, рынках, рисках. Сет внимательно следил за каждым словом Маркуса, пытаясь уловить хоть малейший намёк на книгу.       — Давайте закрепим сделку бокалом «Кровавой Мэри», — кивнул Маркус официантке.       Когда девушка подошла, Сет поднял глаза — и замер. Это была Кейт.       — Где у вас тут уборная? — быстро произнёс он, вскочив со места.       Схватив Кейт за руку, он отвел её в сторону и прошептал на ухо:       — Что ты тут забыла? Собирайся и уходи. У нас всё под контролем… У меня всё под контролем.       — Под контролем? Ты даже не знаешь, что здесь творится. Этот клуб — ловушка, — холодно, с вызовом ответила Кейт.       — Не лезь. Это не твоя битва, — Сет сжал её запястье; голос звучал тихо, но жёстко.       — Уже моя. Я видела Сантанико. Она здесь. И она играет с тобой, — Кейт вырвала руку и посмотрела ему прямо в глаза.       Сет замолчал. В его взгляде смешались гнев и страх.

«Она права?..» — пронеслось у него в голове.