Ревизия

      Даже во сне его сознание, привыкшее работать за полночь, так и не отключилось. Уи снилось, что он бежит по вагонам поезда с пассажирами на сиденьях, сжимая руку Хаиру. Она почему-то тянет его назад и по-детски канючит в своей излюбленной манере, но он вцепился в её руку и не отпускает, потому что ему крайне необходимо идти вперёд, ведь он знает, что в последнем вагоне его ждёт что-то важное. Он упорно пролетает через каждый следующий вагон, но поезд бесконечный, только монотонный женский голос объявляет станции, однако Уи, как ни пытается, всё не может вспомнить такие. В вагонах почему-то шахматный пол, от которого рябит в глазах, и пахнет странно. Уи оглядывается и видит уродливые лица-маски, которые смеются над ним, но он стряхивает это наваждение и упрямо двигается вперёд. В конце концов он достигает последнего вагона и видит там сгорбленную фигуру. К горлу подкатывает ком, и он медленно подходит, чтобы рассмотреть поближе. На руках беловолосого юноши, который сотрясается от плача – или смеха? – лежит мёртвое тело, и Уи с удивлением узнаёт в нём себя. Он поражённо смотрит на своё отражение в тёмном окне вагона, но на него смотрит Арима, который почему-то поражённо распахнул глаза, из-за чего его лицо вообще сложно узнать. Рядом становится ещё кто-то, растягивая губы в ухмылку, и вкладывает в его руку острый осколок куинке, и Уи думает, что ему непременно нужно вернуться в своё мёртвое тело. Он подносит осколок куинке к горлу и лёгким движением проводит по шее, вспарывая кожу вместе с венами и артериями. Кровь хлещет из его горла, и беловолосый юноша оборачивается на него, смотрит расширенными от ужаса глазами, в которых стоят слёзы. Последнее, что думает Уи, – он любит этого юношу.       Вздрогнув, Уи проснулся и встал, хмуро оглядываясь по сторонам. Голова болела, словно он совсем не спал, хотя табло электронных часов показывало девять утра. Трудно было дышать, лёгкие судорожно сокращались, как после марафона, и отголоски сна всё ещё плыли перед глазами. Уи протёр лицо и поднялся на ноги, понимая, что больше спать точно не хочет. Тело неприятно ломило, и он начал на ходу растирать затёкшие перенапряжённые мышцы.       Подогрев холодный кофе, он тяжело уселся на стул за кухонным столом и по привычке достал сигарету. Даже в ватные пальцы она легла как влитая, будто Уи с ней родился и сразу умел управляться. А вот колёсико зажигалки провернулось не с первого раза, но, справившись и с ним, он закурил и выдохнул, немного расслабившись. Подробности сна уходили глубоко в подсознание, выедаемые мыслями о работе, и тут Уи вспомнил, что ему сегодня никуда не нужно. Из глубины поднялась растерянность, а после – вчерашние размышления о студии масок. На столе всё ещё лежал испорченный рапорт, и Уи всё смотрел на него, будто мог воспламенить взглядом, про себя считая секунды. Но лист не зажигался, а время не текло быстрее. Уи в тишине допил кофе и начал собираться в злополучную мастерскую.

***

      Только заворачивая в нужный переулок, Уи внезапно подумал, что не помнит время открытия студии. Эта мысль заставила его лишь на мгновение замереть, а затем, тряхнув головой, он упрямо продолжил свой путь, остановившись только перед деревянной дверью. Утром она выглядела даже, можно сказать, безобидно, и металлический молоток не казался отталкивающим – он всего лишь влажно блестел на утреннем солнце. Отвлёкшись от разглядывания двери, Уи повернулся к расписанию и тихо выругался от досады. Мастерская работала с часу дня, а сейчас время едва перевалило за одиннадцать. Отвернувшись от таблички, Уи сунул руку в карман выходного чёрного пальто и извлёк пачку сигарет, намереваясь закурить, как вдруг дверь мастерской открылась, и из неё выглянул хозяин. Уи резко обернулся на него и вздёрнул бровь от удивления: гуль выглядел преувеличенно по-домашнему с зубной щёткой во рту и полотенцем в руке, которым он промакивал влажные длинные волосы.       — Утречка, — довольно улыбнулся Ута, вынув щётку изо рта. Видимо, в одних мешковатых чёрных штанах ему было совсем не холодно, раз он так просто решил высунуться на улицу в феврале. — Ты ко мне, Уи-сан?       Уи вздёрнул голову, отвлекаясь от рассматривания многочисленных татуировок на голом торсе, которые не вызывали ничего, кроме брезгливости, и нахмурился.       — Ага, — коротко кивнул он, вытаскивая руку из кармана и пристально глядя на гуля, не веря его фальшивой улыбке.       — Ну, тогда заходи, располагайся. — Ута засунул щётку обратно в рот и нырнул в студию, и Уи последовал за ним, закрывая за собой дверь и тем самым отрезая проникающие в мастерскую солнечные лучи.       — Хорошая погодка, не правда ли? — продолжал болтать Ута со щёткой во рту, стоя спиной к Уи. Тот принюхивался, пытаясь уловить запах, которым отравился позавчера, но его уже – или ещё – не было. — Классное пальто, кстати, — не услышав ответа, сказал Ута и обернулся, — мне нравится.       Он поднял большой палец вверх, а Уи машинально провёл по мягкой ткани чёрного пальто.       — Мне плевать, что тебе нравится, — тихо огрызнулся он.       — А мне плевать, что тебе плевать, — коротко усмехнулся Ута и двинулся куда-то вглубь мастерской. — Можешь повесить на крючок у входа, если хочешь.       Раздражаясь всё больше, Уи, тем не менее, расстегнул все пуговицы и повесил пальто на нужное место, после чего прошёл через основной зал, огибая манекены. Надетые на них маски молчали и не вызывали отвращения, как позавчера, поэтому Уи мог внимательнее рассмотреть их. Каждое созданное хозяином студии «лицо» носило отпечаток какого-то узнаваемого образа, но одновременно с тем искажённого так, что маска становилась совершенно новой в своём роде. Уи пристально рассматривал всякие мелкие детали, будь то вышитые через весь лоб маленькие кресты или нашитые на щёки ромбы, и старался запомнить. Любая из этих масок могла впоследствии принадлежать гулю, и тогда Уи бы знал, куда следует идти в первую очередь.       Он не заметил, как оказался у рабочего стола, и очнулся тогда, когда носок ботинка ткнулся во что-то. Опустив взгляд, Уи увидел простую серую урну, наполовину заполненную смятыми листами бумаги и лоскутами. Сверху неаккуратной чёрной кляксой лежали нитриловые одноразовые перчатки, которые обычно используют татуировщики. Не видя там больше ничего интересного, Уи вновь посмотрел на стол, где лежали самые обычные на вид инструменты и ткани, а на стене над столешницей висели самые обыкновенные наброски и записки. Когда Уи наклонился чуть ближе, силясь прочитать мелкие неаккуратные иероглифы, рядом вдруг раздалось:       — Кофе будешь?       Уи резко отпрянул и посмотрел направо, где стоял Ута, уже надевший растянутую белую майку.       — Н-нет. — Он кашлянул. — Спасибо.       — Как хочешь, — пожал плечами Ута и двинулся куда-то, видимо, на кухню, где раздалось звяканье чашки и металлический лязг чайника. — Ты знаешь, — громко заговорил он из другой комнаты, пока Уи садился на стул поодаль от стола, — я вчера весь день ждал следователей, а ко мне никто не пришёл, — с нотками разочарования сказал гуль, и Уи хмыкнул от этой клоунады. — Что, ты так и не написал рапорт? — спросил он, показываясь в зале с чашкой в руке. Ута сел на свой табурет у стола и начал расслабленно потягивать кофе, глядя на Уи.       — Написал, — выдавил тот, отворачиваясь от красно-чёрных глаз и глядя куда-то в пол. — Но не отдал.       — Надо же. А почему?       Уи и сам не совсем понял свой порыв и эту отсрочку, но причина у него всё-таки была.       — Хотел сначала узнать у тебя про Фуруту, — тихо признался он и снова посмотрел Уте в глаза. Тот прищурился и снова отпил, прикрывая чашкой растянувшиеся в ухмылке губы.       — Сначала узнать, а потом уже думать, стоит ли отдавать ему рапорт? Умно.       Сглотнув, Уи опустил глаза и едва заметно напрягся: этот гуль, который видел его второй раз в жизни, так легко сформулировал его опасения и преподнёс в самой доступной форме, так что Уи сам уверился в том, что именно поэтому не отдал отчёт. Фурута не внушал доверия, и уж тем более не внушал его и Ута, и эта схожесть очень сильно настораживала.       Выдержав паузу, Уи задал первый интересующий его вопрос:       — Откуда тебе известно его происхождение?       Ута поставил чашку на стол и спокойно ответил:       — Это довольно аллегорично описано в последней книге Такацуки-сан. Ты читал, кстати?       — Нет, — отрицательно мотнул головой Уи и нахмурился.       — Очень жаль, интересная книга. Я бы назвал её культовой для всех гулей. — Ута снова поднёс к губам чашку и выпил остатки кофе. — А тебе, как следователю, было бы неплохо узнать, кто вами руководит, — почти проурчал он, загадочно улыбаясь.       — О чём ты? — вкрадчиво спросил Уи, вглядываясь в красную радужку.       — О семье Вашу, разумеется. Но не буду спойлерить, сам узнаешь, когда прочитаешь.       Ута встал, намереваясь отнести чашку на кухню, но вдруг замер и повернулся к двери. Крылья его носа дёрнулись, словно он принюхивался, а потом он вдруг снова быстро поставил чашку на стол, достал из полки сантиметр и обмотал им Уи.       — Какого чёр… — хотел было возмущённо прошипеть Уи, но Ута поднёс палец к его губам, заставляя замолчать, и едва слышно прошептал:       — Подыграй мне.       Схватив блокнот и карандаш со стола, он выпрямился, и сразу же за этим дверь в мастерскую открылась, являя облитую вновь ворвавшимися в мастерскую лучами солнца фигуру. Уи прищурился, пытаясь рассмотреть, кто стоит на пороге, но видел пока только большое чёрное пятно на фоне желтизны, от которой начинали болеть глаза. Фигура скользнула внутрь, быстро затворяя за собой дверь, и Уи непроизвольно скривился, увидев наконец, кого принесло сюда. Высокий худой… мужчина, только почему-то накрашенный, словно женщина, со странными очками и в полурасстёгнутой обтягивающей рубашке в узор цветов, на которую было накинуто лёгкое светлое пальто, тоже распахнутое по-весеннему.       — Нико-чан, рад видеть тебя, — с широкой улыбкой проговорил Ута, повернувшись к нему.       — Оу, я не вовремя? — Мужчина изящно приложил пальцы к ярко-красным губам и хлопнул густо накрашенными ресницами. Уи, нахмурившись, следил за ним, не понимая, как стоит относиться к новому гостю. От всего его вида, преувеличенных жестов и жеманных интонаций Уи подташнивало, но он старался держать себя в руках, ведь пока незнакомец не вёл себя экстраординарно. — Не думала, что у тебя в такое время посетители.       — Мальчик заработался и пришёл раньше. — Ута повернулся к Уи и ласково провёл по его носу, на что тут же получил уничтожающий взгляд. — Не мог же я оставить его на улице, там всё-таки холодно.       — Тогда прости, что отвлекла тебя от этой очаровашки. — Мужчина подошёл почти вплотную, и Уи стало видно в мельчайших подробностях его лицо. Из-за обилия косметики и неестественности оно было очень отталкивающим, и Уи сжал зубы, чтобы не скривиться от отвращения. Кажется, ему и правда не показалось: этот мужчина действительно говорил о себе как о женщине.       — Но мы-то знаем, кто здесь более очаровательный, — нараспев проговорил Ута, притягивая мужчину за талию и кладя подбородок ему на плечо. Уи порозовел и чуть отдёрнул голову назад, будто увидел что-то непристойное, но мужчина лишь довольно улыбнулся и повернулся к Уте, оказываясь едва ли не в сантиметре от его лица.       — Так дразнить меня весьма опрометчиво, — прошептал он ему в губы, проводя костяшками пальцев по щеке Уты. — Я по делу пришла.       Ута тут же выпрямился и засунул руки в карманы, с интересом глядя на него.       — И по какому? — живо спросил он.       — Я была у наших миролюбивых друзей, и там… — мужчина наклонился к самому уху Уты, начиная шептать, и Уи, как ни старался, не мог разобрать и слова, зато с тошнотворной ясностью видел, как шевелились металлические кольца в хрящике уха, когда их нечаянно задевали полные губы, как мужчина иногда делал паузы, чтобы втянуть носом запах чужих волос, едва не зарываясь в них, и самое страшное – как ладонь этого пидора скользила по широкой белой майке, поглаживая живот Уты и иногда касаясь пальцами резинки штанов. Но Ута не проявлял тех же чувств, что и Уи: его улыбка, напротив, становилась всё шире и шире, постепенно обнажая зубы.       Когда Уи уже хотел вскочить с места, чтобы его не стошнило прямо здесь, пидор закончил свою речь и встал прямо.       — Потрясающе, Нико-чан, ты, как всегда, удивительна, — протянул Ута, поворачиваясь к «Нико-чан», а после, взяв пальцами его двойной подбородок, сизый от щетины, с нежностью поцеловал в щеку.       Уи моментально захлопнул глаза и сглотнул, подавляя рвоту, но эта картина как будто отпечаталась в голове и никак не хотела исчезать.       — Ну перестань, а то я и правда не сдержусь, — раздалось через секунду, и Уи услышал, как Ута отступил на шаг назад. — Знаешь, У-чан, а твой новый клиент очень милый. — Уи широко распахнул глаза, чувствуя, что краснеет не то от злости, не то от стыда, и посмотрел на чёртового пидора, который подошёл к нему ещё ближе и сейчас тёрся голенью о его колено. Уи сжал кулаки, чтобы усидеть на месте и не ударить его. — Он занят?       — Ну, не смущай его. — Ута со смешком оттолкнул бедром приставучего мужчину в сторону и сам наклонился к Уи, касаясь пальцами его лица и поправляя сползшую мерную ленту. — Он женат на старой сварливой карге под названием «работа», — проговорил он, записывая карандашом в блокнот какие-то цифры.       — Да? — Мужчина выглянул из-за плеча, разочаровано глядя на Уи. А тому резко стало не по себе: два гуля (а Уи не сомневался, что второй тоже гуль) были так близко к нему, дышали ему в лицо, но не набрасывались, будто звери, решившие поиграть со своей добычей. Запоздало Уи понял, что не взял с собой куинке и сейчас был абсолютно безоружен, что в компании двух гулей было крайне невыгодно. — Жалко, — закончил он и выпрямился, а за ним и Ута, и Уи сразу стало легче дышать. — Ну, я пошла, не буду отвлекать.       — Приходи ещё. — Ута с милой улыбкой помахал ему на прощание, и мужчина, послав воздушный поцелуй, скрылся за дверью мастерской.       Уи как-то мгновенно расслабился, хотя во рту осталась горечь раздражения, злости и страха, но наедине с хозяином студии было чуть спокойнее, чем с двумя гулями.       — Ой, ну не делай такое страшное лицо. — Щеку оттянули и отпустили, и Уи резко повернулся к Уте, возмущённо буравя его глазами. — Тебе что, не нравится сестрёнка? — с искренним непониманием спросил он, а Уи едва ли не задохнулся, даже чуть отодвинувшись назад: чтобы этот пидор ему понравился – да как это понимать вообще?! — Ладно-ладно, расслабься, — протянул Ута в ответ на красноречивое выражение лица и, схватив пальцами сантиметр, стащил его с головы Уи. Тот машинально пригладил волосы и отвернулся, уставившись в пол. — А то не расскажу тебе кое-что интересное, — загадочно произнёс хозяин мастерской, сворачивая ленту и кладя её на стол.       — И что же? — настороженно спросил Уи, поднимая глаза.       — Зачем тебе Канеки Кен, Уи-сан? — Ута сел на табурет и, облокотившись на стол, положил подбородок на ладонь.       — Я хочу поговорить с ним, — произнёс Уи, хмурясь от резкого перевода темы.       — О чём? — шире улыбнулся Ута       — Не твоё дело, — оборвал его Уи, практически рыча сквозь зубы.       — Довольно неразумно отвечать так человеку, который знает, где он. — Ута вскинул бровь, с интересом наблюдая за ним.       — Где?! — Уи вскочил, чувствуя, как от волнения быстро забилось сердце.       — Не так быстро. — Сильная рука, под которой подкосились ноги, вжала его обратно в стул, так что тот с отвратительным скрипом отъехал чуть назад. Уи зло уставился на гуля, который сейчас нависал над ним, и ругал себя за то, что так живо проявил свой интерес. Ключ к правде был практически у него в руках, чёртов масочник вынул его из кармана и показал, но так же ловко засунул обратно в рукав. — А оплата?       — Какая ещё оплата? — вкрадчиво спросил Уи, чувствуя, что ввязывается во что-то очень плохое.       — Я заплатил за информацию, а ты ещё нет, с какой стати я должен её выкладывать? — Гуль всё стоял над ним, вглядываясь в глаза, и улыбался жутковатой улыбкой, продолжая держать его за плечо.       — И как ты хочешь, чтобы я заплатил? — Уи начинал вскипать. — Точно так же, как ты заплатил этому пидору? Дал себя облапать и поцеловал? — почти прокричал он.       — Не говори глупостей, — отмахнулся Ута и, отпустив плечо, сел обратно на табурет. Вновь сгустившаяся над Уи опасность развеялась, словно сигаретный дым на ветру, и он снова оказался сбит с толку. — Ты пришёл сюда с определённой просьбой, и я обещаю, что завтра она будет выполнена. У меня тоже может возникнуть какая-нибудь просьба, и тогда я попрошу тебя выполнить её.       Уи открыл рот, чтобы сразу же отказаться, но быстро закрыл его и отвёл взгляд. Пока ничем плохим это не пахло, но на душе всё равно было как-то неспокойно.       — И что это за просьба? — спросил он.       — Не имею ни малейшего понятия! — беззаботно сказал Ута, вскинув руки, а потом упёр их в табурет между ног и склонил голову набок. — Ну, готов рискнуть?       — Я хочу знать, на что подписываюсь, — твёрдо произнёс Уи, исподлобья глядя на хозяина мастерской.       Ута подавился воздухом, а потом начал беззвучно смеяться, прикрыв ладонью рот, будто Уи сказал какую-то несусветную глупость. Это уже начинало раздражать.       — Этого ты никогда не узнаешь, — отсмеявшись, выдавил он, потерев переносицу. — Любое действие и решение приводит к сотням исходов. По сути, с того самого момента, как ты зашёл в мастерскую, ты шагнул в неизвестность. Я могу лишь смягчить твоё приземление, сказав, что ты можешь отказаться от моей просьбы. Я-то мог отказаться от твоей. — Ута пожал плечами и повернулся к столу, начиная заниматься своими делами.       Выбор был сложным. По сути, Уи действительно обезопасил себя, а в случае чего мог просто доложить об этом гуле в Управление. Ничего страшного не было в их договоре.       — Я… согласен, — кивнул он и затем едва заметно ещё раз – для себя, чтобы полностью убедить себя в своих словах.       — Славно, — не отвлекаясь, сказал Ута. — Тогда приходи завтра в восемь, а на сегодня ты свободен.       Не говоря больше ни слова, Уи встал и пересёк мастерскую, провожаемый десятками пустых глазниц масок. Он снял пальто с крючка, надел его и собирался уже покинуть студию, как вдруг снова раздался голос хозяина мастерской:       — Если бы у меня был выходной, я бы сходил в театр, там иногда ставятся очень занятные вещи.       Уи удивлённо посмотрел на Уту, который обернулся на него, демонстрируя лёгкую улыбку.       — Хорошего дня, Уи-сан, — попрощался Ута и снова вернулся к работе.       — Ага, — пробормотал Уи и вышел на улицу, залитую желтоватым светом солнца.