Angel who's dead

Вторник, 8 декабря. Эмма: 20:25:11 Крис, что ты знаешь о смерти? Крис: 20:25:49 Почти ничего…А почему ты спрашиваешь? Эмма: 20:26:19 Просто хочу узнать твое мнение. Крис: 20:27:01 Ну, думаю быть мертвым ужасно одиноко. Эмма: 20:27:16 Да, это ужасно одиноко. Крис: 20:27:49 Откуда ты знаешь? Эмма: 20:28:13 Я очень хорошо знаю, что такое смерть. Тогда, по пути на приходское кладбище, ему вспомнился этот странный разговор с ней однажды вечером. Тогда он не придал ему значения, но теперь все понял. Она хотела ему рассказать. Хотела, чтоб он знал. Боялась его реакции? Конечно, хотя он все равно бы не поверил. Для того, чтобы окончательно поверить в этот бред, ему нужно было увидеть кости в гробу. Кладбище было старое и запущенное. Проржавевшие ограды и заросшие кустами, раскрошившиеся от времени надгробные плиты располагались вокруг белой часовенки, на дверях которой почему-то висел огромный замок. Новые могилы были редкостью; видимо, здесь давно уже никого не хоронили – настолько удручающее впечатление производило это место. Но если здесь никого не хоронят, почему эта женщина привела его именно сюда? Они продвигались вглубь кладбища, и тут он увидел красивое ухоженное надгробие – сидящего на коленях мраморного ангела со сложенными в молитве руками. Второй раз за этот ужасный день его посетила жуткая галлюцинация – ему показалось, что у ангела лицо Эммы. Впрочем, после всего пережитого он бы охотно в это поверил. Наверное, его в этой жизни уже ничто не удивит. Женщина молча стояла и смотрела, как он пилит взглядом могилу. Очевидно, она думала о чем-то своем; гнетущее молчание затянулось. Ему вскоре стало не по себе; он уже хотел повернуться и спросить что-нибудь у нее, но она, словно прочитав его мысли, заговорила сама. - Моя девочка была очень замкнутой и нелюдимой, - тихо начала она, задумчиво глядя на могилу. – Другие дети ее сторонились; она слишком сильно отличалась от них. Больше всего на свете она любила читать книги, бывало, целый день читает и читает, читает и читает. В школу не ходила – училась на дому, потому что очень часто болела. Выйдет на улицу – и сразу с ангиной сляжет. Когда ей было 16, я нашла у нее фотографию какого-то мальчика, но спрашивать не стала. Вскоре она сама рассказала, что давно уже любит его, а он даже не подозревает о ее существовании. С тех пор она стала еще более тихой и замкнутой, и совсем перестала отходить от компьютера – целыми днями переписывалась с кем-то. Я тогда не обратила на это внимания, но однажды, через месяц примерно, она попросилась ненадолго прогуляться. Через два часа ее при смерти нашли на улице – она каким-то образом забралась на крышу заброшенной высотки и бросилась с нее. Тогда у меня появились первые седые волосы, - она дотронулась до седой пряди на голове. – Как она выжила, я до сих пор не понимаю – врачи говорили, что ее травмы не совместимы с жизнью. Но она выжила, и уже через два месяца ее выписали из больницы. Тогда для меня и начался кошмар. Что она только с собой не делала – и вены пыталась резать, и таблетки пачками пила…Я перестала выходить из дома – боялась оставить ее одну даже на минуту. Это были самые страшные месяцы моей жизни. А потом ее как будто подменили. Как будто пелена спала с глаз. Помнится, была весна, и она расцвела совсем как природа после зимней спячки…Гуляла целыми днями, пела, смеялась…У меня как гора с плеч свалилась – наконец-то моя девочка ожила. А потом она пошла как-то вечером гулять и не вернулась. На перекрестке ее сбил пьяный водитель – и даже не остановился, уехал, думал, что его не найдут. Нашли…Только какой в этом толк? Ребенка он мне не вернет. - Вы так спокойно об этом говорите, - потрясенно прошептал Крис. Она еле заметно улыбнулась. - Я свое уже отстрадала. Когда-нибудь ты поймешь, что смириться можно даже со смертью. Может, оно и к лучшему, что все так вышло. Ей не было места в этом мире, она и сама это знала. Рассказ не укладывался у него в голове. Жуткой иронией казался тот факт, что она умерла, едва осознав всю прелесть жизни. Словно что-то держало ее на Земле для того, чтобы она поняла эту простую истину. А тот водитель, ее убийца…Справедливым наказанием ему была бы такая же смерть – под колесами автомобиля. Крис почувствовал, как внутри все кипит от ярости. Женщина между тем продолжала: - Мне иногда казалось, что она и не человек вовсе. Она всегда вела себя так, будто знает что-то, чего не знаю я. Будто ей открыто больше. Может поэтому она и сторонилась людей. Это всего лишь мои догадки, но я точно знаю – она была не такая как все. - Да, - хрипло повторил Крис. – Она была не такая, как все. - Расскажи мне все. Все как есть. Может я смогу тебе помочь – я ведь все-таки ее мать. И он рассказал. Рассказал про чат и необычную собеседницу – с такими интересными девушками он сроду не говорил. Про их бесконечные разговоры долгими осенними вечерами. Про зеленые глаза на фотографиях, в которые он влюбился с первого взгляда. Про то, как колотилось его сердце, когда он слышал ее ангельский голос тем вечером. Голос срывался, в горле будто застрял ком. Она выслушала его терпеливо, не перебивая. Долго молчала, обдумывая услышанное. Долгим-долгим взглядом смотрела на него, словно желая еще раз удостовериться в том, что он говорит правду. - Она ведь не случайно выбрала тебя. Да, именно выбрала. Уж не знаю, зачем. Может, чувствовала, что ты ее не оттолкнешь. Она же этого всю жизнь боялась – и всю жизнь ее отталкивали люди. А ты нет. Кто знает, может она не одному тебе писала. Неупокоенная душа…Ищет и ищет по свету то, что никогда найти не сможет. - Как…как она это делала? Как писала мне? Как звонила? Это же невозможно. - А разве в мире мало непонятного и необъяснимого? Оно всегда было и будет, и никто не сомневается в его существовании, хоть и не может объяснить. Она такая же загадка, на которую нет ответа. И не ищи его, все равно не найдешь. На эти вопросы ответов не найдет никто… Далеко не сразу он заметил, что уже начало заходить солнце. Закатные лучи упали на статую и высветили лицо ангела золотым. Только сейчас он заметил, что в его руках нет цветов – очевидно, он выронил их в доме у миссис Коулман или по пути на кладбище. Жаль, было бы правильно возложить их на могилу любимой девушки. Любимой девушки…Внезапно все случившееся в этот день навалилось на него, придавило тяжелым грузом невыносимой боли. Умерла, умерла, умерла…Он упал на колени перед статуей; все кладбище пронзил дикий вопль, похожий на вой раненого волка. Солнце зашло; кладбище погрузилось во мрак. *** К компьютеру он не подходил три дня – слишком сильно было потрясение. На четвертый все же осмелился выйти в Сеть. Единственное сообщение от нее: «Теперь ты все знаешь. Надеюсь, у тебя хватит сил простить меня. Я не хотела, чтоб все случилось так. Я не хотела делать тебе больно. Мне хотелось лишь покончить с одиночеством... Теперь ты должен забыть меня и жить своей жизнью. Спасибо за все, прощай». И все. Ни тогда, ни потом. Больше она не писала никогда. Много месяцев подряд его мучили кошмары. Мраморный ангел тащил его на кладбище, к ее могиле, и каждый раз он просыпался с воплями, увидев в свежевырытой яме истлевший скелет. Он изменился до неузнаваемости, из заводного весельчака с сияющей улыбкой превратившись в угрюмого замкнутого парня с темными кругами под глазами от недосыпа. Жизнь превратилась в ад, и виной тому была зеленоглазая девочка. Его мертвая мечта, недостижимый идеал. Однако смириться можно даже со смертью, и он в конце концов это понял. Жизнь не стояла на месте: он закончил школу, поступил в колледж, потом нашел хорошую работу. Через несколько лет женился. Постепенно новые заботы стали вытеснять из головы хрупкий нежный образ. Но он не забывал. И каждый год, 15 января, в самый разгар зимы, он ездил на кладбище Богом забытого провинциального городка, чтоб возложить на ее могилу пять белых лилий – скромный подарок, который он так и не смог ей вручить тогда. Подарок, который он никогда ей вручить не сможет.