Лишь пара шагов

      Привет, милаха. Я все еще люблю тебя.       Уверена, ты меня уже и не помнишь… А я только сегодня вспоминала те теплые летние вечера, которых у нас не было, но которые четко ассоциируются у меня с тобой.       Прошло уже слишком много времени, чтобы вспоминать о тебе. Многим покажутся мои чувства наигранными. Кто знает? Я привыкла считать, что слишком много души отдаю людям. Которые, увы, этого не заслуживают. Как это не обыденно, но те, кто реально заслуживают моей любви и заботы, остаются где-то на горизонте. Рядом, но за стенкой.       Хей, дорогуша, помнишь, как я писала тебе стихи каждую ночь? Забавно было. Что я пыталась этим показать? Свою любовь к тебе? Передать то, что я жажду заботиться о тебе? Кто меня знает?! Уж точно не я! Ты опять посмеешься надо мной, когда я скажу, что сегодня вновь заходила на твою страничку в той социальной сети и пролистывала свои «творения». Ну и дурочкой я была! Хотя, думаю, что дурочкой я и осталась.       Но все же, почему летние теплые вечера ассоциируются у меня с тобой? Я помню те дни, когда выходила ночью на балкон и вдыхала запах старого города, или же гуляла по старой деревне, или же смотрела на звездное небо с подругой, или же убегала от непонятно чего в свете фонарей с другими подругами, или же просто уезжала из города куда-то далеко… Но ни одного вечера я не провела с тобой! Наверное, мое подсознание опять решило сыграть злую шутку, сопоставив желаемое с действительным. Теперь каждое лето будет для меня с тонкими нотками разочарования и «разбитого сердца».       Ахаха, меньше пафоса. Ты и над ним посмеешься.       Хммм… Я заметила, что на хорошие тексты меня подталкивает чувство одиночества. Так что я тебе даже благодарна. Хотя, не только тебе. Удивительно, но несмотря на все свои желания и старания, я все равно остаюсь одна. Знаешь, это даже обидно! Я пытаюсь дарить людям счастье, помогать им, но либо что-то у меня выходит не так, либо им это просто не нужно. Правы мои многие знакомые: я все еще глупая маленькая девочка…       Слушай, я вновь облажалась. Хотела как лучше, а вышло… ну ты знаешь, как у меня выходит. Хотя нет, уж ты-то обо мне ничего не знаешь. Забавно, но я уверена, что если бы мы начали общаться, то все было бы супер! Уверена, это даже хорошо, что ты далеко — не хочу рушить свои мечты снова. Пусть твой образ будет скрыт от меня, что придаст ему еще большей романтики.       Хех, вновь потянуло на пафос.       Милый, я все еще люблю тебя. Не знаю, хватит ли мне дурости отправить тебе это письмо, или же оно так и останется пылиться тут, на полке, среди многих других.       Но в этот теплый летний вечер я опять вспоминаю тебя. Хочешь, открою тебе тайну? Каждый раз, как мне напоминают о тебе, я хочу напиться до потери сознания, чтобы не было так больно. Но не пью. Вот ни разу не пила. Вот еще! Пить и реветь из-за каких-то мужиков! Они этого не стоят… Наверное…       Послушай, поэты правы, «не отпустит… ни скоро, ни завтра… до последнего будет душить». Лишь новые эмоции на время заживляют раны от потери. А потом тебя вновь выбрасывают, и становится вдвойне больнее.       Хей, дорогуша, я желаю тебе никогда не испытывать подобного… Потому что я все еще люблю тебя.       Мне нравится эта песня, она вводит меня в какой-то транс. В последнее время я слушаю ее слишком часто. Но скоро это пройдет. Мой «проводник» отложил в сторону потрепанный лист бумаги и откинулся на спинку роскошного кресла, которое спонтанно появилось в центре моей комнаты сегодня ночью.       — Я же их сожгла, — я откинулась на спинку дивана, прижимая колени к груди и обхватывая их руками.       — Рукописи не горят, — он встряхнул кучей листов в своей руке, и те рассыпались пеплом к его ногам.       — Ну вот, теперь мне это убирать, — проворчала я.       Странно это, наверное, но я стала привыкать к нему. Даже не так, теперь без этого необычного ночного визитера мне слишком одиноко. Он же демон! Ну или кто-то подобный, я должна бояться! Но нет. Чем больше мучительных для меня воспоминаний он показывает, тем легче становится на душе. Я наконец начала «отпускать ситуацию».       — Ну так убирай, — он закинул ногу на ногу и изящно и повелительно указал на пол.       Не подчиниться такому существу просто невозможно. Нет, не из-за его паранормальной сущности, а из-за чего-то другого. Думаю, даже в бытности человеком, за ним следовали многие.       Я опустилась на колени на пол перед ним, но не заметила на ковре ни крошки. Зато почувствовала холодные пальцы на своем затылке. Он перебирал мои пряди, прошелся пальцами от уха по щеке, приподнял мое лицо за подбородок. Мы встретились взглядами. Уж не знаю, что он хотел прочесть в моих глазах, но вот меня вновь удивили его застывшие слезы.       Я качнула головой, уперлась щекой в его ладонь. Моя рука прошлась по его ноге вверх до колена. «Проводник» раздвинул свои ноги и притянул меня ближе.       — Решила поиграть в коварную соблазнительницу, — ухмыльнулся он.       — Играешь тут только ты, мой «проводник», — осторожно, будто он фарфоровая кукла, я гладила его бедра.       Но стоило моим рукам подняться выше к краю жилета, как «проводник» сжал мои запястья своими ледяными руками в кожаных перчатках, не давая продолжить.       — Неужели демон против разврата? — усмехнулась я.       — Демон знает, что против разврата ты, — вернул колкость он.       Я просто положила голову на его ногу и смотря в глаза задала давно мучивший меня вопрос:       — Почему ты сказал, что меня могли бы забрать в рай, если бы не суицид?       — А тебе какое дело?       — Я прекрасно знаю, что повинна во многих грехах, а вот хорошего сотворила не так уж много. Не за что меня «награждать»…       — Не я это решаю. Пока из твоих воспоминаний я понял лишь то, что ты и вправду маленькая влюбленная девочка, которая готова на все ради того, кто ей хоть каплю симпатичен. Которая отдает последние деньги бабушкам у метро. Стоит грудью за свою семью. Ну и еще слишком глупа, чтобы понять простую вещь: многие люди не достойны ее прощения.       — Ты опять меня идеализируешь… — я засмеялась и уснула.       Потом он снова пропал на несколько дней. Я продолжала ходить в универ, съездила домой. Правда там мне было больно смотреть в глаза родни. Мне казалось, что я подвела их. А в голове крутилась мысль о том, что я и вправду очень тупая и безмозглая, раз решила их оставить одним самым обыкновенным вечером. Не скажу, что подобные умозаключения не приходили мне в голову раньше, но получалось их как-то «глушить». Но не теперь. Вопрос «Как они без меня будут?» мучил на протяжении всего времени, что я была дома, да и потом, по возвращении в общежитие, не давал покоя и лишал сна.       Той ночью я опять сидела на подоконнике. На удивление, немного потеплело на улице. Совсем не чувствовалось обещанных морозов. Кружка в руках давно уже опустела, и я стала задумываться о том, что пора бы уже и спать… Но вдруг мир вокруг покачнулся, покрылся дымкой и растворился. И вот я уже сижу на заднем сидении какой-то явно дорогой машины.       — Привет, — улыбается мне проводник.       — Что происходит? — он сидит рядом, смотря в зеркало заднего вида в глаза водителю.       За рулем сидит молодой парень. Его зрачки неестественно расширены. Фонари за окнами проносятся мимо с бешеной скоростью. «Проводник» кладет ладонь на мое колено.       — Решил тебя захватить с собой на работу. Как ты думаешь, кто он? — демон кивает в сторону водителя.       — Типичный «папенькин богатеюшка», — фыркаю я, не шибко довольная тем, что мне опять не дали уснуть.       — Интересно ты его назвала. Но да, характеристика верная, — казалось, что моего «проводника» безумно забавляла эта ситуация.       — А тебе прямо весело?!       — Еще бы, через две минуты он не справится с управлением и врежется в стену той многоэтажки. Его время пришло, — черты лица «проводника» начали растворяться, и вот уже черный густой дым исчезает из машины, оставляя меня наедине с парнем, чьи минуты подходят к концу.       Было ли мне страшно? Нет. В какой-то миг просто пришла пустота. Как когда я решила нажраться тех долбанных таблеток. Вот водитель начинает дико смеяться, вот его глаза наполняются животным страхом, когда он понимает, что не успевает вывернуть руль, вот я слышу звон стекла и вижу, будто в замедленной съемке, как сминается сначала капот машины… Зажмуриваю глаза, а когда открываю, то стою на асфальте рядом с «тенью». А перед нами дымится авто.       Черный силуэт плавно приближается к водительской двери. Я не вижу, что он там делает. До меня доносится шипение, будто что-то растворяют кислотой в дешевом ужастике. «Проводник» оборачивается и идет мимо меня к дороге. Я вижу ледяные узоры на окне водительской двери и кровавый отпечаток ладони водителя изнутри.       Когда я обернулась, «тень» была уже далеко, пришлось бежать за ним. Теперь я обратила внимание на то, что весь мир стал черно-белым, как под фильтром из Инстаграмма. Слишком резкий и четкий, но черно-белый. Несмотря на то, что на мне была лишь короткая ночная рубашка, холод совсем не чувствовался, как и асфальт под босыми ступнями.       Я догнала его и теперь старалась не отставать. А он просто шел вдоль пустого шоссе.       — Тринадцатого числа он изнасиловал девчонку. Она на него написала заявление… — начал «проводник» спокойно и негромко.       — Но его отмазали.       — Да. Самое забавное то, что та девчонка тоже есть в моем списке, — «тень» и вправду разразилась громким смехом, от которого пошли мурашки по коже.       — Она…       — Я тебя с собой возьму, как придет ее время…       А потом я не видела его до самых выходных. Закрыла сессию, собрала вещи и собралась домой на новогодние каникулы. Настроение было приподнятое. Все как-то отошло на второй план. Всегда любила предновогоднюю суету. Сам праздник — не очень, а вот те несколько дней перед ним, когда приходится бегать по магазинам с украшенными витринами в поисках подарков — просто прекрасны. Да и мысль о том, что мне даны еще несколько дней, которые я проведу с семьей, несказанно радовали.       В метро было на удивление пусто. Хотя, поездки даже в переполненных вагонах меня радуют. В Японии, кажется, был даже термин для таких фанатов «подземного царства», как я. Увы, не помню точно. Хотя, я и не такая уж и сильная фанатка…       Я села в углу вагона. Напротив заняли место спящий старичок в потрепанном пальто и парень в куртке, которая ну никак не могла сойти за зимнюю — уж слишком тонкая. Я уткнулась носом в книгу, которую давно хотела дочитать, но времени не хватало. Прошло несколько станций, по спине побежали мурашки. Мне стало казаться, будто за мной кто-то следит. Я подняла взгляд. И вправду, тот странный парень, сидевший всю дорогу напротив, с любопытством разглядывал меня. Я качнула головой, ну мало ли, что он там думает, и сделала музыку в наушниках громче.       Станции сменялись одна за другой, а ощущение слежки не покидало меня. Я отложила книгу и вновь посмотрела на своего соседа по вагону. На этот раз рассматривая его так же внимательно и в открытую, как он меня. Обычный такой парнишка, лет восемнадцати, смазливый даже, но приятный, располагающий к себе. Возможно, слишком тощий, потрепанная и явно осенняя куртка висела на нем, как на вешалке. Даже несмотря на плотную ткань старых потертых джинс, его колени оставались слишком острыми. Кроссовки дышали на ладан, но и у меня есть парочка столь же любимых и заношенных вещей. Парень поежился, будто от холода, смущенно улыбнулся, накинул на голову капюшон, на лицо ему упала прядь. Мне всегда нравились длинные волосы у парней, а этому безумно шла такая длина — явно ниже плеч. Да и вообще, его волосы были прямыми, немного «суховатыми» и очень светлыми. Я тоже улыбнулась, но как-то даже неосознанно, в ответ.       Мы подъезжали к очередной станции, поезд замедлял свое движение. И тут, мир начал окрашиваться в коричневые тона. Будто фотография с имитацией сепии. Люди замедлялись и замирали. А вот поезд продолжал свое движение.       Парень напротив вытащил из кармана куртки помятую пачку сигарет. Достал у пассажира, сидевшего рядом с ним, зажигалку из сумки и закурил. Пара глубоких затяжек. Я закашлялась от дыма, продолжая внимательно наблюдать за незнакомцем. Все мое тело будто сжалось в пружину. Я чувствовала себя кошкой, готовящейся атаковать муху на окне. Кто он? Что ему нужно? Где мой «проводник»? Что с ним? Да, вдруг в душе поселился страх за него.       Парень вновь улыбнулся. Даже его ярко-голубые глаза сияли добротой. Но легче мне от этого не становилось. А он просто покачал головой и произнес чуть хрипловатым голосом:       — Ну привет, Ева.