Демоны внутри меня
16 декабря 2016 г., 18:35
Окружающие не могут сделать кого-то неудачником, такое подвластно только самому человеку. Даже если все вокруг говорят, что ты — никто без малейшего шанса не закончить свое существование на свалке мироздания, это ничего не значит. Чужие пустые слова — ерунда, куда важнее внутренние установки, уверенность и еще миллион вещей, в которые сложно поверить.
Юри не знал любви? Да чушь это все — еще как знал, миллионы людей во всем мире не получили столько признания, как он получил сам. Теперь, всматриваясь в безоблачное звездное небо, он прекрасно понимал, насколько сильно заблуждался. Нас не делают великими другие, такое нельзя купить в магазине или выклянчить у школьного друга, нет. А вот взять вполне реально, не смотря на размер или достижения.
Послушайте, я великий! Черт побери.
Орать на весь мир, стоя на краю скалы и молиться всем богам, чтобы никто не толкнул вниз — одна из крупнейших глупостей, которую вообще может сотворить человек. Юри вырос с того закомплексованного парня, который и не думал, что Виктор Никифоров может хоть когда-то посмотреть в его сторону. Вырос и стал другим — почти взрослым. Почти потому, что взрослых как таковых не существует по определению.
— Ты никогда не думал о том, что наши проблемы ничтожно малы по сравнению с тем, что творится во Вселенной? Тройной аксель или четвертной флип — кажется, звездам нет никакого до них дела, — говорит совсем тихо, но знает, что Виктор слышит.
— С чего бы тебя потянуло на философию? — отвечает вопросом на вопрос.
Потянуло — и все тут.
— Хочу в кое-чем разобраться, — честно отвечает.
Виктор улыбается, это можно понять, даже не смотря в его сторону. Просто каждый раз, когда на лице тренера расцветает улыбка, воздух вокруг пронизывается чем-то сладким. Но не приторным.
— В чем же? — снова только задает вопросы.
Говорить не хочется — ни к чему хоть кому-то знать о неутешительных выводах, которые Юри уже миллион раз сделал на счет себя, даже если этот кто-то Виктор. Еще большим дураком казаться не хочется. Тренер узнает о подобном в последнюю очередь, даже если кольцо на пальце приятно холодит кожу. Будто говорит всему миру: «Смотрите, этот парень кому-то нужен».
И снова нотки неуверенности, пусть даже только в мыслях. Этого уже достаточно, чтобы чувствовать себя неудачником.
— Хватит, — мягко обрывает мысленный спор самого с собой Виктор и садится совсем рядом.
Теперь их бедра касаются, и Юри чувствует в этом что-то настолько интимное, что весь мир буквально должен отвернуться — не для чьих это глаз.
— Что «хватит»? — переспрашивает, поднимаясь на локти и всматриваясь в точеный профиль Никифорова.
Тот только хмыкает и снова улыбается — теперь уже грустно, а в воздухе разливается не уже привычная сладость без ноток пошлой приторности, а настоящая горечь. Конечно, Виктор и сам догадывается о мыслях Юри, пусть даже он не какой-то уличный маг, умеющий проникать в сознания людей. Он всего лишь обычный парень.
Настоящий. Живой. Дышащий.
А не какая-то фарфоровая кукла или живая легенда. Не звезда, на чей алтарь нужно класть свою жертвенную любовь.
— Хватит вечно искать причины, чтобы ненавидеть себя, — поворачивает голову и укоризненно качает головой.
— Я… — Юри пытается оправдаться, но получается глупо и он останавливается.
Виктор прав, но вот только сложно перестать что-то делать, если уже привык.
— Я никуда не уйду, — говорит.
Всегда повторяет эту фразу, наверное, подсознательно чувствует, что Юри боится его ухода больше всего на свете. Вместо «я люблю тебя» «я никуда не уйду». От чего-то хочется реветь, но Кацуки уже двадцать три, и он давно вышел из возраста, когда подобное проявление эмоций может восприняться адекватно.
— Люблю тебя, — смущенно говорит, опуская глаза.
Виктор хмыкает и рукой касается губ Юри, заставляя того смущаться еще больше.
— Ты такой дурень, моя любовь, — и склоняется.
Мягкие, прохладные губы и запах родного дома. В голове сплошная каша, потому что хочется вновь и вновь анализировать собственные ошибки, страхи и переживания, но еще больше тянет утонуть.
Навсегда закрыть глаза, чтобы плавать в бесконечном океане имени Виктора Никифорова. Там нет ни боли, ни страхов, ни дурацкого желания анализировать все на свете. Есть только любовь и их общий лед.
— Не стоит плакать по пустякам, — Виктор шепчет прямо в губы, снова «читая» мысли Юри.
Звезды светят ярко в те дни, когда нет ни туч, не гадкого городского смога. А еще тогда, когда сами хотим их видеть. Наверное, это правильно так вот думать.
Юри тяжело вздыхает, проглатывая комок — он так не нервничал даже на Гран-при. Даже когда впервые увидел Виктора. Даже когда десятки раз показывал своего Эроса всему миру.
— Дурень, — еще раз ласково повторяет Виктор, снова склоняясь к губам.
