Shelter. Blood will out.

Хантер всегда входил без стука, если знал, что родители Ноэль были на смене в больнице и дома был только его друг и его брат с сестрой. Все потому, что часто Ноэль сидел в наушниках в своей комнате, как и Мэдиссон с Аннабэт, а дом они редко запирали, потому что жили на окраине и знали всех соседей, да и район был очень мирный, бояться было нечего. Если так, конечно, можно было сказать о доме, который с особняком Довентри отделяла дорога и холм. Раньше Ковальцу приходилось слать Ноэль смски, чтобы он удосужился сделать музыку в наушниках потише и открыть наконец дверь. Но это происходило слишком часто, и это обоим быстро надоело, поэтому Ноэль решил дать Хантеру понять, что тот мог входить без стука. Чем Хантер пользовался так часто, что Мэдиссон и Аннабэт начали принимать его за члена своей семьи, ведь он был в их доме чаще, чем собака. — Эй, Дьюртон! Зачем тебе вообще мобильник, если ты им не пользуешься? — крикнул Ковальц, закрывая за собой дверь и не включая свет в прихожей. Хантер пришел не только от безделья, посчитав, что готовиться к экзаменам было слишком скучно. Еще он хотел рассказать Ноэль о своем вчерашнем разговоре с Джией, который до сих пор не выходил у него из головы, и, пожалуй, признать правоту друга, который с самого начала ему говорил, что она странная и может очень напрягать. К тому же, Хантер помнил слова Джии о том, что она уже говорила с Ноэль, и ему просто не терпелось узнать, что именно она пыталась ему сказать и как на подобный бред отреагировал сам Дьюртон. Хантер, насвистывая какую-то мелодию, прошел через прихожую по коридору к лестнице, еще издалека заметив сидящего на ступеньках Мэдиссона, который уткнулся в телефон, прислонившись виском к стене и вытянув одну ногу. Черные джинсы настолько облегали его ноги, что Хантер часто сравнивал их со второй кожей, потому что он даже представить не мог, как Мэдиссон их надевает, что это была за магия? Младший брат Ноэль вообще никогда не надевал вещей, которые хоть немного на нем висели. Кажется, это была болезнь Дьюртонов, потому что то же самое делала и их сестра, Аннабэт, и сам Ноэль. — Привет, Мэдисс, — поздоровался Хантер, уперев одну руку в перила, а вторую положил на свое бедро, перекрестив ноги. Мэдиссон поднял глаза, оторвав их от своего телефона, и как-то бесстрастно посмотрел на Хантера, которому даже показалось, будто успело произойти что-то непоправимое. — Привет, — нет, с Мэдиссоном определенно было что-то не так, это слышно было даже по его голосу. Младший брат Ноэль никогда не был энтузиастом и законченным оптимистом, но сейчас это было слишком заметно. Он также собрал волосы в слабый хвост, отчего его подавленное лицо было прекрасно видно, даже когда он смотрел в свой телефон, что-то бессмысленно в нем нажимая.- Ноэль дома нет. — Серьезно? — искренне удивился Хантер, посмотрев куда-то вверх, на второй этаж, откуда доносились шаги, принадлежавшие, по-видимому, Аннабэт.- Он что, все еще у репетитора? — непонимающе проговорил Ковальц, сверяясь со своими часами. Было уже начало одиннадцатого, Ноэль никогда не задерживался так долго. — Нет, он прекратил занятия и больше не ходит к нему, — пояснил Мэдиссон, что еще больше удивило Хантера, потому что это показалось каким-то нереальным. Это ведь был Ноэль Дьюртон. Ноэль Дьюртон сам отказался от репетитора, который готовил его к экзаменам? Что случилось с Ноэль Дьюртоном? — Ничего себе. — Ага. — А он не объяснил почему? — Родителям объяснил, а я не спрашивал, — охотно отзывался Мэдиссон, несмотря на свое какой-то паршивое настроение, которое Хантер прекрасно чувствовал. Это была одна из лучших черт в младшем брате Ноэль: он никогда не откажется с тобой говорить, даже если очень не хочет. Хотя Мэдиссон не мог сказать, что был против перекидываться с Хантером парой слов, потому что ему друг Ноэль нравился, он вовсе не испытывал к нему такой неприязни, какую испытывали к Ковальцу родители Ноэль. И дело было не в том, что он был очень популярен в школе и одноклассники Мэдиссона в непонятках оборачивались, когда он здоровался с ним в школе, если они вдруг пересекались. Он был настоящим другом Ноэль, каких у Мэдиссона никогда не было, поэтому он уважал его. Он всегда был рядом и не бросал его несмотря ни на что, и ему было плевать, как остальные относятся к Ноэль, а еще он никогда не шутил над его скобками. Быть настоящим другом в современном обществе — уже подвиг, так Мэдисс считал. Дверь одной из комнат на втором этаже открылась прежде, чем Хантер собрался что-то спросить у Мэдиссона, открыв для этого рот. Аннабэт ярким кудрявым ураганом спустилась (или правильнее будет сказать «слетела») по лестнице, чуть не запнувшись о сидящего на ступеньках брата, раздраженно закатив глаза и прикусив свою лиловую губу. Хантера она совершенно не заметила, а когда поравнялась с ним и, наконец, оторвала взгляд от своего браслета, который пыталась застегнуть одной рукой, то ее глаза тут же округлились, и она чуть не подавилась жвачкой, кашлянув. — Хантер, — очень милым голосом произнесла она, с непонятно когда успевшей взяться на лице улыбкой.- Давно не видела тебя. — Привет, Энн, да, давно не виделись, — Хантер тоже улыбнулся ей, без лишних слов притянув к себе ее руку и помогая ей застегнуть массивный браслет, который она чуть не выронила, увидев невероятно красивого друга Ноэль, которому только с радостью протянула руку, заулыбавшись так мило, как только она могла.- Тебя прям не узнать. Мэдисс только один раз оторвал взгляд от телефона, чтобы поднять его на сестру, наткнуться на ее дурацкую заигрывающую с Хантером улыбку и, закатив глаза, фыркнуть так громко, как только он мог. Аннабэт сделала вид, что ничего не слышала, но Хантер усмехнулся, оглядев ее быстрым взглядом с ног до головы. На каблуках Аннабэт была всего на несколько сантиметров ниже Хантера и, вообще, выглядела намного старше своего возраста с этим ярким макияжем, длинными ногтями и в этом черном, еле доходящим до середины бедра платьем, рукава из кружева которого доходили ей до локтя. Ковальц одинаково хорошо относился ко всем Дьюртонам, даже к Аннабэт, которую Ноэль просто не переваривал за ее стервозный характер, поэтому только шире ей улыбнулся, отпуская ее руку. — Хорошо выглядишь. — Правда? — Да, думаю, тебе идет. — А я несколько раз меняла наряд… — Этот отличный. — Спасибо. Я тут это… к подружке собралась, у нее день рождения, — соврала Аннабэт, потому что все, включая Мэдиссона, который слушал этот разговор, периодически закатывая глаза, понимали, что шла она на ночную прогулку на байке своего нового друга. К чему все эти приличия перед Хантером, Мэдиссон не понимал. Они говорили еще минуту или две, а, когда Аннабэт ушла, громко хлопнув за собой дверью, а на улице через открытое окно послышались звуки припарковавшегося байка, Мэдиссон с Хантером переглянулись, еле сдерживая глупые улыбки. — Зря ты так про платье, — осведомил его Мэдиссон, положив руки с телефоном на свои колени и подняв взгляд на Хантера, — она теперь из него не вылезет еще три дня. — Надеюсь, все не так плохо, — с иронией проговорил Ковальц, запустив руку в волосы и легко их расчесав.- Я спросить хотел, где все-таки Ноэль, если не у репетитора. — Не знаю, — пожал плечами Мэдиссон, на секунду задумавшись.- Может, снова с этим парнем… — Постой… с кем? — выставив руку вперед, не понял Хантер. Причем он не притворялся, он действительно ничего не понял. — С парнем. Я не знаю, кто он ему, но предполагаю, что он с кем-то встречается. — А ты откуда знаешь? — Ковальц немного сузил глаза, дернув головой, попросту не веря, что слышит сейчас что-то подобное от брата Ноэль. — Пару дней назад они переспали в его комнате, — пожав плечами, легко ответил Мэдиссон, снова глядя в свой телефон.- Ну, они думали, что одни, я случайно вообще дома оказался. Хантер молчал, кажется, вечность. Так показалось Мэдиссону. Он стоял и смотрел в одну точку, а его мозг, кажется, в этот момент совершал какую-то безумно сложную работу, пытаясь понять, как подобное могло произойти. На самом деле, Хантер сейчас даже сомневался, о ком конкретно говорил Мэдиссон, потому что если Джил не покидает Довентри, а Джексон места себе не находит из-за припадка любви к Ноэль, то… Что за бред? — Что? — М? — Ты сказал: «Что за бред?», — напомнил Мэдиссон, а Хантер быстро покачал головой, прислонив руку ко лбу. — Я просто размышлял. Ты можешь описать этого парня, который был пару дней назад в этом доме? — Да, — кивнул Мэдисс, так и не посмотрев на Хантера.- Он высокий, красивый, у него каштановые волосы примерно до сюда, — он с бесстрастным лицом провел ребром ладони по своей шее.- Я не видел его глаз, но он выглядит старше тебя и Ноэль. И он не из нашей школы, по крайней мере, я его там никогда не видел. Я вообще никогда не видел его, даже не представляю, где они встретились. Зато Хантеру как раз-таки все было понятно. Это без сомнений был Джил. И его даже не столько удивило, что они с Ноэль переспали, сколько то, что это случилось в этом доме, а еще об этом знал Мэдиссон. Джил покинул Довентри? А что в этот момент делал второй «призрак»? Спокойно отпускал с.в.о.е.г.о. парня с Ноэль, который ему не очень-то и нравится? Видимо, проще было сначала найти Ноэль и напрямую у него выяснить все подробности. Хантер только сейчас, кажется, понял, чего Ноэль ходил все эти дни таким счастливым по школе, даже когда им на уроке истории дали написать внеплановый пробный экзамен, к которому никто, включая его, не готовился. Еще ни разу в своей жизни Хантер Ковальц не видел, чтобы кто-то писал экзамен по истории с улыбкой до ушей и светясь, словно нимб ангела. — Ладно, спасибо, — кинул Хантер Мэдиссону, махнув ему на прощание рукой и уже развернувшись, чтобы уйти, как что-то внутри бурным протестом остановило его и не дало двигаться дальше. Мэдиссон даже попрощался с ним как-то грустно, вяло подняв руку, а затем снова уставившись в телефон грустным и каким-то напряженным взглядом. Хантер, конечно, мог просто забить на это и пойти к Тисовым холмам, как и планировал, но… это был бы уже не Хантер. — Мэдиссон, — позвал он, снова повернувшись к брату Ноэль и заставляя его поднять на себя взгляд, — у тебя что-то случилось? — У меня? — не понял Мэдиссон, потому что речь внезапно зашла о нем самом, а не о его брате. — Ты грустный, мне же не кажется? Видно было, что Мэдиссон не знал, что ему ответить, так и замерев с телефоном в руках и неуверенным взглядом. Хантер же полностью развернулся к нему, засунув руки в карманы куртки и одним своим видом давая ему понять, что действительно интересуется этим, а не спрашивает из вежливости. — Слушай, ты можешь мне сейчас сказать, что у тебя ничего не случилось. Я еще немного попытаюсь вывести тебя на чистую воду, а потом уйду и оставлю тебя одного, чего ты, видимо, и хочешь. Но можешь все-таки и рассказать мне, в чем дело, потому что я не особо хочу уходить, не убедившись, что не случилось ничего непоправимого. Эти слова Хантера заставили Мэдиссона почувствовать себя странно. Он, например, никогда не страдал от одиночества. В отличие от Ноэль, ему было совершенно отлично наедине с собой, он был скорее интровертом и не особо доверял людям. У него редко вот так напрямую интересовались его делами, он от этого даже отвык. Он не знал, почему Хантер так хотел узнать, что у него случилось, ведь он был всего лишь младшим братом его друга. Они никогда не общались слишком близко, поэтому в этом случае как раз был уместен интерес «из вежливости». Но это было не так. — На самом деле, это не так уж и важно. — Если тебя это волнует, то это очень важно, — сказал Хантер фразу, которую ему совсем недавно сказал Ноэль. — Я никогда не видел тебя таким расстроенным. — Я не расстроен. Меня, скорее, все очень достало, — со вздохом протянул Мэдиссон. Хантер снова положил руку на перила и, увидев, что броня Мэдиссона дала трещину, вопросительно на него посмотрел, как бы ожидая пояснения. Младший брат Ноэль это заметил и положил, наконец, телефон на свои колени, сложив руки на груди.- Меня просто очень раздражает мой класс. — Знакомое чувство, — хмыкнул Хантер, чуть улыбнувшись.- А что с ним не так? — Да, может, и не в них самих дело. Я просто им не нравлюсь. — Не нравишься? Всем, что ли? — не понял Хантер, а Мэдиссон покачал головой и отвел взгляд, уставившись на свои ноги, обтянутые черными джинсами. — Парням в основном. Они обожают издеваться над моей внешностью, — довольно легко произнес Мэдиссон, так и не посмотрев на Хантера. А тот, в свою очередь, даже не понял причины издевок, выгнув выразительно свою темную бровь и изобразив вселенское недоверие на лице. — Над твоей внешностью? Что, по их мнению, с тобой не так? — Все, — усмехнулся Мэдиссон, но, увидев на лице Хантера непонимание и какой-то скептицизм, поспешил объяснить.- Я не отрицаю этого, я и сам знаю, что я урод, но меня раздражают постоянные напоминания об этом. Я и без них все прекрасно понимаю. — Мэдисс, — Хантеру захотелось остановить его, пока он не сказал что-то еще в этом духе. Его по-настоящему удивило то, что ему только что сказал младший брат Ноэль. При взгляде на Мэдиссона нельзя было сказать, что у него в голове могут жить и томиться такие мысли. И что он может так легко об этом говорить, будто они обсуждали последние новости или какой-то посредственный фильм. Знал ли об этом кто-то еще? Хоть кто-нибудь? Внезапно Хантер почувствовал себя ужасно неловко, потому что это был не разговор с другом, это был разговор с Мэдиссоном, братом его лучшего друга, который так ошарашил Хантера, что тот даже правильных слов поначалу подобрать не мог.- На самом деле то, что ты мне сейчас сказал, намного хуже, чем-то, что кто-то там в школе считает, что ты какой-то не такой. — Да, наверное… не знаю, — Мэдисс пожал плечами, продолжая смотреть на свои ноги.- Я привык к этому. — Не могу поверить, что ты так думаешь. Ты действительно считаешь себя «уродом»? — Ну да, — кивнул блондин, помолчав немного, — мне совершенно не нравится моя внешность, но я не могу ее изменить, и это бесит больше всего. Я не такой красивый, как Ноэль. — Но вы ведь очень похожи, — попытался донести до него Хантер. — Только потому что у нас волосы одного цвета? — горько усмехнулся Мэдиссон, качнув головой.- Это неправда. Он всегда потрясающе выглядит, не зависимо от того, болеет ли он или совершенно здоров, выспался ли он сегодня или не спал вообще. У него все от природы идеально, ему даже скобки идут, а они, вообще-то, всех только портят, все же ржут над ними. А ему идут, — Хантер с глубоким удивлением слушал Мэдиссона, но, что он заметил сразу же, так это то, что в его словах не было зависти, пускай он и сравнивал себя с братом и преувеличенно его превозносил. В его голосе даже сквозило восхищение, и Хантеру стало как-то даже тоскливо оттого, что Мэдиссон считал оскорблением то, что его сравнивали в схожести с братом, ведь он, в отличие от него, был не таким красивым.- Я как-то не удался, — подытожил Мэдиссон, покусав нижнюю губу. — А что до тех парней? Что именно они делают? Мэдисс замялся, будто не зная, говорить ему об этом или нет, но Хантер настойчиво и терпеливо ждал, поэтому он в итоге сдался, но взгляда так и не поднял. — Издеваются. Брэдли часто пытается выставить меня на посмешище, что бы я ни делал. Они громко обсуждают меня, когда я прохожу мимо, а, когда иду в туалет, подшучивают, не в женский ли. Хантер почему-то издал громкий смешок, запустив руку в волосы и покачав головой. Почему он посмеялся, Мэдиссон не понял, но интересоваться не стал. Ему и так было очень странно от всего этого разговора. Они не каждый день вот так вот разговаривали. — Ты говорил об этом с кем-нибудь еще? С Ноэль? — О чем именно? — Обо всем. О том, что над тобой издеваются, и о том, что ты страдаешь от низкой самооценки. — Я не страдаю, я привык, — Хантеру хотелось возразить, но он прикусил язык, чтобы выслушать его.- И нет, не говорил. Зачем? — Он твой старший брат. С ним бы мог и поделиться такими вещами, — Хантер думал, что сказал очевидную вещь, но, видимо, у Дьюртонов так было не принято. Он не особо разбирался в отношениях в их семье, но давно заметил, что Мэдиссон и Ноэль не особо близки, но вряд ли бы Ноэль прошел мимо такой ситуации, если бы знал все это. — Не думаю, что ему интересно, — будто услышав мысли Хантера, ответил Мэдиссон.- Да и я сам не хочу об этом говорить, я уже привык к этому. Мэдиссон замолчал, а Хантер даже и предположить не мог, что все было настолько запущено. Многие люди страдали от низкой самооценки, и большинство из них были красивые люди, у которых по тем или иным причинам появились комплексы, от которых не так легко было избавиться, Хантер это по себе знал. Он сам в возрасте Мэдиссона был не особо доволен тем, как выглядел, потому что у него был лишний вес, от которого сейчас не осталось и следа. Но тогда проблема Хантера была просто налицо, в отличие от того же Мэдиссона. У брата Ноэль вся проблема была внутри него, он психологически был очень подавлен внешностью собственного брата, и избавиться от этого глубоко поселившегося в нем разлада с самим собой же было не так просто, как от лишнего веса или прыщей на лице. Он все время старался быть похожим на Ноэль, даже волосы носил той же длины и ни за что бы их не перекрасил, потому что они «того же цвета, что и у него». Но он никогда не мог полностью быть удовлетворенным от того, что видел в зеркале, как бы ни пытался приблизиться к своему «идеалу». И Хантер, кажется, понимал, что еще было причиной тому, что он был сейчас так уверен в своем «уродстве». — Тебе когда-нибудь говорили, что ты красивый? — напрямую задал вопрос Хантер, чуть склонив голову набок и немного сузив глаза. Мэдиссон усмехнулся. — Нет. Такого я не припоминаю. — Мэдисс, посмотри на меня, — настойчиво попросил Хантер, и Мэдиссону показалось, что, если он сейчас же не повернется и не посмотрит ему в глаза, тот сам его развернет, поэтому он поднял голову и глаза на Хантера, а тот вдруг замер, буквально в них заглянув, и сказал отчетливо и твердо.- Я считаю, что ты красивый. Глаза Мэдиссона заметно округлились, и он даже раскрыл губы, не ожидав, что Хантер действительно ему подобное скажет. Ковальц улыбнулся, и Мэдиссону показалось, что он пялится на него уже слишком долго. — Правда? — неуверенно произнес он, думая, что Хантер скорее специально так сказал, чтобы подбодрить его. Хантер это тоже уловил и решил доказать свою честность, выйдя из-за перил и встав прямо напротив ступенек, на которых сидел Мэдиссон. Он скорее демонстративно, но не теряя серьезного вида, стал очень тщательно рассматривать Мэдиссона с головы до ног, критически сузив глаза и даже закусив губу, будто он делал оценку какой-то редкой вещи или же картины. Брат Ноэль даже вышел из своей замкнутой и какой-то нелепой позы, выпрямив спину и опустив руки на колени, внимательно глядя на то, как Хантер исследовал его глазами. Длинный, но прямой нос Мэдиссона смотрелся довольно аккуратно на его чистом и бледном лице. Кожа была действительно бледной, как и у всех Дьюртонов, поэтому голубые глаза казались еще светлее, чем были на самом деле. Светлые ресницы и брови не так подчеркивали лицо, как выраженные у Мэдисса скулы, а небольшие, но четко очерченные губы были приятного персикового оттенка. У него не выпирали нелепо уши, но он все равно прикрывал их мягкими светлыми волосами, выбившимися из небрежного хвоста. Это было то, как Мэдисса видел Хантер. Его личный взгляд. Спустя минуту или, может, чуть больше, Ковальц все-таки закивал, остановившись взглядом на глазах Мэдиссона. — Да, ты очень красивый, и лично я не вижу того, что в тебе может быть «не так», — Мэдиссон немного улыбнулся, не привыкший к таким комплиментам, и Хантер заметил, что настроение у него хоть немного, но переменилось. — Я ожидал, что ты станешь это отрицать, но ты не стал, и это уже хорошо. — Мне просто не говорили подобного. — Еще скажут, — сказал Хантер с такой уверенностью, что Мэдиссон опять поднял на него глаза, будто снова спрашивая: «Правда?».- Послушай, тебе надо много работать над собой. Но даже не над своей внешностью, а над своими мыслями, которые слишком категоричны. Это не смертельно, что у тебя есть идеалы, но, превознося Ноэль, ты слишком опускаешь себя, а это не совсем правильно. Я заметил, когда ты говорил о Ноэль, ты использовал слово «идеально». Так вот, забудь это слово и больше никогда его не используй. Нет никакой идеальности, ты ее выдумал. Продолжай быть похожим на него, если тебе это помогает быть хоть немного уверенным в себе, но не становись им, потому что у тебя есть своя красота, которую вовсе не стоит перекрывать красотой другого. Тебе просто нужно увидеть ее в себе. И это самое сложное. За других не беспокойся, — Хантер махнул рукой, дернув губой.- Ноэль же не знает, что ты считаешь его очень красивым. Может быть, ты и сам давно уже стал для кого-то стандартом красоты. — Это… это сложно, — выдавил из себя Мэдиссон, до этого так внимательно слушая Хантера, что Ковальцу показалось нелепым, что до этого никто не говорил с Дьюртоном младшим о таких фундаментальных вещах. — Да, налаживать отношения с собой всегда сложнее, чем что-либо другое. Никто так не поможет тебе полюбить себя, как ты сам, — Хантер снова засунул руки в карманы куртки, пытаясь даже тоном своего голоса вдохновить Мэдиссона.- Решай проблему с самим собой, а я, если хочешь, решу их с идиотами из твоего класса. — Нет, не надо, не стоит, — быстро замотав головой, сказал Мэдиссон, даже встав, держась рукой за перила, потому что Хантер развернулся и пошел на выход, и Дьюртон испугался, что тот его не услышит. — Брось, я все понимаю, я же сам учусь в школе. Ты не хочешь выглядеть стукачом. Но не волнуйся об этом, я не заставлю тебя так выглядеть, — пообещал Хантер, и на этом Мэдиссон уже ничего не ответил, не понимая, с какой вообще стати Хантер Ковальц так хочет избавить его от тупых смешков со стороны каких-то дегенератов из его класса? — Брэдли, — протянул как бы невзначай Хантер, остановившись у входной двери и положив на ее ручку свою руку.- Брэдли, Брэдли, Брэдли. Мы не о Брэдли Харди случайно говорим? — Откуда ты знаешь его фамилию? — не понял Мэдиссон, не припоминая, чтобы называл во время разговора фамилию его одноклассника. — Да так. Он брат одного придурка из нашего класса, — кинул ему Хантер, даже как-то коварно улыбнувшись, и, прежде чем выйти из дома Дьюртонов, легко произнес напоследок: — Всегда меня бесил. За Хантером закрылась дверь, и в доме как-то резко стало тихо. Мэдиссон еще пару минут вот так вот стоял на лестнице и смотрел на входную дверь, которая утопала в темноте прихожей, а затем все-таки сел обратно на ступеньки и очень недовольно вздохнул, когда понял, что совсем забыл сказать Хантеру «спасибо». Ковальц многозначительно посмотрел на Тисовы холмы, когда вышел из дома Дьюртонов, и все же направился в их сторону, решив подождать у ворот Ноэль, если он вдруг не собрался там ночевать. Разговор с Мэдиссоном озадачил Хантера, но в глубине души он чувствовал, что поступил правильно. Ему ведь ничего не стоило разобраться с придурками из класса Мэдиссона, учитывая еще и то, что со страшим братом одного из них у Хантера давно были счеты. Ноэль действительно бесполезно было рассказывать об этом, потому что он не смог бы ничего сделать, кроме как рассказать Хантеру, который в два счета мог решить подобную проблему. Но Ковальц все равно считал, что Ноэль должен узнать о заниженной самооценке его брата, потому что неправильно было оставлять это без внимания. Разумеется, он не собирался сейчас ничего ему говорить, ведь он видел, что Мэдиссу не очень нравилась перспектива того, что Ноэль может все узнать, и Хантер, если честно, даже не понимал такого категоричного отказа с его стороны. Причина была в том, что Мэдисс не хотел, чтобы Ноэль узнал о том, как брат в тайне им восхищается? Ему было стыдно или неудобно? Или же он ожидал, что реакция Ноэль может быть не совсем хорошей? Хантер много об этом думал, потому что его просто унесло то, как много человек может не знать о людях, которые находятся рядом с ним. Как он по ошибке может думать, что с этим человеком все уже давно и без слов понятно, а этот выглядит настолько простым, что, видимо, даже не знает значения слов «проблемы» и «секреты». Это было такой ошибкой, о которой никогда не задумаешься просто так, если с подобным не сталкивался или сам не являешься таким человеком. Нельзя недооценивать людей из-за их молчания. За их молчанием могут скрываться демоны, каких нет даже в аду. Хантер так и не дошел до старых ворот Довентри, потому что увидел, как ему навстречу прямо со стороны особняка идет Ноэль, от которого в темноте Хантер видел только очертания, но он сразу понял, что это просто не мог быть кто-то, кроме его отважного друга, который рискует соваться на холмы даже ночью и один. Хантер шаг замедлил, но не остановился, продолжая подниматься на холм и машинально улыбаясь, уже планируя, как посмеется, ошарашив друга новостью о том, что ему прекрасно известно, почему он проходил таким странно счастливым эти несколько дней. Он просто мечтал о дне, когда подловит друга на чет-то таком. Правда, запал Хантера быстро пропал, потому что, увидев лицо Ноэль, он сразу понял, что-то было не так. Хантер удивился еще больше, когда Дьюртон молча приблизился к Хантеру слишком близко и вдруг резко обнял его за шею, заставив его забыть о том, что он там хотел сказать, и почувствовать какое-то нереальное беспокойство от этого объятия. — Спасибо, что пришел, — почему-то произнес Ноэль, будто сам лично попросил Хантера о встрече. У некоторых людей отчаяние и беспокойство имеют нереально заразный характер, и одним из таких людей был Ноэль Дьюртон, который буквально за секунду заставил взгляд Хантера стать серьезным, а сердце дрогнуть, будто произошло что-то действительно непоправимое, о чем Ковальц еще не знал. Он дотронулся руками до спины Ноэль и даже прислушался. Нет, Дьюртон вовсе не сотрясался в рыданиях, он был достаточно спокоен внешне, но выглядел так, будто что-то его ужасно напрягало. — Что произошло? Ты какой-то… — Я просто перенервничал, — признался Ноэль, отпуская наконец шею Хантера и отстраняясь от него, закутавшись в свое пальто. — На тебе лица нет. — Неудивительно. Я никогда не чувствовал себя так, — Ноэль замялся, скорчив неприятную гримасу и пытаясь подобрать нужные слова. Хантер понял, что это ему сейчас дается как-то с трудом, поэтому не стал требовать от него продолжения фразы. — Что-то с Довентри? — С Джилом, — тихо поправил Ноэль, и его лицо снова приняло то задумчивое выражение, с которым он не расставался последние три часа в доме Довентри, пока смотрел на Джила. Он сам не заметил, как медленно стал спускаться с холма, пройдя мимо Хантера, который, кинув взгляд на мрачный дом, сливающийся с темным небом позади него, стал спускаться вместе с ним, храня давящее и полное загадок молчание. Почему-то Хантеру показалось, что Джил что-то сделал Ноэль. Он мог отшить его, или как-то злобно над ним пошутить, или же сказать, что их секс ничего не значил, даже если он случился у Ноэль дома, что для Дьюртона высшая степень доверия. Он мог сделать что угодно, ведь Хантер ничего о нем не знал и судить его как человека мог только со слов Ноэль. В любом случае, ситуация была очень неприятной: Ноэль выглядел очень недовольно и задумчиво, а Хантер не знал, стоило ли спрашивать его об этом. — Помнишь, я рассказывал тебе, как помог ему, когда он выпил таблетки, после чего мы и стали общаться? — Ноэль сам разрушил тишину и снова завел эту тему, и Хантер мысленно выдохнул, что не придется вытаскивать это из него клещами. — Да, помню. — Я узнал, почему он это сделал, — произнес Ноэль, тяжело сглотнув.- Точнее, я не знаю причину, но узнал, что Джил довольно часто пытается навредить себе. — Он, что, реально умереть хочет? — не поняв, куда клонит Ноэль, спросил Хантер.- По твоим рассказам, он казался мне довольно счастливым в своей собственной странности. Ноэль кивнул, удручающе глядя себе под ноги. — Человека, более удовлетворенного своей нынешней жизнью, чем Джил, я пока не встречал, — совершенно серьезно ответил Дьюртон, на что Хантер состроил ничего не понимающую гримасу.- И я верю ему, он вовсе не хочет умереть. — Что-то не сходится, Дьюртон. У него прям так все зашибись, что он периодически хочет свести счеты с жизнью, как тогда, наглотавшись таблеток? — Я же не говорил, что он хочет. Он пытается, да, это факт, но не хочет. — Тогда что? Он… вынужден? — попытался подобрать другое слово Хантер, усмехнувшись, потому что мысленно уже расставил все точки над «i» и понял, что Джил периодически любит поиграть с огнем, ну, или же он просто хочет привлечь внимание, ведь торчать в старом доме и никуда не выходить тоже может надоесть. У Ноэль, видимо, были совсем другие мысли насчет этого, и Хантер не понимал, опять ли это играет его наивность или… — Нет, он не вынужден. — Пойми уже, что так не бывает. Люди просто так не пытаются сдохнуть, нужна веская причина, чтобы решиться на это, ну, или же нужно быть полным идиотом… — Я своими глазами только что видел, как он пытался утопить себя в ванной, а потом панически старался оттуда выбраться, только вот его мозг заставлял его руки держаться за бортики и не давать ему выбраться из воды, — прохладно проговорил Ноэль, снова чувствуя, как у него начинается паранойя на этой почве, и боясь в любую минуту повести себя неадекватно, вроде зарыдать или же поссориться с Хантером, который, напротив, его очень успокаивал. — Постой, что? — рука Хантера так резко схватила его за локоть и остановила, что Ноэль чуть не запнулся о собственные ноги и не упал только благодаря тому, что спиной наткнулся на грудь Ковальца. Ноэль повернулся, взглянув на друга, который сейчас выглядел так, будто услышал что-то совершенно ненормальное. Он даже побледнел, Ноэль подумал, что он очень удивился, как и сам Дьюртон некоторое время назад. -У них что-то произошло с Тайлером, и до моего прихода он запер Джила в одной из комнат, мне с самого начала это показалось немного странным, но я не стал злить Тайлера, потому что, ну, мало ли… -Дьюртон? — Хантер бы даже ударил себя рукой по лбу, если бы не слишком зациклился на том, что Ноэль сказал до этого. — В общем, я как раз решил спросить у него, почему Джил тогда наглотался таблеток, мне хотелось узнать, не из-за Тайлера ли он так себя тогда повел, потому что у меня были подозрения, — Ноэль пожал плечами и посмотрел куда-то за спину Хантера, по взгляду Ковальц поняв, что тот смотрит на особняк.- Он начал говорить что-то, что не совсем укладывалось у меня в голове, поэтому я не особо ему поверил, решив, что мне, видимо, Тайлер не сказал бы правду. Но потом Джил сам сделал то, что только подтвердило его слова. Он сломал замок комнаты и на моих глазах набрал полную ванну воды, совершенно не реагируя на то, что я его зову и прошу посмотреть на меня. — И Тайлер ничего не пытался сделать? — Нет, он сказал, что ему нельзя мешать, — дернув головой, произнес Ноэль.- Он ничего не делал, даже когда Джил опускался под воду, крепко держась руками за бортики ванны. Я впервые видел подобное. Его лицо под водой было таким спокойный и … уверенным, он будто точно знал, что делал, но потом начал пытаться быстро оттуда выбраться, но у него самого не получалось, и только тогда вмешался Тайлер, — «А ты?» — будто спросил глазами Хантер, на деле же ничего не говоря, потому что был слишком поражен тем, что услышал.- А я трус, — ответил на немой вопрос друга Ноэль, отведя взгляд и как-то безнадежно посмотрев в сторону, крепко закусив нижнюю губу, будто чтобы не ударить себя или не сделать что-то еще. Хантер смотрел на него с минуту, ни разу не моргнув и не отведя взгляд, а затем, будто в каком-то трансе, спросил: — А… а потом? — Ничего, — покачав головой, снова оживился Ноэль.- Он некоторое время молчал, будто думая над этим всем, но пытаясь скрыть это от меня или Тайлера. А потом вдруг встал и стал прежним Джилом. Он даже пошел и переоделся, потому что ему не понравилась та кофта, в которую его переодел Тайлер сразу после того, как это случилось, — Дьюртон слабо усмехнулся, скривив губы, и запустил руку в немного волнистые от прошедшего днем дождя волосы.- Это все… слишком странно, да? «Не то слово», — хотелось ответить Хантеру, но он промолчал, продолжая смотреть другу в глаза. — Видимо, все, в чем замешан Джил, трудно поддается объяснению, — продолжил размышлять Ноэль.- Но и этому оно есть, я уверен. Просто… это Джил. Я уверен, что он будет в порядке, но… мне просто было страшно вот так вот стоять и смотреть на это. Я хотел бы, чтобы подобного больше никогда не случалось. Непонятно почему, но Ноэль сейчас выглядел так решительно, будто готов был прямо сейчас свернуть горы или, по крайней мере, все Тисовы холмы. Хантер не понимал, с чем была связана такая уверенность на его лице, но, похоже, Ноэль только что для себя понял что-то очень важное. Впрочем, как и Хантер. — Пошли куда-нибудь. Желательно, к тебе, я не хочу домой, — после недолгой паузы произнес Ноэль, развернувшись и под пристальным взглядом Ковальца удаляясь в сторону города.