Колдунья в Алагейзии

Гермиону, Анжелу, Солембума и схваченную кошку под конвоем отвели в шатёр короля. Судя по всему, король сейчас был в ярости — находясь в приёмной, все слышали его крик: — ... Почему я узнаю об этом последним? Ещё раз допустите такое — распрощаетесь с должностью! Что? Ввести. Появившийся из-за занавески, заменявшей дверь, слуга знаком велел следовать за ним. Когда Гермиону ввели в кабинет его величества, там уже было полно людей и нелюдей — военачальники, сановники, маги всех рас. Сами короли тоже были тут — внешне спокойный, но хмурый Хротгар и разгневанный Оррин, который, однако, при появлении Гермионы и прочих придал себе более-менее спокойный вид. — Ваше величество, свидетели покушения и лазутчик доставлены по вашему приказу, — отрапортовал офицер конвоя. На стол перед королями была поставлена клетка с всё ещё парализованной чарами кошкой и поднос с принесёнными ею кувшином и стаканами. Допрос вёл Оррин. Внимательно выслушав Гермиону, он перевёл взгляд на Анжелу: — Значит, вы и ваш кот не чувствуете запаха? — Да, ваше величество. Король аккуратно понюхал жидкость в кувшине, затем дал понюхать по очереди нескольким своим придворным, гномам, и эльфам Блёдхгарма. По их описаниям получилась следующая картина — люди и гномы чувствовали приятный запах от жидкости, эльфы — нет. В глазах короля загорелся огонёк любопытства. Забыв о недавнем гневе он достал какую-то шкатулку и вытащил из неё колбу с жидкостью насыщенного синего цвета, капнул в один из бокалов. Жидкость в бокале сперва окрасилась в чёрный, а затем в цвет красного вина. — Вот оно что! — король откинулся на спинку стула, и, глядя на жидкость со смешанными удивлением и удовлетворением, процитировал: За непочтенье вам дарую Безвестность гибели своей. И семена её растут пусть Из края в край по земле всей. Люди кругом изумлённо заахали, но ещё более странна была реакция эльфов: Блёдхгарм ощерился, некоторые из эльфов выглядели ошарашенными, по лицам пары эльфиек проскользнул страх. Солембум почему-то недобро посмотрел на всё ещё парализованную магией кошку-оборотня. — Так это... проклятие эльфов? — проговорил один из людей. — Да, это оно, — ответил король. — Что за проклятье эльфов? — раздался голос Снейпа. Всё это время Северус стоял за толпой варденов и поэтому Гермиона только сейчас увидела его. Он спросил Брома, но Оррин расслышал его вопрос: — А что, мастер Снейп, королевский аконит не растёт в ваших землях? — Род растений аконит нам известен, ваше величество, но королевский аконит — нет. — Ну так знайте: королевский аконит — это довольно редкое у нас растение, красивое и опасное. Оно ядовито чуть ли не для всех живых существ, за исключением людей, гномов и драконов. При этом только эти расы способны чувствовать его запах, медвяный, нежный, для остальных королевский аконит и его сок не пахнут ничем. — Получается, — сделал вывод Снейп, — Его сок — лучший яд, чтобы отравить эльфов? — Всё так, — кивнул король, — Но мало этого — отравленный даже не поймёт, что умирает. Яд королевского аконита вызывает сонливость и жертва просто заснёт через несколько часов и не проснётся. При этом от него нет и противоядия. В древности его использовали для самоубийств. Во времена же Всадников это растение было практически полностью истреблено в Алагейзии. В общем, — король повернулся к эльфам, — Благодарите похмелье Гермионы — кабы не она, вас отравили бы. — Скорее не меня, а Анжелу, ваше величество, — сказала Гермиона, — Она и Солембум заметили эту кошку. — Вот как? Что же вы тут делали, госпожа Анжела? — король повернулся к травнице и неожиданно спросил её по-эльфийски, — Отец или мать? — Отец, — ответила Анжела после небольшой паузы, — Мать говорила, что моим отцом был полуэльф. Но я не знаю его — он ушёл из семьи ещё до моего рождения. А с Солембумом мы шли по делам, когда вдруг заметили эту особу, — она кивнула на кошку, — шнырявшую между палаток. "Я сразу понял, что она моего вида", — сказал Солембум, обращаясь телепатией ко всем, отчего несколько людей удивлённо вздрогнули и принялись вращать головами, ища источник звука, — "И мне показалось подозрительным, что кошка-оборотень в человеческом обличии зачем-то крадётся к палаткам. Мы решили проследить, остальное вы знаете". "Интересно", — подумала Гермиона, украдкой осматривая Анжелу, — "Вот уж никогда бы не подумала, что она эльф. Полуэльф, точнее, или даже четвертьэльф. Хотя... и правда она какая-то чудная". Король тем временем указал на парализованную кошку: — А что она говорит? "Ничего", — ответил Солембум, — "Она молчит всё время". — Ты будешь говорить? — спросил король кошку. Та продолжала молчать. — У меня нет времени на сантименты, — в глазах Оррина промелькнул недобрый огонёк, и король внезапно обратился на эльфийском к Блёдхгарму: — Вы можете проникнуть в её разум? — Да, государь. — Приказываю вам это сделать. Если будет сопротивляться — сломайте её. "Ты не посмеешь!" — телепатический крик кошки заставил всех в палатке вздрогнуть. Гермионе показалось, что среди дикой ярости в её голосе проскользнул испуг. Блёдхгарм мгновение смотрел на кошку. Её глаза, полные дикой ярости и отчаяния бегали по лицам присутствующих. Внезапно она закатила глаза и затихла. — Я вытащил из неё всё, ваше величество, — сказал Блёдхгарм, — Она... — Просто покажите мне её воспоминания, — велел король. Какое-то время король и Блёдхгарм молчали, смотря в глаза друг другу. Внезапно лицо Оррина исказил гнев. — Воронье гузно! — Оррин вскочил, опрокинув стул. Его свита испуганно вздрогнула. Метнув гневный взгляд на своих приближенных, Оррин совладал со своим гневом и приказал ровным голосом, в котором, однако, всё же чувствовался металл: — Конюшего ко мне. Быстро. Один из слуг убежал исполнять приказ. — Далее, — король повернулся к Блёдхгарму, — Выбери половину из своих эльфов: я дам им под командование по отряду воинов. Пусть обойдут лагерь. — Найти... их? — спросил эльф. — Да. Живыми или мёртвыми доставить моим магам. Покажи своим мысленно, кого искать. Покуда Блёдхгарм отдавал приказания, король повернулся к одному из своих лордов и кивнул на Анжелу и Солембума: — А их препроводить к магам на проверку памяти. Вам приказываю следовать за лордом Эренвальдом, — добавил он, обратившись к Анжеле и вновь повернулся к лорду, — Если они выкажут сопротивление — убить. — Слушаюсь, государь. Госпожа... и господин кот, следуйте за мной, — сказал лорд. Гермиона была шокирована бесцеремонным повелением короля. Анжела ведь помогла ему, а теперь он смотрел на неё с подозрением. И что только нашёл в нём Бром? Едва Солембума и Анжелу увели, прибыл королевский конюший. Король разлил синюю жидкость из пробирки в несколько бутылочек и сказал ему: — Пусть конюхи обойдут с этим все поилки для лошадей и проверят воду. Если попав в воду капля сей жидкости окрасится в чёрный, а затем в красный цвет — вода отравлена. Ты всё понял? — Да, ваше величество. На этом аудиенция была завершена и Гермиона отправилась обратно в шатёр. С ней вернулась и часть эльфов с Северусом. По пути обратно Гермиона заметила, что в лагере царит какое-то тревожное оживление — тут и там были видны патрули стражи, напряжённо что-то искавшие. Гриффиндорка не преминула узнать у Снейпа, что случилось, едва они вошли в палатку. — Когда я показывал королю оружие, прибежал встревоженный слуга с вестью, что начался внезапный падёж лошадей в войске. Никто не понял, что случилось — лошади просто начали ложиться на землю и испускать дух. Король сразу заподозрил диверсию и его подозрения, похоже, скоро должны подтвердиться, — рассказал Снейп. — И много лошадей умерло? — Пока не знаю. Краем уха слышал всякое: кто-то говорит, что треть, другие, что половина кавалерии теперь может быть списана в пехоту. Но слухам не стоит верить.

***

На следующий день стали известны подробности расследования. Оказалось, что в лагере и правда орудовали трое диверсантов котов-оборотней из Империи. Они выполняли приказ отравить лошадей в войске и попутно решили отравить и «удачно» нагрянувших эльфов. Их поймали и казнили. — Сообразительные были гады, — поведал Блёдхгарм за завтраком, — Сейчас мало кто помнит о проклятии эльфов, а эти вот знали. — Их наверняка послал Гальбаторикс, — заметил один из эльфов, — А Гальбаторикс за свое столетнее правление времени не терял даром. Не удивительно, если он и про такое знает. — А почему королевский аконит — проклятье эльфов? — спросила Гермиона. — Есть у гномов одна легенда, — ответил Блёдхгарм, — Что якобы к нам когда-то пришла какая-то их богиня. Мы будто бы её не признали и за то она в наказание сотворила растение, о яде которого мы не будем догадываться. Король вчера цитировал строки из этой легенды. — Понятно. А что — к эльфам и правда приходила богиня? — Вряд ли, — ответила Инвидия, — Мы ничего не знаем о существовании каких-либо богов. — Да и если бы они решили прийти к нам, то скорее роющиеся в земле гномы не смогут распознать их, нежели мы, — добавил Вирден, — Скорее всего, эта легенда была создана гномами назло нам. «Мда, они явно презирают гномов», — отметила про себя Гермиона, — «Интересно, а как гномы относятся к ним? Наверняка так же». — Слыхали новость? — к разговору подключилась Йаела, — Люди поутру кошку забили. — Какую кошку? Опять оборотня? — Да нет, обычную. После того, как по лагерю разнеслась весть об отравителях котах-оборотнях, воины стали косо смотреть на любую кошку поблизости. — Люди, что с них взять. «Ой, сами-то», — подумала Гермиона, — «Вчера вы ту кошку чуть не разорвали, когда узнали про яд. Однако, не повезёт теперь котикам, что случайно забрели в лагерь. И Солембуму. Точно, Солембум!» — А что известно об Анжеле и её коте? — спросила Гермиона. Эльфы переглянулись: — Да ничего. Её отвели к магам короля, больше мы ничего не знаем. «Неужели Оррин и их казнил?» — с опаской подумала Гермиона. Вчерашний гнев короля окончательно испортил её впечатление о нём — теперь ей страшно было подумать, что будет, если королевский гнев падёт на неё. Из мыслей её вывел голос Блёдхгарма: — О судьбе Анжелы ты лучше расспроси кого-то, кто к двору ближе. Графа Брома или Арью. Или Снейпа. Только сейчас Гермиона заметила, что Снейпа нет за столом, да и вещи его куда-то пропали. — Король был так впечатлён оружием Снейпа, что чуть ли не сразу принял его на службу и дал чин старшего королевского алхимика. Ищи его теперь в свите Оррина, — объяснила Йаела. — Стоит отметить — мастер Снейп и правда превзошёл себя вчера, — добавил Вирден, — Он сумел изготовить более мощное оружие, чем эта его аркебуза, выстрел из которого разорвал кирасу... Речь Вирдена прервал гонец, внезапно сообщивший, что король желает видеть Гермиону.

***

На пороге королевского шатра её встретил Снейп. Внешний вид его преобразился — к привычно чёрной мантии теперь добавились медальон с зелёным камнем и выгравированной короной и перстень с какими-то символами и опять же короной. Зельевар показал гонцу свиток с королевской печатью: — Его величество поручил мне ввести мисс Грейнджер в курс дела. Вы можете быть свободны. В сопровождении нескольких стражников, Северус направился куда-то по лагерю, поманив Гермиону за собой. — Скажите, мисс Грейнджер, — спросил он, — правда ли, что вы из семьи врачей? — Да — зубных врачей. — Понятно. И каковы ваши познания в медицине? — Знаю, какие зелья помогают от расстройств желудка и кишечника, от мигрени, от... — Это всё наша, магическая медицина. А что насчёт магловской? — Ну... Тоже знаю некоторые средства. А в чём дело? — Я рекомендовал вас королю как хорошего по моим меркам алхимика и он нашёл, где вы можете ему пригодиться. Забегая вперёд отмечу, что в месте, куда мы идём, вы встретите одну давнюю знакомую, как я понял. — Простите, профессор, не представляю, о ком вы. — Вы разве не знаете Анжелу? — Анжела? Что с ней? Она жива? — Конечно. И король велел мне отвести вас к ней в госпиталь. При упоминании госпиталя в голову Гермионы закралось нехорошее предчувствие: — С ней что-то случилось? — Понятия не имею. — А зачем тогда мы идём в госпиталь? — Анжела теперь трудится там. Госпиталь, представлявший из себя сеть просторных шатров, вскоре показался за поворотом улицы. Что интересно — здесь тоже дежурила стража — возможно, из-за обнаруженной вчера диверсии, подумала Гермиона. — Кто такие и что вам нужно? — скрипучим как у Филча голосом спросил дежурный стражник, до этого со скучающим видом опиравшийся на копьё. Выглядел он жутко — половина его лица была изуродована громадным шрамом, который пересекал и заросший бельмом глаз. Северус, однако, спокойно показал ему печать на свитке. Выражение лица стражника тут же изменилось: — Проходите, господин, — он быстро отошёл в сторону, вытянувшись по струнке. Северус и Гермиона прошли внутрь. Внутри Гермиона увидела ряды коек, большая часть которых пустовала, и множество людей и гномов обоих полов. Некоторые, в одеждах навроде ряс монахов, ухаживали за пока ещё немногочисленными больными. Посередине же шатра Гермиона увидела Анжелу и рослого мужчину с лысиной и вытянутым носом, который общался с травницей на повышенных тонах: — Ещё раз увижу тут этого кота — собственноручно его обезглавлю! — Уверяю вас, Солембум не опасен, — Анжела держалась на редкость спокойно. — Где кот там блохи, где блохи — чума, — парировал мужчина, — Потому никакого зверья рядом с больными. Идите. — Вы господин Алаен? — спросил Снейп. Алаен, бывший явно не в духе, окатил Северуса гневным взглядом, но, поняв по его одеянию, что перед ним стоит приближенный короля, принял более сдержанный вид: — А, господин старший алхимик. Да, это я — Алаен из Суно. Чем обязаны вашему визиту? — Что тут у вас происходит? — спросил Снейп, глянув на удалявшуюся Анжелу. — Да вот — объясняю новой подчинённой, как следует вести себя в госпитале. Первый день, а ведёт себя так, словно она с пелёнок людей штопала, хотя всего лишь травница. Кота ещё за собой притащила. Он, извольте видеть, у неё особенный — оборотень! А по мне, хоть трижды благословленный небом — блох его я терпеть здесь не намерен. Тут госпиталь, а не бордель. Северус хмыкнул, иронично прищурившись: — Вижу, не по душе вам помощница от его величества? А король, меж тем, вам ещё одну в помощь прислал, — Северус кивнул на Гермиону. Алаен глянул на Гермиону таким взглядом, что она почувствовала — в это взгляд он вложил всё, что хотел сейчас сказать о короле. — И кто эта девица? — спросил Алаен, — Снова травница или белошвейка? — Напрасно вы так, — ответил Снейп, — Гермиона Грейнджер, перед вами стоящая, является опытной чародейкой. Даже по моим меркам, а я, знаете ли, строг, когда дело касается магии и алхимии. — Да ни к черту вся эта ваша алхимия! — неожиданно вспылил Алаен, — Боги мнимые и настоящие, донесите до нашего всемилостивейшего короля — мне нужны цирюльники, ЦИ-РЮЛЬ-НИ-КИ, которые умеют стрелы вытаскивать, раны сшивать и кости пилить, а не всякие там травницы, ворожеи и повитухи. Гермиона опешила от такого заявления. Цирюльники? На что тут парикмахеры? — Зачем в госпиталь какие-то брадобреи, если тут людей лечить необходимо? — озвучила она вопрос в слух. Весь госпиталь прекратил свои дела и уставился на Гермиону. Судя по крайне изумлённым лицам, гриффиндорка поняла, что сказала что-то не то. Неожиданно откуда-то из дальнего конца донёсся смех. Смеялся один из больных солдат: — Брадобреи? Не, Свен, ты слышал? Ну, магичка, конечно, и брякнула! — Ага! — ответил ему сосед. Оба залились раскатистым смехом, который подхватили и некоторые люди и гномы в рясах. Северус тихо вздохнул и прикрыл глаза, Алаен же недобро сверкнул очами: — «Какие-то брадобреи»?, — тихо сказал он, — А ты знаешь, девочка, что на этих брадобреях войско стоит? На нас войско стоит. Кабы не мы, цирюльники, и мужики, и лорды благородные после первой же битвы бы истекли кровью. Мы стрелы извлекаем, мы раны штопаем, мы суставы вправляем. Благодаря нам те, кто в природе давно бы в праотцам загремели бы, через недели снова в строй встают. Не тебе нас презирать. — Простите, я не хотела оскорблять вас, лекарей... — А я не лекарь. И никто из здесь присутствующих, — Алаен указал на людей, стоявших за ним, — Лекари — это напыщенные ослы, которые и могут только что в своих университетах препираться над пыльными трактатами о том, у кого из учёных древности описано, сколько зубов у лошади, а чтобы дойти до конюшни и кобыле в рот заглянуть — нет, зачем такое. Лекари сильны только когда надо всякие снадобья от запора да афродизиаки варить — тут они мастера, да, хотя большая часть их варев — бурда, а не лекарство. Так что не смей равнять нас и этих «целителей». Сказав последнюю фразу, Алаен почему-то бросил недобрый взгляд на Анжелу. — Как бы то ни было, — раздался в ненадолго воцарившейся после слов Алаена тишине голос Снейпа, — У короля нет для вас более лучших людей. Также не советую вам основывать своё мнение о человеке на первом впечатлении. — Благодарю за совет, господин старший алхимик, — глухо отозвался Алаен, однако с почтением принял королевский свиток, — Я исполню волю короля. — Замечательно, — Снейп обернулся к Гермионе, — Ну, мисс Грейнджер, удачи. «И, Бога ради, следите за языком», — услышала Гермиона его телепатический голос. Снейп удалился, а Алаен, опять смерив суровым взором хрупкую фигурку Гермионы, кивнул одному из подчинённых: — Гюнтер, принимай и эту. — Слушаюсь, мастер, — вперёд вышел низенький, с Гермиону ростом, полный мужчина с усиками и поманил Гермиону, — Пойдём, девонька, покажу что и как. — Чёрт, и почему как новых девок распределять — так всех Гюнтеру? — услышала Гермиона смешок одного из молодых цирюльников. — Потому что он учить их умеет, а не только комплементы на уши вешать, — ответил Алаен. Раздался взрыв мужского хохота. В отличие от Алаена, цирюльник Гюнтер оказался довольно спокойным и приятным в общении человеком. Под его управлением было четверо женщин: Гермиона, ещё две молоденькие девушки и Анжела. Гермиона была очень рада тому, что она оказалась вместе с ней в этом пока незнакомом и не особо приветливом к ней месте. Гермиона и Анжела были прикреплены к Гюнтеру временно — он должен был ввести их в курс дела, а дальше их прикрепили бы к другим цирюльникам. Гюнтер объяснял и показывал им основные способы ухода за больными, попутно проверяя их знания. Гермиона хотя и не обладала глубокими познаниями в медицине, но показала себя сообразительной и толковой помощницей, к тому же весьма расторопной. А когда она без запинки назвала список трав, отвар которых помогает при отравлениях, Гюнтер вообще пришёл в восторг и обещал её и Анжелу отправить к травникам. По его рассказу, травники имели чуть более привилегированное положение, нежели простые помощники в госпиталях, которое выражалось в необходимости искать и заготавливать отвары лечебных трав в перерывах между основной работой. Во время же основной работы — во время битвы — они помогали прооперированным раненым. К удивлению Гермионы, женщин к операциям не допускали. На вопрос почему, Гюнтер со смешком пояснил: — Ты себя со стороны-то видела, девонька? Ты ж телёнка не удержишь — куда тебе держать тех лосей, которых к нам стаскивают. — А зачем их держать? — Ну так пока раненый жив, он же бьётся, как рыба об лёд, пока его врачуют. Потому обычно так и оперируют — несколько мужей одного держат, а цирюльник стрелы достаёт либо штопает. — А... Не пробовали никак обезболить? — Можно. Алаен знает бальзам, который приводит больного в забытьё. Но после боя, обычно, раненых неимоверно много и помощь им нужно оказывать сразу, а бальзам чтобы подействовал требуется время, поэтому оперируют их обычно сразу без обезболивания. — А если магией? — Маги в бою все заняты борьбой друг с другом, так что после битв сами еле ноги волочат. Как не прискорбно, но приходится без них. — А я могу. И обезболить и даже наложить паралич на раненного, чтобы он не дёргался. Гюнтер удивлённо поднял брови: — Да ты что! И тебя с такими умениями направили к нам как простую помощницу? Так, я немедленно сообщу Алаену. Алаен отнёсся скептически к словам Гермионы, но дал ей возможность показать свои умения — сперва на осле, а после на нём самом. Гермиона прекрасно справилась с наложением паралича и обезболивающего заклинания в обоих случаях. После окончания испытания Алаен хмуро пообещал, что скоро у них будет много работы, а Гюнтер не мог не нарадоваться: — Ну, свезло тебе, девонька — под самим Алаеном ходить будешь. Родилась ты в рубашке, не иначе. — Ага, прям сама себе завидую, — пробурчала Гермиона. Поняв её печаль, Гюнтер поспешил её утешить: — Да ты не боись — Алаен хотя и кричит порой, но это редко. Обычно он очень сдержан. — Так сдержан, что поносит волю короля? — С чего ты взяла такое? — насторожился Гюнтер. — Ну, при моём появлении он просил богов донести до Оррина мысль о цирюльниках. Гюнтер махнул рукой: — Это ещё терпимо. Король знает про его вспыльчивый нрав, но ценит за ум и старание. К тому же, Алаен даже в горячности никогда не переходит границ дозволенного. Но ты лучше держи язык за зубами — то, что простительно Алаену, король может не простить тебе. День за днём проходили в заботах. Вскоре Гермиону и Анжелу командировали к травникам и они занялись изготовлением отваров и мазей. К неприятному удивлению Гермионы, выяснилось, что местная фармакология находилась на не самом лучшем уровне — некоторые из отваров, считаемые целебными, были фальшивыми, но на её замечания глава над травниками Озрикей лишь сверкнул очами и гневно пискнул: — Ваше дело, юная дева, слушаться меня и создавать эликсиры по указанным рецептам, а не оспаривать устои учёных мужей! Худощавый Озрикей был лекарем, о которых так неприязненно отзывался Алаен. Гермиона видела пару раз, как они встречались по дороге куда-нибудь. Оба старались сделать вид, будто не замечают друг друга. Гермиона поделилась своими переживаниями с Анжелой, на что травница ответила: — Покуда у тебя нет власти, ты ни на что не сможешь повлиять. Лучше следуй их приказам и не привлекай к себе лишнего внимания. Пока что. — Но солдат будут опаивать ложными снадобьями! — Эти снадобья порой малополезны, но хотя бы безвредны. Так что не велика беда. Если же тебе хочется оказать влияние на Озрика уже сейчас — можешь попытаться дойти до королей. Хотя не думаю, что это у тебя получится — порой даже благородным дворянам приходится по несколько дней ждать аудиенции у их величеств. — Хм, а если сообщить Снейпу? — Это ты про нового приближенного Оррина, что прибыл с вами? Можешь попробовать. Взлетел он высоко, хотя вряд ли откажет тебе по старой памяти — вы же ведь знакомы? — Да. Он был моим учителем ещё до... Короче, давно. Гермиона задумалась о прошлой жизни. В суматохе последних дней она не часто вспоминала о ней. Родители, учёба, друзья, борьба с Волдемортом, Рон — всё это казалось далёким сказочным сном. Неужели это и правда было с ней? И возможно ли возвращение к этому? От грустных мыслей о прошлом Гермиона почему-то перешла к воспоминанию о «пророчестве» от Анжелы. Впрочем, понятно почему — тогда ведь туманные слова про возвращение «туда, откуда пришла», показались ей намёком на будущее возвращение домой. Хотелось бы верить, но... Неожиданно Гермиону поразила догадка: — Анжела, Анжела, помнишь пророчество, которое ты мне нагадала? — Как забыть? Я таких мудрёностей от костей ни разу ни слышала. А в чём дело? — Так ведь одно из предречений сбылось! Анжела хмыкнула: — Неудивительно. Кости не обманывают — я же вроде говорила. И что же сбылось? — Ты сказала, что я встречу старого знакомого, которого знаю и не знаю одновременно. Это Снейп, — Гермиона коротко пересказала разоблачение Снейпа перед нею в Дю Вельденвардене, умолчав, что он как и она пришёл из другого мира, и в конце спросила, — Как думаешь, могут твои слова про возвращение туда, откуда я пришла означать что я вернусь в... Домой, словом? Анжела пожала плечами: — Может быть — я не знаю. Знаю только, что кости не ошибаются и не лгут. Но что они предрекли тебе даже для меня загадка. Хм, интересно будет погадать этому твоему Снейпу...

***

За работой Гермиона не заметила, как пролетела неделя. Госпиталь отнимал у неё столько времени и сил, что даже поболтать с Анжелой удалось всего пару раз. Эльфы и Снейп были заняты своими делами, лишь Бром заглянул один раз проведать её, но и то быстро убежал по делам. Гермиона так погрузилась в работу в госпитале, что встав как обычно по утру была застигнута врасплох вестью о прибытии Всадника. Точнее, о грядущем прибытии его сегодня. Не успела она осознать, что случилось, как в шатёр протиснулся Солембум и передал от Анжелы, что по случаю прибытия Всадника король опять устраивает пир и на первую половину дня сегодня они освобождены от труда. Поначалу Гермиона даже растерялась, но довольно быстро собралась с мыслями и стала готовиться к встрече. Прихорошившись насколько было возможно, она поспешила на просторный луг на север от лагеря, где и должна была состояться торжественная встреча. Луг уже был полон людей и гномов — солдаты, маги, слуги и даже куртизанки из обоза — все выстроились словно на парад. Короли были тут же — Оррин верхом на покрытом попоной жеребце и Хротгар на баране с выкрашенными в золото витыми рогами. Верхушка варденов расположилась неподалёку. Гермиона протиснулась сквозь толпу и смогла взобраться на холмик неподалёку, который почему-то всё ещё не был плотно забит людьми. Ожидание было недолгим. Скоро над далёкими горами стала различима крылатая точка, которая стремительно приближалась. Люди заметно оживились, но, по мере приближения точки, оживлённая болтовня сменилась настороженным молчанием — точек было две. Все стали бросать напряжённые взгляды на королей. Те тем временем переговаривались с эльфами. Затем перед войсками выехало несколько герольдов людей и гномов. Они протрубили. — Слушайте, воины союзного войска! — провозгласили герольды, — Королева эльфов Имиладрис в помощь своим братьям государям Оррину и Хротгару посылает двух Всадников Эрагона и Оромиса с драконами Сапфирой и Глаэдром. Так сказали эльфы-заклинатели. Ожидайте Всадников! После этих слов напряжение в людях заметно спало. Все опять начали оживлённо переговариваться относительно прибытия драконов. Крылатые точки тем временем приближались. Скоро они оформились в двух драконов — синего и золотого. Совершив круг в небе, оба дракона опустились на луг. Опять затрубили трубы. — Слава отважным Всадникам! — провозгласили герольды, — Да здравствуют Имиладрис и эльфы! — Слава! — по команде повторили построенные войска. Окружавшие Гермиону ратники и слуги, не состоявшие в торжественном построении, были настроены не столь радушно: — Бог-Создатель... Это ж сколько такие скоты жрут? — Одно дело жрут, а иное дело — срут. Ты представь, что будет, коли такая махина погадит в полёте. Тем временем короли в сопровождении свит двинулись к Всадникам. Всадники тоже спешились и построились возле драконов. Свиты королей скоро достигли их. О чём они говорили, Гермиона не слышала, но через какое-то время оба дракона поднялись в воздух без Всадников, а Эрагон и Оромис сели на поданых им лошадей и в сопровождении королей въехали в лагерь под фанфары и общее ликование войска. Гермиона хотела подобраться поближе к торжественной процессии, но поглядев на толпу из мощные воинов, окружавших путь следования процессии, побоялась быть раздавленной. Ей осталось лишь издалека наблюдать за следованием Всадников. Всадники остановились в роскошных шатрах неподалёку от королей, вокруг которых было полно стражи. Спешившись, Эрагон и Оромис скрылись в шатрах. Решив нагрянуть в гости позднее, Гермиона поспешила в госпиталь — со вчера у неё осталось одно незавершённое дело, которое хотя и не требовало сиюминутного завершения, но лучше было его не откладывать.

***

Всё шло к битве. Войска всё прибывали в лагерь. То и дело стали приходить вести о разъездах Империи, замеченных то тут, то там. Произошло даже несколько стычек между отрядами разведчиков. Лазутчики докладывали: имперская армия приближалась. Об этом королю доложили и Оромис с Эрагоном, видевшие длинную вереницу войск, занявшую дорогу «от горизонта до горизонта». Король с военачальниками занимался планированием битвы. Диверсия котов-оборотней принесла ощутимый урон — четверть людской кавалерии союзного войска осталась без лошадей. Как назло были отравлены рыцарские кони, заменить которых в ближайшее время было не на что, так что количество тяжёлой кавалерии у союзников сильно сократилось. Возможно, это явилось решительным фактором, повлиявшим на скорое принятие королями предложения Северуса. Снейп предложил им заранее создать небольшой форт посреди места планируемого построения войск. С одной стороны укрепления помешали бы быстрому наступлению имперцев на позиции королевских войск, а с другой форт должен был явиться площадкой, с которой должны были вести огонь стрелки Снейпа. По указу обоих королей воины занялись возведением форта. Тем временем у самого Северуса был избыток работы — он должен был передать алхимикам и оружейникам секреты изготовления пороха и аркебуз. Это оказалось не так уж и сложно — мастера быстро освоили новые знания, но Северусу предстояло попробовать себя в совершенно новом для него амплуа — командира и инструктора солдат. Оррин и Хротгар сперва выдали Снейпу под начало по пять арбалетчиков людей и гномов, которых он стал учить приёмам обращения с аркебузой и командам. Бойцы были лучшими из лучших — они скоро освоили новое оружие и приступили к обучению других бойцов опять же под наблюдением Снейпа. Снейп тренировался и сам — ещё на демонстрации силы пороха он показал королям действие небольшого орудия — кулеврины, которое он сделал вместе с Рюнён из скреплённых кольцами металлических полос. Данное орудие было не особо эффективно против штурма крепостных стен, но для отстрела живой силы подходило прекрасно — разорванная ядром кираса очень впечатлила королей. Северус сделал кулеврину пригодной для переноса одним человеком и закрепления на деревянных и земляных укреплениях и теперь каждый день тратил по часу на оттачивание навыков перезарядки и меткой стрельбы. Кроме того он всё ещё следил за тренировками его стрелков и производством пороха и аркебуз.

***

К досаде Гермионы она так и не смогла встретиться с Эрагоном. Работы в госпитале неожиданно прибавилось, а сам Эрагон почему-то не заходил к ней. Про Гермиону вообще будто все позабыли — ни Арья, ни Бром, ни даже Северус и эльфы не заходили её проведать. Теперь Гермиона жила в шатре попроще вместе с Анжелой и Солембумом недалеко от госпиталя. Солембум большую часть времени проводил в человеческом облике, но даже так периодически ловил на себе косые взгляды стражи. Гермиона поделилась с Анжелой своими переживаниями о том, что про неё как будто забыли. Та в ответ лишь рассмеялась: — Привыкай, девочка, к взрослой жизни. Про нас вспоминают только когда в нас нуждаются, а в остальном если за глаза не поносят — и то славно. Хотя ты права отчасти — после всего, что вы, по слухам, с Эрагоном пережили странно, что он не удосужился тебя навестить. Солембум, ну-ка хватит бездельничать да крутиться под боком — сбегай до Эрагона и соблаговоли ему сообщить, что две приятные во всех отношениях дамы будут очень не против, если он заглянет на кружку чая. — Это ты-то приятная во всех отношениях? — хихикнул Солембум, потягиваясь, — Да у тебя даже усов нет, про хвост уж молчу. — А тебе какое дело до того, есть у меня хвост или нет? Не тебя же в гости зазываем. Передай, что я сказала, и не забудь добавить, что я чай пью разбавленный — напополам с гиллидским бренди, если что. Солембум убежал и через полчаса вернулся с ответом, что Эрагон обещал прийти вечером. Это оживило Гермиону и остаток рутинного дня пролетел незаметно. Эрагон сдержал обещание и пришёл погостить вечером. Гермиона его не узнала — взамен знакомого ей сына крестьянина в шатёр вошёл изящный эльф в эльфийской одежде и Зарроком на поясе. Лишь присмотревшись, она разглядела в раскосых эльфийских глазах знакомый взгляд. Как оказалось, на Празднике Клятвы Крови магия драконов помогла ему преобразить свою внешность. К удивлению Эрагона, его перемены во внешности не вызвали у Гермионы восторга. — Вот Бром мне тоже высказал при встрече. Только мы остались вдвоем, налетел: «Зачем ты это? Случилось что? У тебя было нормальное лицо» и так далее. Что он так прицепился к моему новому лицу? Это моё лицо и что хочу с ним то и делаю! — Но правда — зачем? — спросила Гермиона, — Тебя не удовлетворяла твоя прежняя внешность? — Не прям чтоб не удовлетворяла, но почему бы и нет? Красиво же вышло. — Ну, тут не поспоришь. Кстати, ты почему не заходил все эти дни? Забыл про меня? — Нет, конечно. Я хотел тебя найти ещё когда приехал, но Оромис взял меня в такой оборот, что времени просто нет. Мы с Сапфирой целыми днями проводим в воздухе — готовимся к битве. — Оромис? — раздался вопрос Солембума, — А как же та чернявенькая эльфийка? — Мы просто упражняемся в магии, — отрезал Эрагон, почему-то смутившись. — Ага, — продолжил кот, — И ты то и дело отвлекаешься, смотря не туда. — Но ты...! — Ладно, ладно, — уняла его Анжела, — Лучше сядь, Всадник, угостись чайком да поведай мне, что с тобой сталось со времени нашей последней встречи. Согласно рассказу Эрагона, с момента их с Гермионой расставания в Дю Вельденвардене не случилось ничего примечательного, кроме Праздника Клятвы Крови. По описанию Эрагона, это было что-то «поистине эльфийское» — таинственное, красивое, дикое и малопонятное. Тогда он поменял своё лицо, а вскоре он и Оромис вылетели к варденам. Решение лететь от Оромиса было неожиданным для всех, но Имиладрис разрешила ему участвовать в битве. Эльфы к этому времени тоже собрали войска и готовились выступать на юг. Путь над пустыней был довольно быстрым и тоже малопримечательным. Мало-мальски интересным событием была недавняя выходка Сапфиры — охотясь в окрестностях лагеря, она перепутала баранов гномов с дикими животными и забила нескольких, включая барана короля. Хротгар сильно негодовал по этому поводу, несмотря даже на то, что Оррин заплатил ему огромную контрибуцию и даже пожаловал двух лошадей из своей конюшни. Над этой историей Гермиона и компания изрядно посмеялись. Вечер прошёл спокойно и даже приятно, словно не было над ними угрозы, которая неминуемо приближалась. За разговорами и смехом они не слышали, как в воздухе вдали разлился странный шум, похожий на свист ветра и шум дождя. Мало кто слышал его, но те немногие, кто застал его, с настороженно оглядывались на север, туда, где несколько дней назад вдали появился лагерь имперского войска. Битва была запланирована уже на завтра.

***

— А, ты пришёл. Приветствую благородного графа, — Оромис поклонился Брому, — Чем обязан столь позднему визиту? Бром не ответил. Он прошёл внутрь шатра и осмотрелся: — Аскетично у тебя тут. — Я простой Всадник, не граф и не лорд. — Что делал ты? Я тебя не потревожил? — Я думал медитировать, но, судя по тебе, мне лучше отложить это занятие. Что стряслось у тебя? Бром опять промолчал. Пройдя по кругу, он сел на ближайший стул и посмотрел на Оромиса: — Ты слышал это? — Да. Он поступил мудро. Прилетел под покровом темноты. — Как думаешь, он планирует идти в бой? — Похоже на то. Иначе зачем ему прилетать? Видимо, наше прибытие уже замечено в Империи. — Немудрено, — буркнул Бром, — Летаете каждый день. Он помолчал немного. — Сапфира готова к битве? — Опыта у неё немного. Но она в прекрасной форме. Она готова. — А Эрагон? — Аналогично. Бром кивнул. Опять ненадолго повисло молчание. — Я командую пехотой варденов на правом фланге, — сказал Бром наконец. — Почётная обязанность, — спокойно сказал Оромис. — Мне пригодится расторопный помощник, — продолжил Бром, — Как думаешь, сможет Сапфира сражаться без Всадника? Оромис ответил после небольшой паузы: — Ты не сможешь укрыть сына от его судьбы. — Откуда ты знаешь, что он мой сын? — Я не знал. Лишь догадывался. С момента как впервые его увидел. Я помню тебя в юности, пока ты не носил бороду. Вы очень похожи. — Он больше в мать пошёл. — Возможно. — Ты и Селену знал? — Кого? — Неважно. Сможет Сапфира драться без него? — Также как хромой — ходить. То есть — сможет, но плохо. Всадник необходим. — Но он слишком юн! — вскочил Бром, — Он мало знает, он не готов! — С чего-то надо начинать. Ты начинал так же. — Это другое! Я не должен был драться с самим... — Верно. Ты и не смог бы. Он сможет. — Каким образом? Откуда ты знаешь? — Не знаю. Но чувствую. Эрагон может одолеть его. Хотя, возможно, не с первой попытки. — А я чем хуже моего парня? — Ты всё ещё слишком порывист и горяч. Лучше не встречайся с Гальбаториксом — я чувствую, ты не переживёшь бой с ним. Опять повисло молчание. — Ты не сможешь и не имеешь права удерживать его, — сказал Оромис, — Он не простит тебе, если что-то случится с Сапфирой. Хочешь, чтобы сын мучался как ты? Бром ответил: — Я боюсь его потерять. Я слишком многих потерял — Сапфиру, Селену. Больше я не выдержу... Молчание. — Мы с Глаэдром прикроем их, — сказал Оромис, — если же случится непоправимое... Я сам облегчу твои страдания. — Спасибо, Оромис. — Командуй своими воинами, а дела в небе предоставь нам. — Это не так легко сделать. — Понимаю. Но ты делай что тебе должно. А мы исполним свой долг. — Хорошо. Бром направился к выходу. — Бром? — Да? — Ты уже сказал ему, кто вы друг другу? — Нет. Не могу собраться духом. Не знаю почему — боюсь. — Лучше скажи. У него будет причина сберечь себя в бою для тебя. — Ты думаешь, это поможет молодому дурню не лезть на рожон? — С чего ты взял, что он дурень? Ты скажи. А то не ровен час, сам отойдёшь в мир иной, как у вас говорится. Бром не ответил и вышел. По дороге к своему шатру мысль открыться Эрагону или нет неустанно терзала его. С одной стороны, слова Оромиса успокоили его, но откуда знать, что его слова сбудутся? Бром боялся, что признание Эрагону окажется не началом, а последним событием в их семейной жизни. Спящий лагерь был залит мягким светом полнолуния. Королевский шатёр был окутан сумраком — его величество Оррин делал самое правильное для полководца накануне судьбоносной битвы — спал крепким сном. Тоже следовало бы сделать и Брому, но тревога вряд ли позволит ему сомкнуть глаза. И почему вечно что-то угрожает тем, кого он любит, постоянно минуя его самого? — Забери меня. Чем я хуже? — сказал он сам не зная кому, обращаясь в тихую сумрачную высь. Но высь молчала, подёргивая диск луны клочками лёгких облаков. Следующие сутки станут решающими для двух королевств, тысяч людей и одного бывалого мужчины, юного душой и такого одинокого, беспомощного и постаревшего в его тревогах и сомнениях.