One weekend, one bed, one revenge

— Позвони Крису, мой телефон разрядился, — пьяно мурлычет Шарлотта, вновь отправляясь танцевать.       От ее фразы меня передергивает. Крис. Кристофер. Ее муж. И по совместительству тезка Эванса, которого я не видела уже две с половиной недели.       А точнее — старательно избегала. А еще точнее — делала все, только бы не вспоминать о нем, что в принципе было невозможно. Мистер Псевдо-джентльмен, кажется, красовался на каждом углу, взирая на меня с плакатов в витринах магазинов и обложек журналов, словно пытался так обратить мое внимание на себя. Я же держалась стойко и решительно, и не давала ему ни единого намека на свое существование.       Просто, если говорить откровенно, то я еще с момента того разговора с подругой на его кухне поняла, что не стану спрашивать о том, кем мы являемся друг другу, хоть и металась весь вечер, после, видимо, в конец измучившись. Это выше моих сил.       Не то чтобы я не знала, что этот парень заслуживает быть в курсе моей бесчувственно-чувственной проблемы, и вполне может разобраться с ней на раз… нет-нет, я даже не сомневаюсь в этом. Только вот его жаркие методы меня абсолютно не устраивают. Сейчас ими ничего не решить.       Уверенности, что Эванс серьезно отнесется к моим сомнениям, я не имею. А моя неловкость, угрызения совести и прочие эмоции, которые легко забить в дальний ящик комода моих ощущений, когда Крис целует меня, это вообще уже не беда.       В отличие от непонимания, что же делать дальше, как себя вести и во что превратится со временем наша постельная Лига Чемпионов, где забивать голы в ворота противника считается не просто правильным и нормальным, а наиболее желанным исходом каждого матча, причем, чем больше, тем лучше.       О, ну конечно мне все это время не хватало его. Я словно заблудилась в каком-то лабиринте, единственным выходом из которого были прикосновения Эванса, а я добровольно лишилась их, поддавшись собственной глупости. Разве не идиотка? Безусловно, круглая и абсолютно пустоголовая. Но что сделано, то сделано.       Поразительно, что на мои страдания, будто чувствуя запах крови из раненого сердца запутавшегося зверя, явился Колин, в этот раз выступив в роли коварного шакала, а не подлого оленя-бабника, бегающего за каждой юбкой. Встретившись с ним лицом к лицу, я удовлетворенно осознала, что у меня в душе ничего не дрогнуло. Зато дрогнула правая рука, которой я влепила ему пощечину, после послав далеко и надолго. Верный исход для неверного мудака.       Впрочем, от этого мне не особо полегчало, ведь так же легко, как я вмазала тому мерзавцу, я собственноручно похоронила свои, вероятно, так и не начавшиеся отношения с бывшим соседом по кровати. И по кухне. И по прихожей. Сомнительное достижение. В смысле то, что я поступила как обычно, а не наш богатый разнообразием совместный сексуальный опыт.       В общем, устав от боли я решила, что следует закончить все тем же, с чего и началось это путешествие по шаткой сладостной дорожке с Крисом, ведущей, видимо, в никуда, хоть дальше мы и побежали по ней галопом. Так вот, я решила напиться.       И вот сейчас я сижу в баре на Венис Бич, наблюдаю, как веселятся мои приятельницы, с которыми я вижусь раз в полгода, и хочу разбить себе лоб о барную стойку, ведь мне-то, в отличие от них, абсолютно не весело. Зато пьяно. Чуть-чуть. Не до того состояния, когда можно не думать, а лишь делать.       Найдя в телефонной книге номер супруга Шарлотты, стараясь не обращать внимания, как он подписан и вообще делать это с прикрытыми глазами, исключительно на ощупь, я звоню ему, как она и попросила. Хотя я предпочла бы воспользоваться услугами такси, а так парень с именем, которое нельзя произносить даже мысленно, великодушно развезет нас всех по домам, выполняя заботливую миссию от своей зазнобы. — Привет! — Здравствуй! Не ожидал тебя услышать…       Из-за музыки, звучащей в баре, я могу разобрать лишь очертания слов, не его тон, но кажется, в голосе Кристофера сквозит ошеломление. — Понимаю, но у твоей жены разрядился телефон, поэтому она дала мне ответственное задание — связаться с тобой. — Жены?       Нет, он совершенно точно изумлен. — Шарлотты нет дома всего пару часов, а ты уже позабыл о ней? — я пребываю в не меньшем изумлении сейчас. У него всегда было странное чувство юмора, насколько я помню. Похоже, это одна из множества неудачных шуток. — Прости, о чем ты? — О, ты серьезно? Черт! — сигнал, свидетельствующий, что у меня тоже вот-вот сядет аккумулятор, я слышу превосходно. Может потому, что он раздается прямо возле моего уха? — Видимо, судя по тому, как противно пищит и мой телефон, мы скоро окончательно потеряем связь с внешним миром, поэтому забирай нас отсюда, пока твоя Шар не ушла в отрыв. — Напомни мне, где вы?       Неужели я настолько пьяная, что мы с этим парнем не можем понять друг друга в элементарных вещах? — В баре на Венис. В том, с шикарным диско по четвергам. — Понял, п… — Крис осекается, — позже увидимся.       Недоуменно взглянув на свой телефон, я качаю головой. До чего же он странный! Не мобильный, естественно, а этот парень. Недаром мы не нашли с ним общий язык. Впрочем, это ведь не мой муж.       Чуть больше чем через полчаса я понимаю, что же в нашем разговоре было не так, когда вижу до боли и желания моментально рухнуть в обморок знакомый автомобиль, который принадлежит отнюдь не супругу моей приятельницы.       Эванс, скрестив руки на груди, со всей серьезностью во взгляде, взирает на меня. Ой-ой, ни о чем хорошем это не говорит! И из-за чего я так робею всегда при нем? Может потому, что так часто кончала с ним, и во время встреч вне постели или других мест, которые можно приспособить для занятий сексом, я бесстыдно отправляюсь в странствие по неприличным воспоминаниям, позабыв и про угрызения совести, и про неловкость, помня лишь то, как он подносил меня к небесам? И неизменно хочу повторить это.       Вот только сегодня все иначе. Хотя на мое желание это не особо влияет. Пусть сердце и, кажется, вот-вот выскочит из груди, рискуя расколоться на части при ударе о мостовую, тело жаждет иного. Но, судя по настроению моего, как выяснилось, незабываемого соседа по кровати, ничего, даже отдаленно напоминающего экстаз, мне и не светит. Я понимаю, почему. — Паршивая ситуация вышла, да? — вздохнув, изрекаю я, подходя к Крису. В его присутствии имя его не несет такой угрозы, как во время разлуки. — Ага, — кивает он, распахивая передо мной автомобильную дверь.       Забравшись в салон, я мило улыбаюсь приятельницам, понимая, что щеки-то нещадно полыхают стыдливым румянцем, который никак не скрыть. Привет, неловкость, я абсолютно не скучала и считала, что попрощалась с тобой навсегда!       Эванс же ведет себя с другими девушками сродни диснеевскому принцу, хотя бородатых среди них не встречалось, вроде. Так вот, он делает дюжину снимков с каждой, делится с ними забавными историями со съемок и обещает позвонить, когда кто-нибудь из каста «Мстителей» освободится, предупредив при этом, что его коллеги — не самые цивилизованные люди в мире. Впрочем, делает он это с улыбкой. Такой сногсшибательной, что у меня перехватывает дух. Теперь я понимаю, о чем говорил мой бывший сосед по кровати в той самой кровати, когда называл себя джентльменом.       Последней мы отвозим домой Шарлотту. Я порываюсь выйти с ней, но заметив, как серьезный взгляд Криса теперь еще и наполнен суровостью, сердитостью и решительностью, я лишь послушно вжимаюсь в спинку сиденья, предчувствуя разговор, который с радостью бы избежала, ведь я точно услышу вопрос о своей пропаже. Намеренной. И на Стейс вряд ли выйдет все свалить, ведь порчей имущества и наших сердец занималась я, пусть и после неприятной беседы с ней. Готова поспорить, что она-то отделается простым выговором, а вот я… — Все-таки ты джентльмен, — приподняв уголки губ в виноватой улыбке, тихо произношу я. — Принцесса. — Что?       В моем голосе самый что ни на есть реальный страх. — Я так зол на тебя.       И, оказывается, не зря. — Я набрала твой номер случайно, — оправдываюсь я. — Считаешь, это истинная причина моей злости? — удивленно наморщив нос, спрашивает он. — А давай притворимся, что да? — со слабой надеждой предлагаю я. — Вот скажи, что я сделал не так?       Видимо, это гложет его. И не давало покоя все время моего молчания. Ох, ну и натворила же я дел… — Завел этот разговор за рулем? — Я сосредоточен. А тебе не избежать ответа, — отмахивается Крис. — Все так. — Было что-то неприятное, неприемлемое или выходящее за твои рамки? — Почему ты постоянно говоришь о сексе? Разве нас связывает лишь постель?       Ну вот, сорвалась. Еще и голос предательски дрожит, и я словно в шаге от неконтролируемых рыданий. Этого только не хватало! — Кровать. И месть. И…       Остановившись на светофоре, Эванс поворачивает голову ко мне. Смотрит долго-долго, и я уже желаю притвориться мертвой, как это делают звери в критической ситуации, но, увы, такой подход не сработает. Если потребуется, этот парень сделает мне искусственное дыхание, только бы получить все необходимые ответы. — Не продолжай. — Нет, я продолжу. Как доберемся до твоего дома. Это действительно разговор не за рулем.       Он замолкает. И если раньше тон его всегда был игривым и приятным, таким дразнящим, настраивающим на пламенный лад, то сейчас же я слышу в знакомом голосе лишь лед. От этого становится больнее.       Ну вот. Мне еще и придется выдержать пытку временем, учитывая, что до места, где я живу, ехать двенадцать кварталов. Не так уж и далеко, но убийственно при таком-то обсуждении, которое мы поставили на паузу. — Предлагаю тебе высказаться первой, — говорит Крис, пока я прикидываю, успею ли перебежать расстояние от парковки до парадного, не рискуя быть пойманной с целью завершения разговора, тяжелого для обоих. Это по-детски и совершенно глупо, но я не могу, совершенно не могу затронуть тему, послужившую поводом для моего исчезновения. Я не знаю, что сказать и как. Я вообще никогда еще не сталкивалась с подобным ступором, но ведь и отношения-то у нас нестандартные. Блин! Это слово тоже было под запретом с того самого ужина. — Чего ты хочешь?       Серьезно? Да уж, мне впору двинуться лбом о приборную доску, может тогда произойдет перезагрузка операционной системы, и я стану вести себя, как взрослый человек, способный решать свои проблемы зрело и правильно, а не выдумывать месть в постели с другим или потом с этим самым другим не обсуждать тупик, в который мы забрели в ритме страстного развратного танго. По моей же вине.       Но я не знаю, вообще не знаю, как задать этот вопрос. Да что я за человек-то такой, боже?! — Подняться к тебе, прижать тебя к стене и трахать до тех пор, пока ты не начнешь молить о пощаде.       Если я до этого я как-то думала, что больше покраснеть нельзя, то я ошибалась, ибо щеки мои явно пунцового цвета в данный момент.       И я даже не знаю, как выразить свое возмущение, потому что мысли у меня совершенно не о том. Его фраза звучит многообещающе, от нее кружится голова и путаются все-все чувства, ведь желание-то и вожделение никуда не делось, хоть я и старалась их притупить. Бесполезно. — Это не совсем то, на чем мы остановились, — неуверенно мямлю я. — Нет, я уверен в обратном, — преспокойно возражает парень. — Я пойду. Я не вижу смысла оставаться здесь с тобой.       Бежать. Бежать, как можно скорее. Скрыться от него и не видеть, не слышать, не ощущать всего того, что бурлит в душе сейчас.       Открыв дверь, я выскальзываю из авто и направляюсь к дому, даже не попрощавшись. — Мне звонила Стейси, — сообщает он вдогонку.       И это вынуждает меня остановиться. — И ты молчал?       Обернувшись, я гневно взираю на него. Значит, все это время я могла не заниматься самобичеванием? — Я ждал, что ты сделаешь хоть какой-то шаг. Я устал, принцесса, устал бегать за тобой и раз за разом доказывать, что небезразличен тебе. Я хотел, чтобы ты показала это сама. — Знаешь, что?       Стуча каблучками по асфальту, я возвращаюсь к Эвансу. — Да-да? Я слушаю.       Склонив голову набок, он смотрит мне в глаза, и я теряюсь. Вновь путаюсь в чувствах и словах. Да что же это такое, а?! — Пока ты молчишь, — кивает мой бывший сосед по кровати, — скажу я. В тот уикенд ты начала все. Ты пришла с просьбой о мести. Ты заставила меня думать, что я не могу позволить тебе унижаться перед другими мужчинами и что я имею право хотеть делать с тобой те вещи, которыми мы потом успешно занимались. Не единожды. И, поселив в моей голове эти мысли, ты погрязла в сомнениях. Я терпел и давал тебе время, я понимал, что после Колина ты испытываешь страх, но разве не ты признала, что тебя влечет ко мне? Нет, это была ты. Я пытался поступить правильно и замедлить темп, но ты регулярно ускользала от меня, и я вынужден был раз за разом на наглядном примере пояснять тебе, что ты сходишь с ума рядом со мной. И я не могу так делать вечно. Я хочу тебя, даже сейчас, когда я дико зол на тебя, принцесса, я хочу тебя. А ты же снова разбиралась в себе две чертовы с половиной недели и опять не пришла ни к какому выводу, и вновь убегаешь от меня. Это нормально? Нет. Хотя бы потому, что ты мучаешь обоих. Я — не Колин. Я — живой человек. Я тоже чувствую. Когда ты уже поймешь это? — Прости, — едва слышно шепчу я, ибо это единственное слово, которое я могу выдавить из себя после услышанного.       Крис отвечает лишь взглядом. Таким тяжелым-тяжелым, словно после него на плечах у меня груз в несколько тонн. — Идем.       Вот теперь я точно сказала все. Осознанная вина удушает. Практически не дает шевелиться, поэтому я еле-еле передвигаю ноги, направляясь к дому, не глядя на Эванса, но надеясь, что он следует за мной.       Так и есть.       Мы ничего не произносим до самой квартиры, и только переступая порог, мой сосед по кровати приказывает: — К стене.       Я могу ослушаться или возразить, но лишь покорно прижимаюсь к ней спиной. Парень не торопится. Стоит напротив меня, и по нему не скажешь, что он вообще собирается сократить расстояние между нами. — Скажи, зачем? — Ты знаешь. — Нет, принцесса, так не пойдет. Либо ты начинаешь общаться со мной на равных, либо я не притронусь к тебе и пальцем. И не пальцем тоже, — последнюю фразу он скрашивает легкой-легкой усмешкой. Уже неплохо.       И вот тот самый момент истины, после которого, если я переборю себя, все изменится. Наверное. Уверенности нет. Но молчать — еще хуже, чем говорить. Я должна хотя бы попробовать сделать это. — Эти две с половиной недели… — Продолжай.       Это не так-то просто, Крис!       Но, словно поощряя меня, Эванс делает шаг в мою сторону. — Мне ужасно не хватало тебя. Я тосковала по тебе и твоим прикосновениям. — Дальше.       Еще шаг. — Твоим ласкам. Твоим поцелуям. — Не останавливайся, у тебя отлично получается, — его усмешка становится шире, приобретает оттенок игривости, и парень будто оживает с ней. — Ты тоже не останавливайся, — передразниваю его я. — Да? Почему? Ты хочешь, чтобы я был рядом?       Он попросту издевается надо мной! Но я заслужила. Я так провинилась… — Эванс, немедленно тащи сюда свой зад! — Как грубо.       Протянув это, он наконец-то встает возле меня, упершись ладонями в стену, нависая надо мной, давая возможность вновь ощутить нашу разницу в росте и почувствовать себя крошечным беспомощным котенком. — Во мне говорит отчаяние.       Я заглядываю ему в глаза, отмечая, что блеск в них никуда не делся и, кажется, стал еще ярче. Вся эта игра чертовски волнительна, и я понимаю, зачем она нужна. Я упустила столько моментов, когда могла сказать Крису, что без ума от него, вот теперь и расплачиваюсь за это. — Неужели? И кто довел тебя до такого состояния?       Он проводит пальцами по моей щеке, и я вновь ощущаю, как начинаю плавиться подобно воску. Без этого чувства было паршиво. — Как выяснилось, я сама. И ты. — Я? — Ты-ты, — киваю я. — Тогда может мне стоит попробовать отвлечь тебя и довести до чего-нибудь другого?       Эванс склоняется к моим губам, опаляя их своим дыханием, и если бы я не стояла у стены, то могла бы рухнуть к его ногам, вот честно. Сегодня я переживаю все эмоции еще ярче. Разгорающееся пламя страсти будто сдобрили каким-то горючим, чтобы уж точно не потушить его в ближайшее время. — Пожалуйста.       Эта мольба очень смахивает на стон. Нет, это он и есть. Полный все того же отчаяния и порочного голода. — Ох, принцесса…       Парень касается языком моих губ. Мимолетно, но дьявольски-развратно. Я приоткрываю их, чтобы он мог углубить поцелуй, вот только не получаю желаемого. Наоборот, Крис, положив ладони мне на плечи, разворачивает меня к себе спиной.       Кажется, я была слегка пьяна вечером, но действия алкоголя уже не ощущаю, только такую неимоверную тягу и потребность в Эвансе, что даже страшно. — А это правильно? — Что именно? — переспрашивает мой сосед по прихожей, причем не в первый раз. — Делать это после такого разговора.       Да, я думаю об этом. Сама удивляюсь, как в моей голове есть еще какие-то мысли, помимо желания-желания-желания, но это так. Я неисправима. — Это решать только нам. Но я могу остановиться. — Нет. Не нужно.       Я полностью в его власти. Стараюсь не оборачиваться назад, в смысле, не смотреть на то, что было раньше и то, как я раз за разом оступалась, пытаясь отстраниться от него. Сейчас же все иначе. Я, наоборот, хочу, чтобы Крис был как можно ближе ко мне. Очень близко. Настолько, насколько это возможно во всех планах, включая неприличные варианты тоже. — Ты подстриглась, — констатирует он.       А, да, всему виной моя тяга к переменам, чтобы не замечать острую нехватку в своей жизни одного мускулистого актера, с которым так потрясающе заниматься любовью. К слову, я впервые называю нашу месть Колину, вышедшую за рамки всего-всего дозволенного и не очень, именно так.       С новой прической же вышло банально — я отчего-то решила, что избавление от нескольких дюймов моих волос, как раз именно тех, которых касался Эванс своими пальцами, компенсирует мне острую потребность в нем. Чушь. Причем, несусветная.       Стоило только увидеть его вновь, и будь я хоть с полностью обритой головой, все равно напоминала бы подтаявший в его руках пломбир. Правда, неизвестно, как на такую смену образа отреагировал бы ее виновник, но хоть в чем-то же он джентльмен. По крайней мере, должен им быть.       Привычно оттянув меня за волосы, пусть они теперь и несколько укоротились, парень доказывает мне, что ничего не изменилось. Хотя нет, сейчас ощущение это даже острее, чем в прошлые разы. Впрочем, я не уверена, что всему виной стрижка, а не то, что рядом с ним я сама не своя.       Крис вжимает меня в стену, и давление его тела, а еще приятная многозначительная твердость в джинсах, которую я, благодаря отсутствию какого-либо расстояния между нами, чувствую очень отчетливо, попросту поднимают мое безумнейшее вожделение на новый, неведомый доселе уровень. Мы даже еще не приступали к предварительным ласкам, а мне уже сносит крышу до сладостного помутнения сознания, от которого становится неимоверно стыдно, ведь я так дико реагирую на Эванса, и в то же время действительно отрицаю этот очевидный факт.       Он приседает и запускает руки под платье, скользя ладонями вверх по моим ногам. Ухватившись за трусики, мой даже уже не бывший сосед по кровати, а важный для меня человек, разделяющий все-все мои пламенно-страстные чувства, при этом умело повышая их градус, стягивает ненужный в данный момент кружевной лоскуток к моим щиколоткам, и я переступаю через него.       Выпрямившись, парень вновь прижимается ко мне и, приподняв подол, по-хозяйски проводит ладонью по моим губкам, слегка раздвигая их пальцами. Запрокинув голову ему на плечо, я захожусь в хриплом стоне, звучащем где-то уже за гранью голодного отчаяния. — Я еще ничего не сделал, — шаловливо журит меня Крис.       Я не могу самостоятельно оценивать степень своего возбуждения, но судя по тому, как легко я вбираю в себя его пальцы, практически сразу подстраиваясь под их ритм, то дело плохо. То есть, очень хорошо. Умопомрачительно хорошо. До того хорошо, что я тихонько поскуливаю, инстинктивно пытаясь насадиться на них больше, чтобы ощущения стали хоть чуточку глубже, а не легкие и дразнящие, только распаляющие еще больше. Но их достаточно, дабы я почувствовала скорое приближение экстаза, не заставляющего себя ждать после долгой разлуки как с ним, так и с Эвансом. — Не так быстро, принцесса.       Не дав мне кончить, мистер Вот вообще не джентльмен, ибо они не поступают так бессердечно с дамами, прекращает свои ласки под мой разочарованный всхлип, полный боли неудовлетворения. — Я же должен тебя как-то наказать, — шепчет он возле моего уха, не преминув коснуться мочки языком и еще и прикусить ее зубами. — Подними платье и расставь ноги, — следует его приказ, который я послушно исполняю.       Крис берет меня за руку, заставляя упереться ею в стену, оставляя на коже следы моей же влаги, опошляя ситуацию еще больше, но разве я в состоянии задумываться об этом? — Ты все еще в одежде.       Ответом на мое ворчание служит его смешок. — Ты очень и очень задолжала мне, принцесса. И провинилась передо мной. Поэтому сегодня все будет по моим правилам.       От звонкого жгучего увесистого и размашистого шлепка я, обиженно вскрикнув, подаюсь вперед. — Не могу поверить в то, что ты все-таки сделал это!       Изучая свои ощущения, я нахожу их вполне уместными в данный момент. Такими развратными, немножечко извращенными и очень властными, прямо-таки припорошенными налетом собственнического инстинкта и гнева, который я разожгла в парне, всерьез отшлепавшем меня только что, ведь одним ударом он не ограничивается, награждая мои ягодицы еще парочкой. — Ты вынудила меня, — тоном, не терпящим возражений, пусть голос его и звучит сейчас невероятно томно, констатирует он, сопровождая свою фразу звуком расстегивающейся на джинсах молнии. Наконец-то!       Я хочу развернуться, но Эванс не дает. — Я возьму тебя сзади. — Прошу, скажи мне, что это означает, что я вот-вот почувствую в себе твой…       Договорить не получается, ведь фраза моя обрывается под влиянием долгожданного чувства наполненности. Такого тягучего и упоительного, что я попросту зажмуриваюсь, наслаждаясь им. — Что-что, принцесса? — лукаво интересуется Крис, ладонями сжимая мои бедра. — Не останавливайся, — я все-таки пытаюсь командовать, но в моем состоянии это выходит слабо и, скорее, забавно. А еще схоже с мольбой, о которой он заявил мне в автомобиле. — Почему?       Вопреки моим ожиданиям, за первым толчком второй не следует. Да, его член во мне, но кое-кто, вообще не заслуживающий звания джентльмена, все еще издевается надо мной. — Потому что, — сердито рычу я. — Я не понимаю.       Эванс толкается мягко, словно шаловливо поглаживает меня изнутри, а я же констатирую, что еще миг, и я лишусь рассудка, сознания, гордости, в общем, всего, чего угодно, настолько сильна моя потребность в получении желаемого. — Я очень хочу тебя. — Я чувствую это. — Тогда чего ты медлишь? — Ты свела меня с ума. Я жажду возмездия и взаимности.       Крис прекращает свои чувственные игры, двигаясь с остервенением, настолько резко и глубоко, что я от стонов перехожу сразу к крикам. Сладостные дикие первобытные ощущения, испытываемые мной в данный момент несравнимы ни с чем. До этого у нас так же был неимоверный секс, но сейчас это что-то новое. Страстное, всепоглощающее, пожирающее изнутри с пламенем внизу живота, лишь усиливающимся с каждым мигом. — Тише-тише, я знаю, — шепчет он, касаясь пальцами моего рта, и я обвожу их языком, практически не контролируя свои действия. — А как же наказание? — К черту его!       Я даже не могу ничего ответить. Упиваюсь вожделением и дорожу каждой минутой с ним, изучая все его грани, коими сменяется способность хоть как-то мыслить, ведь сознание затапливает удовольствие, своими волнами сметающее все на своем пути.       Спустя мгновение он с глухим стоном выходит из меня и кончает на мое платье.       Кое-как выровняв сбившееся дыхание, ловя искорки затихающего пламени, я недовольно цокаю языком и усмехаюсь: — Вот вам и джентльмен. — Я компенсирую, не сомневайся.       А я и не сомневаюсь. — Не старайся, Эванс, твоя репутация безвозвратно подмочена и навсегда испорчена. — Как и твое платье, — улыбается парень. — Ну прямо снял с языка. — Нет, сейчас сделаю это.       Крис разворачивает меня к себе и впивается в мои губы с до того истосковавшимся поцелуем, что кажется, что я вот-вот испытаю от него второй оргазм.       И отстраняется он только тогда, когда обоим становится трудно дышать. — Принцесса, вот скажи, разве это было плохо?       Я виновато смотрю на него. Эх, а я ведь надеялась, что теперь мы опустим эту часть или вообще забудем про нее. — Нет, это было неимоверно хорошо. Жутко развратно, — я сужу об этом по все еще слегка подрагивающим мышцам и сладкой истоме, — но прекрасно. — И ты больше не попытаешься отказаться от этого? — с напускной суровостью переспрашивает Эванс. — Сегодняшний звонок и правда случайность.       Досадная или счастливая? Как знать. Я делаю ставку на второй вариант. — Видишь, сама судьба на моей стороне. Как и Стейси. Дай этому шанс, принцесса. Дай шанс нам.       Во взгляде его голубых глаз надежда. И у меня словно земля уходит из-под ног. — Романы, начавшиеся с мести, ни к чему хорошему не приводят, — шутливо отвечаю я, потрепав по щетинистой щеке своего напарника по порочным матчам, ощущая кончиками пальцев приятное покалывание колючих жестковатых волосков. — Мы прекрасно доказали обратное. Причем сделали это снова несколько минут назад, — его ухмылка вот совершенно не невинная, да он и не пытается скрыть это.       Ох, все. Мои аргументы закончились. Я не могу больше сопротивляться. — Ладно, мистер Почти джентльмен, давай попробуем, — вздыхаю я.       Крис, заслышав это, улыбается до того счастливо, что я попросту не верю своим глазам. Кто бы мог тогда, в тот уикенд, подумать, что мы придем к этому? Да ни единый человек, присутствующий там с нами. Впрочем, мы тоже не стали бы хвастаться такими мыслями.       Вопреки моим ожиданиям, парень не закрепляет мое согласие поцелуем, а ловко подхватывает меня и закидывает себе на плечо. Оказавшись в не самом выгодном для себя положении, вися вниз головой, я не упускаю возможность отплатить шлепком за шлепок, но моя попытка явно значительно легче, чем у него. — Вот что ты творишь? — бурчу я, понимая, что самой мне не высвободиться. — Давненько я не бывал в твоей кровати, собираюсь посетить ее. Ты против?       Он деловито направляется в спальню. — А это не ты ли случайно говорил, что место значения не имеет? — О, сейчас оно очень важно, ведь я собираюсь мстить.       Мстить?! Ну-ну! У кого же Эванс набрался таких глупостей? Даже не знаю. — Что ж, раз выбора у меня нет, то с удовольствием выслушаю все твои претензии. — Поверь, удовольствие будет.       От его многозначительного обещания я снова краснею и чувствую зарождающееся опять возбуждение.       Ни за что бы не подумала, что Колин может мне хоть как-то помочь с новыми отношениями, пусть даже он и не принимал личное участие в самом процессе их появления, что, кстати, к лучшему, потому что с Эвансом ему вообще не сравниться. Во всем.       Но я не собираюсь благодарить его за это и отправлять какой-то презент. Нет-нет. Я сосредоточусь на мести. Сладостной вожделенной мести, благо объект для нее у меня теперь имеется постоянный, а повод мы с ним всегда найдем. В этом я уверена.       Как и в том, что моя нелепая глупая пьяная просьба была тогда очень кстати. Может судьба, а может случай, послуживший лишь первой ступенькой в самом начале. Пусть я и не планировала влюбляться, да и вообще искать себе парня, но все же нашла его, еще и своей кровати. От такого предложения грех отказываться, вот я и не буду больше делать это.