Колдунья в Алагейзии

Гермиона выжидательно смотрела на преподавателя, сидевшего напротив нее. В доме-дереве они наконец могли поговорить без лишних ушей. Придя домой, Снейп разобрал ружьё и сейчас чистил его, попутно ведя рассказ: — Рецепт пороха — не такая уж великая тайна для человека, долгие годы занимающегося алхимией. Если бы вы, мисс Грейнджер, решили посвятить себя служению сей науке, то наверняка узнали бы его формулу ещё в начале карьеры. — Я знаю, из чего делается порох. Но откуда вы, профессор, знаете, как устроены ружья? Притом такие древние, — спросила Гермиона. — Случайность. Случайность, повторение которой подобно зубной боли. Вы ничего не поняли? Я так и думал. Извольте же узнать мою историю. За год или два до начала вашего обучения в Хогвартсе профессор Дамблдор обратился ко мне с весьма странной просьбой, которая при этом должна была остаться тайной для остальной школы. Он привёл меня в свой кабинет и достал Омут Памяти. Что такое Омут Памяти, я полагаю, вы знаете? — Да. — Так вот: он дал мне его и велел исследовать память некоего Джона Редмита Картавого, мага-оружейника, что жил на рубеже XVI и XVII веков. Я должен был найти в его речи упоминание крестражей. Что ж, пару раз он и правда говорил о них с другими людьми, но сейчас это не важно. У этого Редмита была отвратительнейшая дикция. Приходилось по десять раз переслушивать его речь, чтобы понять, о чём он говорил. К тому же он то и дело перескакивал с темы на тему. В общем, каждое его воспоминание было по многу раз прослушано мной. Удивляюсь, как я только не тронулся рассудком, вслушиваясь в бубнёж этого рыжего коротышки. Я проклинал тот день, когда эта особь рода человеческого научилась говорить — право слово, лучше бы он изъяснялся на языке немых. Впрочем это тоже мало относится к делу. Так сложилось, что в большинстве нужных мне воспоминаний Редмит был занят своей непосредственной работой — он что-либо делал с оружием. Специализировался Редмит на огнестрельном оружии и, поскольку жил он ещё до Статута о Секретности, то неплохо сбывал своё оружие как магам, так и маглам. В основном маглам, разумеется. Поскольку мне пришлось по многу раз прослушать чуть ли не каждое его воспоминание, попутно я детально успел рассмотреть и заучить устройство мушкетов, аркебуз и пистолетов того времени. А благодаря тому, что картавый мистер Редмит еще и общался с военными, я узнал и некоторые команды и особенности применения тогдашнего огнестрельного оружия на поле боя. Вот откуда мои познания в этой области, мисс Грейнджер. Думаю, вы вряд ли бы были рады получить знания таким образом, а уж юный мистер Уизли точно был бы рад наблевать хоть бочку слизней, лишь бы не переслушивать диалоги этого современника Шекспира. Усмехнувшись, Снейп убрал оружие и направился умываться и мыть руки. Гермиона обдумывала услышанное. — Значит, Дамблдор и вас использовал для поиска чего-то в чужой памяти, — произнесла она вслух, — И вон как это обернулось. — А вы знаете кого-то ещё, кого Дамблдор допускал до использования Омута Памяти? — спросил Снейп. — Да. Гарри использовал его. — Надо же! Когда? — удивился Снейп. — На шестом курсе. — А, так вот в чём дело… И что же они с Дамблдором искали? — А вы не знаете? — Нет. Дамблдор хотя и доверял мне, но предпочитал дозированно сообщать информацию своим людям. — И не без причин, — с горечью ответила Гермиона, — Он вам верил, а вы его предали. — Я не предавал Дамблдора. До самой смерти я следовал его плану. Гермиона ошарашенно посмотрела на Снейпа: — Что?.. ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ! Снейп удивленно посмотрел на Гермиону. Волшебница вскочила на ноги и, подойдя, яростно посмотрела ему в глаза. Никогда ещё Снейп не видел свою бывшую ученицу такой взбешенной. — Не. Смейте. Глумиться. Над. Ним! Слышите! — кричала Гермиона, — Вы мизинца его не стоите, подлец! — Молчать! Внезапно тело Гермионы опутали веревки, а язык словно прирос к нёбу. Движением палочки Снейп перенес Гермиону на стул, а сам сел на другой. Гермиона попыталась достать палочку, но не тут-то было — она забыла её на столе и, будучи опутанной магией Северуса, девушке было сложно до неё дотянуться. Внезапно взгляд Гермионы упал на лицо профессора и она удивленно замерла: Снейп был крайне взбешён, притом во взгляде его была не злость, свойственная преступникам, загнанным в угол, а праведный гнев. Минуту Снейп молчал, потом он выдохнул, потёр виски и снял с Гермионы путы, также вернув и возможность говорит. Гермиона тут же схватила палочку и хотела что-то сказать, но тут Снейп тихо заговорил: — Говорите, я не стою его мизинца? Допустим. Интересно, почему? — Вам виднее. Думаю, ваша совесть давно знает ответ, — презрительно сказала Гермиона. — Моя совесть знает много чего. Но в предательстве Дамблдора я не могу упрекнуть себя. — Конечно, — с злым сарказмом ответила Гермиона, — Вы были ему так верны, что подло убили! От удара Снейпа на столе подпрыгнула посуда. Гермиона вздрогнула и посмотрела на него. Северус выглядел глубоко оскорбленным. Несмотря на крайне рассерженный вид, он вновь совладал с собой и спросил ровным голосом: — Думаете, мне легко дался этот приказ? Думаете, я был рад тому, что мне придётся убить человека, который так много для меня сделал? — Так что же вы не сопротивлялись? Почему вы всё же выполнили приказ Волан-де-Морта, раз вам так был дорог Дамблдор? — воскликнула Гермиона. Снейп посмотрел чуть удивлённо: — Тёмный Лорд ничего такого мне не приказывал. Теперь удивленно нахмурилась Гермиона: — Тогда почему вы убили Дамблдора? — Таков был его план. — Чей план? — Дамблдора. Минуту Гермиона молчала, пытаясь усвоить услышанное: — Дамблдор приказал вам… убить себя? — Да. Постойте, вы этого не знали? Гермиона отрицательно помотала головой. — Но подождите, — продолжил Снейп, — Ведь Имиладрис… Разве эльфы вам ничего не говорили? — О чём? — Они просмотрели мою память ещё когда лечили меня. Они что, не рассказали вам, что видели? Гермиона напрягла память. — Королева говорила мне тогда, что вы прожили непростую жизнь и по сей день раскаиваетесь за какую-то ошибку, но не более. — Мерлиновы кальсоны! — Снейп откинулся на спинку стула, — То есть, они вам так и не рассказали ничего? Господи, мы живём с вам который месяц бок о бок, вы берете у меня уроки и даже не догадываетесь, что… Тут случилось то, чего Гермиона никак не ожидала от строгого декана Слизерина: Снейп обхватил голову руками и засмеялся. Сначала он смеялся тихо, но под конец это был истерический хохот. — Профессор, с вами всё хорошо? — осторожно спросила Гермиона рассуждая, стоит ли ей бежать звать эльфов на помощь. — Я… — Снейп встал и направился к шкафчику, несколько раз он пытался заговорить, но смех опять душил его. Наконец он достал из шкафчика небольшую бутыль и, окончательно просмеявшись, обессиленно упал на стул. — О, — вздохнул он и отпил глоток, — Вы действительно выдающаяся ученица, мисс Грейнджер. Сегодня вы поразили меня так, как не поражали толпы учащихся за годы работы в школе. Хотя, откровенно говоря, вы тут не причем. Чёрт возьми, и как я сам не догадался! Он замолчал, устало дыша и всё ещё немного посмеиваясь. — Профессор, — наконец осторожно спросила Гермиона, — Так дело в вашей памяти, да? — И да и нет. Дело в том, мисс Грейнджер, что вы по сей день не знаете, что я за человек, а я столько времени даже не догадывался об этом. Думаю, настало время нам расставить все точки над i. Знайте: после возрождения Тёмного Лорда я был в его стане и изображал из себя преданного Пожирателя Смерти, потому что таков был план Дамблдора — я шпионил для него. Так же, по приказу Дамблдора я убил его самого, когда настало время и продолжил исполнять его план дальше. В частности, я следил за вашими с Поттером похождениями. — Следили… Но как? — С вашей стороны, мисс Грейнджер, было очень неосмотрительно, но так любезно взять с собой портрет волшебника, аналог которого висел в моём кабинете, — усмехнулся Снейп. — А, Найджелус Блэк… Но ведь он почти всё время был в сумке! — Что не мешало ему слышать ваши разговоры. — А… А как же?.. Снейп прервал её: — Если я буду пересказывать вам все подробности словами, у нас уйдёт вся ночь, а у меня на неё уже есть намерение — наконец-то выспаться. А потому — приготовьтесь проникнуть в моё сознание, мисс Грейнджер.

***

«Надо же, как бывает», — рассуждала Гермиона, расчёсывая волосы перед сном, — «Профессор Снейп был настолько искусен в шпионаже, что никто не смог его заподозрить — ни мы, ни Волан-де-Морт». Снейп показал ей свои воспоминания, что окончательно перевернуло представления Гермионы о нём. При этом кое-что прояснилось, например, стало понятно, кто помог Гарри найти меч Гриффиндора. Теперь Гермиона чувствовала себя виноватой перед Снейпом за подозрения, хотя ей стало немного легче, когда бывший агент Дамблдора ответил: «Тут нет вашей вины и даже напротив — то, что вы так и не смогли раскусить меня несмотря на природную женскую интуицию, льстит мне как мастеру шпионажа». Снейп был довольно откровенен в тот вечер и немало показал гриффиндорке. Она была весьма шокирована Дамблдором, который предстал пред нею теперь не только как весёлый и мудрый старик, но и как холодный и жёсткий, хотя и не беспринципный, стратег. Конечно, она уже немало узнала о нём от брата Аберфорта в ту роковую ночь битвы за Хогвартс, но одно дело узнать, а другое — увидеть, как он спокойно говорит о том, что Гарри должен умереть. В этот момент Гермионе стало очень грустно, но как-то спокойно. Гарри должен умереть. Как ни странно, но она почему-то сразу приняла это, хотя всякий раз при воспоминании о разговоре Снейпа и Дамблдора её душа вздрагивала, как раненная птица. Гарри должен умереть. А до него умерло ещё немало людей, включая её и Снейпа. Последнее воспоминание Снейпа выглядело очень расплывчато и было полно смутных образов. После укуса Нагайны Снейпа словно окружил туман, из которого выступили три фигуры. Две из них так и остались неясными силуэтами (хотя Гермионе показалось, что они чем-то напоминали её и Рона), а третья обрела внешность Гарри. Снейп выпустил воспоминания, из последних сил попросив Поттера собрать их. Одна из фигур наколдовала сосуд и подала его Гарри. Пока он собирал, мир вокруг Снейпа продолжал тускнеть и терять форму. Хаотично стали появляться образы из других, более ранних воспоминаний. Люди и предметы, сменяя и превращаясь друг в друга, проходили перед глазами Снейпа. Даже сам Гарри стал как-то менее отчётлив и сквозь него стал проступать образ рыжеволосой девушки с зелеными глазами — Лили Поттер. — Взгляни… на… меня… — прошептал Снейп, обращаясь не то к Лили, не то к Гарри. Лили-Гарри обернулась к Снейпу. На миг он вновь отчётливо увидел Поттера, затем его сменила Лили, а дальше всё окутали мрак и покой… «Странно», — подумала Гермиона, — «Как же по-разному чувствуют люди смерть. Я… Я и не помню толком, как умерла, а профессор Снейп запомнил всё так ясно. Может, это потому, что его убила змея, а меня — заклинание мгновенной смерти?» Как бы то ни было, ответа на этот вопрос не знала ни Гермиона, ни сам Снейп. Немного скомканными показались Гермионе воспоминания Снейпа о Лили и его мысли о Гарри. Впрочем, тут Северус изначально оповестил её немного недовольным тоном, что это «его личное дело» и потому часть воспоминаний, «не очень важных в данном контексте», он предпочтёт пропустить. Гермиона не стала перечить, догадываясь, что Снейп просто стесняется показывать при ней чувства. Однако, даже показанного оказалось достаточно, чтобы Гермиона увидела любовь Снейпа к Лили, часть которой проецировалась даже на Гарри против воли Снейпа. Правда, нельзя сказать, что Снейп любил Гарри как Лили или как её сына — скорее, он был для Снейпа воспоминанием о своей пускай давней и недостижимой, но всё ещё живой любви. Ложась спать, Гермиона осознала, что невольно уважает Снейпа и даже сочувствует ему. «А может и правда стоит стать его помощницей, пока он не против?», — подумала она, засыпая, — «Хотя у профессора Снейпа сложный характер, но он далеко не бессердечен. Да и в последнее время он стал как-то… добрее что ли».

***

Через несколько дней всё было готово к показу королеве нового оружия. Демонстрация происходила на арене, где помимо королевы и её двора собралось немало эльфийских заклинателей, военачальников, оружейников и просто зевак. Пришли даже оба Всадника и их драконы. Северус показал действие аркебузы на трёх чучелах, наряженных в поддоспешники, кольчуги и латы. Он не применил никаких заклинаний, кроме зачарования на точность пуль, и все три раза пробил латы, кольчугу и поддоспешник на каждом из чучел. Однако, внешне результат не особо впечатлил эльфов. — Ты говоришь, человек, что твоё оружие по бронебойности превосходит луки и арбалеты, — сказал какой-то эльф-военачальник, — Но оно очень долго перезаряжается. — Не скрою, — ответил Снейп, — Я не являюсь профессиональным стрелком, у мастеров же этого оружия, как я слышал, перезарядка может сократиться до полуминуты. Услышав это, некоторые из эльфов нахмурились — даже это было по их меркам слишком долгой перезарядкой — другие снисходительно улыбнулись, мол, что взять с людей? — А так же ты применил магию для повышения точности, — заметил Вирден, — Это оружие такое не меткое или у тебя, человек, не хватает навыка? — И то и другое, сэр, — ответил Снейп, — Стрельба из аркебуз наиболее эффективна, если приказать стрелкам стрелять шеренгами. — Так можно приказать стрелять и нашим лучникам, — продолжил Вирден, — В чём же тогда преимущество твоего оружия перед нашими, человек? — эльф ехидно улыбнулся. — Порох даёт колоссальную скорость и мощь снаряду без использования магии, — спокойно ответил Снейп. — А если противник использует защитные чары, например, на нём будет зачарованный доспех — тогда как? — не унимался эльф. — В данном случае не могу ответить точно, что будет, — признался Северус, — Могу предположить, что для пробития зачарованных доспехов придется наложить дополнительные контрзаклятия на ружьё и пулю. Эльфы продолжили задавать вопросы Снейпу. Гермиона, наблюдавшая это со стороны, заметила, что некоторые из них не столько стремились узнать про новое оружие, сколько стремились поддеть Снейпа. Снейп, однако, держался молодцом, но Гермиона всё же почувствовала неприязнь к эльфам, презрительно смотревшим на «человеческого фокусника», как назвал Снейпа какой-то эльф, сидевший в рядах повыше. Наконец, Имиладрис встала и призвала всех умоклнуть: — Итак, человек, мы видели действие твоего оружия и узнали твоё предложение вооружиться такими, как ты называешь, аркебузами и другим оружием, для которого нужен порох. Нам сложно однозначно решить сейчас, принять или отклонить твоё предложение, потому мы уходим на совет. Королева покинула арену, вслед за ней остальные эльфы стали расходиться. Гермиона подошла к Северусу, с Рюнён убиравшему следы демонстрации. — Всё прошло… неплохо, — попыталась она подобрать утешительные слова, но Снейп внезапно ответил бодрым голосом: — Мисс Грейнджер, я не узнаю вас. — Профессор? — Насколько мне известно, вы проявили немалый актерский талант, разыграв сценку отчаяния перед Амбридж, когда она поймала вас с Поттером в своём кабинете, а сейчас вы даже и не пытаетесь скрыть, что я потерпел фиаско. — Однако, вы не выглядите расстроенным, — отметила Гермиона, несколько польщённая замечанием Снейпа о её хитрости с Амбридж. — С чего бы? Я ожидал нечто подобное. — Однако, вы пошли на это. Зачем? — Мисс Грейнджер, если мне не изменяет память, в нашей прошлой жизни вы отличались умением самостоятельно догадываться до многих вещей. К тому же, я уже говорил вам о своих мотивах показать эльфам мощь пороха. Гермиона призадумалась и довольно скоро спросила: — Это всё ради рекомендации от королевы? — Именно. Как я понял, признание от эльфа много значит в этом мире. Даже если эльфы и не решаться освоить порох (а в этом можете не сомневаться), их королева вполне может порекомендовать меня кому-то из своих союзников, кто не столь хорош в магии. Мы уже беседовали с ней об этом с глазу на глаз. К тому же, как я заметил, эльфы не смогли не оценить мощь пороха. — Это да, — заметила Рюнён, — Многие оценили, хотя и для виду нацепили маски презрения. Я согласна с тобой, человек — наши вряд ли согласятся на ружья, хотя вот я была бы не против ещё поупражняться в их изготовлении и стрельбе, но силу их все видят. Но Оромис меня беспокоит. А ведь он ещё пошёл на совет к королеве. — Оромис? А что с ним не так? Он же, кажется, печётся лишь о своём дражайшем Ордене. — Зря ты презираешь его, человек, — вздохнула Рюнён, — Этим ты не лучше наших выскочек. Он хотя и изувечен битвами и поражением, но мудрее многих из нас. Я сидела неподалёку от него и видела его лицо. Мне не понравилось его выражение, когда он услышал от тебя, что порох даёт такую силу без магии. — И что же было у него с лицом? — Его лицо выражало тревогу. А таких эльфов как он сложно вывести из равновесия. Я на совет, ибо боюсь, сейчас ты без меня не справишься. Рюнён спешно направилась прочь, а Снейп и Гермиона лишь удивлённо посмотрели ей вслед.

***

Совет эльфов яростно спорил о новом оружии. Хотя текущее состояние ружья не устраивало всех, успехи стрельбы по задоспешенным целям были впечатляющими. Одни эльфы предлагали продолжить разработку огнестрельного оружия, другие же не видели смысла тратить время на попытки улучшить странные человеческие приспособления. — Да и возможны ли эти их пушки или как там называл пороховые машины для стрельбы по городам этот человек? — с сомнением говорил Вирден, — Если он говорил правду, то чем пороха больше, тем сильнее взрыв, а потому не должны быть эти его пушки разрываться при выстреле? Да и как создавать для осад городов? Строить на месте, как поступают с требушетами? Что-то я сомневаюсь в возможности такого. — Так давайте позовём этого человека и спросим, как они делают эти пушки для осад, — предложил кто-то из эльфов, но Вирден отмахнулся: — Не уверен, что он поведает нам что-то вразумительное. — Но уж его рассказ будет всяко умнее, чем твой, — заметил один из эльфов. Вирден смерил его взглядом: — Как это понимать, Календил? — Этот человек разбирается в оружии, про которое рассказывает. Ты нет. К тому же, ты ведь потерпел от него поражение и потому испытываешь к нему неприязнь, не так ли? Несколько эльфов усмехнулись, вспомнив о поединке Вирдена и Снейпа. Вирден метнул гневный взгляд, однако спокойно продолжил: — Дело не столько в том, что этот людской маг по оплошности взял надо мной верх. Этот человек, живя среди нас, ведёт себя вызывающе. Мы приютили его, а он насмехается над нашими планами по борьбе с Империей. Ладно бы, он предложил что-то полезное, но пока что всё, что мы видели от него — палки-громыхалки и насмешки над Всадниками. — И тебя, подвешенного кверх ногами, — добавила одна из эльфиек. Все рассмеялись, Вирден же обернулся к ней: — Раз тебе, Киреналь, так нравится боевое искусство этого человека — что ж ты его на поединок не вызовешь? Тоже повесишь в воздухе с заклеенным ртом, может, тебе даже понравится. Эльфы рассмеялись ещё громче, а подколовшая Вирдена эльфийка сникла, залившись краской. Королева тоже смеялась, прикрыв ладошкой рот. Не смеялся лишь Оромис, задумчиво рассматривавший свои руки. Королева заметила это и призвала всех к тишине: — Мы уже долго совещаемся и так и не пришли к единому мнению. Кроме этого, своего мнения пока не поведал нам Оромис. Оромис, что ты думаешь об этом оружии? Оромис встал и поклонился: — Ваше величество и почтенный совет, пока вы рассуждали тут над человеческим порохом и основанном на нём оружии, я слышал разные мнения, но в основном всё высказанное здесь можно свести к двум утверждениям. Первое: порох — не более чем забава и непригоден на войне, и второе: порох — начало новой вехи в оружейном деле. Я согласен со вторым утверждением… Зал тут же потонул в гомоне спора и Оромису пришлось повысить голос: — …И потому я считаю, что это оружие должно быть немедленно уничтожено. Все замолчали и удивленно посмотрели на Оромиса. Всадник же продолжил: — Да, его необходимо уничтожить, ибо оно опасно для нас. — Судя по пробитым латам, оно опасно для всех, — заметил один их эльфов. — Дело не в том, что из этих ружей можно убивать людей в латах, а в том, что это оружие уже без магии обладает поражающей ум мощью. Понимаете, что это означает? — Пока не очень, — ответил кто-то из эльфов. Оромис кивнул: — После испытаний ко мне подошёл Эрагон. Он был весьма восхищён чудом гения его расы, хотя мой ученик и овладел магией, правда, относительно недавно. Теперь понимаете? Эльфы задумались и на лицах многих возникла тревога. Кто-то произнёс: — Люди… — Именно, Артандир, — продолжил Оромис, — Люди. Это оружие вполне может прийтись по душе прочим расам, меньше полагающимся на магию, нежели мы. А это приведёт к изменению баланса сил. Старый мир рухнет, когда люди, гномы, а может быть и ургалы с раззаками освоют порох. Вопрос — сохраним ли мы в этом новом мире наше положение и место нашей магии? Оромис замолчал. Другие эльфы тоже молчали, погружённые в свои мысли. Даже на лице королевы на мгновение промелькнула нерешительность, но она быстро приняла вид спокойный и уверенный и спросила: — Так ты считаешь, Оромис, что нам стоит уничтожить это оружие? — Да, моя королева. — А как же быть с людьми, которые знают секрет пороха? — Всё в руках вашего величества, — украдчиво сказал Всадник, — В вашей воле приказать схватить их и магией стереть воспоминания об этом. Со всех сторон раздались удивлённые вздохи, восклицания и перешёптывания. — Ты желаешь применить насилие к нашим гостям? — спросила королева, — Но не кажется ли тебе твой план беззаконным? — Он жесток, не скрою, — ответил Оромис, — Но я ведь не предлагаю умертвить их — лишь лишить их памяти, ради нашего будущего. — Не тебе говорить о нашем будущем! — раздался голос из дверей. Это была Рюнён. Стража преградила ей путь, но по знаку королевы её пропустили. — Рюнён-элда, твой совет тоже не помешает нам, — сказала Имиладрис. — Благодарю королева, — Рюнён поклонилась королеве, а после показала на Оромиса, — Вот чуяло моё сердце, что он заведет разговор об этом. Вот как знала. — Всё, что я говорю, Рюнён-элда, является всего лишь правдой, — медленно ответил эльф. — Это ты верно сказал — правдой. Только вот издревле правда у каждого своя. Правду Всадника вы слышали, теперь настал черёд правды кузнеца. Ваше величество и все здесь присутствующие, порох может сильно изменить войну да и не только её. Не сомневаюсь, что люди и другие расы быстро оценят его преимущества. Только вот ничего мы не сможем с этим сделать. Что бы вы не предприняли в отношении этих людей, на какие бы беззакония, прикрытые общим благом, не пошли — это сможет лишь отсрочить, но не остановить появление пороха в нашем мире. — Вот как? Это почему? — спросил Оромис. — Я беседовала с Северусом, он рассказал мне историю пороха в его мире. Его изобрели без магии, люди-алхимики. Изобрели давно, еще до его рождения. За несколько веков порох обошёл весь их земной шар и теперь люди у них воюют лишь с помощью пороха, а копья и луки для них древнее вышедшее из употребления оружие. — И ты хочешь, чтобы такое же случилось и у нас? Чтобы искусство эльфов и Всадников оказалось неудел? — спросил Оромис. — Мои желания тут не причём. Просто таков путь оружия. Даже если вы что-то сделаете с Северусом и со мной… да, вы не ослышались: если вы хотите чистить память, то вам придётся заняться и мной, ибо я теперь тоже посвящена в тайну пороха и огнестрельного оружия. Так вот: даже если вы что-то сделаете с нами, вы не победите. Ведь кто может ручаться, что какой-нибудь другой алхимик не откроет нечаянно порох? Подумайте над этим, а так же над тем, что будет, если этот алхимик окажется одним из подданных ЕГО? Рюнён замолчала. Молчали и другие эльфы, обдумывая сказанное Рюнён. Оромис тоже хмуро молчал, бросая на кузнеца неприязненные взгляды. — Рюнён… права, — наконец негромко сказал Вирден, — Как бы не был непривычен для нас порох, нам придётся освоить его рано или поздно. И лучше уж рано. — Да, но грохот, но скорость перезарядки? — возразил какой-то эльф военачальник, — Но отвратительная точность наконец? Это оружие противоречит нашим военным традициям. — И это правда, — кивнул Вирден, — Где мы его можем применить — пока не ясно. Хорошо бы посмотреть, как его применяют другие. Рюнён-элда, может ли этот человек показать нам воспоминания об использовании аркебуз в бою? — Нет, к сожалению — у него есть некоторые познания об устройстве, но об использовании в бою — лишь теория с чужих слов. Опять воцарилось молчание. Эльфы обдумывали услышанное и негромко переговаривались друг с другом. — И всё же я против, — раздался голос Оромиса, — Это оружие опасно для драконов. Все замолчали и посмотрели в его сторону. Всадник продолжил: — Раз эта трубка уже пробила насквозь чучело в латах и кольчуге без магии, то рано или поздно будет создана и такая трубка, которая пробьёт чешую дракона без магии. — Вот оно в чём дело! — воскликнула Рюнён, — Кто о чём, а Оромис о драконах. — Это не смешно, Рюнён-элда! — Оромис сорвался на крик, — Если дать людям и другим расам порох, они вполне смогут начать истреблять драконов. И причастны к этому будем мы и ты в частности! Рюнён молчала мгновение. — Оромис, — наконец мягко сказала она, — Всадники уже их почти истребили, притом без пороха. Так что… причём тут порох, когда дело в самих людях? И эльфах. — Тебе легко говорить, ты не Всадник, — прошипел Оромис и сел на своё место. Все молчали. — Ну так что скажете, эльфы? — наконец спросила Имиладрис, — Принимать на вооружение ружья и другое пороховое оружие или нет? — Спорим мы уже давно и, вижу, проспорим ещё дальше, а к единому мнению так и не придём, — сказал один из чародеев, — Предлагаю провести голосование — по количеству голосов и решим окончательно. — Разумно, — ответила королева, — Итак, кто за то, чтобы принять новое оружие — поднимите руку. Половина совета подняла руки. — Так, а кто против? Другая половина подняла руки. — Ничья, — королева откинулась на спинку трона, — Значит, мой голос будет решающим. Слушайте же волю вашей королевы…

***

На следующий день Северусу было приказано явиться во дворец к королеве. Когда он пришёл, Имиладрис сказала: — Итак, человек, я посовещалась с другими эльфами и приняла решение. Мы не станем вооружаться оружием, которое ты сделал. Однако, я разрешаю создавать его на подвластных мне землях. Ты можешь производить порох и огнестрельное оружие, но как частное лицо. Но это ещё не всё. Как ты и просил, я дам тебе рекомендательное письмо к моим союзникам. Один из них — король Сурды Оррин — увлекается алхимией. С твоими познаниями и моим письмом ты вполне можешь найти служу у него при дворе. — Благодарю за щедрость, ваше величество, — поклонился Северус, — Я с радостью приму письмо. — Да будет так, — кивнула королева, — Знай же, что через некоторое время я готовлюсь отправить на юг союзникам нескольких своих подданных. Ты можешь отправиться с ними. Ты умеешь обращаться с лошадью? — Нет. Но готов научиться. — Что ж, вижу ты уже готов выступать, — улыбнулась королева, — Но охлади свой пыл, до отправления еще больше месяца. — Прекрасно. Как раз научусь сидеть в седле. Да и у меня есть ещё кое-какие планы и задумки, которые я хотел бы обсудить с Рюнён. — Она говорила мне об этом. Я готова взять на себя расходы с вашими испытаниями. Можете приступать к ним хоть сегодня. — Ещё раз благодарю ваше величество за щедрость, — поклонился Снейп и отправился прямиком к Рюнён.