Правила моей кухни

      Изабель за последние два месяца не переставала меня удивлять. Она не только оказалась примерным семьянином, так еще я уже все это время жила с ней. Было такое ощущение, что мы были женаты. В начале было как-то непривычно каждое утро просыпаться в ее, черт, уже нашей, постели, делить вместе завтраки и иногда принимать ванную вместе. Как оказалось, моя беременность являлась своеобразным катализатором для моей девушки, которая неожиданно-негаданно решила взять все в свои руки. Первым делом она засыпала меня поцелуями, и даже ее запоздалая реакция была прощена ее счастливыми глазами и безудержными «Я тебя люблю». Я впервые видела ее столь счастливой, что просто не могла не улыбаться вместе с ней. Конечно, мы едва не дошли до постели, но я вовремя себя отдернула и привела в чувство альфу, которая и без этого была возбужденна на пределе, хотя, сквозь ее сладкие речи было слышно неразборчивый французский мат (хотя примерное значение я все же понимала).       Первый триместр я жила себе спокойно, разве что гиперзабота и гиперопека шли в разрез с этим «спокойно». Изабель закупилась литературой, почитала очень много статей, а мне все больше и больше казалось, будто была беременна она, а не я. Вот только едва заметный животик говорил об обратном. Говорят, что муж и жена разделяют беременность вместе, в нашем же случае это были мы с Изабель. Каждый раз, когда я подрывалась в уборную, подрывалась и она, придерживая меня за волосы и поглаживая по спине мерными размеренными кругами, от чего я слегка расслаблялась и тут же засыпала крепким сном. Она даже перешла на полезное питание вместе со мной. Не то, чтобы Иззи (я обожаю ее так называть, ведь это личная привилегия для меня) не питалась одним фастфудом. Однако, у нее не было сбалансированного питания и она пропускала приемы пищи, с моей беременностью она стала регулярно есть. И, черт возьми, я так гордилась этим!       На работе мы не особо афишировали наше пополнение. Ведь наши коллеги могли неоднозначно смотреть на наш так стремительно развивающийся роман, нет на наши не сильно долгосрочные отношения. Мы и сами боялись этого, но одна мысль о Изабель кидала меня в жар, а наш с ней ребенок в моей утробе заставлял улетучиваться все плохие мысли, оставляя за собой лишь приятное чувство любви к этому еще не родившемуся малышу. Однако первой, кто узнала о моей беременности была Хелен — подруга Изабель, к которой я питала двоякие чувства. Я знала, что она очень хорошая и действительно приятная девушка, но червячок сомнений не давал мне в открытую пообщаться с ней, ограничивая рабочими фразами, приветствиями и стандартными темами во время перекусов. Вполне возможно, нет, я была просто уверена, что Изабель знала ее плохую сторону, но это уже было не мое дело. Конечно, стал вопрос о моей работе, но пока что я вполне себя комфортно чувствовала на кухне, но я не могла все время так работать. Изабель с большой неохотой разрешила мне работать, поставив свои условия. Я согласилась на них. Магнус дал мне несколько советов, так как он сам проработал всю беременность на кухню, где было так много раздражительных факторов. Я восхитилась его выдержке и слегка засомневалась в своей, но это не было поводом опускать руки!       Ни я, ни Изабель не стали рассказывать о беременности родителям. У Изабель не было причин этого делать, она не хотела слушать вопли Маризы, деликатные предложения от Роберта. Я же боялась, боялась, что отец не одобрит наши с Изабель отношения, хотя видимых причин для этого не было. Он был знаком с ней, знал, что она человек неплохой и достаточно ответственный, чтобы не бросать свое дело, свою беременную пару и сбежать далеко-далеко. С матерью общаться я была категорически против. Изабель один раз спросила за нее, но услышав от меня грубый ответ, больше не спрашивала. Она, как никто другой, понимала меня в этом отношении. Себастьяну я не собиралась рассказывать, так как мой брат — трепло, которое рассказало бы всем нашим общим знакомым о моей личной жизни, в то числе и родителям, которых я не хотела видеть. Единственные, кто еще знали о моей беременности это были Саймон и Камилла, отношения которых, наконец-то стали чуточку теплее, во всяком случае они уже не старались каждый раз перегрызть друг другу глотки. Первый узнал, потому что я не могла не сказать ему (естественно, я взяла с него слово, что никто не узнает), а вот его партнерша узнала как раз из-за того, что он нарушил это обещание в ту же минуту.       Я хочу рассказать вам о том самом переломном моменте, который расставил все точки над «i» в наших отношениях. Это случилось в начале декабря.  — Милая, что это? — Изабель удивленно посмотрела на потраченные мною часы «ничегонеделанья».  — Это? Шарфик. — Я отложила спицы на журнальный столик, подошла к Иззи с шарфом. Она обняла меня одной рукой, а второй погладила уже выпирающий животик.  — Угу. — Стоило упомянуть, что шарф был больше похож на через чур длинный, недовязанный носок.       Уставшая после рабочего дня Изабель потащила меня за собой в спальню. Мы обе плюхнулись спинами на кровать, и я незамедлительно оказалась в объятиях моей девушки. Я же обмотала ее шарфо-носком красного цвета.  — Рождество вроде бы нескоро. — Сквозь улыбку прошептала Иззи, поглаживая меня по лицу.  — И Новый год тоже, но мне захотелось сделать тебе приятно. — Я улыбнулась еще шире, когда Иззи прикоснулась губами к моей макушке. Мне было так спокойно в ее объятиях, казалось, что ничего не было лучше, чем просто так лежать в постели, говорить про то, как прошел наш день и делиться планами на будущее.  — Спасибо.  — Он ужасен, не так ли? — Я посмотрела в глаза Лайтвуд, не дав ей увернуться от вопроса, захватив ее голову своими ладошками. Я очень сильно старалась не засмеяться.  — Ну что ты, Клэри, он… милый.  — Кривоват, не находишь?  — Да, он отвратительный. — Я нисколечко не обиделась из-за слов девушки, прекрасно зная, что мой талант в вязании оставляет желать лучшего. — Но то, что ты сделала его уже все меняет. Я буду его носить. — Уверенно произнесла Иззи, глядя мне в глаза, добавив: — Дома.       Нас следующий день после фиаско с шарфом мне позвонил Саймон, у которого были для меня хорошие и плохие новости.  — Ну, так когда? Что говорят врачи? — Я сидела на скамеечке на заднем дворе, рядом со мной попивала кофе Майя.  — На следующей неделе она «переезжает» в больницу на сохранение. У Камиллы достаточно денег для этого, да и она целый день истерит по поводу того, что не собирается рожать в ванной или запачкать кровью и ребенком, вылезающим из ее вагины, дорогие шелковые простыни, которые привезла из Китая.  — Фу, до ужаса правая и в то же время не правая женщина.  — Вот-вот. А у тебя как дела?  — Ну, у «нас» все отлично, мы еще не ходили к доктору, но я записалась на следующую неделю, так что… в принципе, проблем нет.  — А работа?  — А что, работа? С работой все в порядке, ты же помнишь Магнуса, верно? — Услышав утвердительный хмык, я продолжила. — Он весь срок работал и у него все замечательно.  — Ну, не стоит брать с него пример…  — А брать пример с твоей истеричной мадам? Нет уж… Ты же знаешь, с головой у меня еще в порядке.  — Хах, и тоже верно.  — Шелдон, все в порядке? Ты звучишь как-то нервно.  — Все-то ты знаешь, просто, я не хотел тебе рассказывать, но… твоя мать на днях была у нас.  — Шерлок, и ты не мог мне об этом сказать сразу? Черт, она не спрашивала обо мне? И какого черта ты не хотел мне рассказывать?! — Майя как-то странно скосилась на меня, наверное потому что я была похожа на разозленного рыжего хорька.  — Вот именно из-за такой реакции я и не хотел тебе говорить.  — Саймон, я твоя — подруга!  — А она — твоя мать, бросившая тебя и брата детьми! Она вдруг решила заинтересоваться тобой спустя столько лет и ошибочно посчитала, что мы работаем рука об руку. Я очень рад, что это не так. Она такая сука, Клэри, ты не представляешь!  — Еще как представляю. Что она хотела?  — Эх, она приехала с Люком, у него была там какая-то конференция в Нью-Йорке. Остановились они естественно в «Дюморт», а твоя маман тут же примчалась ко мне на кухню и впервые я был настолько благодарен Камилле за ее бесноватый характер, из-за которого эту женщину чуть не выгнали из ресторана. Она пыталась расспросить о тебе, постоянно вытягивала меня из кухни под предлогом фирменных блюд. Как сама понимаешь, я ничего путного не сказал, номера твоего не давал, не сказал, что ты в отношения и так далее. Тоже самое я попросил сделать, а точнее не сделать Камиллу. Она как-то странно улыбнулась, но сдержала слово.  — Не знаю, что и сказать, извини, она такая настырная…  — Ты не должна извиняться, Клэрс. Дети не должны отвечать за поступки их родителей-идиотов, так что не беспокойся.  — Спасибо, мой маленький еврей.  — Хватит меня так называть! Я достаточно высок!  — Ты ростом с мою девушку, так что не начинай…  — Ладно, пока, Моргенштерн.  — До завтра, Льюис.       На кухню я вернулась не в самом лучшем настроении, но дальше все стало еще хуже. Изабель не оказалось на месте, поэтому я вышла в зал. Мне захотелось апельсинового сока, а так как мой перерыв еще не закончился, я могла быстро сходить к Алине, мысли которой постоянно занимала одна альфа. Но меня неожиданно окликнули со стороны, окликнул тот, кого я не хотела видеть.       Мой отец — Валентин Моргенштерн стоял рядом с Изабель, их лица не предвещали ничего хорошего.  — Кларисса, я так рад тебя видеть! — Осунувшееся лицо, множество морщин не украшали моего отца. Он стоял, опираясь на трость, а его руки слегка подрагивали. Вот так отразилась на нем болезнь. Он ничего не мог поделать с этим. На лице была легка небритость, а отросшие белесые волосы были собраны в маленький, топорщившийся хвостик. Тем не менее отец не терял своей харизмы. Я так давно его не видела, что была очень удивлена его появлению. Последний раз, когда мы виделись он и с постели не мог встать, но тут он уже ходил, и без разницы что с тростью. И причиной, по которой я не хотела с ним видеться было лишь то, что я не знала, как объяснить ему, что мы с Изабель вместе и ждем ребенка. У Валентина были консервативные взгляды на такие вещи.  — Привет, пап. — Я позволила себе обнять его, под пристальным взглядом Иззи. После, я стала рядом с ней, ощущая успокаивающие тепло. — Что ты тут делаешь?  — Это первое, что тебя так волнует? А как же: «Я так рада тебя видеть, пап» или «Извини, что не звонила тебе знаешь, у меня тут работа появилась в Идрисе»?  — Извини, отец, я знаю, это некрасиво было с моей стороны, но…  — Благодари, фрау Лайтвуд: она отправила мне письмо, где написала о тебе.       Я шокировано посмотрела на мой девушку, но та с застывшим каменным лицо, непроницаемо глядела на Валентина.  — Так что я смог вздохнуть спокойно, а так как ты уже почти пол года здесь работаешь, то и вовсе прекрасно. — Тут то весь гнев руку смело и я поняла, что письмо было отправлено еще задолго до зачатка наших отношений и несло сугубо деловой характер.  — Замечательно, — процедила я сквозь зубы. Валентин на самом деле был жестким и властным человеком, несмотря на то, что я его дочь, он никогда не скупился показывать мне, кто именно был главой нашей семьи.  — Конечно. — Голос Валентина принял стальные нотки. — Я бы хотел поужинать с вами обеими. Изабель, — альфа подняла свои черные глаза, встречаясь с темными Валентина, — рад, что это место процветает в твоих руках, Роберт редко ошибается в своем выборе.  — Думаю, стоит ему сказать о этом лично.  — Да брось, — фамильярно произнес отец, из-за чего я удивилась, — я прекрасно его осведомил в самом начале. Плюс кто как ни я боролся с Маризой? — Не переставая меня удивлять, отец хлопнул мою девушку по плечу, та хмыкнула:  — Я никогда не забуду ее лицо в тот момент, когда отец окончательно передал мне все права на ресторан, а не Алеку.  — Фрау Лайтвуд, Кларисса, буду рад с вами встретиться здесь же в семь часов вечера. Побалуешь нас, Изабель?  — Конечно.  — Милая, — отец подошел ко мне и обнял за плечи, — я так рад видеть тебя. — А потом словно обухом по голове я услышала злой шепот мужчины:  — Ты объяснишь мне вот это.       Его рука оказалась на моей округлом животе.       Отец тут же отпрянул от меня, попрощался рукопожатием с Изабель и покинул зал.  — Изабель. — Мой голос дрожал и я не знала на сколько меня хватит.  — Клэри, в чем дело?  — Он знает.  — Погоди…  — Он сразу понял это, Изабель, он не допустит того, чтобы мы были вместе и у нас был ребенок.