Shelter. Blood will out.

Ноэль проснулся в приподнятом настроении, но за завтраком вспомнил, что ему снилось, и его прекрасный настрой на день как-то поубавился, потому что он серьезно задумался над деталями сна, которые совершенно не мог припомнить. У него перед глазами стояли яркие образы, и откуда-то появляющиеся фразы в его сознании будто бы пробуждали в Ноэль какое-то понимание всего на мгновение, но это понимание проходило так же быстро, как и появлялось, потому что дальше этих фраз и настроения сна он вспомнить ничего не мог. Ему часто снилось всякое… что-то, что можно было бы даже использовать как сюжет для книги или фильма, и ему нравилось размышлять об этом, думать, как такое могло вообще прийти ему в голову во сне, он любил, когда ему снилось что-то необычное, как было в эту ночь. И сейчас он сидел, сжав в одной руке кружку с горячим чаем с молоком и уставившись куда-то вперед себя каким-то отстраненным взглядом, и думал над своим сном, пытаясь его окончательно вспомнить, пока его родители… — Ангедония? — Слишком мало оснований так полагать. В остальное время пациент функционирует вполне нормально. Может, этот… как его там… — Я не сильна в психиатрии, ты же знаешь… — Невроз! Я думал про невроз. — Что? Нет, не согласна. Пациент не подвержен стрессу, он, скорее, может вызывать его у других, но сам от подобного не страдает, как и от тревожности или каких-то фобий. Его состояние достаточно расслабленное в отдельное от эпизодических припадков время. Я думала насчет ОКР. — ОКР тут явно ни при чем. Для диагноза ОКР должен быть выявлен целый ряд признаков, которых нет. Эти эпизодические припадки явно носят характер глубокой душевной травмы и никак не связаны с ОКР. — А если… шизофрения? — Что? Нет, определенно нет. Нет ярко выраженной симптоматики. — Ничего себе! А что для тебя — ярко выраженная симптоматика шизофрении тогда? — Бред, галлюцинации, нарушение речи, легко выявляющийся психоз, парайноя… — Ладно-ладно. А если… — Хм… — Может, циклотимия? — Да, уже близко, но не совсем то, я бы сказал. — Биполярное расстройство? — О, а вот это ближе! Чета Дьюртонов, нацепив на носы очки и не отрываясь от своих рабочих документов, ни разу не подняв друг на друга глаза, решали задачку, подкинутую им Ноэль час назад, когда он только сел завтракать. Сейчас же он успел сделать себе третий по счету чай и даже не возражал против их странного бормотания с перечислением каких-то болезней. Они затихали иногда, оба увлекшись чтением своих документов, и молчали вот так, пока кто-то один не назовет еще одно расстройство, которое можно будет обсудить. Ясное дело, что Ноэль завуалировал саму ситуацию и выдумал другие имена участвующим в этой задачке героям, но суть ситуации оставалась той же. Его родители не так хорошо смыслили в психиатрии, но у его отца, помимо хирургического, было и психологическое образование, это могло как-то помочь. Джила ведь нельзя было тащить в больницу, он не может пересекаться с «этим» миром. А Ноэль все-таки хотелось узнать, что с ним время от времени происходило и как это могло в будущем на него повлиять. — Что? — с хрипотцой в голосе переспросил Ноэль, заметив, что его родители вдруг замолчали, каждый уткнувшись в свои документы. Он отпил чаю и встретился с глазами матери. — Мы сошлись во мнении, что-то, что ты описал, больше походит на биполярное расстройство, — спокойно, как истинный врач, ответила она. — Биполярка? Я думал, там обязательно наличие депрессии. — Она характеризуется депрессией или маниакальными состояниями, да. Но особенность этого расстройства в том, что происходят эпизодические всплески эмоций или, напротив, упадок сил. Человек может вести себя совершенно адекватно и радоваться жизни, а в следующую минуту его может охватить истерика и он будет хвататься за нож, — Жизель Дьюртон коротко пожала плечами, снова уткнувшись в документ.- Больной то теряет аппетит, то, наоборот, чувствует ужасный голод и стремится быстро его подавить. Его может обидеть неправильно отпущенное слово, он теряет чувство времени, замыкается в себе. Говорит о своих проблемах, но на следующий день может сказать, что с ним все в порядке и никаких проблем нет. То, что ты описывал, похоже на первую стадию БАР. — Да, если у твоего примера биполярное расстройство, то тогда будет логичным, что он отрицает, что пытался умереть. Настроение у таких пациентов обычно сменяется настолько быстро, что их мозг не успевает обрабатывать некоторые из операций и может что-то пропускать, — добавил мистер Дьюртон, взглянув на Ноэль заинтересованным взглядом. Его как главу больницы очень радовало то, что его пасынок проявлял такой интерес к медицине. Пускай это все же и была психиатрия, он, конечно надеялся, что тот станет хирургом, но психиатрия тоже была неплохим вариантом. — Но как она могла развиться? Большую часть времени человек, предположим, кажется довольно счастливым, и какие-то резкие перепады настроения его никогда не беспокоили до этого самого времени. — Причины могут быть разными, — Жизель Дьюртон протянула руку к кружке Ноэль и подняла к своим алым губам, быстро сделав несколько глотков, — на это может повлиять пережитый человеком стресс, особенно в раннем возрасте… Ноэль нахмурился, уставившись на браслет Джии, поблескивающий на его бледной руке. Джил ведь действительно пережил настоящий стресс там, в своем детдоме, который мог как-то отразиться на его психике, каким бы сильным человеком он бы ни был. И пусть ему все время казалось, что Джил намного сильнее Тайлера в силу своей безумности и способности вообще на все, может, молчаливый Тайлер психологически был выносливее и ему не так тяжело дались те годы в детдоме, как Джилу. Ведь он единственный из них двоих пытался покончить с собой. — Причиной этой болезни также может стать затяжная депрессия, которая случилась всего однажды, однако повлекла за собой такие последствия. Такое может случиться у психологически уязвимых людей. По сути все люди подвержены психическим расстройствам, но в разной степени из-за своих характеров, среды обитания, других разных факторов… Джил был психологически уязвимым человеком? Он был подвержен депрессиям? Почему Ноэль, искренне в него влюбленный, не знал таких вещей о нем? — Еще одной важной причиной является генетика. Если кто-то из родителей был подвержен или же страдал данным заболеванием, очень вероятно, что это передастся и ребенку… Ноэль непроизвольно вспомнил фразу Джила о том, что его родители, вероятно, были ненормальными. Дьюртона в тот раз даже рассмешили его слова, он долгое время не понимал, почему Джил так думает, если в этот приют могли попасть дети любых не состоявшихся в жизни людей. Но он почему-то думал, что его родителями были какие-то сумасшедшие люди. Если это было правдой, то это могло объяснить, почему у Джила была как-то нарушена психика. По генам он мог оказаться очень уязвимым к подобным болезням, а стресс, пережитый в детдоме, мог только усугубить ситуацию. Ноэль загрузился всей этой темой еще больше, размышляя и ища всевозможные связи между прошлым Джила и тем, что происходило с ним сейчас. Если бы только можно было узнать, кем были его родители, и все сразу стало бы проще, но ведь Джил никогда не пытался их искать. Более того, он испытывал к ним отвращение, и Ноэль не видел в этом ничего плохого, это было вполне адекватной реакцией — не злиться на подобное было невозможно. Он не говорит о своем прошлом слишком многого, он рассказал Ноэль достаточно для того, чтобы тот понял, почему они с Тайлером сбежали и искали приют здесь, в Довентри. Всю жизнь Джила от и до он не знал, он знал его только внутренне, но раньше не замечал чего-то, что вызвало бы у него какие-то сомнения относительно психического здоровья Джила. Да, возможно, другие люди сочли бы его поведение, странные улыбки и его характер какими-то ненормальными, но Ноэль ничего ненормального в этом не видел, потому что… нормальность ведь вообще относительна, как можно было судить? И кому? — Думаю, происходящее с тобой поддается объяснению, — сказал Ноэль Джилу, когда пришел позже в Довентри, решив не идти с родителями в больницу и в который раз заниматься их мелкими и туповатыми поручениями, которые должны выполнять санитары, а не он. Джил прошелся по мягкой кровати вперед-назад, немного на ней попружинив, а затем, выждав немного, перепрыгнул с нее на стоящий рядом диван, отчего Ноэль на мгновение зажмурился, но не испуганно, потому что он за все это время делал так уже не в первый раз. Джил довольно осклабился, видимо, от того, что ему опять удалось перепрыгнуть это расстояние между диваном и кроватью, и посмотрел на Ноэль, который сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и сложив руки на ногах. — Что же со мной, доктор? — Я точно не могу сказать, потому что, чтобы это понять, нужно учесть самые мельчайшие детали, вплоть до генетики, — Ноэль облизал губы и прошелся взглядом по комнате, стены которой были выкрашены в приятный бордовый цвет.- Ты знаешь что-нибудь о биполярном расстройстве? — Никогда не слышал, — задумавшись на секунду, все-таки сказал Джил, пройдясь по дивану своими босыми ногами и посмотрев в окно сквозь раздвинутые шторы. Джил вел себя достаточно беззаботно, с интересом слушая то, как Ноэль рассказывал ему об этом расстройстве, точь-в-точь повторяя слова своих родителей. В какой-то момент Джил все-таки отвел взгляд от окна и повернулся к кровати, взглянув на Ноэль таким вдохновленным взглядом, каким никогда не смотрел на Тайлера или кого-либо еще. Все было из-за того, что он, слушая его голос, рассказывающий о не очень приятных вещах, чувствовал себя почему-то так спокойно, что ему безумно захотелось повернуться и видеть его, сидящего на этом бежевом старом ковре и смотрящего на какие-то предметы в комнате, какие сам Джил уловить не мог, потому что не обладал особенностью Ноэль замечать то, что не замечают другие. И ему внезапно захотелось посмотреть на эту комнату его взглядом, оглядев каждую вещь и себя тоже. — Думаешь, у меня биполярное расстройство? — легко прервав свои мысли, спросил Джил, когда заметил, что Ноэль замолк. — Это бы объяснило, почему ты отрицаешь то, что хотел умереть в тот момент, когда делал это… — Я не отрицаю, — быстро перебил его Джил, хмыкнув, — я действительно не хотел, я это знаю. — Да, я не так выразился, — признал Ноэль, закивав и впервые за долгое время столкнувшись взглядом с Джилом. Иногда ему сложно было смотреть Джилу в глаза, как тогда, когда он постоянно отводил взгляд, потому что чувствовал влюбленную неловкость, но теперь это было что-то другое. Это было какое-то тяжелое чувство в груди, которое настигало его каждый раз, когда он и Джил сталкивались глазами. Оно пришло только сейчас, недавно, и Ноэль не хотелось размышлять о нем, чтобы понять, о чем это чувство и как его прогнать, пускай оно и было не очень приятным. Все потому, что он, кажется, и так понимал, в чем было дело.- Как часто это повторяется? Джил прошелся по дивану, сцепив руки в замок за спиной, а затем снова посмотрел на Ноэль, чуть склонив голову набок. — Ты переживаешь, но не стоит. Не так часто, — Джил пошевелил рукой в воздухе в неопределенном жесте, и снова, будто стремясь перевести тему, — я не люблю, когда за меня переживают. Таким был Джил. Куча тезисов и мыслей в голове, которые не слышали и не услышат другие люди. Или, может быть, иногда все же и слышат, но уже голосом Ноэль, который, сам того не ведая, выносит эти мысли из Довентри и иногда применяет их в разговоре с Хантером или кем-то еще. Он был полон чего-то неизведанного, с чем раньше Ноэль никогда не сталкивался, в нем жило то безумие, которое давно покинуло людей, живущих в том мире, за пределами Тисовых холмов, объятых историей и легендами. Джил мог проходить целый день в молчании, если ему так захочется, обидевшись на что-то не столь важное, но размером с катастрофу лично для него, потому что все, что его волнует, имеет смысл быть важным. Мог задумчиво выслушать то, что ему говорят, при этом глядя на собеседника таким взглядом, будто бы тот читал ему оду или признавался ему в любви самым прекрасным способом, таким вдохновленными и живыми казались его глаза. Черт знает, что происходило в голове у этого Джила, ведь он часами мог рассуждать на какие-то долгие темы, будто бы сам с собой, и когда ты доходишь до той стадии, когда понимаешь, что готов всю оставшуюся жизнь вот так вот наблюдать за его обиженным молчанием, безумными улыбками и долгими мыслями, которые годами копились в его голове, он вдруг скажет: «Я не люблю, когда за меня переживают». — Люди не могут не переживать друг за друга, — сказал Ноэль, в голосе которого не было особого желания переубеждать Джила, потому что с ним совсем не хотелось спорить. Он просто не вызывал такого желания. — Да-да, конечно, это ведь ясно как дважды два, — на первый взгляд согласился Джил. — Но? — Ноэль согнул ноги в коленях и сжал ими ладони. — Но это не мешает мне не любить сам процесс. За меня никто и никогда открыто не переживал, я просто не привык к этому. И я знаю, что ты сейчас скажешь. Ты собираешься мне сказать что-то вроде «никогда не поздно дать людям попереживать за себя». А я тебе скажу: нет, есть случаи, когда это делать уже поздно, — Ноэль внимательно смотрел на Джила, который, встав на цыпочки, задернул шторы, перестав наконец морщиться от яркого дневного света.- Когда я чувствую, что за меня переживают, мне становится ужасно не по себе. — Почему? — Потому что я перестаю чувствовать себя лишним. — Почему тебе так необходимо чувствовать себя лишним? — Потому что это я, — Джил положил руку себе на грудь, все еще смотря на Ноэль с высоты своего роста на диване.- Я всю жизнь был у себя, и я хочу таким остаться, я даже место для этого подходящее нашел, оно будто ждало меня, — он развел руками, быстро осмотрев комнату, а затем обнял себя руками, замерев.- Я не люблю, когда за меня беспокоятся, это бесполезное чувство. — Бесполезное? — удивился Ноэль, все не отводя от Джила свой заинтересованный взгляд. Тот покивал, скорчив гримасу. — Оно лишь побочный эффект какого-то другого, более сильного чувства. Дружбы, симпатии или любви. Переживание не самостоятельное чувство. А ведь оно идет именно от страха. Все сводится в итоге к страху, — произнес Джил даже с неким презрением.- Люди вечно боятся упустить, потерять, не успеть, вот и тратят время на переживания. Поэтому я не хочу, чтобы ты переживал за меня. Я не хочу, чтобы ты б.о.я.л.с.я. Чувствуй ко мне то, что ты чувствуешь, если ты действительно это ощущаешь, но никогда не бойся. Это бесполезно. Ты никогда не потеряешь меня. Ноэль знал, что это было вовсе не обещание, а нечто другое, будто констатация факта, и это заинтересовало его еще больше, что Джил и увидел в его глазах, усмехнувшись. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что я уже сумел обмануть всю эту систему и потеряться при жизни. Невозможно повторно потерять то, что уже было потеряно когда-то. — Я понял, — вдруг закивал Ноэль, потому что ему показалось, что он действительно понял, но впервые в жизни решил вдруг возразить.- Но что касается меня, как бы ты ни старался потеряться, я все равно тебя нашел. Может, потому что ты прав, и я тоже «лишний». Но суть та же: я тебя нашел. Иногда мне вообще кажется, что ты всегда был каким-то ничьим и ты все еще таким и остаешься. Тобой никогда и никто не сможет завладеть, я это будто откуда-то точно знаю. Но мне будто плевать на это. И от этих переживаний меня ничто не спасет, я не могу быть таким спокойным, как Тайлер. Я ведь… я всегда был трусом, я вечно чего-то боюсь. Ноэль горько улыбнулся, и Джил улыбнулся ему в ответ, но совсем другой улыбкой. Своей собственной, которую нереально было повторить кому-то еще. И почему-то Ноэль показалось, что Джил не станет с ним спорить и пытаться доказать, что Ноэль может за него не переживать, если очень постарается или захочет. Нет, он явно не собирался спорить, ему, напротив, понравилось то, что он говорил. — Ноэль, на самом деле, ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречал, просто ты об этом даже не подозреваешь, — сказал ему он, удивляясь, что Ноэль все еще считал себя трусом после того, как поборол свой страх перед Довентри, смертью другого человека, а еще и перед Джексоном, которому он смог однажды ответить так, как ему этого хотелось, не боясь того, что он может сделать. Нет, Ноэль Дьюртон был очень храбрым человеком, пускай он совсем не выглядел таким из-за своей хрупкой внешности и особенно больших глаз, которые всегда были широко распахнуты и практически никогда не смотрели уверенно. У Ноэль будто бы совсем не было выбора, каким ему быть, потому что жизнь то и дело сталкивала его с такими ситуациями, в которых ему приходилось забывать о том, что он чего-то до ужаса боялся. Ноэль зажмурился, когда Джил снова перепрыгнул с дивана на кровать, которая тут же запружинила. Некоторое время они сохраняли молчание и думали о своем, а Ноэль казалось, что он вообще ни о чем не думал, откинув голову назад, на кровать, и расслабившись. Спустя несколько минут он почувствовал, как Джил, опустившись на бордовое покрывало, стал трогать пальцами его волосы, очень медленно и приятно их перебирая. Ноэль очень хотелось, чтобы он спустился рукам ниже, к его шее, а затем тронул рукой пуговицу на его черном кардигане, расстегнув ее и пропуская свою руку дальше. Ему хотелось повторить то, что случилось тогда, в его доме, или же спросить Джила, было ли это все на самом деле, потому что ему до сих пор странно было думать об этом, как о чем-то реальном. Но вместе этого он закрыл глаза и постарался не думать вообще. Повисшее в груди неприятное чувство, из-за которого тяжело было дышать, снова вернулось. Джил, который до этого смотрел на светлые ресницы Ноэль сверху вниз, перебирая пальцами его мягкие волосы, вдруг перевернулся на живот и, уперев руки в кровать по обе стороны от Ноэль, привстал, потянувшись и поцеловав его в приоткрытые будто в какой-то недосказанной фразе губы. Дьюртон только еще больше выгнул шею, чтобы Джилу было удобнее дотягиваться до его губ, и сильнее сжал веки, целуя Джила с такой жадностью, как будто не прикасался к нему уже очень долгое время. Вот оно. Это чувство не пропадало даже сейчас, когда они целовались, а, когда Джил оторвался от него и положил свою голову совсем рядом, глядя на красивый профиль Ноэль, тот все-таки открыл глаза, уставившись в потолок. — У тебя тоже есть это ощущение того, что мы делаем что-то не совсем правильное? — решился он спросить у Джила совсем тихо, почти шепотом. — Да, — вдруг отозвался тот, и Ноэль выдохнул, потому что буквально молился о том, чтобы он ответил «да» и не оказалось так, что Ноэль один чувствовал какое-то непонятное давящее чувство внутри. И пусть он был почти уверен, что характер того, что они оба чувствовали, был разным, причина была одной и той же.- Тайлер. Я поступаю ужасно, обманывая его. Ноэль сглотнул, это Джил понял, когда увидел, как его кадык вдруг дернулся, а лицо напряглось. — Я тоже поступаю неправильно, когда хочу намеренно встать между вами, когда вижу его рядом с тобой. — В этом есть моя вина. Может быть, мне не стоило позволять этому зайти так далеко, я ведь с ним, — прозвучали страшные для Дьюртона слова. Кажется, он даже дышать стал реже и совсем беззвучно и моргать тоже перестал, уставившись в потолок как в единственное спасение сейчас для его глаз. Это были ужасно долгие минуты его жизни. Ни одна лекция, ни один урок не длился так долго, как эти несколько минут. Казалось, что вот сейчас Джил скажет это. Сейчас он произнесет более страшные слова. Он скажется ему тем голосом, который обычно бывает у него, когда что-то пытается Ноэль объяснить, что это все было ошибкой и им не стоит больше продолжать, и вообще будет лучше, если Ноэль не будет появляться в Довентри какое-то время. Или не какое-то, а всегда. Сейчас он поставит эту точку, потому что понял, что все «зашло слишком далеко», и Ноэль даже не будет знать, что ему ответить и как ему поступить. А Джил все молчал, отчего Дьюртон готов был сорваться в любую секунду. — Это все было… — Ошибкой? — перебил он Джила, как бы закончив за него фразу, но его дрогнувший голос выдал в этом слове еле слышный вопрос. Один из призраков повернул голову в сторону Ноэль и так внимательно на него посмотрел, что Ноэль почувствовал это буквально кожей. — Возможно, это было ошибкой, но я вряд ли об этом жалею. Да, именно, это было ошибкой по отношению к Тайлеру, но я бы обманывал его в любом случае: переспал бы я с тобой или же обрубил все на корню, сделав вид, что совершенно не заметил того, как бьется твое сердце, когда я рядом, — Джил вытянул руки вверх, натянув на запястья рукава длинной кофты, и вдруг растопырил пальцы, посмотрев сквозь них на потолок.- Дело ведь даже не в действиях. Тайлер всегда думал, что я был его, но, как ты сказал, я не думаю, что могу вообще кому-то полностью принадлежать. — Тайлер об этом не знает? — Мне кажется, он не может об этом не знать, просто Тайлер некоторые вещи предпочитает не замечать, — Джил усмехнулся, приоткрыв губы.- Ты бы больше не зашел в этот дом, если бы я с самого начала не почувствовал какой-то интерес к твоему упорству зайти сюда даже после такой неудачной попытки. Я все это время думал, что люблю Тайлера, потому что мне хорошо с ним. Но это не обязательно должна быть любовь. Я уже говорил тебе, что не особо знаком с любовью, поэтому я даже не могу сказать, что именно я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. Камень с души Ноэль упал, точнее, он раскалывался с каждым словом Джила, который продолжал смотреть через свои пальцы, прикидывая, что именно так он и смотрел все время на их с Тайлером отношения. — Если честно, я совсем не понимаю, что мне сейчас делать. Я боюсь, что, если расскажу об этом Тайлеру, он может уйти из Довентри, но это ведь и его дом тоже, — признался Джил, и Ноэль понял, как трудно ему было сказать об этом вслух.- Я люблю Тайлера, ведь кроме него у меня в жизни никогда и никого не было. Но появился ты, и я действительно что-то почувствовал. Впервые. — Я не поставлю тебя перед выбором, — сказал Ноэль, твердо уверенный в том, что он действительно никогда этого не сделает. Он бы тоже не хотел, чтобы Тайлер узнал о том, что Джил не был его, и решил уйти из Довентри, потому что они были дорогими друг другу людьми, и виноват во всем был только Ноэль, который посмел встать между ними и продолжать появляться здесь, даже понимая, к чему это ведет. Тайлер не раз спасал Джилу жизнь, и он продолжает это делать, ведь Джил ненавидел оставаться один. Ноэль боялся, что, если здесь не будет Тайлера, с Джилом может случиться что-то непоправимое. Он впервые по-настоящему понял, насколько велика все-таки роль Тайлера в е.г.о. жизни. Призраки Довентри. Разве они могут существовать по отдельности? На самом деле, Ноэль было неприятно так думать, но ему необходимо было принять эту правду. Он не думал, если честно, что Тайлер когда-нибудь решит уйти и оставить Джила, которого искренне обожал, пока тот в ответ им восхищался, но будет плохо, если они из-за него окончательно испортят отношения.- Не говори ему, — после долгого молчания сказал Ноэль, — хотя бы сейчас. До тех пор, пока не разберешься со всем этим. Я вижу, что ты запутался, и я это понимаю… «Что бы я там ни думал, я не могу всерьез ненавидеть Тайлера, потому что он такая же часть этого дома, как и ты. Я завел эту тему, потому что хотел разобраться, что ты думаешь об этом, вот и все. Мне уже хорошо, когда я здесь рядом с тобой, просто знай это, ладно?» Ноэль повернул голову в сторону, встретившись взглядом с Джилом, чья рука лежала рядом с его головой, и Дьюртон дотронулся до его руки своей, зацепившись пальцами за его пальцы. Джил напряг пальцы, чтобы не выпустить ими отчего-то холодные пальцы Ноэль, продолжая думать о том, что его восхищение Тайлером и тем, что он делал, и обожание Тайлера, который из-за этого не видел очевидных вещей, были чем-то взаимно странным. Неужели Тайлер никогда об этом не думал? — Рядом с тобой я не чувствую себя неуместным, — признался шепотом Ноэль, еле заметно улыбнувшись. Джил громко усмехнулся, разрушив странную атмосферу от этого разговора, которая не нравилась обоим. — Горе тем, что считает тебя неуместным, Ноэль Дьюртон. Ноэль подумал, что вся та жизнь, которую он вел до встречи с Джилом и Тайлером, была какой-то совершенно нереальной. Она была всего лишь намеком на настоящую жизнь, которую Дьюртон почувствовал только сейчас. Для него, совершенно обычного и простого, ведущего совершенно незамысловатую и тихую жизнь, было до безумия странно открыть для себя нечто такое, что иногда не укладывалось у него в голове, но происходило совсем рядом с ним все эти долгие годы. Он даже влюбился не так, как все, а в человека, который отличался от остальных буквально всем, начиная от его истории и заканчивая его образом жизни. Долгое время Ноэль наблюдал за происходящими вещами как бы со стороны, чувствуя себя лишь гостем в этой жизни, но теперь он понимал, что эта жизнь — е.г.о. Она и не должна была быть обычной и простой. — Знаешь, мне сегодня снился такой странный сон, — произнес Ноэль, когда Джил чуть сполз с кровати, свесив свою голову с ее края и глядя на окно вверх-ногами. В таком положении его волосы не доставали до пола, но Дьюртону показалось, что ему осталось совсем недолго до этого. — М-м-м? — Помнишь легенду о двух братьях, которые жили в этом доме после смерти первого хозяина? — Да, конечно. — Мне вдруг приснились они, — Ноэль округлил глаза, будто сам удивляясь тому, что ему действительно это приснилось, — представляешь? Будто я смотрю на них обоих со стороны, пока они… ну, просто живут. Решают какие-то проблемы и спорят, потому что не совсем ладят из-за странного наследства, по которому им достался этот дом. — Какими они были? — тихо, но заинтересованно спросил Джил, продолжая смотреть в сторону окна, занавешанного шторами. Ноэль помолчал немного, задумавшись, а затем пожал плечами. — Я уже не помню деталей, но все было примерно так, как описывал Хантер. Один из них был, похоже, ненормальным, и второй не мог найти с ним общий язык. Они оба были одеты, как не из нашего времени, будто родились очень много лет назад. — Красивые? — с усмешкой уточнил Джил, на что Ноэль только покачал головой разочарованно. — Я вообще не помню их лиц, но мне почему-то кажется, что да. Они были богаты, — для чего-то добавил он, вдруг осмотрев всю эту комнату, в которой они сидели, особенно обратив внимание на бордовые стены и бежевый ковер, будто где-то их однажды видел уже. И в памяти вдруг всплыла гостиная, где мебель была расставлена как-то по-другому, и чайный сервиз «Мадонна», похожий был и у покойной бабушки Ноэль, а еще почему-то комод и какое-то неприятное чувство…- И Довентри был другим, — вдруг сказал он, будто только что это поняв. — Что значит другим? — Совсем другим, он не выглядел, как заброшенный дом, в котором много лет никто не живет и которого боится весь Рэдхилл. Он был даже… новым. Все окна были целыми, он не был таким мрачным, в коридорах горел свет. Сейчас он не кажется таким богатым, но у меня во сне, казалось, каждая вещь имела особую ценность. Та лестница в холле будто сверкала… — Намекаешь на то, что нам стоит тут прибраться? — сузив подозрительно глаза, спросил Джил, повернув голову на Ноэль, который рассмеялся, запустив руку в волосы. -Нет, здесь все так, как надо, во сне, наоборот, все было непривычно. А еще было четкое ощущение того, что там… что там жили, понимаешь? Это действительно было необычно, еще эти два брата…- Ноэль замолк, плотно сжав губы и будто о чем-то задумавшись, а затем продолжил.- Короче, байки Хантера, которыми он тщательно промывал мне мозг два месяца назад, подействовали. — Подействовали? — со смешком кинул Джил, поднявшись снова на кровать и зажмурившись оттого, что голова закружилась. — У меня мозг так устроен. Я очень впечатлительный. Я могу однажды увидеть что-то, а потом это мне приснится через какое-то время, и во сне все может быть совсем по-другому, но это будет связано с основной идеей. — Интересно…- задумчиво протянул Джил, пытаясь припомнить, что обычно снилось ему. В голову ничего толкового не приходило, потому что он всегда помнил какие-то обрывки, а полностью свои сны еще ни разу вспомнить не мог. — Да, это все потому, что я очень впечатлительный. Мне всегда снится то, что меня впечатляет хоть немного. — А я тебе когда-нибудь снился? — это было чистым интересом, Ноэль услышал это в его голосе, в котором отчетливо слышалось то, что он не знал точного ответа на этот вопрос. — Ты снился мне чаще, чем все остальное, — признался Дьюртон не без какой-то неловкой улыбки. — Видно, я очень тебя этим достал. — Нисколько. — Тоже мне. Ври убедительней. — Я же влюблен в тебя. — Почему это прозвучало не как признание? — чуть сузив глаза, спросил Джил, сев на свои колени и принявшись немного пружинить на мягкой кровати. — Потому что ты сам мне это сказал еще у меня дома, — Ноэль пожал плечами, с театральной самоуверенностью посмотрев в глаза Джилу, который сейчас делал вид, что совсем не понимал, о чем ему говорил Ноэль.- Не помнишь? Ты так и сказал мне, что я в тебя влюблен. — Мы вроде бы о твоем сне говорили. — Ты сам ведь перевел тему. — Хорошо, тогда я ее и верну, — осклабившись, заявил Джил.- Ты странно выглядишь, если честно. Вечно смотришь по сторонам. — Мне после этого сна очень странно вообще смотреть на Довентри, хотя я и понимаю, что это было игрой воображения, но все же…- Ноэль качнув головой, будто пытаясь подобрать нужные слова.- Не знаю, как сказать, но… если так подумать, они ведь действительно здесь жили. И все остальные после первых хозяев тоже. И все видели этот дом разным. Это ведь необычно, если задуматься, да? — Почему же «жили»? — с каким-то искренним удивлением произнес Джил, встав с кровати и подойдя к картине, которая висела у фортепиано, стоявшего в противоположном от кровати углу комнаты. — Те, кто умирает в Довентри, живут вечно, — произнес он так, будто хотел что-то донести до Ноэль, который даже ответить ему не смог, задумавшись. «Правда? Ты действительно так думаешь, Джил?» — Почему мне не снятся такие интересные сны? «Ты действительно нашел то место, в котором хочешь жить вечно?» — Если ты вдруг вспомнишь свой сон полностью, обязательно расскажи. «Тогда, должно быть, ты один из самых счастливых людей» Эта фраза не выходила из головы Дьюртона очень долгое время, ведь Джил снова начал разговаривать с ним этими загадочными фразами, которые только произносил, оставляя за Ноэль возможность додумать их так, как ему хотелось. И ему действительно было не важно, как именно Ноэль решит понять эти фразы, ведь гораздо важнее было то, что это уже заставило его задуматься. «Те, кто умирает в Довентри, живут вечно» Ноэль глубоко задумался, поэтому сначала даже не услышал слабые звуки музыки вперемешку с помехами, которые доносились откуда-то из-за двери и даже внизу. Джил тоже сначала не подал знака, что он что-то слышал, он просто продолжал стоять перед этой картиной, но его взгляд опустился вниз и будто бы прислушался, как и его уши. Ноэль только проморгавшись и обернувшись на дверь понял, что ему вовсе не показалось, потому что этот звук часто пропадал, замолкая, и Дьюртону уже начало было казаться, что это у него какая-то странная паранойя. Он посмотрел на Джила, который осклабился, развернувшись, и кивнул на дверь в недвусмысленном жесте, отчего Ноэль сразу поднялся на ноги и поспешил с ним на выход из этой комнаты, которая раньше была уютной спальней. Когда они открыли дверь и тусклое солнце ударило им в лицо с окна напротив, Ноэль поморщился, выставляя руку перед собой, а Джил даже не обратил на это внимания, уставившись в сторону лестницы. У Дьюртона даже случилось дежавю, потому что какое-то время назад картина была совершенно похожей, в тот самый день, когда в гостиной играл старый патефон. — Это что? — спросил все-таки Ноэль, когда они неторопливыми шагами отправились к лестнице. Ему было интересно, поскольку звуки были странные и в основном неприятные: какая-то старая музыка мешалась с помехами и обрывалась в итоге, создавая какой-то неприятный белый шум. — Магнитофон. Очень старый. Мы нашли его на чердаке недавно среди прочего барахла, и Тайлер взялся его починить. — Он же только недавно отремонтировал патефон? — Он мне надоел, — махнув рукой, выдал Джил, спускаясь на первый этаж и завернув в сторону подвала, около которого на коленях сидел Тайлер с магнитофоном в руках и разбросанными инструментами вокруг. Ноэль оглядел этот беспорядок вокруг Тайлера, а затем посмотрел на самого парня, вид которого был очень сосредоточенным и сконцентрированным на кнопках, которые он поочередно нажимал, иногда возвращаясь к предыдущей и клацая ее несколько раз.с — Он действительно очень старый, — сказал Ноэль, нагнувшись и уперев руки в колени, рассматривая черный магнитофон. Он выглядел так, словно ему было лет двести, честное слово. Кнопки были в очень плохом состоянии, а еще краска кое-где облупилась, да и звучал он, прямо говоря, так себе… — Безнадежно? — спросил Джил, сузив глаза и заглянув в лицо Тайлера, который до этого не произнес ни слова, не отрывая глаз от раритетной штуковины. — Мне кажется, я сделал все, что мог, и он должен звучать лучше… Это явно кассета паленая, или уже очень испорченная попалась, — уверенно заявил он, убрав руки от магнитофона и взяв руку какую-то отвертку.- Надави сюда, я уберу эту кнопку и заменю ее, она все еще западает. Джил послушно сел на корточки рядом с Тайлером и нажал пальцем на какую-то большую кнопку, в то же самое время соседняя кнопка вернулась в исходное положение, и Тайлер принялся откручивать ее, склонившись над своим творением. Их руки были так близко и пальцы иногда касались друг друга, а еще они продолжали тихо переговариваться, и Джил ему даже улыбнулся, подняв на него глаза. Но Ноэль не чувствовал себя ужасно, тупо или неловко. — Зачем он вам? — после недолгой паузы поинтересовался все-таки он, сложив руки на груди и перемнувшись с ноги на ногу. Сейчас он спрашивал больше у Джила, потому что-то, что делал Тайлер, легко объяснялось его любовью к такому времяпрепровождению. Он всегда что-то делал. — Мне интересно, как он раньше работал, — все-таки ответил Тайлер, не отрываясь от работы. — А мне интересно, что на тех кассетах, которые мы нашли, — подхватил Джил, и Ноэль мотнул головой, сощурив глаза. — Уверен, что на них аудиозапись какого-нибудь экзорцизма. — Нет, скорее просто музыка, очень модная в 60-х, если не раньше. — О каких кассетах идет речь? — спросил Ноэль, непонятливо качнув головой. — Мы нашли их еще до того, как нашли этот магнитофон, вот я и попросил его починить, чтобы узнать, что на них, — Джил вдруг поднял глаза на Ноэль, улыбнувшись ему не совсем нормально, впрочем, в его стиле, а затем снова опустил голову вниз, потому что Тайлер переставил его палец с одной кнопки на другую.- Можешь, кстати, принести их сюда? Они там, в гостиной, на журнальном столике рядом с книгами. — Хорошо, сейчас, — кивнул Дьюртон, развернувшись и взявшись за перила лестницы, очень быстрыми шагами поднявшись обратно на второй этаж. Он так же быстро прошелся по коридору, то и дело смотря в окна, которые он проходил мимо, и слушая эти ужасные звуки музыки, которые было не узнать из-за помех. Почему-то всегда, когда он оставался один на один с Довентри, ему начинало казаться, что он был здесь совершенно один, даже если слышал присутствие Тайлера и Джила неподалеку. Этот дом буквально окружал тебя со всех сторон, но не так, как окружают стены, а так, как может окружать атмосфера чего-то сильного, что обладает особой историей и энергией. Чувство подобное этому обычно возникает, когда оказываешься в замке или соборе, которым за 1000 лет, которых побывали многие короли и епископы, в которых когда-то пролилась кровь, где когда-то ходили сплетни и строились заговоры, и, конечно же, устраивались роскошные пиры. В Довентри происходило то же самое, стоило только одному пройтись по его комнатам и коридорам. Ноэль зашел в гостиную все тем же быстрым шагом и, не увидев складки на тонком темном ковре, запнулся, чуть не упав, но вовремя выставив руки вперед и сумев удержать равновесие. — Черт, — ругнулся он вполголоса, закатив глаза и разгладив ногой складку, чтобы о нее же снова не споткнуться ему или же Джилу с Тайлером. В гостиной было не так светло, как в коридоре, потому что шторы, кое-где порванные, были задернуты, но не до конца: сквозь тонкую полоску в комнату все же проникал дополнительный свет тоже в форме этой тонкой полоски, пройдя через всю гостиную и разделив диван на две ровные части. Ноэль подошел к журнальному столику, на котором лежало большое количество книг, некоторые из которых были даже открыты, и начал их аккуратно перебирать. Четыре кассеты, о которых говорил Джил, лежали под всеми этими книгами, перевязанные хозяйственной резинкой. Одна из этих кассет была подписана, и Ноэль, вынув ее из общей связки, поднес ее ближе к лицу, чтобы прочитать непонятный почерк. На этой кассете было написано всего несколько слов, которые не имели для Ноэль никакого смысла: «Конни. Бенджамин Баркли». Дьюртон, с трудом прочтя эти слова на уже потертой и приклеенной к кассете бумажке, только пожал плечами, снова вложив ее в ту самую связку, и только в этот момент вдруг насторожился, замерев и прислушавшись. Музыка с помехами, которая до этого была слабо слышна даже здесь, куда-то пропала, и Ноэль даже подумал, что, должно быть, Джил и Тайлер сошлись на том, что кассета действительно паленая, решив ее все-таки выключить. Но почему-то без этой совершенно не приятной ушам музыки в гостиной повисло какое-то даже гробовое молчание, и Ноэль это почему-то тревожило. Он и сам не понимал, что именно было не так, ведь в Довентри всегда было тихо, и раньше его бы это не удивило бы вообще. Но сейчас эта тишина была какой-то неестественной, будто и вовсе нереальной. Дьюртон, перестав пялиться вниз, на журнальный столик, пустым взглядом, только дернул головой, почувствовав, что завис на мгновение, и развернулся, чтобы отнести вниз кассеты, которые ждал Джил, но, не пройдя и двух шагов, резко остановился как вкопанный. Кажется, будто все его органы чувств сейчас напряглись, пытаясь объяснить то, что Ноэль видел перед собой, и вместо холодка по спине, что было бы нормальной реакцией, Ноэль только внутренне возмутился, будто собираясь выругаться. Он не мог понять, что произошло с его глазами. Они внезапно стали видеть… намного хуже его хорошего зрения, и Дьюртон не понимал, что было этому причиной. Картинка перед его глазами не то чтобы расплывалась, она-то совершенно не двигалась, но видел он совсем нечетко, будто осматривал комнату через какое-то мутное и забрызганное чем-то грязным стекло. Ноэль, который уже успел потрясти головой и зажмуриться, теперь поднял руку и протер пальцами свои глаза, надавив на них так сильно, что перед ними, когда он их открыл, первые секунды плясали черные круги. — Что… такое, — сердце Ноэль пропустило удар, отчего кровь будто разом отошла от его конечностей, и они будто заледенели от какого-то тупого страха, вызванного непониманием. Он уронил кассеты на пол, будто совершенно про них забыв, а сам все пялился вперед, на эту арку перед собой, очертания которой, как и половину гостиной, он видел так нечетко, будто смотрел на эту комнату под водой. И тогда впервые за эти долгие минуты или все-таки минуту ему показалось, что дело было не в его глазах, которые не могли настолько его подводить, учитывая то, что каких-то полторы минуты назад он видел все просто прекрасно. У Ноэль в голове четко прозвучал сигнал того, что что-то не так было в самой картинке, как если бы он стоял на выставке и смотрел эту гостиную, изображенную на чьем-то холсте. И давящая тишина только способствовала тому, чтобы его паника от совершенного непонимая происходящего и дрожь в пальцах только усилились. Дьюртон медленно повернул голову в сторону окна, тут же зажмурившись от яркого света, ударившего ему в глаза. Он рефлекторно поднял руку, приставив ее козырьком к своему лбу, но затем и без нее смог расширить свои глаза, задохнувшись на вдохе. То, откуда Ноэль бил в глаза свет, было окном, шторы на котором были вовсе не задернуты, их будто там не было вообще. Он резко отвел глаза от окна, снова посмотрев вперед, на два кресла, которые стояли не как обычно напротив друг друга, а рядом, повернутые в сторону дивана, и не понял, как не заметил этого минуту назад, ведь все в этой гостиной было совершенно не так, как в тот момент, когда он в нее зашел. Все было совершенно не так. «Нет, я же… Зачем я сюда пришел? Мне нужно было забрать кассеты, и я даже держал их в руках, а потом они, должно быть, упали, и если я посмотрю вниз…» — что-то, что взяло в кулак его сердце и не выпускало, обдавая его каким-то противным холодом, который, кажется, объял все тело Ноэль, не давало ему опустить глаза вниз и даже сдвинуть их с одной точки. Он понял, что с ним уже однажды происходило подобное, на что он в тот раз попросту решил не обращать внимания, никак это не объяснив самому себе. В тот раз он выпил, а еще не знал точно, заснул ли в тот момент или нет, но сейчас-то он был полностью уверен в том, что не спал. Нет, он не спал, он стоял сейчас посреди гостиной, которая была не похожа на ту, в которой он часто бывал с Тайлером и Джилом, она была совсем другой, пускай он и видел предметы нечетко, а только их очертания и цвет, будто находился под действием наркотиков. Ему внезапно захотелось закричать и позвать Джила и Тайлера или же сорваться с места и убежать прямо в арку, за которой находился коридор, но то состояние, когда четко ощущаешь, что это был не сон, а что-то совершенно другое, что тоже не особо походило на реальность, заставляло его стоять на месте и слушать свое учащенное дыхание, которое, кажется, наполняло всю гостиную. Откуда-то сзади, будто каким-то эхом послышались шаги, и Ноэль без малейшего сомнения обернулся, подумав, что это наконец-то закончится, ведь эта давящая тишина пропала и рядом с ним кто-то был, и в этот же самый момент каким-то чудом ему удалось увернуться от руки с чем-то зажатым в кулаке, которая намеревалась попасть ему прямо в лицо. — Нет…- в ужасе и шоке пролепетал Ноэль, глядя на то, как две чьих-то больших руки медленно сжимаются в крепкие кулаки, будто от злости. Перед Дьюртоном стоял человек, лица которого он не мог разглядеть так же, как и всю комнату, но этот человек был таким высоким, что казался ему просто огромным, отчего Ноэль почувствовал себя совершенно беспомощным и маленьким, словно какая-то кукла.- Этого не может быть… этого просто не может быть, — лихорадочно повторял он себе, будто желая проснуться, но его окаменевшее тело дало трещину только тогда, когда неизвестный ему человек огромного роста двинулся прямо на него своими тяжелыми шагами. Ноэль сделал несколько быстрых шагов назад, еле заметно подрагивая и не спуская с него глаз, чтобы не потерять из виду, а потом запнулся о свою же ногу и упал, больно ударившись копчиком о пол, на котором почему-то не было привычного темного ковра, а были одни лишь отшлифованные доски, напоминающие современный паркет. Человек все приближался к нему, и Ноэль от страха отползал назад, даже не представляя, чего же он боится больше: этого человека, который хотел то-то ему сделать и от которого веяла угрозой, или же того, что это вообще происходило и никак не заканчивалось.- Нет… не трогай меня! — крик Ноэль звучал, как мольба, а не приказ, каким он хотел его сделать: от страха дрогнул даже голос, который стал каким-то истеричным.- Я ведь… Почему?! Я ведь ничего не сделал! Джил! Тайлер! — тишина, которая встретила крики Ноэль, внезапно разрушилась с потоком каких-то слов, которые звучали будто фоном в его ушах, но на которых он не мог сосредоточиться, чтобы расслышать их. Это только давило на нервы и сводило с ума, хотелось просто заткнуть уши, но тогда он не смог бы дальше отползать от этого человека, который угрожающе на него надвигался и чей голос, кажется, он и слышал в своей голове… Ноэль не понял, когда именно его мозг подал сигнал о том, что нужно было подняться на ноги и бежать, не обращая внимания на то, что было перед его глазами, но он сделал это, ринувшись на выход так быстро, как никогда еще не бежал. Потому что нужно было вырваться отсюда, нужно было найти Джила и Тайлера, ведь… почему они ему не отвечали? Это все не могло быть правдой. Этот голос в голове Ноэль не мог быть правдой. Этот человек, надвигающийся на него, не мог быть правдой. Это все происходило не с ним. Не с ним. Н.е.с.н.и.м. — Неправда… неправда. Неправда! Это все не…- громкие возгласы Ноэль оборвались, когда что-то тяжелое ударило ему по голове, отчего он покосился в сторону и со всей той силой, с которой он бежал, он столкнулся головой с углом комода и рухнул на пол, как будто он был не человеком, а мешком с камнями. Выставленная вперед рука спасла его лицо от столкновения с полом, но, приподнявшись на ладонях, он почувствовал себя так, как никогда еще в жизни не чувствовал, потому что никогда до этого не ударялся так головой. Он смотрел вперед себя, на раздваивающиеся перед глазами доски пола, а все его мысли разом выбило из головы, и он не мог ни о чем думать, мог только слышать будто издалека уже приевшийся ему голос, мог только чувствовать, что его вот-вот стошнит или же он отключится, если уже не находился в каком-то коматозе. Все его движения будто замедлились, но глаза все еще видели, и он поднес руку к голове, дотронувшись до места, которое ужасно болело, а потом он увидел, как на эти доски пролились капли бордовой крови. Дьюртон смотрел на эти капли крови так, будто не понимал, откуда они взялись, даже когда взглянул на свою руку, испачканную в чем-то таком же бордовом. Рука, которой он упирался в пол, дрогнула и он полностью опустился вниз, пытаясь сделать глубокий вдох, пока кто-то не сжал его шею в тугое кольцо из пальцев, насильно придавливая к полу. Ноэль дернулся, зажмурившись и прислонив руку к чьим-то чужим рукам, попытавшись поцарапать их ногтями, но все было будто напрасно, будто только он сейчас чувствовал боль, но никак не мог на нее ответить. «Неправда. Неправда…не… правда» — Ноэль, тебе плохо? — голос, взявшийся будто из ниоткуда, заставил Ноэль широко раскрыть глаза и увидеть перед собой потолок, на котором была все так же была обшарпана белая краска, и в темноте эти «дыры» в потолке было видеть еще более отчетливо. Он смотрел на эти дыры, быстро моргая и будто пытаясь понять, что происходило, а его рука сама потянулась к шее и дотронулась до нее без какого-либо препятствия. И тогда он потянулся к голове, которая не болела оттого, что он к ней прикоснулся, прямо к тому самому месту, где… Ноэль вскочил на ноги так быстро, что Джил даже от неожиданности ахнул, уставившись на бледного Дьюртона так, будто пытался понять, все ли с ним было нормально или же он все-таки хорошо приложился головой, пока падал прямо на его глазах. — Если тебе плохо, не вставай так резко, -тоже поднявшись и взяв Ноэль за руки, предупредил Джил, но Дьюртон его будто не услышал, быстро осмотрев всю гостиную, задернутые шторы на окне, и потертый старый ковер на паркете, и вообще каждую деталь, которую так отчетливо видел, а затем посмотрел огромными глазами в глаза Джилу. Д.ж.и.л.у. Джил был рядом с ним. — Ты здесь…- как-то несвязно пролепетал Ноэль, дыша так глубоко и так редко, что это вызвало у Джила некое беспокойство. — Где мне еще быть? Я всегда здесь. — Тебя не было… ничего не было. Я… я только что будто…- Ноэль не закончил, все еще бегая глазами по лицу Джила, пока совсем их от него не отвел в каком-то трансе или же облегчении, что все, что только что он видел, было… нереальным? Ч.е.м. это было? — Ноэль? — Джил попытался заглянуть ему в лицо, но Дьюртон не поднял головы, и в следующую секунду он, поддерживаемый руками Джила, упал прямо на него, но в этот раз мягко, ведь тот поймал его, обняв и прижав к себе, не дав упасть на пол. — Наверное, это у тебя на смену погоды такая реакция, — произнес Джил через какое-то время, глядя в окно, за которым совершенно внезапно шел снег, который больше походил на град. Он не знал, что Ноэль очнулся, поэтому сказал это просто так, в пустоту, но именно с этими словами, будто услышав их, Ноэль открыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав, что ужасно хочет спать. Джил обернулся, услышав этот вздох и посмотрел на Ноэль с легкой ухмылкой, потому что он даже сейчас, сонный и бледный, был очень красивым. Дьюртон тоже посмотрел на Джила, не став вставать или же приподниматься на локтях, а только повернув голову, лежа на боку и обнимая край одеяла. Сначала он не понял, что это было за одеяло и откуда были эти удобные подушки, совсем не такие жесткие, как на диване в гостиной, но потом он понял, что находится в одной из спален, дверь в которую была закрыта, хотя он и сквозь нее слышал какое-то еле уловимое дребезжание. — Мы попробовали заменить кассету, но ее тоже не удалось привести в действие, — будто попытался объяснить Джил, увидев какой-то непонимающий взгляд Ноэль, — поэтому мы решили, что все дело в магнитофоне. Тайлер снова пытается его починить, поэтому я перенес тебя сюда, тебе нужно было отдохнуть. — Я чувствую себя так, будто меня переехало машиной, — пожаловался Ноэль, положив ладонь на свой лоб, будто измеряя температуру, но сам он с того момента, как открыл глаза, не мог перестать думать о том, что произошло неизвестное количество времени назад.- Джил, у меня такое чувство, будто меня ударили по голове… — Правда? — Джил подошел к Ноэль и сел на край кровати, потеснив его ноги, которые Дьюртон машинально прижал к груди, уткнувшись щекой в подушку и покивав. Джил помолчал несколько секунд, наблюдая за ним, а затем потянулся к тумбочке и взял оттуда стакан воды.- Попей воды. Есть еще нашатырь, если тебе опять станет плохо, — Ноэль послушно привстал на локте и забрал у Джила холодный стакан, почти весь его опустошив.- Может, ты и правда ударился головой, когда чуть не потерял сознание в первый раз, хотя я отчетливо видел, как ты еще был в сознании и смог выставить руки перед собой. Ноэль задумался над его словами, сделав последний глоток воды, и затем снова глубоко вздохнул, покачав головой так, будто что-то явно не укладывалось у него в голове. — Расскажи, что было, когда ты пришел в гостиную? — Рассказать? А ты не помнишь? Может, у тебя действительно сотрясение и… — Нет, я в порядке, — попытался заверить его Ноэль, для пущей убедительности посмотрев Джилу в глаза.- Правда, мне лучше, чем было. Я просто смутно все это помню… — Я пошел практически сразу за тобой, потому что Тайлер заверил меня, что я сказал неправду и те кассеты мы переложили обратно на чердак рядом с прожектором, — проговорил спокойно Джил, забрав у Ноэль стакан и снова поставив его на тумбочку рядом.- Вот я и пошел тебя предупредить, чтоб ты не искал зря. А когда я пришел, ты уже стоял с этими кассетами в руках и смотрел на одну. Очень долго смотрел, поэтому я тебя позвал. Ты обернулся и сказал мне, что тебе, кажется, нехорошо… — Я так сказал? — Да, я даже не расслышал сначала, но потом до меня дошло, потому что ты пошел в мою сторону, еле передвигая ноги, запнулся и упал, — Джил лег поперек кровати, вытянув руки и дотронувшись ими до стены. Ноэль посмотрел на него сверху-вниз, почему-то только сейчас, когда он прикрывал глаза, заметил, какими длинными у него были ресницы.- А потом ты реально упал в обморок, и мы с Тайлером попытались привести тебя в чувства. Вскоре ты очнулся, но выглядел таким уставшим, что я решил уложить тебя здесь, чтобы ты отдохнул. Ты нас даже напугал. — Прости, — шепотом выдал Ноэль, отчего Джил вдруг засмеялся своим громким и безумным смехом, заставив Дьюртона посмотреть на него каким-то вопросительным взглядом. — Ты такой забавный, Ноэль Дьюртон, тебе когда-нибудь это говорили? — риторический вопрос Джила звучал, как приговор, которому Ноэль мог только усмехнуться, покачав головой. Как это могло произойти? Если Джил говорит, что видел его в тот момент, когда он рассматривал надпись на кассете, получается, ничего не было? Ведь голова у Ноэль не болела, как и копчик, которым он должен был очень больно удариться, но на боль даже не было намека, он просто чувствовал себя каким-то вымотанным и уставшим. Как тогда? Уже не в первый раз он чувствовал себя так, будто начинается потихоньку сходить с ума, потому что не может объяснить себе элементарные вещи, которым в любом случае должно было быть объяснение. — Значит, мне просто приснилось, — проговорил еле слышно Ноэль, потому что рука Джила, которая легла ему на коленку поверх одеяла и сжала ее, окончательно его успокоила. — Ах да, ты действительно что-то бормотал, пока спал здесь, — кивнул Джил, повернув голову и посмотрев на блондина своим хитрым отчего-то взглядом, — что-то типа «неправда». Ты повторял это. — Да? — Да, я это слышал. Что тебе снилось? — Мне…- Ноэль замялся, сделав глубокий вздох, — мне приснилось, будто меня кто-то ударил по голове, а еще я из-за этого столкнулся головой с комодом в гостиной, и это… это было очень больно. — Это был кто-то из нас с Тайлером? — не особо в это веря, все-таки спросил Джил, вопросительно выгнув бровь. Ноэль быстро и отрицательно покачал головой, покусав нижнюю губу. — Нет, это был кто-то… я не знаю. Если честно, весь этот сон был таким, знаешь, совсем необычным, не таким, как другие сны… — Что ты имеешь в виду? — Джил привстал на локте, заинтересованно посмотрев в глаза Ноэль, который говорил сейчас полную правду, он это видел по одному его взгляду. — Я не знаю, не могу объяснить. По правде говоря, я сейчас совсем плохо соображаю, — пожаловался тот в ответ, нахмурив брови. Джил ухмыльнулся, приблизившись к Ноэль и проговорив ему прямо в губы, обжигая своим горячим дыханием: — Этот дом полон тайн, правда? Глаза у Ноэль, кажется, сверкнули. — Тебе тоже снятся здесь такие сны? — спросил он, внимательно глядя ему в глаза. — Нет, я просто знаю это, — ответил Джил так же, прямо в губы Ноэль, после этого медленно поднявшись на ноги и поправив клетчатую рубашку, сползшую с его плеча, потому что была слишком большой.- Отдохни еще, ладно? Будет плохо, если ты снова потеряешь сознание, не дойдя до дома. Ноэль решил послушаться его, подтянув к себе одеяло и упав обратно подушку, невольно закрывая и так слипающиеся глаза. Он старался ни о чем не думать, но эта мысль будто сама пришла ему в голову, жаля, как назойливая пчела. «Конни. Беджамин Баркли» Что-то из этого он точно когда-то уже слышал.