Shelter. Blood will out.

-Нам надо поговорить. Как правило, с этой фразы либо что-то начиналось, либо что-то заканчивалось. У людей будто бы в культурном коде заложено не любить эту фразу и настораживаться каждый раз, когда они ее слышали. То, что начнется у Хантера Ковальца после того, как Джия Ланкастер скажет ему эту фразу в тот пасмурный и очень неприятный день, выловив момент в столовой, когда Ноэль пойдет за соком и оставит своего друга одного, Хантер себе и представить не мог, и его слишком расслабленно ко всему относящееся сознание эта фраза нисколько не насторожила, потому что ее произнесла Джия Ланкастер. Хотя до конца неизвестно, было ли дело в Джии Ланкастер, к которой нельзя было не относиться как-то по-особенному, ведь она была не совсем такой, как все остальные ученики этой школы Рэдхилла, или же дело было в Хантере Ковальце, который просто паталогически не мог относиться к чему-то слишком серьезно. Вся жизнь Хантера была завязана на том, чтобы демонстрировать себя и радовать людей. А еще и успокаивать их, сохраняя спокойствие и адекватность, когда все остальные начинали сходить с ума. Важно отметить, что пока что таких ситуаций в жизни Хантера не возникало, но он продолжал думать, что все в его жизни было именно об этом. Хантер был наделен совершенно не свойственной людям этого маленького и обычного города харизмой и жаждой событий. Если бы он родился много веков назад, он явно стал бы каким-нибудь мореплавателем, помог бы Джеймсу Куку открыть Австралию или Уолтеру Райли основать первую колонию в Вирджинии, и делал бы он это не ради того, чтобы школьники через столетия учили его имя по учебникам. Он делал бы это от скуки, от жажды приключений, сбегая от посредственности. Хантер привык много-много мечтать, выстраивая бешеные планы на будущую жизнь, которые даже могли никогда не сбыться, главным в этом деле был процесс планирования, сами мечты. Поэтому он так часто менял свое мнение о том, кем он хочет стать в будущем, и каждый раз очередная профессия становилась идеей фикс, высшей целью, окончательным решением. Через месяц он мог о ней даже не вспомнить, словив одержимость на чем-нибудь другом. У него была отлично развита фантазия, а еще он всегда был уверен в себе, несмотря ни на что. А еще он обладал именно таким типом внешности, который многие бы могли назвать очень «удобным», потому что такой внешностью можно было отлично управлять. Зачастую именно из-за внешности все считали его «крутым парнем», за которым бегают толпы девчонок и который может отшить каждую из них, даже не моргнув. Из-за этой же внешности у него могла сложиться репутация «плохого парня», как, например, о нем неустанно думала мать Ноэль Дьюртона. Все из-за его очень густых и всегда потрепанных темных волос, которые немного вились, (частый ветер в Рэдхилле управлял его кудрями, как хотел, и Хантер иногда просто ленился поправлять прическу) из-за его всегда раскрытой куртки, несмотря на то, какая погода стояла на этот раз, из-за его размашистых движений, расслабленной и уверенной походочке, постоянной улыбки на лице, которая, в зависимости от ситуации, могла превращаться в фальшивую, и его громкого голоса. Иногда он создавал вид этакого «плохого парня», не такого, как Джексон, а скорее того, кто знает, что он плохой, но зачастую скрывает от родителей своих друзей, красиво им улыбаясь при встрече. Именно поэтому миссис Дьюртон упорно думала, что он принимает наркотики, пьет алкоголь, курит и вообще ведет очень распутный образ жизни, пытаясь повести этой дорожкой и ее сына. И это все было, конечно же, неправда. Потому что этим же вечером он мог наведаться знакомиться с родителями своей девушки в красивом дорогом костюме, причесанными волосами и в довольно статном виде, говоря с ними на высокие темы, как серфингист, разрезая волны политических тем, глобальных проблем и грамматики иностранных языков. Он бегло говорил на трех, но ему казалось, что он особо ни один из них и не учил. Само вышло. Шумного, мечтающего, нередко поглащенного какими-то идеями Хантера нужно было периодически спускать с небес на землю, поэтому дружба с Ноэль не была нелепой ошибкой, как думали некоторые в их школе. Хантер всегда искал связи, но никогда не искал друзей, потому что верил — друзей невозможно найти, друзей можно только обрести. Случайно, но никогда не специально. Дружба с Ноэль завязалась с первого же дня их знакомства, когда Хантер попытался поубавить пыл у пристающих к этому явно не ищущему проблем на свою голову парню, который выглядел значительно слабее их. А потом он и вовсе встал на его защиту, не разбираясь толком, в чем было дело. Чувство справедливости у него тоже было очень хорошо развито. Дружба завязалась сама, и с того самого дня спокойный, добрый и немного наивный Ноэль стал неотделимой половиной Хантера Ковальца, которому эта дружба шла только на пользу, потому что Ноэль всегда отрезвлял его, пытался систематизировать его мысли, разобраться в себе. И он всегда казался Хантеру каким-то «не от мира сего», продолжающего фанатично верить во что-то хорошее и справедливое, и с этой необычной ностальгией, которая всегда витала в воздухе, когда рядом был Ноэль Дьюртон. Ему не нравился этот мир, в отличие от Хантера, который его просто обожал. Как бы он ни старался, у него не выходило почувствовать себя «в своей тарелке», когда как Хантер, наоборот, мог найти 15 «своих тарелок». Но Ковальц знал, что рядом с ним Ноэль чувствует себя уверенно, потому что знает, что Хантеру не плевать и никогда не будет плевать. Иногда он утаскивал Ноэль за собой в пучины своих бешеных идей, амбиций и нереальных предложений, и Ноэль шел за ним, но сохранял свой скептицизм, который часто был у него на лице от очередных выдумок Хантера, как, например, в случае с «вечерами легенд». Хантер никогда не мечтал о другой жизни, он мечтал только о продолжении. Он легко отказывался от собственных убеждений, если ему удавалось находить новые. Он легко делал шаг назад, когда видел, что Ноэль, похоже, по уши влюбился, уделяя этому странному Джилу большое количество времени даже в их с Хантером разговорах. Единственное, что делал Хантер, это всегда пытался сбежать от посредственности и скуки того, что его окружало. Он не мечтал о безумной жизни в Рэдхилле, потому что он был слишком обычным. Самой необычной точкой в этом городе был особняк Довентри, окутанный до этого легендами, и Хантер за него уцепился с горящими глазами. Он никогда особо не верил в потустороннее. И никогда не увлекался мистикой. Его просто сносило течением новых идей, и ему начинало казаться, что он всегда был «в теме». «Я смогу пересказывать легенды людям, все легенды, которые только найду в библиотеках, интернете, найду кого-нибудь, кто знает больше, это ведь так интересно и пугающе. Постой, Хантер, ты ведь никогда в жизни даже не задумывался о существовании призраков… Хотя, как это не задумывался? Я всегда об этом думал, просто пока не подозревал об этом» Примерно так было с каждой новой выбранной профессией. С каждой идеей. С каждым увлечением. Хантер всегда был фанатом того, что делает, но никогда и ничего не воспринимал всерьез. Он не знал, пройдет ли эта симпатия Ноэль к парню из Довентри, не знал, кем он станет в будущем, не знал, во что может ввязаться в следующую секунду. И, разумеется, он ничего не знал о том, что от него хотела Джия Ланкастер, к которой невозможно было не относиться по-особенному, ведь она была не совсем такой, как все остальные ученики этой школы Рэдхилла. -Нам надо поговорить. -Хорошо, — с улыбкой ответил ей Хантер, сложив руки на столе перед своим подносом с едой. Джия, придерживая руками свои длинные волосы, чтобы они не упали на стол или на плечо Хантера, к которому она склонилась, медленно подняла взгляд, найдя им в толпе Ноэль, который стоял к ним спиной стойки раздачи. -Не здесь, — отрезала она, качнув головой, — завтра вечером в парке я буду выгуливать свою собаку, как обычно. -Я тебя понял, — не убирая с лица снисходительную улыбку, кивнув Хантер, вскоре проводив взглядом Джию Ланкастер, которая ни разу ему не улыбнулась за этот короткий разговор и выглядела не так, как обычно, а более сосредоточенной и какой-то уж очень задумчивой. У Джии Ланкастер было одно весомое преимущество перед всеми людьми (не считая, конечно, лучшего друга Хантера) в этой школе. Она была ненормальной. Точнее ее так называли, а вот была она такой или нет, на самом деле, было вовсе неважно. Абсолютно не выделяющегося и скучного человека не станут называть ненормальным. И по школе не станут гулять слухи о том, что он лежал в психушке, еще и рано из нее вышел. Интересно, что Джия совершенно не стеснялась этого, она будто бы не знала, что была ненормальной, и не знала, что ее так называют. Даже ее разговоры о психиатре казались абсолютно нормальными, в то время как любой другой человек предпочел бы об этом с другими не говорить. Любой, но не Джия Ланкастер. Одна из тех, кто побывал на этой знаменитой последней экскурсии в Довентри. Та, кто, зайдя в этот дом, вышла совершенно другим человеком, чья жизнь уже не могла быть прежней. Хантера это в какой-то степени завораживало, и пускай Ноэль относился к Джии осторожно, и она, скорее, ему не нравилась, Хантер был совсем не против с ней общаться, если она хотела. Пару раз они встречались за пределами школы, и Ноэль все-таки ошибался, думая, что Хантер будет ходить с ней на свидания, это были дружеские встречи, похоже, Джия просто давно ни с кем не говорила, и разговоры с Хантером поднимали ей настроение, пускай она этого и не показывала из-за привычки скрывать свои эмоции. -Паршивая сегодня погодка, — кутаясь в стоячий ворот теплой горчичной куртки, произнес Хантер, приближаясь к Джии, стоявшей прямо посреди аллеи в парке, пытаясь удержать длинный поводок, с которого так и норовила сорваться большая овчарка, которая явно узнала Хантера, радостно завиляв хвостом. -А по-моему как всегда, — немного растерянно проговорила Джия, поднимая голову вверх и глядя на мрачное небо, которое казалось сегодня очень низким и тяжелым, будто осталось совсем чуть-чуть — и оно упадет на землю. Ветер гулял среди деревьев, и Хантеру то и дело приходилось поправлять волосы, которые он обычно убирал назад, но сейчас они лезли прямо в лицо. Волосы Джии же вились из-за моросящего дождя, который и дождем-то неприлично было называть, ведь он почти не ощущался. Хантер издал смешок, проведя большим пальцем по уголку губ. -Да, нет, я это сказал, чтобы начать разговор, — проговорил он, забирая у Джии поводок и наматывая его на руку, — обычное же дело — сказать что-нибудь о погоде. Джия округлила глаза, почувствовав себя очень неловко, хотя Хантер и улыбался, отвлекшись на собаку, всем видом давая понять, что не придал этому значения. Она засунула руки в карманы своего пальто и покусала нижнюю губу, наблюдая за руками Ковальца. -Прости, у меня плохо с подобным, — сказала ему она, замечая, что со своей собакой справиться не могла только она, потому что с Хантером ее пес, как по волшебству, становился очень спокойным. -Да, я заметил. Они тронулись с места, уходя вглубь парка. Молчание, повисшее между ними, прерывалось только звуками их шагов и ветра, а еще лаем собаки, которая пыталась прогнать всех ворон в округе. Хантер не давал ей спуску, крепко придерживая поводок и постоянно смотря по сторонам, впервые, кажется, видя этот парк таким безлюдным. То ли из-за «паршивой» погоды, то ли из-за того, что это был вечер среды, в парке не было никого, кроме них. Спокойный шаг, безлюдность и тихая Джия рядом, смотрящая себе под ноги, нагоняли на Хантера какую-то меланхолию и задумчивость, он, кажется, уже и забыл, что Джия хотела о чем-то с ним поговорить. Сейчас он почему-то подумал о Джексоне Уэе и о том, что совсем недавно о нем рассказал ему Ноэль, когда они стояли у больницы и провожали машину Уэя взглядом. Лицо Хантера пронзила какая-то коварная улыбка. Его безумно забавляла вся эта ситуация. Джексон поступил с Ноэль по-скотски, сначала доставая его каждый день в школе из-за собственной моральной слабости, а потом натравив на него своих пьяных друзей, угрожая ему, что он всем расскажет его секрет. А сейчас этот секрет появился у Джексона, и ему нельзя было позавидовать, он стал вести себя совсем странно, и его самого это ужасно раздражало. Что может быть лучше? Жизнь всегда бьет по больному. Бумеранги возвращаются. -Чему ты улыбаешься? -М? -Ты улыбаешься, говорю. Почему? — Джия заглянула в лицо Хантеру с неким притворным подозрением, отчего он улыбнулся еще шире, наконец выпав из пучины своих мыслей, размышлений и злорадства над Джексоном Уэем. -Да так… подумал о своем. Неважно, не обращай внимания. -Спасибо, что пришел, — очень быстро перевела тему Джия, отвернувшись от Хантера и подняв с мокрой земли палочку, показав ее своей овчарке, которая сразу обратила все собачье внимание на нее. Она отстегнула поводок, отдавая собаке полную свободу, а затем кинула ей палочку, будто чтобы остаться с Хантером без каких-либо свидетелей.- Мне действительно нужно сказать тебе кое-что серьезное. И если бы ты не пришел, я бы не знала, что мне делать. Ты как…последняя надежда, — с неуверенностью подобрав слова, проговорила Джия, не решаясь посмотреть на Хантера, прекрасно зная, что он сейчас именно на нее и смотрел. Ему нравилось звание «последней надежды». Оно было каким-то отчаянным, что ли. Прежде его никто не называл «последней надеждой», а сейчас его так назвала Джия Ланкастер, а к ее словам нельзя было относиться так же, как к словам других людей. -Мне не сложно, — кашлянув, ответил Ковальц, — Правда, понятия не имею, о чем таком серьезном ты хотела со мной поговорить. Джия внезапно снова замолчала, забрав у собаки палочку, которую та верно и преданно принесла своей хозяйке, нетерпеливыми глазами на нее глядя. Они с Хантером остановились, и Джия опустилась на корточки, принявшись гладить собаку, только вот выражение лица у нее так и не изменилсоь, она по-прежнему была какой-то задумчивой и напряженной. -Ты хороший друг, Хантер, правда? — задала она однокласснику вопрос, который немного удивил его. Он не знал, что на это отвечать, и поначалу замялся, сжав губы и подняв глаза на деревья, будто мог найти где-то среди них ответ, — я говорю про вас с Ноэль, ты показался мне очень хорошим другом, — пояснила Джия, выпрямляясь и снова кидая овчарке палочку.- Ты всегда рядом с ним и всегда будто защищаешь его от всего, при этом не особо претендуя на то, чтобы он это замечал. -Из нас двоих способность управлять физической силой есть только у меня, — пожал плечами Хантер, почему-то заразившись серьезностью Джии, — он уязвим в своей наивности и доверии, поэтому его очень легко обидеть. Но он очень хороший человек, на самом деле, поэтому мне не нравится, когда его пытаются намеренно задеть. -Любой бы был рад иметь такого друга, как ты, — Джия сказала это искренне. Хантер это знал, потому что на этой фразе она посмотрела ему в глаза, — Ноэль очень повезло. -Скажи это ему. Думаю, он удивится, — сиронизировал Хантер, прислонившись спиной к дереву и сложив руки на груди. Черноволосая новенькая тоже сдержанно усмехнулась, немного помолчав. Хантеру показалось, что она все не решается сказать ему то, что ей так хотелось. -Поэтому я решила с тобой поговорить, — сказала она будто в дополнение к своей предыдущей фразе, а не в ответ на то, что ей сказал Хантер, — если меня не послушал Ноэль, то, может быть, послушаешь ты… -Ты говорила с Ноэль? — удивился Хантер, не понимая, когда это могло произойти и почему его друг ничего про это ему не рассказывал. -Я бы могла забыть про это и просто не лезть не в свои дела, но, мне кажется, что мне непростительно молчать, — Джия будо набрала в легкие воздуха, а затем полностью повернулась к Хантеру, приблизившись к нему на несколько внушительных шагов, — все считают меня ненормальной. -Я не считаю тебя ненормальной. -Я тебе верю, — кивнула Джия, не глядя забрав у скулящей собаки палочку и так же не глядя кинув ее куда-то в сторону, — я ходила к психиатру только для того, чтобы понять, что со мной все нормально. С остальными людьми тоже все нормально, но у меня нет оснований думать, что я психически больна только потому, что видела больше, чем другие. Поэтому мне нужен был психиатр. Чтобы разобраться в этом. Понимаешь? -Понимаю, — соврал Хантер, который очень старался, даже глаза сузил и весь свой мыслительный процесс напряг, но не особо улавливал, ч.т.о. ему хотела донести Джия. -Иногда я вижу всякое, -Джия поморщилась и сделала неопределенный жест рукой, будто бы отмахнувшись, — вот и в тот день в особняке Довентри я кое-что увидела, и именно это произвело на меня такое впечатление. И я говорю не о хлопающих дверях, стонах и подрагивающем полу, я знаю, что к деятельности этих двух парней, живущих в Довентри, призраки не имеют никакого отношения, — быстро произнесла последнюю фразу Джия, будто по лицу Хантера увидев, что он собирается прервать ее. И это ошарашило его. Он округлил глаза и даже задержал дыхание, не представляя, что ему сейчас делать, потому что Ноэль держал это в строжайшем секрете, а Хантер точно проговориться никому не мог, он бы это, как минимум, запомнил. Откуда Джия это знала? Откуда она, черт возьми, знала? — Все твои легенды, Хантер, не верны. Все, что происходит в доме, ты приписывал н.е.т.е.м. призракам. Этот дом, Хантер, этот дом…он не то, чем кажется. -Не то, чем кажется?.. И откуда ты знаешь, что в Довентри кто-то живет? Кто тебе это сказал? — все еще не понимал Хантер, уже готовый признать, что этот разговор принял довольно неожиданный оборот. Джия говорила в полголоса, будто боялась, что их могли услышать. А еще она буквально не отводила взгляда от Хантера, и у него просто не было выбора, как тоже смотреть в ее черные глаза немного растерянным взглядом. -Ты заостряешь внимание не на том, Хантер. -Хорошо, тогда поясни, что… -Они называют себя призраками Довентри. И это все очень логично, ведь в этом случае становится совершенно понятно, кто пугал всех осмелившихся туда зайти людей, кто поддерживал всю эту легенду, не давая мистике вокруг Довентри умереть. Но призраки Довентри…настоящие призраки Довентри, — Джия сделал еще один шаг к Хантеру, встав почти вплотную к нему и все цепляясь глазами за его лицо, будто пытаясь сделать все, чтобы он ей поверил, даже загипнотизировать его, — они существуют. И то, что происходит в этом доме — пугающе ненормально, но это правда. Весь этот дом живой, Хантер, о.н.и. управляют им, туда просто запрещено заходить живым людям, иначе он поглотит их полностью. -Так…хорошо, — проговорил Хантер, кивнув. Он не придумал ничего получше, чем согласиться, с каким-то плохо скрытым подозрением глядя на Джию. Он просто не знал, что еще делать в таких ситуациях, потому что примерно никогда в них не попадал. Слова Джии казались Ковальцу до жути просто странными, а от ее пристального взгляда даже ему стало не по себе. Она была интересной. Безумно интересной. А потом ее начало так открыто параноить, и Хантер почувствовал себя каким-то беспомощным. -Ноэль в опасности, Хантер. Ты должен помочь ему, — проникновенно сказала Джия, выглядя сейчас как-то отчаянно, будто она просила, а не убеждала Хантера это сделать. — Он не должен был заходить в Довентри. Ковальц дернул головой, на мгновение прикрыв глаза и прикоснувшись к лицу холодной рукой. -Это был спор, — будто попытался оправдаться он, усмехнувшись. Почему-то вся эта ситуация вызывала у него улыбку. Нервную такую, не совсем адекватную улыбку.- Почему ты думаешь, что… -Почему он там остался? Почему продолжает ходить в Довентри? -Он познакомился с ними, — послушно ответил Хантер, не видя смысла делать вид, что он ничего не знает. Джия откуда-то знала о Джиле и Тайлере, а еще она была в курсе того, что Ноэль часто ходит в Довентри. Она следила за ним? За ними обоими? — Что угрожает Ноэль? О чем конкретно ты говорила? -Чем сильнее Ноэль сближается с ними и Довентри, тем в большей опасности он находится. Не сказать, что я уверена на все сто процентов насчет него…я просто предупреждаю, потому что у меня такое чувство, будто я должна это сказать, не должна молча наблюдать за всем этим, если я знаю, что…- Джия губоко вздохнула, сбившись, и впервые за весь разговор опустила глаза, посмотрев себе под ноги. Она действительно выглядела немного неуверенно, хотя до этого говорила довольно быстро, с диким желанием что-то донести, — это все они. Те двое. Не Ноэль, — Джия резко провела ладонью по воздуху, будто отметая что-то, в данном случае, Ноэль, — но он всегда рядом, и это может навредить ему. -Хочешь сказать, в Довентри Ноэль угрожает смертельная опасность, потому что призраки Довентри существуют, но все это время весь город говорил о Джиле и Тайлере, а не о настоящем зле, и каждый день т.а.м. происходит что-то, что может убить моего друга? — попытался подытожить Хантер, не спуская глаз с Джии. -Именно, — выдохнула она. -Ладно… -Возможно, сейчас ты снова задумался насчет моего психического здоровья… -Вовсе нет, — снова соврал Хантер, неубедительно покачав головой. Он попытался перевести дыхание, шумно выдохнув, и упер руки в бока, будто решая, что ему съесть на завтрак, или что же делать с Джией, ведь большего бреда он в своей жизни еще пока не слышал. Он вообще что-то в таком духе слышал только в кино, поэтому испытывал сейчас довольно странные чувства, слыша все такое в жизни от реального человека. От Джии Ланкастер, если быть совсем уж точным. К ней нельзя было относиться, как ко всем остальным людям, Хантер это знал. -Джил и Тайлер…- проговорил он, вдруг посмотрев на Джию как-то настороженно.- Они опасны? -Очень. -Окей… -Ноэль не рассказывал тебе ничего странного? — будто в надежде спросила Джия, но на самом деле она не стремилась доказать свою правоту любыми способами. Она бы была даже очень рада, если бы ошибалась. Если бы все, что она сейчас говорила, было бредом, который сложно было воспринимать всерьез.- Его не преследовали видения? Странные звуки? Хоть что-нибудь. Может быть, странное поведение кого-то из них? Они могут вести себя совершенно не так, как обычно. Малейшее отклонение… «Они оба в принципе странные, — подумал Хантер, тихо усмехнувшись, — если бы Ноэль знал, что я говорю с ней об этом, он бы меня ударил, честное слово. Но кто, если не ты, Хантер? Ты ведь „последняя надежда“. Правду говорил Дьюртон, отмечая, что у меня дар располагать к себе людей. Смотри только, как ее понесло» -…в этом доме происходят очень плохие вещи, Хантер, — Ковальц перестал витать в собственных мыслях, как только Джия схватила его за рукава куртки, крепко сжав его руки. Он даже не думал, что девчонки могут быть такими сильными. Особенно такие, как Джия, — ты должен поговорить с Ноэль, он никого не послушает, кроме тебя. -Ладно, это все уже становится немного странно. -Отговори его приходить туда, если хочешь спасти ему жизнь. Ошарашенный Хантер в непонятках смотрел на Джию, пытаясь сообразить, как бы в такой ситуации поступил сам Дьюртон. Он бы наверняка послал ее куда подальше, как, видимо, он уже и сделал, раз она пришла к нему, Хантеру. У Ковальца не было желания посылать Джию куда подальше только из-за того, что она несла что-то очень странное и до конца Хантеру непонятное. Больше, конечно, его поразило желание, с которым Джия рвалась ему все это рассказать, пускай она и понимала, наверное, как это звучит. -Боже, ты не веришь мне. -Не то, чтобы…- Хантер уже не помнил, какой раз пытался ей соврать. На этот раз, это точно было глупо. Джия отошла от него, чуть не запнувшись в ногах, потому что продолжала смотреть в серьезные глаза Хантера, а не себе под ноги. На улицу уже опустились сумерки, поэтому, они видели друг друга только благодаря свету фонарей, что стояли по всему периметру парка. Собака давно догрызала остатки распотрошенной палочки, дождь перестал позорно моросить и оскорблять суровую погоду конца ноября. Но вот ветер никуда не делся, только сильнее налетая на деревья и поднимая уже сгнившую листву на алее в воздух. Хантер смотрел Джии в глаза и понимал, как же ему хотелось уйти сейчас, лишь бы не смотреть в глаза человека, который искренне чего-то хотел, но что он лично не способен был ему дать. -Я знаю, что происходит в Довентри, — сказала Джия так громко, что Хантер даже мог позавидовать той уверенности, с которой она это заявляла. Она положила ладонь на грудь, говоря это, будто хотела подчеркнуть свою уникальность и важность того, что именно она знала. Ветер в этот момент поднялся, разнося эхом ее слова далеко за пределы аллеи, на которой они стояли, — Слышишь?! — еще громче, почти прокричала она, — Им не скрыть этого от меня. Я з.н.а.ю. Запомни это, ладно? -Я вряд ли забуду, поверь, — признался с некой неловкостью Хантер, запустив руку в волосы, которыми снова ветер управлял, как хотел. -Я понимаю, как это звучит, — сказала Джия после долгого молчания, в которое Ковальц пристегнул поводок к ошейнику собаки, отдав этот поводок хозяйке и собираясь уже уходить.- Я понимаю, что говорю очень странные вещи, но я знаю, кому я их говорю. Хантеру Ковальцу, который яро доказывал своему другу тогда в гараже, что призраки Довентри существуют, — Хантер, засунувший руки в карманы и вжавший голову в плечи от холода, замер, застыв спиной к Джии и глядя себе под ноги, — я просто не могла молчать. Если бы ты знал подобное, ты бы тоже не стал. «Ты не можешь знать, как я поступил бы», — так и не произнес вслух Хантер, немного сузив глаза. -Просто…просто подумай над этим, хорошо? Ты должен поверить мне. Это было последним, что сказала ему Джия перед тем, как он ушел, оставив ее позади смотреть ему вслед серьезными глазами. Кажется, Хантер долго потом чувствовал этот ее взгляд на себе, но это прошло, как только он добрался до дома. Этот разговор показался Ковальцу каким-то недоразумением, оставившим его полным мыслей о том, как тихоня-новенькая со странной репутацией ни с кем особо не разговаривающая, могла в одно мгновение так резко приобрести такую силу и уверенность в голосе, повысив его на Хантера, который отказывался воспринимать ее всерьез? «Слышишь?! Я знаю, что происходит в Довентри» Неужели Джия Ланкастер действительно была ненормальной?