Правила моей кухни

      Как бы я не старалась, я не знала как успокоить Клэри. После встречи с отцом она была сама не своя. И я прекрасно понимала ее. Как бы там ни было, я была знакома с Валентином со своих студенческих лет и знала, что он ни за что бы не одобрил внебрачного ребенка дочери. Это были не мои родители, где Роберт мог прийти к компромиссу, скрипя зубами, не крикливая Мариза, чьи угрозы так и оставались словами. Валентин Моргенштерн был намного опасней.       Алина, которая стала невольной свидетельницой встречи, пообещала промолчать об увиденном, и я в этом не сомневалась как и не сомневалась в преданности подруги мне. Ни Алеку, ни Магнусу мы не рассказали о Валентине, так как я в срочном порядке увезла девушку домой. Клариссе нельзя было нервничать, нельзя было, ради нашего ребенка. Поэтому я всеми силами старалась не тревожить ее, из-за чего всю дорогу домой мы провели в тишине.       Только дома Кларисса решила, что уже может говорить. Я стойко приняла услышанное:  — Это конец, Иззи.       Как бы мне не было больно смотреть на нее, я подошла к Клариссе, обняла за талию и устроила ее голову у меня на плече, продолжая стоять посреди темного коридора.  — Не говори так. — Шептала я, поглаживая ее рыжие кудряшки. От одного аромата волос моей истинной меня сводило с ума и, несомненно, если бы я не держала себя в руках, то давно уже бы была в психушке, полная любви к этой девушке.  — А как иначе? Иззи, Из-, — Клэри начала всхлипывать, — он не даст тебе спокойной жизни, не даст счастливой жизни этому ребенку. — Я почувствовала влагу на своей рубашке и то, как хрупкие ладошки положили мои собственные на округлый живот.  — Нашему ребенку. И нет, Клэри, посмотри на меня. — Девушка отрицательно мотнула головой. — Пожалуйста, повернись ко мне. — Я слегка надавила ей на щеку.       Увидев заплаканное, с красными дорожками, веснушчатое лицо, я почувствовала как от боли и отчаянья сжималось мое сердце, тяготея от этой грустной картины. Мне хотелось утешить ее, закрыть от всего мира, от Валентина и оставить со мной рядом, обнимая и навсегда оставаясь подле нее верным и стойким защитником от зла.  — Кларисса.       Я упала на колени перед ней, прекрасно понимая, что они будут потом еще долго болеть. Обняла обеими руками за талию и уткнулась носом в живот, вдыхая ее сладкий аромат и чувствуя, как под моими руками билось два сердца — ее и нашего с ней ребенка.  — Я не дам вас ему. Никогда.  — Он уничтожит тебя, — Клэри безмолвно плакала, орошая меня своими слезами, — чего я не могу допустить. Я не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится!  — Ничего не случиться со мной. — Я поднялась с колен и встала напротив нее, одаривая невесомым поцелуем в щеку. Всхлипы затихли. — Я не боюсь твоего отца.  — А зря. — Клэри помотала головой и шмыгнула носом, беря себя в руки. Одновременно с ней и мне становилось легче, понимая, что она не стала бы убиваться за своего отца. Но одна мысль, что она могла причинь себе вред, заставляла мои руки двигаться в направлении двери, чтобы запереть ее на ключ и не дать ни одной попытки этому случиться.  — Нет, я не дам ему обидеть ни тебя, ни нашу девочку, слышишь? — Я бережно обняла ее, поглаживая по пояснице. Спиной вслепую ведя вперед, я потянула за собой свою девушку в спальню.  — Девочку? — Шмыгнула носом Кларисса.  — Что?  — Ты уверенна, что у нас будет дочка?  — Да. — На удивленние уверенно и одновременно мягко ответила я.  — Девочка, девочка — это хорошо. — С улыбкой, тонкой ломанной, произнесла омега.  — Это прекрасно.       До четырех дня мы провели в постели. Нет, жаркой прелюдии не было. Я не собиралась приближаться к Клэри в плане секса, пока она носит нашего ребенка. Тогда для меня первостепенным приоритетом было создать комфорт, ощущение защиты и тепла. Пока не родился ребенок, я даже не заикалась по поводу секса.       Мы лежали свежих, накрмахмаленных простынях, что хрустели под нами. Укутанная в одеяло Кларисса, свернувшись комочком, лежала на мне. Я же небрежно накрыла себя стареньким пледом, подстроившись под уснувшую девушку.       Мою. Мою девушку. Если бы полгода назад мне бы сказали, что я встречу свою истинную в лице Клариссы Моргенштерн, которая в скором времени будет носить моего ребенка под сердцем, то я бы посмеялась над этим человеком и сказала бы, что у него всего плохо с чувством юмора. Но нет, мы вместе.       К половине пятого мы уже были в ресторане. Кларисса в качестве гостьи, я же в своем привычном амплуа повара, хотя облик мой тоже должен бы смениться к семи вечера. Тогда я должна была бы стать просто радушной и щедрой хозяйкой самого дорогого ресторана в Идрисе.       Два с половиной часа девушка была вся на иголках, сильно нервничая, как бы это не было плохо. Большую часть времени с ней проводила Хелен, которую, собственно, попросила об этом я.       Посчитав, что легкого супа с морепродуктами, потом ризотто с овощами, далее запеченный пастернак и на дессерт вишневое мороженное с горячим гоколадом, будет достаточно, я принялась за работу. До этого я предупредила Майю, чтобы она безпрерывно стояла у стойки регистрации, так как я ожидала важного гостя. Услышав его фамилию, она безпрекословно пошла к входу в ресторан.       Предупрежден — значит вооружен.       К без пяти семь в ресторане появился Валентин. Одетый в черное пальто, сверху небрежно накинув шерстяной шарф, Валентин с виду ничем не отличался от местных жителей. Майя тут же проводила его к столику в зале для некурящих, на возвышенной платформе, откуда открывался отличный вид на оба зала, барную стойку и выход из кухни.       Освободившись, я дала указания двум официантам и сама, быстро переодевшись, пошла за Клариссой, которую хитро спрятала у бара, там где не было видно ее со входа в ресторан.  — Спасибо, Хелен. — Подруга кивнула и, пожелав нам удачи, вернулась на кухню. Я сделала вид, что не услышала разочарованного вздоха со стороны одной брюнетки, у которой уже трескался в руках бокал от давления. — Готова?  — Не уверенна, что хочу этого ужина. — Кларисса виновато опустила глаза. Я, вздохнув, взяла ее руки в свои.  — Ничего страшного нет в том, что ты не хочешь видеть своего отца. — Я встретилась взглядом с двумя изумрудами. — Однако трудности и созданы для того, чтобы их преодолевали. Пойдем.       Придерживая Клариссу, пока мы поднимались на платформу, я не могла не заметить пристального взгляда Валентина. Для у меня уже не было сложностью определить, догадался ли он, кто именно отец его будущей внучки?  — Добрый вечер, Валентин. — Я отказалась от рукопожатий с мужчиной, опасаясь, что во время них, он настолько сильно сожмет мне руку, что сломает мне кости.  — И вам девушки. Кларисса, у меня столько к тебе вопросов! — Фальшиво доброжелательно произнес альфа дочери.  — Как и у меня для тебя ответов. — Уверенно ответила омега, когда я ее усадила за стол. Молодец.  — Но вначале ужин.  — Да, верно. — Кларисса посмотрела на меня. Кивком я подала сигнал двум приготовившимся официантам, которые тут же упорхнули на кухню.       Когда подали первое блюдо, Валентин приятно удивился моему выбору. Я ничего не почувствовала, услышав похвалу от человека, на которого когда-то равнялась.  — Итак, вижу вы двое поладили. — Хрустя рельефной чипсиной, произнес Валентин.  — Не много, не мало. Думаю вы рады такому раскладу. — Ответила я, чувствуя, что именно мне был адресован этот вопрос.  — Не то чтобы рад, но и расстраиваться нечему. Однако, — Голос Валентина похолодел, — ваше сближение стало неожиданным для меня. Я думал, что ты расскажешь мне или хотя бы брату.  — Это не то, о чем бы хотела рассказывать тебе, отец. — Голос Клариссы задрожал и я мысленно вздрогнула. Только не это. Этого я меньше желала в тот момент. Из-за давления Валентина, Клэри могла натворить глупостей.  — А вот и гарячее. — Как ни кстати и встряла перед словом Валентина. Мужчина понял, что я стала на защиту его дочери от него самого и не мог не наградить такую самоотверженность лукавой усмешкой.       Когда официанты ушли, Валентин продолжил:  — Конечно, на твоем месте Себастьян бы тоже постыдился рассказать, если бы я узнал, что какой-то паренек или девшучка, а может и оба вместе залетели от него. Многоженства в нашей стране еще не разрешили.  — Не стоит сравнивать свою дочь с братом. — Опять осмелилась дерзнуть я. Валентин скрипнул зубами.  — Очень вкусное ризотто, Изабель. — Это звучало таким же тоном, если бы он сказал: «Закрой рот, мелкая шавка» с пробелами вместо матов.  — Пап, мы с Изабель пришли к тебе на ужин не как деловые партнеры, сотрудники или просто друзья, а как пара. — Мягко вступилась за меня девушка, накрывая мою ладонь своей. — Разве это не показывает тебе серьезности намерений нас обеих?  — Хм, я бы подумал о твоих словах, однако ребенок в твоем животе говорит об обратном.  — Это все не так. Ребенок желанный нами обеими и зачатый с намерениями вырастить его.  — Кларисса, доченька, ты себя слышишь? Как за пол года отношений можно желать ребенка, даже не остепенившись?  — Это все что волнует тебя, пап? Брачный контракт и обязанности?  — А ты не боишься, что она бросит тебя при первой возможности?       Бокал в моей руке треснул, окрашивая белоснежную скатерть и мою рубашку в багряные оттенки.  — Мистер Моргенштерн, попрошу заметить вас, что вы в моем заведении и переходить на личности с моей девушкой, это тоже самое, что и оскорбить меня прилюдно.  — То, что ты заделала ребенка моей глупой дочери, еще не значит, что у тебя есть право голоса! — Стукнул по столу рукой Валентин. Трость, что до этого упиралась об него, с грохотом упала и покатилась по полу.  — Стойте. — Несмотря на словестную баталию, я не была гордой, чтобы не встать и не поднять трость, зная, что Валентину лучше лишний раз физически не напрягаться.  — Не буду благодарить тебя ни за это, ни за гостеприимство, ни за то, что осеменила мою дочь!       Салфетка вылетела из моей руки и я зло рыкнула. Даже рука Клариссы поверх моей не могла успокоить меня.  — Валентин, вы не имеете права сомневаться в моих чувствах к вашей дочери. Почему вас заботит лишь наш ребенок? Почему вы не можете просто порадоваться за свою дочь и дать ей благословение на счастливую жизнь? Или вы хотели, чтобы она весь остаток вашей жизни бегала от вас как и брат, а потом каялась и бесприкословно вышла бы за первого, кого вы бы указали и рожала ему детей?! — Мой голос понизился, однако тон стал выше.  — Ты должна замолчать!  — Чтобы вы «вправили мозги» моей девушке? — Услышав словосочетание «моя девушка», он хотел брезгливо отмахнуться, но сделал этого, когда увидел, что наша беседа стала понемного раздражать и интересовать посетителей. — Клэри вам не вещь, она заслуживает личного счастья и если ее счастье в том, чтобы она была со мной и нашим ребенком, то я сделаю все для того, чтобы сделать ее счастливой и не обременненой горестями жизни.  — Пап, почему ты так против нас?  — Потому что я знаю вас обеих. — Выдохнул Валентин. — Знаю, что ты слишком доверчива, Кларисса, из-за чего у тебя нередко бывают проблемы. Знаю, что ты, Изабель, слишком распутна и непостоянна, а то, что ты управляешь этим местом и, заметь, я здесь честен, очень успешно, является лишь чудом, в которое я все еще не могу поверить.       Эти слова осели у меня в голове большим снежным комом, однако он стал стремительно таять, когда она у меня нагрелась от мыслей, что с невероятной скоростью вставали на свои места. Какой же я была дурой! Валентин не был против нашего ребенка с Клариссой и наших отношений, он непосредственно был против меня! И я знала почему. Мы с Себастьяном учились на одном курсе, а Валентин преподавал у нас в академии, в тот период, когда я только расталась с Амандой. И тогда был не лучший период в моей жизни и он об этом знал. Знал, и приводил в этот момент как весомый аргумент, не понимая, что между нами это не могло стать огромной проблемой. Я бы никогда в жизни не изменила Клариссе, но дело было даже не в этом…  — Пап, мы истинные, хочешь того или нет, но мы с Изабель вместе. — Будто прочитав мои мысли, ответила Клэри, сжимая мою руку. И я сжала ее ладонь в ответ.  — Истинные?  — Да. Истинные. — Уверенно произнесла я. — И наш ребенок тому подтверждение.       Валентин в шоке откинулся на стул и громко вздохнул. Мы дали ему время прийти в себя и осознать, что наша с Клэри связь нерушима, оставить нас в покое и смириться с мыслью, что мы вместе — было самым лучшим вариантом. И мы не могли ожидать иного ответа. Потому что мы были уверены в своей правоте и боролись за наши чувства, несмотря на чувство вины перед больным, потрепанным жизнью человеком.  — Я даже не заню, что сказать.  — Я, папа, вначале даже слегка подрастроилась, но это так по-секрету. — Даже я не смогла сдержать улыбки. В глазах Валентина я увидела понимание, грусть и толику зависти, ведь ему так и не посчастливилось найти ту или того, с кем бы был он так счастлив как мы.  — Думаю, мне пора. — Валентин встал с места и ухватился за трость, как за спасательную соломинку. — Я пробуду в городе еще три дня. Я не поменяю своего решения, Кларисса. Я не одобряю вас, но и не буду вставлять вам палки в колеса. Однако, если в течении полугода вы не поженитесь, у меня не будет иного выбора, как помешать вам. Думаю, ты меня предельно ясно поняла, Изабель?       Да.       Я поняла это и даже большее…