Shelter. Blood will out.

— Со мной определенно что-то происходит, — со смешком выдал Ноэль, приземляясь рядом с Хантером за парту. Он отряхнул руки от мела, а затем потер ладонью лоб, убрав от него волосы. Ковальц подождал, пока учительница по биологии снова заговорит и вызовет кого-то к доске, и затем, положив руки вперед на парту, повернул голову в сторону друга, который открыл свою тетрадь и взглянул на доску, чтобы переписать задачу, которую только что решал. — В смысле? Я впервые вижу, чтобы кто-то так беззаботно и быстро решал непонятную хрень по биологии… — Что? — не понял Дьюртон, кинув взгляд на Хантера.- А, ты об этом. Нет, я решил эту задачу, даже не задумавшись о ней, она очень легкая. — Легкая, как же, — буркнул Хантер с чувством, будто хотел произнести «зануда», и посмотрел в сторону доски, на которой уже писалась аналогичная задача, а их одноклассник, постоянно оборачивающийся на класс, выглядел так, словно был при смерти. — Не врубаюсь, как ты можешь понимать всю эту фигню с ДНК, доминантными генами, что-то там еще… — Если бы ты родился в моей семье, ты бы тоже все это знал, — Ноэль пожал плечами, подперев рукой голову и переписывая в тетрадь решение задачи, а Хантер снова на него покосился, подавившись смехом. — У тебя тут… повернись, — шепотом скомандовал он, и когда Ноэль недоумевающе на него посмотрел, Ковальц провел пальцем у него по лбу, продолжая гнусно хихикать.- Мел. Ты весь в мелу. Ноэль цокнул и принялся сам оттирать от своего лица мел, глядя в отражение на экране своего телефона. — Что т.ы.- то тут вообще делаешь? Я cначала подумал, что ты потерялся. Хантер скорчил недовольную гримасу, разлегшись на парте. — Мне сказали набрать несколько часов по биологии и анатомии. По норме положено. Так что я здесь просто набираю часы и чувствую себя тупым. — А она? — усмехнувшись, кинул Ноэль, кивнув на Джию, которая сидела на противоположном конце класса, около выхода. Хантер нехотя покосился туда, куда ему кивнул Ноэль, и, увидев Джию, несколько секунд как-то многозначительно на нее пялился, сжав губы и вообще изменив выражение своего отчего-то веселого лица на более серьезное. Джия не смотрела на него или Ноэль в этот раз. Она лежала на собственной руке, вытянутой на парте, отчего ее длинные черные волосы свисали с парты вниз, и писала задачу, иногда поднимая голову и смотря на доску. Хантер внимательно на нее смотрел, а в его голове фоном звучали ее слова, сказанные ему не так давно в том парке. С тех пор они так и не общались и она не навязывалась звонками или же пристальными взглядами в школе. Она будто делала вид, что ничего не произошло, и Ковальцу даже показалось, что она на него обиделась за то, что он отреагировал недостаточно серьезно и не поверил ей. Хантеру не нравилось, когда на него обижались, но больше ему не нравилось, что он не мог выкинуть этот их разговор из головы, как выкидывает кучи других не нужных ему разговоров. — Я не знаю, я же здесь впервые в этом году, — в итоге прошептал Хантер, отвернувшись от Джии и уткнувшись взглядом в свои руки. Ноэль пожал плечами, понимая, что Хантер действительно может не знать причины, по которой Джия тоже стала ходить на биологию с момента перевода. Она не пялилась и в Довентри больше не заявлялась — уже было хорошо. — Что ты имел в виду? — вдруг спросил Хантер, поднимая голову и глядя на Ноэль так, будто только что вспомнил. Дьюртон вопросительно выгнул бровь, не отрываясь от своей тетрадки, и Хантер поспешил пояснить.- Когда сказал, что с тобой что-то происходит. — А… не знаю, наверное, я по чуть-чуть схожу с ума, — со смешком, будто бы даже несерьезно ответил Ноэль, положив ручку на парту и снова подперев рукой голову.- У меня в голове столько мыслей, что, кажется, их слишком много для того, чтобы мой мозг мог нормально их обрабатывать не в ущерб моей жизнедеятельности. — Например? — Например, решая задачу сейчас, я думал совершенно не о ней, а о чем-то другом, будто в трансе. А нормально уловить эти мысли и понять, о чем я все время думаю, я не могу, — произнес Дьюртон как-то бессвязно, сам же усмехнувшись тому, что-то, что он сказал, понять было нереально.- Короче, видишь? У меня проблемы с объяснением. — Может, ты устал? — произнес Ковальц, не подумав и только потом сообразив, что Ноэль вот уже как неделю не ходит к своим репетиторам.- Или, может, из-за того случая ты все время думаешь о Джиле? — Я и так все время о нем думаю. — Это было вслух. — Я уже понял, — сконфузившись, прошептал Ноэль, коротко вздохнув.- Я хотел сказать, что… я слишком много обо всем думаю. И я даже говорю не о Джиле, потому что это нормально — думать о том, кто тебе небезразличен, особенно когда с ним что-то происходит… Но потом я начинаю думать о том, в каком я был состоянии тогда, когда это случилось, и мне ужасно не по себе от этого. Такое ощущение, что я просто взял и сбежал. Понимаешь, я был там, рядом с ним, но это было равносильно тому, как если бы я сбежал оттуда. И я не перестаю об этом думать, как и о том, каким был Довентри до того, как полностью опустел. Или о том, что я иногда игнорирую очевидные вещи и вспоминаю о них только спустя время, — Ноэль помолчал немного, прищурившись и покосившись в сторону учительницы, которая стояла у доски, сложив руки на груди и помогая ученику решить эту горе-задачу, иногда срываясь и повышая голос. Хантер внимательно слушал Ноэль, чуть склонившись к нему и пригнув голову, чтобы спрятаться за спинами впереди сидящих одноклассников.- У меня постоянно такое чувство, будто я что-то упускаю, как бы я ни думал об этом. — Разве тебе не хорошо в Довентри? Я думал, ты там… отпускаешь все, что ли. — Верно. Мыслями я загружась, когда выхожу оттуда, — усмехнулся Ноэль, качнув головой.- Наверное, это из-за впечатления, которое на меня производит этот дом и Джил. Я никогда не чувствовал себя так, как чувствую себя там… ну, я говорил уже об этом, — Дьюртон махнул рукой, снова выпрямившись и взглянув ради интереса на доску, чтобы сверить решение задачи. Хантер же не переставал на него смотреть своими внимательными глазами, которые через некоторое время сузились и стали какими-то хитрыми. Он наблюдал за тем, как Ноэль на каком-то автомате то поднимал голову, глядя на доску, то опускал ее обратно, бегая глазами по строчкам в тетради и все время шевеля губами, с которых не сорвалось ни звука. — А о чем ты сейчас думаешь? -заметив отстраненный взгляд Ноэль, спросил Хантер. — О кассете. — Что? — Позавчера Тайлер пытался починить старый аудио магнитофон. Знаешь, такие, которые по-любому были у наших родителей в молодости, — пояснил Ноэль, пошевелив рукой в воздухе. Ковальц быстро покивал, — они хотели послушать старые кассеты, которые нашли на чердаке. Но магнитофон не работал, так что узнать, что на них, не удалось. Но на одной кассете была старая подпись «Конни. Бенджамин Баркли». И меня с того дня преследует это чувство, что что-то из этого я уже когда-то слышал. Мне это знакомо. — Эта надпись на кассете? — Да, именно. Но я явно не слышал это от Джила или Тайлера, кажется, будто я слышал об этом когда-то давно. Возможно, даже от тебя. — От меня? — шепнул в удивлении Хантер, указав на себя пальцем. — Я так думаю. — Как, еще раз? — «Конни. Бенджамин Баркли». — Барклей? — Баркли, — попытался понятнее прошептать Ноэль, в итоге написав эту фамилию в своей тетради рядом с ответом на задачу. Хантер внимательно посмотрел на запись, пару раз очень тихо произнеся «Баркли», а потом уставился куда-то в окно, отвернув голову. Ноэль терпеливо выжидал, слушая фоном голос учительницы, которая объясняла что-то очень важное, что Дьюртон, в любом случае, уже знал, поэтому не особо обращал на это внимание, глядя на фамилию, написанную в его тетрадке красивым почерком. — Я понял, — наконец сказал Хантер даже громче, чем было нужно, отчего пара человек обернулись на него.- Баркли, — прошептал он с таким энтузиазмом, будто от этого Ноэль сразу все должен был вспомнить. Но Дьюртон смотрел на внезапно что-то вспомнившего Хантера с непониманием, немного округлив глаза и быстро моргая.- Ну, помнишь, когда я только начал рассказывать легенды, я упоминал в них фамилии хозяев, чтобы звучало еще более правдоподобно? Среди них были и Баркли. Третьи хозяева Довентри. Небольшая семья. — А, — тихо протянул Ноэль, кивнув и отстранившись от Ковальца, сложив руки перед собой в позу ученицы, — значит, эта кассета принадлежала главе семейства. — Ему. Или их сыну, который после смерти родителей остался там жить, — Хантер беззаботно пожал плечами, на самом деле подумав, сколько же в этом доме осталось личных вещей всех его хозяев, начиная с самых первых, Довентри. Многие вещи могли стоить сейчас целое состояние, а некоторые из них, должно быть, были какими-то странными, как эта кассета, на которой непонятно что вообще было записано. — Как думаешь, что на ней может быть записано? — Только что об этом думал, — шепнул Хантер, пожав плечами.- Понятия не имею, может, какой-нибудь экзорцизм. — Тайлер тоже так сказал, — Ноэль широко улыбнулся, обнажив зубы со сверкающими скобками. Хантер улыбнулся следом. — Ну, а что? Это вполне реально. — Ты слишком во все это веришь, — фыркнул Ноэль специально погромче, потому что в этот же момент прозвенел звонок и все принялись разговаривать и собираться. Дьюртон поднял свою сумку и, поставив ее на парту, принялся складывать учебник, тетрадки и прочие принадлежности. Хантер же быстро смахнул рукой все, что лежало с его стороны парты, в свою небольшую сумку и, небрежно ее закрыв, повесил себе на плечо. Ожидая Ноэль, он поймал глазами Джию, которая тоже не спеша собралась и вышла из класса, уставившись в свой телефон. — Хантер? — А? — Ковальц отозвался, только когда Ноэль щелкнул пальцами перед его лицом, глядя на него как-то обеспокоено. — Пошли, говорю. В коридоре не было так людно, как в столовой, куда Хантер с Ноэль, выйдя из класса, решили не идти. Вместо этого они отправились к шкафчикам, и Ноэль, открыв свой, оставил в нем все ненужные книги и теперь искал расческу. К Хантеру же подошла девушка, с которой Ноэль особо не был знаком. Вроде бы, Хантер состоял с ней в актерском кружке, который каждый раз устраивает какие-то постановки в школе. А еще она никогда не замечала, что рядом стоял Ноэль, потому что была слишком увлечена Хантером, который просто был с ней так же любезен, как со всеми остальными. Страшно быть обаятельным человеком. С тобой постоянно кто-то разговаривает, а ты делаешь вид, что тебе это ничуть не надоедает. На прощание девушка помахала и Ноэль тоже, обернувшись и наконец заметив его. Дьюртон сымпровизировал что-то наподобие дружелюбной улыбки и продолжал махать ей рукой, пока она не отошла от них с Хантером на достаточно большое расстояние, чтобы заметить, что лицо незаметного друга Хантера стало серьезным быстрее, чем на нем появилась до этого улыбка. — Она даже имени моего не знает, — немного мрачно сказал он, закатив глаза и закрыв шкафчик. — Она странная, — искренне выдал Ковальц, посмотрев вслед девушке, — а еще она называет меня «Ханти», — добавил он как-то совсем мрачно, тихо произнеся свое отпадное сокращение. — Какой ужас, — с чувством выдал Ноэль, тоже проводив девушку из актерского кружка взглядом.- Кстати, о странностях, — обратился он уже непосредственно к другу, взглянув ему в глаза, — мне в Довентри приснился такой странный сон. Вот именно с.т.р.а.н.н.ы.й. — Странный сон? Постой, ты что, спал в Довентри вчера ночью? — Нет, не в этом дело. Мне просто нездоровилось, как сказал Джил. — Что значит, «как сказал Джил»? — вопросительно выгнув бровь, скептически спросил Хантер. — Я упал и ударился головой, поэтому не особо уверен в том, что происходило после этого, — Ноэль неуверенно пошевелил пальцами в воздухе, поморщившись. Ковальц же на друга посмотрел так, будто бы он совсем спятил приходить в Довентри, да и еще и биться там головой, и так спокойно потом про это рассказывать. Дьюртон заметил эту претензию на лице Хантера.- Да все нормально, рядом был Джил. — После того как ты сказал, что он с радостью сиганул в ванну, а потом бился в конвульсиях, пытаясь из нее выбраться, я не уверен, что его присутствие — гарант безопасности, — немного сузив глаза, проговорил Хантер, на что Ноэль буквально убил его взглядом, мрачно подняв на него глаза. — Ладно, ты что-то говорил про сон. — Да, именно. Он был странным, и я даже не знаю, как его нормально объяснить, но мне приснилось, будто я стоял в гостиной на том месте, на котором я действительно стоял буквально только что. Но все в этой гостиной было совсем не так, как в реальности… — И что ты именно было не так? — Хантер непроизвольно взял Ноэль за локоть и оттащил его в свою сторону, чтобы он не столкнулся с людьми, которые шли им навстречу и которых Дьюртон совсем не замечал, как-то прозрачно глядя вперед. — Понимаешь, Джил и Тайлер делают все, чтобы их принимали за призраков Довентри, поэтому они понимают, что их никто не должен заметить в этом доме. Поэтому днем они всегда занавешивают окна, выходящие в сторону города, а ночью не включают свет с этой же стороны. В гостиной два окна, одно из которых выходит на соседний холм, но я, допустим, могу увидеть это окно со своей комнаты, поэтому шторы на нем всегда задвинуты тоже, — попытался объяснить Ноэль, заправив прядь волос за ухо.- Но в моем сне окна в гостиной были совсем не закрыты шторами, напротив, демонстративно открыты. — Ладно, это не так уж и странно, — признался Хантер, легко пожав плечами, — это же сон. Ты слышал о теории, что во сне всегда все не так, как в реальности? Во сне мы можем думать, что нам приснилось что-то совсем реальное, с чем мы сталкиваемся каждый день, например, какая-то кафешка или же парк аттракционов. Но на деле, просыпаясь и начиная сравнивать, мы обязательно найдем что-то, что было не так. Например, какой-то аттракцион отсутствовал. Или же картина, висящая на стене в кафешке, была совсем другой. — Да, я понимаю, но я и во сне осознавал, что это странно и не похоже на правду. — Серьезно? А вот это необычно. — Я помню свои мысли в тот момент, меня это очень удивило. И вся гостиная была какой-то не такой. Я понимал, что некоторые вещи были не на своих местах, а, когда пытался к ним приглядеться, мне будто что-то мешало, и чем больше я старался сфокусировать взгляд на картинке, тем хуже у меня получалось, — дернув головой, с каким-то недовольством выдал Ноэль.- А еще там был этот человек…- добавил он уже тише и неуверенно, будто вспомнил об этом только что. — Человек? Какой? — Понятия не имею, я его не разглядел. Но он был больше меня, я вообще был каким-то мелким по сравнению с ним. Он все пытался меня ударить, будто я ему сделал что-то. И кричал на меня, но я тоже не помню что. Просто помню, что кричал и очень злился.- Хантер промолчал, несколько удивившись подобному сну Ноэль, но потом подумал, что сны бывают разными и в них может происходить что угодно, не зависимо от людей.- Он меня ударил. Прямо по голове. Я упал, а, когда падал, ударился головой еще и об комод, который стоит у них рядом с выходом из гостиной. Если честно, я до сих пор помню эту боль, потому что даже кровь пошла и капала прямо на пол. — Какой-то не очень веселый сон, — поморщившись, произнес Ковальц, подняв руку и кому-то помахав — Ноэль не успел заметить кому.- Никаких тебе единорогов и радуги… — Я не могу выкинуть его из головы, — то ли пожаловался, то ли признался Ноэль, покусав нижнюю губу. Взглянув на Дьюртона, Хантер понял, что он был этим загружен, потому что его светлые брови всегда сдвигались в сторону переносицы, когда Ноэль непрерывно и тяжело о чем-то думал. — Он тебя очень впечатлил, похоже. — Понимаешь, я до сих пор будто не уверен, что это был сон, — наконец выдал Ноэль то, что хотел сказать, но, сказав это вслух, понял, насколько по-идиотски это звучит, и поспешил поправиться.- Нет, я как бы понимаю, что это не могло быть что-то, кроме сна. Это был сон. Но меня не покидает чувство, что я будто пережил этот момент в реальности, настолько… настолько реальным он мне показался. Хантер немного замедлил шаг, сам того не понимая, но ничего не ответил Ноэль, только покосившись на него как-то внимательно и серьезно. Но не так, как смотрят скептики на что-то странное, нет. Скорее, совсем наоборот. Эти слова настораживали Хантера. — Такое ощущение, будто это был не я, — произнес Ноэль как-то отстраненно, похоже, даже не контролируя то, что он говорит это вслух. — В смысле «не ты»? — Будто я во сне был другим человеком. Будто это происходило не со мной, я не чувствовал себя собой на тот момент. Я даже помню те чувства, которые испытывал, когда это происходило. Мне хотелось плакать, будто меня очень напугали или обидели. И я чувствовал себя очень… паршиво. Не только из-за боли. Там было что-то еще…- загадочно произнес Ноэль, будто пытаясь в этот же момент понять, что было тем, что так упорно от него ускользало. — Слушай, звучит не очень, если честно, — признался Хантер, уставившись вперед, на длинный коридор, в конце которого было большое окно, демонстрирующее школьникам странную для декабря погоду. Обычно такой мокрый снег, который таял сразу же, как касался земли, шел только в феврале, к началу весны. Ноэль нахмурился немного, чуть выпятив губы вперед, все еще думая об этом странном сне, который даже на словах не выглядел хоть немного таким, каким был на самом деле. У него не получилось описать его так, как он хотел, чтобы это было более приближено к реальности и чтобы Хантер не смотрел на него сейчас так, будто он несет полный бред. На самом деле, Ковальц на него так и не смотрел. Даже не думал так на него смотреть. Просто Ноэль самому казалось, что он говорит какой-то бред и, если бы такое сказали ему, он бы явно отреагировал как-то… примерно как лицо Хантера. — «Не очень» что? Продолжи, — усмехнулся Дьюртон. — Не очень хорошо, — Хантеру казалось, что в самом описании Ноэль было что-то, что заставило его подумать о том, как это все было ненормально. Не в смысле «сумасшедше» или «бредово». А в смысле «черт возьми, меня пугает эта хрень». Если бы не тот разговор с Джией, Хантер, возможно, даже не обратил бы это такого внимания, потому что он не был бы так зациклен на мелочах, как сейчас.- Тебя это не напрягает? — Это ведь не реальность, — пожал плечами Ноэль. — Да, но ты сказал, что это было «как реальность». — Ну, сказал. Но от этого сон вовсе не перестал быть сном. — А если это был вообще не сон? — продолжая спор с Ноэль, выдал Хантер, вдруг остановившись и остановив друга за плечо. Блондин развернулся, прижимая к груди пару учебников и тетрадки, и посмотрел на Ковальца с непониманием, будто они сейчас разговаривали на разных языках. — А что? — будто совсем не улавлия сути разговора, спросил Ноэль.- Это сон. Просто мне не часто снятся сны такого характера. Мне вот недавно сон снился тоже про Довенти, времен, м-м-м, не знаю, войны. Но его я вообще нормально вспомнить не могу, и там все как-то размыто. А здесь не так — это единственное отличие. Я даже, кажется, нашел объяснение тому, почему мне это вообще приснилось. — И почему? — Я ведь упал и ударился головой, помнишь? — Ноэль дотронулся кулаком до своей головы, чуть приподняв уголок рта.- А людям снится микс из всего того, что с ними происходит. Во сне ведь у меня тоже пострадала голова. — А где ты упал? В каком месте? — вдруг, казалось бы, совсем не в тему спросил Ковальц, внимательно заглянув в светлые глаза Ноэль. — Ну… Я был в гостиной, поэтому… ах да, точно, Джил помог мне подняться как раз у выхода из гостиной. — Там, где, ты говорил, комод? — Именно, — щелкнув пальцами, выдал Дьюртон, — видишь, мне даже место то же приснилось. Это все никому не понятная и до сих пор не исследованная до конца работа мозга. Казалось, Ноэль не имел проблем с логикой и довольно разумно объяснял себе все, что с ним происходило, и это было его оружием против любых аргументов и даже фактов. Хантер не мог с ним спорить только потому, что ему просто казалось, что что-то было упущено и до конца не объяснено. «Я знаю, что происходит в Довентри», -снова и снова повторяла Джия у него в голове. Даже сейчас Ноэль думал, что, ответив на вопрос Хантера, он все ему объяснил и что его ответ был прямым доказательством того, почему ему приснился такой странный сон. Ковальцу же это говорило совсем о другом. — А что насчет Джила? — нагнав Ноэль, который успел уже уйти вперед, спросил Хантер. — Ты про что? — Ты выяснил, что с ним такое и почему с ним происходят подобные вещи? Не то чтобы Ноэль не хотел об этом говорить. Он только недавно сумел отделаться от этого навязчивого беспокойства, которое его преследовало каждый раз, когда он выходил из Довентри и оставлял его позади. Он часто думал о том, как можно было помочь Джилу, когда никто из них понятия не имел, что с ним происходило и чем это было вызвано. Построенные теории пока что держались на недоказанности обратного, но они хотя бы были. — Ноэль? Ты пропадаешь, — протянул прямо у него над ухом Хантер, отчего Дьюртон быстро моргнул, качнув головой. — Я просто задумался. Хантер кивнул в сторону лестницы, чтобы Ноэль из-за своей задумчивости не вздумал потеряться в школе и прийти в чужой кабинет на чужой урок, и они вместе поднялись на четвертый этаж. — Я более чем уверен, что проблема у Джила в голове, — сказал Дьюртон, а Хантер даже глаза закатил, потому что что-то внутри ему подсказывало, что он скажет именно это.- В психиатрии есть множество всяких расстройств, при которых человек может вести себя так, как вел себя в тот раз Джил. Не думай, что он сумасшедший, — быстро сказал Дьюртон, предупреждающе покосившись на друга, — скорее, у него просто случаются срывы. И они специфичнее, чем у большинства людей. — Почему они появились сейчас, если раньше с ним подобного не происходило? — Чтобы выросло дерево — должны пройти годы, — хмыкнул Дьюртон.- Это ведь психика, Хантер. Если тебе причиняют боль — она даст о себе знать через неделю или же пять лет, неважно. — Дьюртон, я к тому, что даже ты не замечал в нем подобных отклонений до этого времени, хотя тебе он нравится и ты должен подмечать все детали. Ты мне рассказывал даже, что заметил, что он любит называть тебя по имени и фамилии, но ты почему-то не замечал, что у него есть какие-то проблемы с психикой, — в чем сам Хантер, кстати говоря, не особо сомневался, потому что все еще считал этих двоих до ужаса странными, раз они на полном серьезе устроились в покинутом много лет назад доме, прячась в нем, как в каком-то убежище, от реального мира и не желая иметь с ним никаких контактов и связей. Да, он считал их в каком-то смысле ненормальными, но то, о чем они говорили сейчас с Ноэль, было совсем-совсем другим. Это не звучало как обвинение в сторону Ноэль, скорее, Хантер пытался натолкнуть его на какую-то свою мысль, которую не хотел озвучивать напрямую, потому что не пришел еще к ее точной формулировке. Он хотел услышать сомнения Ноэль, потому что он видел по его лицу, что он колеблется и иногда подолгу думает, когда он ему задает конкретный вопрос. Но на словах Дьюртон казался намного уверенней, и это еще больше запутывало Ковальца. — Ладно… и что? — Что, если проблема вообще не в этом? Ноэль вдруг замедлил свой шаг, а затем и вовсе остановился, но явно не из-за того, что ему только что сказал Хантер, потому что он и вовсе его не услышал, а, когда Ковальц вопросительно на него уставился, он заметил, что Ноэль смотрит куда-то вперед, практически не моргая. Дело было в Джексоне Уэе, который шел им обоим навстречу, глядя в свой телефон и не особо волнуясь о том, что он может на кого-то натолкнуться из-за своей невнимательности, потому что он точно знал, что этот «кто-то» просто отойдет в сторону, если будет вероятность столкнуться с Джексоном Уэем. Кожаная черная куртка была накинута на его плечи, и Ноэль автоматически посмотрел на то плечо, которое он совсем недавно вывихнул. Этой рукой Джексон как-то небрежно держал учебник, прижимая его к своему бедру, а еще он приехал в школу на машине, о чем говорили ключи от нее, висящие на его черном ремне от джинсов. Джексон вывихнул левую руку, а еще он был левшой и просто не мог водить машину только правой, у него паршиво получалось, Ноэль это знал. Значит, с плечом было все нормально, несмотря на то что случилось, когда Дьюртон его перевязывал некоторое время назад. Он не видел Джексона с того самого дня, потому что он прогуливал школу, ведь освобождение у врача Уэй в тот день так и не взял, с психом все кинув и выйдя из больницы. В свете последних событий, вроде открытой взаимности со стороны Джила, его странного поведения в тот самый день и снов Ноэль, Дьюртон совсем забыл о том случае и не говорил о нем даже с Хантером, забыв спросить, почему он в тот день в больнице, понаблюдав данную сцену, остался таким довольным или же, правильнее было бы сказать, коварно довольным. И вспомнил он об этом только сейчас, когда увидел Джексона, свою бывшую большую «любовь», чьи слезы он увидел впервые в жизни в тот день в больнице. Да, он помнил это. В тот день ему показалось, что он, должно быть, страдает зрительными галлюцинациями. Как и ожидалось, Джексон вовсе не заметил Ноэль с Хантером, которые остановились у закрытой двери в какой-то из кабинетов и смотрели прямо на него, и прошел мимо своей походкой вразвалочку. Хантер не стал торопить Дьюртона или вообще что-то ему говорить, потому что при одном взгляде на него становилось понятно, что какая-то тяжелая, просто непосильная работа происходила у него в голове в тот момент. — Джексон! — позвал Ноэль практически сразу, как Джексон прошел мимо них, успев отойти всего на несколько шагов. Хантер немного приподнял брови, встретившись со страшными глазами друга, которые будто говорили о том, что он вовсе не хотел этого делать, а потом лишь сложил руки на груди, прислонившись спиной к двери и решая в это не вмешиваться. В любом случае, Джексон ничего не сделает Ноэль сейчас. Правда, по его взгляду, когда тот обернулся и увидел сзади себя Дьюртона, такого нельзя было точно сказать, но у Хантера были и другие аргументы, посильнее этого наиграно жесткого и серьезного взгляда. Джексон посмотрел на Ноэль так, будто он взялся из ниоткуда, просто появился посреди коридора. За эти несколько дней Уэй даже отвык от него немного, ведь раньше и дня не проходило без того, чтобы он не подстебнул Ноэль Дьюртона в коридоре или на школьном дворе. Он смотрел на Джексона так, будто ожидал какой-то подставы. Будто он очень не хотел, чтобы это его смелое «Джексон!» улетело в пустоту. — Дьюртон, — без какого-либо энтузиазма, будто его кто-то заставил, выдавил из себя Уэй, отведя от блондина глаза и подавив в себе желание произнести его имя, а не фамилию. Однажды Джексон уже дал себе волю, и это закончилось не слишком радужно для него. С того дня он к своим желаниям относился серьезно, из-за чего был еще более раздраженным, чем когда-либо.- Ты что-то хотел? — поторопил он Ноэль, снова на него взглянув своим острым взглядом. — Просто хотел спросить, как твое плечо, — Дьюртон уже успел подумать о том, что говорить с Джексоном было плохой идеей, но это было банальной вежливостью, и они, вроде как, уже все решили, хотя Ноэль был и не уверен, что с Уэем что-то можно было решить. Точнее, нет, он верил, безусловно верил в то, что глубоко в душе Джексон может быть открытым, хорошим и даже добрым человеком, просто что-то ему мешает показывать эту часть себя. Раньше. Ноэль в это свято верил раньше, когда ему казалось, что он его любит самой большой любовью, которая давала ему надежду на то, что однажды Джексон изменится. Сейчас же подобных мыслей не было, и он не верил, что Джексон может быть другим. Он был наглым и жестоким, и все у него зависело только от настроения, а не от каких-то норм и неписаных правил. Да, он был таким, Ноэль разглядел это за розовыми очками, которые застилали ему глаза. Но это совсем не значило, что Дьюртон должен быть таким же или же постоянно избегать его, усложняя себе жизнь. — У тебя проблем, что ли, мало, что ты интересуешься моими? -дернув губой, спросил Джексон своим прохладным голосом. Хантер, стоящий в стороне, издал громкий смешок, кашлянув затем пару раз, и Уэй перевел взгляд на него, сузив глаза.- Тебя что-то рассмешило, Ковальц? Хантер только отрицательно покачал головой, сохраняя на лице какую-то легкую, но довольную улыбочку, а Ноэль, из интереса взглянувший на друга, снова повернулся к Джексону, перед этим выдохнув. — Ты просто не появлялся больше в больнице, и я даже думал, что, может быть, мне стоит завезти тебе справку для школы, но потом я вспомнил, что не знаю твоего адреса, — спокойно сказал он Уэю, отведя глаза куда-то в сторону и пожав плечами. Хантер даже гордился другом, потому что он знал, насколько Ноэль было трудно сохранять спокойствие рядом с Джексоном и разговаривать с ним вот так адекватно. Уэй же смотрел на Ноэль где-то полминуты или даже больше, просто стоя напротив него и будто думая о чем-то. А ему просто захотелось ударить себя из-за того, что сказал ему Ноэль. Джексон не знал, как оставить в себе поток этой грубости в отношении Ноэль Дьюртона, который вырывался у него изо рта каждый раз, когда он его открывал в присутствии него. И он никогда не чувствовал себя так раздраженно из-за него, как сейчас. Ему хотелось грубить. Ему хотелось сказать что-нибудь жутко обидное и тут же пожалеть об этом, потому что Ноэль попытался бы ему ответить, но в итоге все равно почувствовал себя паршиво из-за такой необоснованной грубости. Он ведь был таким. Он замыкался в себе, когда над ним подшучивали или когда ему открыто грубили. Бедный и наивный Ноэль Дьюртон, он всегда был каким-то лишним в этом мире, потому что никогда не понимал, почему люди должны быть такими грубыми и наглыми друг с другом. Джексон бы хотел ему объяснить. Он хотел бы ему объяснить, что каждый раз, когда он появляется на горизонте или, еще хуже, говорит с ним, Джексону хочется взять его за грудки или за шею, сжать ее и наорать на него, высказав все то, что нельзя было произносить вслух. Он хотел бы объяснить ему, что на самом деле это все злость, злость на что, что он чувствовал по отношению к нему, что в груди Джексона появилось это тяжелое, как двадцатикилограммовая гиря, щемящее чувство, из-за которого было нереально дышать. Он бы хотел объяснить ему, что вовсе не хочет вот так с ним разговаривать, и, если бы он знал, как это сделать, он бы отключил это в себе и больше никогда не включал. Потому что он никогда не чувствовал желание делать Ноэль больно, особенно сейчас, даже когда думал, что готов был свернуть ему шею, если он подойдет еще ближе. Это было неправдой, он бы никогда этого не сделал. Просто ему сложно было чувствовать себя так, будто ему кто-то был небезразличен. Это создавало какой-то ступор, какой-то тормоз в его жизни, делало его уязвимым. Он ненавидел чувствовать нужду в ком-то или за кого-то переживать. И у него были свои причины на это. Причины, о которых никто не знал. — Оно не болит, — сдержанно проговорил Джексон после того, как чуть не убил себя за то, что чуть не сорвался на Ноэль просто так. Он даже пошевелил своим плечом, которое было накрыто накинутой курткой, продемонстрировав Ноэль, что все действительно было в порядке.- Это было не так серьезно. — Хорошо, — кивнул Дьюртон, покусав нижнюю губу.- Слушай, Джексон, насчет того, что было в больнице… Уэю без слов удалось заставить Ноэль прерваться и поднять на него глаза, пока он, незаметно посмотрев по сторонам, подошел к нему так близко, что Дьюртону даже пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Хантер невольно повернулся к ним, не сумев придержать свое любопытство, потому что ему было непонятно, что собирался сказать Ноэль, но Джексона эта тема явно не радовала, потому что выглядел он так, будто был совсем не в духе. — Молчи об этом, Дьюртон. Не смей кому-то сказать, иначе… — Что? — тихо спросил Ноэль, качнув головой. Джексон снова посмотрел в его голубые глаза, которые смотрели на него сейчас так открыто, но так разочаровано, как никогда еще не смотрели. И он внезапно вспомнил, что случилось, когда он просто попытался заправить прядь волос ему за ухо. Он вспомнил, как Ноэль зажмурился и чуть не отпрянул от него, будто Джексон собирался его ударить. Это поразило его до глубины души, и именно это вызвало у него такую реакцию, о которой он просил Ноэль помалкивать. Было ужасно ощущать, что люди тебя боятся. — Ничего, — произнес он так же тихо, чего Хантер не смог услышать, и вряд ли услышал бы кто-нибудь еще, кроме стоящего рядом Ноэль, у которого немного приподнялись брови.- Ничего. Это просьба. Хорошо? — Я… — Пожалуйста, — поколебавшись, выдавил из себя Джексон, но Ноэль даже заткнулся, на мгновение округлив глаза, потому что он не слышал такого искреннего «пожалуйста» от Джексона Уэя. Казалось, что он вообще таких слов не знал и не умел их нормально произносить, да и не считал нужным, собственно. Но он сказал это Ноэль, отчего у Дьюртона пропало всякое желание съязвить в ответ, какое появилось после того, как он предпринял неудачную попытку угрозы. — Я бы никому и не сказал, — твердо заверил Джексона Ноэль, покачав головой для пущей убедительности, — все нормально. Все, что я хотел сказать, так это то, что в тот день ты заставил меня сомневаться в том, что из меня вообще может выйти врач, так что…- Дьюртон усмехнулся, быстро прикрыв глаза. — Это не ты, — быстро произнес Джексон, не подумав.- Точнее…- замявшись, он еле заметно вздохнул, поражаясь тому, что в жизни были ситуации, в которых реально сложно было подобрать слова. Он никогда этого раньше не понимал, но сейчас в его сознании проносились тысячи слов, и все они не подходили, все они были не теми, а мозг отказывался искать нужные.- Забудь, это не то, о чем ты подумал. — Ладно, — легко согласился Ноэль, поведя плечом и уже разворачиваясь, чтобы уйти с Хантером на урок.- И еще, я бы на твоем месте еще появился в больнице, чтобы убедиться, что с плечом действительно все хорошо. — Оно ведь не болит, — безразлично пожал плечами Джексон, тоже развернувшись и снова уставившись в телефон. — Самая распространенная ошибка, — со вздохом протянул Ноэль, но больше Хантеру, чем успевшему отойти от него Джексону. Хантер только сильнее растянул губы в улыбке, которая, похоже, не сходила с его лица все это время, на что Ноэль отреагировал только скептическим взглядом, махнув рукой, потому что он никогда не понимал эту резкую смену настроения у Хантера и его эти вечные улыбки, которые он использовал практически в любой удобной ситуации. Ноэль, открыв на ходу учебник, уставился в него, поэтому не заметил Джию, которая сидела на подоконнике, развернувшись к окну и слушая музыку в наушниках. Она смотрела на мрачный школьный двор, в котором курили ученики и даже учителя, прячась от мокрого снега под навесом или зонтами, а затем она медленно перевела свой проницательный взгляд на отражение Хантера в стекле, который, встретившись с ней глазами, не поспешил отводить свои.