Shelter. Blood will out.

— Лоренс и Дэон Довентри. Последние из рода Довентри, на ком этот род трагично оборвался. После смерти Фридриха Довентри они прожили в поместье три года, унаследовав его как прямые наследники знаменитого архитектора, — Хантер опустил глаза на фотографию, на которую Джия положила палец, указывая на тех, о ком она говорила. На странице большой книги были размещены три старые черно-белые фотографии, а сам раздел назывался «Наследники». На первой фотографии был изображен сам Фридрих Довентри со своей супругой. Эта фотография была знакома каждому, кто учился в школах Рэдхилла, потому что она была напечатана на всех учебниках по регионоведению, в которых был раздел истории их города. Фотография была сделала на Тисовых холмах на фоне строящегося города, и сам Фридрих не казался таким старым, как на второй фотографии, где вся их семья была запечатлена около уже знакомого Хантеру поместья, которое выглядело совсем новым и не тронутым временем. Наследники Довентри тоже были на этой фотографии, но они еще были совсем детьми: старшему было от силы лет двенадцать. Что Хантера по-настоящему привлекло, отчего он даже склонился над книгой и немного сузил глаза, чтобы присмотреться, была последняя фотография, на которую указывала Джия. Фотография была сделана в 1897 году для колонки в газете, посвященной смерти основателя города и его завещанию, согласно которому дом унаследовали двое его сыновей. Братья Довентри. Хантер впервые видел тех, о ком столько раз говорил в своих легендах, чьи образы непроизвольно рисовал в своей голове, представляя, какими они могли бы быть. Он был очень удивлен, когда Джия уверенно прошлась по всей библиотеке и попросила у библиотекарши доступ в архив, назвав конкретные и интересующие ее книги. Одна из этих книг, которую Джия сейчас держала в руках, была настолько старой и ценной, что ее сразу предупредили о том, что, если она ее повредит, это будет сродни чуть ли не уголовному преступлению. Когда же она открыла ее на нужной странице и сразу указала на фотографию, Хантер был поражен. Для своих легенд он тщательно изучал историю, выискивал имена и свидетелей, пытался найти правдоподобные факты, но никогда в жизни не сталкивался с фотографиями вторых хозяев дома, которые были главными фигурами в его легендах. А как ведь это могло упростить все его старания! Хантер быстро качнул головой, понимая, что думает совсем не о том, о чем должен, и пришел он сюда с Джией совсем не за этим. Сначала ему самому не верилось, что он д.е.й.с.т.в.и.т.е.л.ь.н.о. собирается это сделать, но происходящее просто вызывало у него паранойю и не давало спать по ночам. Когда он постучал в дверь дома Джии, девушка не с первого раза поняла, зачем он к ней пришел так поздно вечером. А когда Хантер начал извиняться за то, что посчитал ее слова бредом и не поверил ей, она спокойно его выслушала, спросив затем: «С Ноэль все в порядке?» Тогда-то он и понял, что она не отвернется от него из гордости и готова дать Хантеру второй шанс, хотя он видел, что обидел ее своим решением отдалиться и не верить ей. Хантеру нужно было время переварить ее слова, но без историй Ноэль, которые каждый раз беспокоили его все больше и больше, он бы ничего так и не понял. Джия ведь спрашивала у Хантера про странные вещи, которые может рассказывать его Дьюртон, не уделяя этим вещам особо внимания. Но у Хантера был другой склад ума, другое мышление, и он уделял таким вещам внимание, еще какое. И он рассказал ей все, стараясь ничего не упустить и не забыть, а затем она попросила рассказать ей все, что ему было известно о Джиле и Тайлере, и вот тут на Хантера напали сомнения. Предавать доверие друга во благо самому другу все еще считается предательством или нет? Он не знал, что с этой информацией собирается сделать Джия, но она заверила его, что это необходимо для того, чтобы ей что-то там стало понятно, заполнило пробелы, так сказать. И Хантер сдался, рассказав. Чувствовал себя жутким предателем и ужасным другом, но на протяжении часа рассказывал Джие все, что знает со слов Ноэль, включая самые мелкие детали, потому что он не знал, что могло быть полезно, а что нет. Он ушел от Джии только ночью, каким-то чудом не разбудив ее родителей и не попавшись на глаза ее отцу, который, по словам Ланкастер, был «ужасно строгим человеком». Наутро они снова встретились, чтобы пойти в библиотеку, где Джия пообещала рассказать Хантеру то, что долгое время хранила только для себя. — Почему они? — негромко спросил Хантер, подняв глаза на девушку, макияж которой был сегодня особенного ярким за счет густо подведенных карандашом глаз. Джия вопросительно выгнула бровь, не поняв вопрос Хантера.- В смысле, почему ты начала с них, неужели ты считаешь, что призраки Довентри именно они? В смысле, я тоже так говорил в своих легендах, но я думал, у тебя будет какая-то другая теория. — Ты не слышал мою теорию, — хмыкнула Джия, убрав руку от фотографии и сев вполоборота, к Хантеру лицом.- Я не могу утверждать, что это так, потому что все намного запутанней, чем ты и я только можем предположить. Но если покопаться во всем этом и брать во внимание малейшие детали, то все ниточки ведут именно к ним, — на последних словах Джия снова ткнула пальцем с длинным, выкрашенным в красный ногтем в фотографию, и Хантер снова опустил взгляд, почувствовав, что ему стало не по себе из-за того, что так долго на нее смотрит. Наверное, он просто сам себя накручивал.- Если проследить всю историю странных смертей, которые произошли с теми, кто жил в Довентри, то можно заметить, что все они начались именно с третьих хозяев. С семьи Баркли. В то время как в Довентри жили Фридрих со своей женой и двое его детей после, никакой мистики вокруг дома не было. Всякие странные догадки и легенды стали появляться после смерти братьев Довентри, именно после этого дом на Тисовых холмах стали называть п.р.о.к.л.я.т.ы.м, — Джия переместила палец на колонку с текстом на следующей странице и ткнула в слово «проклятый», используемое в интервью с неким жителем сразу после смерти братьев Довентри в 1901 году. — С чего они взяли, что дом был проклят? Я слышал, что они вели довольно закрытый образ жизни, а еще были очень высокомерными и «не опускались» до общения и тесных контактов с жителями. — Это правда, они очень редко покидали дом, если только это не было делом первой важности. С ними больше всего общались их слуги, которые приходили раз в неделю, чтобы убрать дом, а еще повар, который бывал там только утром. Весь персонал был уволен и нанят заново со смертью Фридриха Довентри. — Зачем вдруг увольнять весь персонал? — не понял Хантер, оторвавшись от фотографии и посмотрев снова на Джию, которая подперла голову рукой, на которой тут же звякнули браслеты. — Неизвестно, — пожала плечами она.- Практически всем в доме управлял Дэон Довентри, старший сын, говорят, его вообще трудно было понять. Мне кажется, он просто не хотел делить со слугами дом, а еще он был интровертом и не любил скопление людей рядом с собой. Это та самая причина, по которой они редко были замечены в разговоре с обычными людьми, проживающими в городе. Еще одной причиной был Лоренс Довентри, младший сын. — У него была шизофрения? — Да, он был болен физически и ментально, поэтому посещать светские мероприятия для них было затруднительно. Ты был прав в своих рассказах, говоря, что в Довентри не было спокойно, потому что постоянно случались ссоры из-за того, что Лоренс попросту не мог держать себя в руках, а Дэон был не особо счастлив находиться с ним рядом с такие моменты, — Хантер снова посмотрел на фотографию, на которой были изображены два человека, один из которых стоял в очень строгой позе, выпрямив спину и надменно подняв голову, положив одну руку на перила лестницы и глядя на Хантера такими серьезными и черствыми глазами, что ему даже не верилось, что обладателю этих глаз было всего двадцать два года. Рядом с ним в такой же строгой позе, только уже сидя на ступеньках, замер Лоренс Довентри, взгляд которого не был таким безэмоциональным и недоверчивым, как у его брата, но зато он был очень меланхоличным и каким-то тоскливым. Фотография была очень старой, это Хантер почувствовал, только взглянув на одну их одежду и то, как у Дэона Довентри были уложены волосы. Старые жакеты и белые накрахмаленные рубашки, а еще и брюки на высокой талии и перстни чуть ли не на каждом пальце — все это производило впечатление старины, однако люди на фотографии казались Хантеру такими живыми, будто они прямо сейчас готовы были выйти за рамки фотокарточки и вселить в жителей Рэдхилла подутихший ужас. — Почему тот, который был болен шизофренией, не наблюдался у специалистов? С такими деньгами, которые у них были, он мог лечь в самую дорогую клинику где-нибудь в Лондоне. — Это все из-за завещания, — закинув ногу на ногу и не отрывая взгляд от Ковальца, проговорила Ланкастер, — оно было довольно странным, со своими причудами. — Например? — Первым наследником дома все-таки был Дэон. По завещанию, он имел право жить в особняке и распоряжаться им только в том случае, если в доме будет жить его младший брат, которого он за все время проживания не попытается упечь в психушку. Хантер громко усмехнулся, подумав, что это была такая шутка, однако Джия сохраняла спокойное и серьезное выражение лица, что натолкнуло его на мысль, что это все было правдой. Но это не отменяло бредовости ситуации. Какой идиот будет писать такое в завещании и ставить такие глупые условия? Ради чего? — Почему это было так принципиально? Неудивительно, что у Дэона такой взгляд на фотографиях, его же буквально к стенке прижали такими условиями, — Хантер скорчил гримасу, фыркнув.- Они же братья, неужели он сам бы не решил, что будет лучше для Лоренса? — Видимо, нет, если его отец был так в этом уверен, — Джия покачала головой, перелистнув несколько страниц и показав Хантеру выдержки из завещания. Пока он читал, она добавила.- Ссор между ними было бы меньше, если бы им обоим не было известно, что отец всегда больше уделял внимания именно младшему сыну, старшего просто игнорируя. — Из-за болезни? — удивился Хантер. — Кто знает почему? У этой семьи было достаточно своих тайн, о которых мы никогда не узнаем, но то, что я тебе говорю, было фактом. Дэон очень восхищался отцом и даже продолжил его дело, сохранив для этой библиотеки все его труды, чертежи и проекты. И домом он восхищался точно так же, считая его произведением искусства. — Сейчас трудно в это поверить, — с иронией проговорил Хантер, в памяти которого всплыло это большое, мрачное и какое-то полузаброшенное здание, томящееся на Тисовых холмах. — Время забирает свое, — как-то поучительно произнесла Джия, пожав плечами.- Главное, что тогда оно считалось роскошным, любой бы хотел там жить. Говорят, что Дэон всегда хотел быть хозяином этого дома. Его чувство к отцу были амбивалентны. С одной стороны, он ненавидел его за то, что тот никогда не уделял ему внимания, а еще так обошелся с завещанием, пнув по больному. С другой же стороны, он слепо хранил все его труды, пытался ему подражать, а его любовь к дому из-за этого иногда доходила до фанатизма. Их ссоры с Лоренсом были продуктом всего этого. Лоренс пытался доказать ему, что отец его никогда не любил, Дэон же считал по-другому. Понимаешь, все слуги, работающие на семью Довентри на протяжении многих лет, а еще сам Лоренс — они все знали, что Фридрих избивал Дэона в детстве за любую провинность, даже если он ничего не делал, а у Фридриха были проблемы на работе, он приходил домой и все равно отрывался на нем. — И после этого он все еще верил в то, что отец его любит? — с вселенским недоверием спросил Хантер, на что у Джии, кажется, даже блеснули глаза. Видимо, ей очень хотелось с кем-то этим поделиться, а возможность выпала только сейчас. — Дело в том, что Дэон это категорически отрицал. Историки приписывают ему частичную амнезию, — Джия перелистнула еще несколько страниц с сосредоточенным видом, стараясь найти то, что ей было нужно.- Вот, — Хантер снова, следя за ее пальцем, принялся читать несколько строчек, которые были комментариями историков.- Детская психика работает на защиту ребенка. Иногда, переживая очень тяжелые события, ребенок, вырастая, просто не помнит, что с ним подобное случалось. Это потому, что мозг блокирует эти воспоминания, чтобы это не травмировало психику человека. Дэон просто не помнил, что отец его избивал, по-прежнему считая, что просто заслужил такого строгого отношения к себе. — Черт, это немного стремно, — проговорил Хантер, немного сузив глаза, — он ведь даже ничего сделать с этим не мог, даже вспомнить, чтобы отпустить все это. — Да, это очень грустно на самом деле. — Я не понимаю, черт возьми, — как-то нервно усмехнулся Хантер, уронив голову в свою ладонь и глядя большими глазами на стол.- Я не понимаю, как я все это время не мог знать подобной информации, прилагая столько усилий, чтобы найти что-то подобное, но все мои попытки превращались в крах. А ты так спокойно мне это рассказываешь, будто всегда знала историю этой семьи. Джия впервые за разговор слабо улыбнулась, отчего ее глаза перестали казаться такими холодными и серьезными. — После того, что со мной случилось в этом доме, я не только начала ходить к психиатру, я пыталась сама понять, что происходит, потому что прекрасно понимала, что я не сумасшедшая, — проникновенно сказала Джия.- Прямо со следующего дня я начала искать информацию в библиотеках, интернете, где угодно, лишь бы узнать, что со мной произошло, либо подтвердить самой себе, что со мной все в п.о.р.я.д.к.е. — И ты догадалась заглянуть в архив? Правильно, я же все время использовал то, что уже стояло на стеллажах, — Хантер чуть было не ударил себя по лицу от нелепости. — Именно, я понимала, что в архивах должны сохраниться старые газеты и подобные книги, как эта. Но это тоже не пришло мне легко в руки, я потратила ужасное количество часов на то, чтобы найти полезную информацию и связать ее воедино. И все я записывала сюда, — Джия взяла в руки свой блокнот, в который она периодически поглядывала. Хантер заметил, что он весь был исписал и изрисован какими-то схемами, — однако это все не было зря. Читая по третьему кругу одни и те же книги, я находила в них факты, на которые не обращала внимания раньше. Например, я узнала, что немаловажную роль во всей истории с братьями Довентри играет некая Дакота Гринсвуд. Похоже, она как-то причастна к их смерти. — В первый раз слышу, — признался Хантер, немного округлив глаза. — О ней мало кто слышал, я сама сначала не придала значения, но смотри, — Джия взяла в руки другую книгу, став ее очень быстро листать. Так быстро, что Хантер даже забеспокоился о ее состоянии. Книги, в смысле. Вскоре Джия положила ее на стол, открыв на нужной странице, и Хантер чуть подвинул ее к себе для удобства, снова приняв серьезный вид.- В этой статье говорилось, что после их смерти то и дело стали объявляться какие-то неизвестные до этой поры девушки и парни, которые пытались выдать себя за наследников дома, то есть детей Фридриха Довентри. Девушки в основном приписывали себе имя Констанции Довентри, которая была вторым ребенком в семье, но скончалась еще до своего третьего дня рождения. Мошенницы и мошенники придумывали различные байки, чтобы общественность поверила в то, что они действительно были скрывавшимися до той поры детьми Довентри. — Неужели все так хотели заполучить этот дом? — с плохо скрываемым удивлением проговорил Хантер, бегая глазами по вырезке из газеты, на которой была напечатана большая статья. — В то время он стоил огромные деньги и стоял без хозяина. Городской совет был просто в замешательстве и не знал, что с ним делать. Очень удобный момент, чтобы им воспользоваться, — предположила Джия, перебирая пальцами кончики своих волос и только больше их запутывая.- Среди таких людей и появилась Дакота Гринсвуд, которая утверждала, что является родной дочерью Фридриха от его связи с другой женщиной, поэтому Дакота — единственный родственник семьи Довентри. У нее были даже документы, подтверждающие это. Неизвестно, были ли они подделкой или нет, но, используя их, она пыталась присудить себе дом, и некоторое время люди в Рэдхилле и журналисты ей верили, она даже дала интервью для этой газеты, правда, всего лишь одно, и после него ее никто больше не видел, она словно испарилась. — Подожди, Джия, — остановил ее Хантер, глубоко вздохнув и буквально чувствуя, как начинает уставать от попытки во всем разобраться и ничего не упустить, одновременно слушая Джию и читая статью. Он отодвинул от себя книгу, прочитав все необходимое о Дакоте Гринсвуд, и, на мгновение прикрыв глаза, снова воззрился на Джию.- Почему ты думаешь, что эта женщина как-то причастна к тому, что случилось с Довентри в ту ночь? — В интервью она рассказала, что у нее была встреча с Дэоном Довентри совсем незадолго до их смерти. По ее словам, она приходила, чтобы наладить отношения с братьями и разобраться с завещанием, поскольку была уверена, что в доме находилась дарственная на ее имя. — Налаживать отношения с братьями через два с половиной года после смерти отца? — Налаживать отношения с братьями, которые сразу после ее визита скончались во всей этой кровавой трагедии, — поправила его Джия, понизив голос почти до полушепота. — Она очень хотела стать владелицей дома, раз пошла с этим в суд, — начал понимать Хантер. Он помолчал немного, бегая глазами по полупустой библиотеке, а потом его взгляд сфокусировался и стал более осмысленным. Кажется, в его голове эта часть истории стала сходиться.- Думаешь, она могла им угрожать? — Возможно, ведь по ее словам в интервью не скажешь, что она настолько глупая, чтобы не готовиться к встрече заранее и не припасти что-то, чем она сможет на них надавить. Дарственную так и не нашли для суда, ее не было в доме. Но я не сомневаюсь, что она существовала. — Если бы ее не было, угрозы братьям Довентри были бы просто пустым звуком, — подхватил Хантер, на что Джия воодушевленно покивала. — Именно. Если предположить, что дарственная все это время находилась в доме, то у Дакоты Гринсвуд было полное право потеснить их в поместье, а потом, возможно, избавиться от них, устранив Лоренса, без которого Дэон в доме жить не может, — Джия Ланкастер приблизилась к Хантеру и заглянула в его карие глаза.- Я думаю, э.т.о. причина. Думаю, трагедия случилась, когда Дэон понял, что просто не может отдать ей дом, которым так дорожил. Уничтоженная дарственная и смерть обоих наследников просто не оставляет выбора. У нее не было и шанса жить в этом доме. Джия смотрела Хантеру в глаза очень долго, ничуть не смущаясь и не чувствуя тягости неловкого молчания, которое воцарилось между ними с ее последней фразой. Ковальцу даже пришлось отвести от нее взгляд, потому что он мешал ему сосредоточиться. Джия буквально воссоздала в его сознании события той самой ночи и то, что именно им предшествовало, и Хантеру от этого было не то чтобы не по себе, у него просто было чувство, будто он узнал что-то, что долгое время пытались скрыть от других и что не должно было рассказываться сто лет спустя. Сейчас Хантер слушал это, как рассказ, но когда-то ведь это, возможно, и было правдой, и это действительно объясняло бы все то, что произошло в Довентри той самой ночью. Нет, вероятно, Ковальц погорячился, думая так. До сих пор оставалось загадкой, что именно произошло с братьями в ту ночь, ведь все знали это по старым легендам, которые могли быть выдуманными и нереальными. Точно понятно было одно: причиной их смерти стал дом, который они всегда считали только своим. Что Хантер не понимал, так это к чему клонила Джия всеми этими возвращениями в прошлое и как это было связано со странным поведением Джила или с рассказами Ноэль о своих странных снах. — Джия, я не понимаю, как причина смерти братьев Довентри может быть связана с твоим беспокойством за безопасность Дьюртона, — честно признался Хантер, заметив, что еле заметная ухмылка на губах Джии совсем пропала, а ее лицо стало на тон бледнее, чем обычно. Она долго молчала, будто подбирая слова или думая, как сказать Хантеру все то, что у нее сейчас было в голове, или же как признаться ему, что она ничего не знала и ей просто хотелось поговорить об этом с кем-то. Ковальц очень надеялся, что это не будет последним вариантом, потому что ее убедительный голос и предостережения о том, что жизни Ноэль Дьюртона что-то угрожает, кажется, сработали, и Хантера начала брать настоящая паранойя, и если вдруг Джия откажется, он костьми ляжет, но выяснит все сам. Однако Джия не собиралась его разочаровывать. Она выпрямилась, медленно закрыв книгу и отведя от одноклассника взгляд. — Обещай, что не назовешь меня ненормальной, — тихо, но твердо попросила она, и это было будто условием в обмен на ее информацию. Хантера это удивило. Он думал, что это и так было понятно после того, как он пришел к ней и попросил рассказать ему все, что она знает, но, видимо, Джия действительно переживала, поверит он ей или нет. Ей хотелось знать это наверняка, потому что Джие Ланкастер хотелось хоть для кого-то быть «нормальной». — Я пришел не за этим, а за тем, чтобы узнать правду, какой бы она ни была. Я не считаю тебя ненормальной и не стану так считать, что бы ты мне ни сказала, — Хантер поднял руку с колена и вдруг накрыл ею руку Джии, лежащую на книге, совсем ненадолго, лишь слегка ее сжав и отпустив, чтобы она, наконец, выдохнула и перестала глядеть на него такими большими. Хотя он бы соврал, если бы сказал, что ему ее глаза совсем не нравятся.- Хотя, знаешь, Ноэль мне как-то сказал, что нормальность относительна. Поэтому очень глупо судить, что нормально, а что нет. Так что я не хочу быть глупым. Джия слабо улыбнулась его словам. Кажется, они вызвали в ней нужное доверие, или же это была теплая и большая рука Хантера… Ланкастер пока не определилась. — Думаю, поместье Довентри назвали проклятым, потому что его проклял сам хозяин, — сказала Джия, закидывая ногу на ногу и сцепив руки в замок на своей коленке.- Знаешь, когда проводился обыск дома, полиция нашла завещание, которое подписали оба брата. Оно оформлено было строго по правилам и выглядело, как формальное, но подписи нотариуса там не было, наверное, Дэон написал его перед тем, как убить брата и покончить с собой. — И что говорилось в этом «завещании»? Ответ Джии показался бы Хантеру даже смешным, если бы у него не пробежали бы по коже мурашки, а под ложечкой бы не засосало. Его буквально пронзило чем-то от этих слов. — В нем говорилось, что он, Дэон, завещает этот дом Дэону Довентри и Лоренсу Довентри. То есть, они завещали этот дом сами себе. — Может… может, они были очень злы на то, что у них пытались отобрать дом? Поэтому они… — Только представь это нежелание Дэона отдавать то, что он по праву считал своим. То, где хранились все самые больные, но такие нужные ему воспоминания, чтобы чувствовать себя живым, а не просто существующим. Он обладал чем-то бесконечно прекрасным, у чего была своя история и свои секреты, и его единственной целью было это сохранить, дать этому пожить как можно дольше, присвоить это себе без остатка, — Джия вдруг поднесла руки к груди и сжала их в кулаки, а ее брови сдвинулись на переносице, отчего на лбу образовалась небольшая морщинка. Хантеру почему-то хотелось дотронуться до нее и успокоить, потому что именно такое желание она вызывала сейчас всем своим видом.- Представь ту уверенность, то отчаяние и ту силу, с которыми он решался убить брата и умереть самому. Представь, как все это было сильно, сколько эмоций в тот момент могло срываться с его рта, сколько слез там могло быть пролито, какая агония могла там быть… Это не могло просто так взять и исчезнуть, я уверена. Есть вещи, которые гораздо сильнее понимания человека, и они существуют не зависимо от того, веришь ты в это или нет, хочешь ты этого или нет. Это просто существует, вот и все. — Мне на секунду показалось, будто ты даже их жалеешь, — признался Хантер, чуть сузив один глаз и склонив голову набок. Джия лишь мотнула головой, свесив свои черные волосы с одного плеча. — Возможно, мне и жаль их. Мне жаль живых людей, которые умирают в таком возрасте от отчаяния и того, что они всю жизнь не подпускали к себе никого, кто, возможно, смог им помочь. Но я говорю о людях, Хантер. То, что т.а.м, — Джия подняла руку и указала пальцем куда-то в сторону выхода из библиотеки. Ковальц понял, что она символически указывала на Довентри, он уже научился определять, когда она говорила об этом доме, по одному ее взгляду, потому что он всегда становился каким-то стеклянным и холодным, — это зло. Сейчас это зло, и я не могу их жалеть. — Мы сейчас все еще о братьях или же о Джиле и Тайлере? — на мгновение не понял Хантер, качнув головой. — Нет, я о Довентри. Потому что они до сих пор там, в этом доме, вместе со своими историями. — Значит, ты считаешь, что это они убивали всех последующих хозяев этого дома? Типа, чтобы не уступать его никому, как и было, когда они еще были живы? — Я не знаю, действительно ли они их «убивали». Наверное, ты прав, и они действительно не хотят отдавать кому-то свой дом даже после смерти. В этом доме очень необычная атмосфера, я это четко почувствовала, когда была там второй раз уже без паники и не в напуганном состоянии. И это не потому, что дом старый. Там необычно находиться, вечно возникает ощущение, будто теряешь время, — Джия поморщилась и замялась на последней фразе, не зная точно, как выразить это чувство, которое преследовало ее все то короткое время, что она находилась в Довентри. Хантер, не особо понимая, что Джия имела в виду, все же кивнул ей, потому что уже слышал нечто подобное и от Ноэль, когда тот делился своими впечатлениями о доме. От этих переплетений того, что говорила Джия, и того, о чем когда-то с Хантером говорил Дьюртон, становилось как-то жутко, и возникало ощущение, будто эти двое сговорились и решили поглумиться над ним. — Если не призраки убивали всех этих людей, то почему они умирали? — рассуждал будто сам с собой Хантер, не надеясь на ответ и даже глядя не на Джию, а на книги каким-то отсутствующим взглядом.- Никто не задерживался в этом доме дольше, чем на два года, кроме Джила и Тайлера, которые живут там уже давно и явно уже перешли этот порог в два года. Я сужу по свету, который появляется в Довентри каждую ночь, это ведь они зажигают его. Но до этого все было иначе, там умирали целые семьи с детьми. И они все умирали довольно жутко, если не вешались, то на их телах находили такие раны, которые ни один человек в здравом уме сам себе оставить не смог бы. Но и убийц найти не могли, и следов взлома не было. Если не призраки Довентри, то кто? — Может быть, они сами, — предположила Джия, медленно снимая с пальца кольцо и надевая его обратно, наблюдая за этими монотонными движениями. Хантер тоже сам не заметил, как стал смотреть на ее пальцы и поблескивающее на свете серебряное кольцо.- Ты ведь сам сказал, что так себя убить не смог бы ни один человек, находящийся в здравом уме. Что, если они и не были в здравом уме на тот момент? Что, если все они постепенно теряли рассудок в этом доме? — Тогда почему Джил и Тайлер живут там уже так долго и с ними все еще все в порядке? Ну, относительно, — добавил Хантер, пошевелив пальцами в воздухе, прекрасно понимая, что-то, о чем ему рассказывал Ноэль совсем недавно, не особо вписывалось в понятие «все в порядке». Джия подняла свои темные глаза на Хантера, заставляя и его перестать бегать глазами по помещению и остановить свой взгляд на ней. В ее глазах читалась какая-то глубокая задумчивость, а еще она смотрела на Хантера с опаской, будто он сказал что-то не то или как-то не так на нее посмотрел. — Что? — поставив локоть на стол и оперевшись на него, спросил он у Джии, которая оставила кольцо висеть на кончике своего пальца и, похоже, забыла про него. — Я более чем уверена, что с Джилом и Тайлером происходит совсем не то, что случалось со всеми прошлыми хозяевами. Раньше это было тупой догадкой, но ты только подтверждаешь это, поэтому мне сейчас даже как-то странно оттого, что я была права. — Не поверишь, мне тоже, поэтому тебе лучше поскорее это объяснить, если не хочешь, чтобы я слетел с катушек. Это повлияло на Джию, как команда «фас» на собаку, потому что она, перестав пялиться на Хантера своими большими и ярко накрашенными глазами, быстро поправила кольцо на своем пальце, чтобы она не слетело, и придвинула стул, на котором сидела, поближе к столу, беря в руки свой блокнот и поддевая страницы черными ногтями, лак на которых кое-где облупился. — Понимаешь, есть одна закономерность, которая объединяет всех, кто жил в Довентри после наследников, — сказала Джия, открывая страницу, на которой было много каких-то имен и пометок, а еще некоторые имена были зачеркнуты несколькими жирными линиями, будто она это делала с каким-то психозом, чуть не порвав страницу при этом.- Они все либо находились под наблюдением психиатра нашей местной больницы, либо бывали у него хотя бы один раз. Хантер вылупился на Джию, подняв брови так высоко, как только человек вообще мог их поднять. — Это… тоже было написано в одной из этих книжек? — Нет, это я узнала из более надежного источника, — ответила Ланкастер, скривив губы в ухмылке.- Моя мачеха — психотерапевт в нашей психбольнице, я часто там бываю, и понятно, что после того, что произошло, ни к какому врачу я не ходила, я просто говорила со своей мачехой, — она пожала плечами, буквально чувствуя, как у Хантера где-то в его голове разрывается очередной шаблон. Джия даже посмотрела на него, чтобы убедиться, что все было в порядке, и столкнулась с его взглядом, который либо выражал полное недоверие, либо вопрос: «А больше ты ничего не хочешь мне сказать?».- Я бы в любом случае тебе сказала, Хантер, иначе было бы непонятно, каким образом я все это узнала, — кивнув на блокнот, поспешила оправдаться она. — Хорошо, допустим. С чего ты решила, что найдешь там то, что ищешь? — Ни с чего. Это был чистой воды эксперимент, я просто решила проверить. Ты этому тоже поспособствовал, потому что я несколько раз была на твоих вечерах легенд, а раньше ты часто упоминал имена всех хозяев Довентри, я так понимаю, для убедительности, — с хитрой улыбкой сказала Джия, отчего Ковальц даже почувствовал себя неловко. Да она насквозь его видела, черт возьми.- Я записала имена, которые услышала от тебя, и, когда мачеха в очередной раз попросила меня помочь ей убраться в архивах, попыталась найти какие-то записи, содержащие эти имена и соответствующие даты, и знаешь что? Хотя бы раз, но они все встречались с психиатром, и жалобы у них были примерно одинакового характера, — Джия положила перед Хантером свой блокнот, открытый на странице, в середине которой было написано лишь одно слово: «галлюцинации».- Они все жаловались на то, что иногда не могут сориентироваться в собственном доме. Все вещи были передвинуты, мебель была не та, а еще в эти моменты они ощущали чье-то присутствие рядом, а потом происходили и вовсе необъяснимые вещи. Некоторые из них прямо утверждали, что видели кого-то из рода Довентри: кто-то говорил, что они пытались их убить, кто-то — что они с ними говорили. — Они все погибли из-за того, что были доведены ими до ручки? — не догадался, а скорее с опаской уточнил Хантер, на что Джия только поджала губы, издав короткий вздох. — Да, думаю, они все умирали при очередном видении, даже не осознавая в этот момент, что причиняют боль себе в реальности. Более того, я считаю, что по всем этим описаниям понятно, что у них были не просто галлюцинации. Они будто проживали какие-то моменты из жизни Лоренса и Дэона Довентри, они своими глазами видели, что происходило при и жизни. Неизвестно, что именно они видели в тот момент, когда решались покончить с собой, но, возможно, это просто сводило их с ума. Их буквально в.ы.ж.и.в.а.л.и. из этого дома. — То, что ты говоришь…- Хантер понял это совсем внезапно, отчего у него даже сверкнули глаза, став такими серьезными, какими глаза Ковальца не видел, кажется, никто, кроме Джии.- Это очень похоже на то, что рассказывал мне Ноэль. Правда, он называл это сном, и кое-что действительно не сходилось, заставляя его думать, что это был сон, но он упоминал о странных ощущениях, будто он чувствовал чьи-то чужие эмоции и чужой страх. С ним происходит то же самое, но это не пугает его. — Со мной это тоже произошло, — подхватила Джия, перебивая Хантера, и он, услышав это, замолчал, так и не прикрыв губы. Что это значило? Она ведь не могла говорить серьезно, просто не могла, иначе к.а.к? — Еще в тот день, когда была экскурсия. — Ты не упоминала подобного тогда, в гараже, — напомнил Хантер. — Я соврала тогда о том, что произошло. Мне хотелось напугать вас, особенно Ноэль, потому что лучше бояться этого места, чем чувствовать к нему интерес и заходить в него. — Но вышло наоборот. — Да, и я жалею о том, что вообще влезла в тот ваш разговор и, возможно, как-то повлияла на решение Ноэль, — Джия опустила глаза, чтобы отвести их от Хантера, на которого ей смотреть было попросту неудобно, ведь она считала, что это из-за нее его друг сейчас был в опасности.- Поэтому я хочу все исправить, хочу не допустить чего-то плохого. — Тогда продолжай. Все в порядке, мне просто пора перестать удивляться твоим словам, я ведь понимал, о чем именно пришел сюда поговорить с тобой, — заверил Джию Ковальц, стараясь выглядеть уверенно и не выдавать свое желание прямо сейчас пойти и запереть Ноэль в его же комнате, чтобы он из нее больше не выходил. — Дело в том, что в тот день меня напугало совсем не то, что происходило в Довентри по обычному сценарию. Хлопающие двери, скрипы и скрипка напугали тогда всех, но это не было той причиной, из-за которой я стала во всем этом копаться. Все дело в Тайлере и Джиле. И сейчас, когда у меня есть цельная картина в голове, я как никогда это понимаю. Я уже говорила про видения. Так вот, из всей группы только со мной такое случилось, потому что я отстала и вместо того, чтобы выбежать на улицу, я растерялась и заперлась в какой-то из комнат. Думаю, это началось, как только я в нее вошла. Сразу возникает ощущение, будто что-то не так, поэтому, как только я перевела дыхание, я стала оглядывать комнату. Вскоре я поняла, что даже и не заметила поначалу, что все звуки в доме стихли, как только закрыла за собой дверь, будто она была звуконепроницаемая. Тогда я и почувствовала, что это, черт возьми, ненормально, все звуки в доме не могли стихнуть в одно мгновение, ведь я только что была в коридоре и все слышала! Джия прервалась, поскольку женщина, работающая в библиотеке и делающая обход по читательскому залу, дошла до отдаленного столика в самом углу, за которым сидели они с Хантером, и приставила палец к губам с очень серьезным видом. Ланкастер кивнула ей, а Ковальц очаровательно улыбнулся, чтобы она не вздумала их выгнать. Обычно это помогало. — Что было дальше? — почти шепотом спросил он, заметив, что на обычно спокойном лице Джии происходят какие-то изменения. Ей явно было неприятно разговаривать об этом, возможно, она все еще волновалась о том, что Хантер после этого назовет ее «сумасшедшей» и просто уйдет, а потом опять не будет подходить к ней в школе несколько дней. Но Ковальц верил ей. Как бы все это ни звучало, он ей верил, потому что они говорили о Довентри, а Хантер ни на процент не доверял этому чертовому дому. — Когда я захотела выйти, чтобы просто уйти уже из этого дома и избавиться от этого ужасного ощущения, дверь открылась сама, и сначала я даже обрадовалась, потому что подумала, что меня нашел учитель или кто-то из одноклассников, и теперь я была не одна и все было хорошо. — Но это был вовсе не учитель? Джия подняла свой тяжелый взгляд на лицо Хантера, который очень напряженно мерил ее глазами, и положила руку на старую книгу, в которой она показывала Ковальцу фотографии семьи Довентри. — Это был человек на инвалидной коляске. И выглядел он точь-в-точь, как Лоренс Довентри. — Да нет… — Я сама понятия не имею, как это возможно. — Он… просто появился? Из ниоткуда? Он действительно выглядел, как чертов наследник Довентри? — грубо ткнув пальцев в ту же книгу, быстро спрашивал Хантер, сам понимая, что несет это все из-за того, что не ожидал услышать подобного от Джии Ланкастер. Да, может, с Ноэль и случилось что-то подобное в том доме, но он не утверждал, что видел одного из братьев Довентри, а Джия была адекватной, это Хантер успел понять, ведь она все так ловко связала в единую цепочку и нашла столько информации. Она не могла ошибаться. И если то, что она говорила, было правдой, то ситуация была куда более дерьмовая, чем Ковальц себе представлял.- Что ему от тебя было нужно? — уже более спокойно, взяв себя в руки, спросил Хантер. — Не думаю, что от меня. Он выглядел так, будто говорил вовсе не со мной, а я даже расслышать не могла и слова, потому что это был какой-то единый поток слов, ничего не было понятно, — поморщившись, произнесла Ланкастер.- В тот момент я была в таком шоке от того, что не понимала, что происходит и кем был этот человек, что просто стояла на месте и не двигалась, пока не увидела, что он держит в руке ножницы. Причем он вцепился в них пальцами, держал так крепко, что меня это всерьез напугало, и я даже попыталась поговорить с ним, но мои слова были точно в пустоту, ведь перед ним тогда стояла не я, а кто-то другой. Сейчас я это понимаю, но тогда, когда он внезапно двинулся ко мне, я стремительно отходила назад, пока не столкнулась со стеной. А он вдруг поднял руку и кинул прямо в меня этими ножницами с диким криком. Он, черт возьми, кинул ими в меня! — Он хотел убить тебя? Кем бы ты там ни была, он действительно этого хотел? — Не знаю, ведь в тот момент я думала только о себе и о том, что этот человек убьет меня здесь и меня, черт возьми, никогда не найдут. В тот момент я была слишком напугала, чтобы что-то предпринять, поэтому я зажмурилась, как вдруг почувствовала такую острую боль в руке, что даже вскрикнула, открыв глаза и увидев, что я каким-то образом поймала раскрытые ножницы до того, как они пролетели мимо меня и врезались в стену. — Рефлекс? — сузив глаза, спросил Хантер. Джия покачала головой. — Последнее, что я видела, это то, как он замахивается. Я бы ни за что не подняла бы руку и не попыталась бы поймать летящий на меня острый предмет, я жуткая трусиха, я это точно знаю. Тем не менее, я их поймала и заодно распорола себе всю ладонь, из которой по руке текла кровь. Я уставилась на свою руку, отпустив ножницы, которые по-прежнему сжимала, и начала паниковать, потому что там был просто огромный порез. А когда я снова посмотрела вперед — вместо человека на инвалидной коляске передо мной стоял Джил, что я поняла по тому, как ты мне его описал. — Джил? Я думал, они никому не показываются и очень осторожны. — Я не считаю, что в тот момент он был в состоянии об этом думать, — призналась Джия, — потому что он стоял в проходе и ухмылялся, вертя на пальце ножницы, которые в этот момент должны были быть у меня. Он стоял и смотрел на меня, а я опустила глаза вниз, ища на полу те самые ножницы, но они будто испарились вместе с Лоренсом Довентри, а еще и с мои порезом, потому что его тоже не оказалось на моей руке. Но меня параноило по поводу руки до тех пор, пока я не выбежала из дома, толкнув этого парня, который даже не стал мне мешать, в плечо. На улице я впервые разжала пальцы, увидев, что они не были в крови, а на ладони не было и намека на порез, — Ланкастер протянула Хантеру правую руку ладонью вверх, и он внимательно на нее посмотрел, не найдя ничего особенного. — Я… не понимаю, — вполголоса проговорил Хантер, продолжая пялиться на руку Джии, и она пальцем дотронулась до его подбородка, подняв его голову на себя. — Похоже, то, что сейчас происходит в Довентри, происходит из-за самих Джила и Тайлера. Они не видят подобных видений и до сих пор не сбежали оттуда потому, что чувствуют себя там как дома. Они очень похожи на н.и.х., понимаешь? Джил и Тайлер ведь тоже начали прогонять людей из своего дома, потому что хотели остаться одни. Из-за своей внутренней схожести с Довентри они не видят никаких видений с ними. Они я.в.л.я.ю.т.с.я. ими. — Хочешь сказать, что призраки, увидев их в своем доме, как бы типа «запутались» из-за их схожести и не стали их оттуда выживать? — Именно. История будто повторяется. Призраки просто растворились в них двоих, Джил и Тайлер этого, возможно, даже не чувствуют, но этот дом хранит историю, и все в нем о ней напоминает. Он просто поглощает их двоих, из-за чего они становятся все больше и больше похожими на Довентри. — Но это ничего не имеет общего с одержимостью, как в фильмах, верно? Ведь Ноэль бы точно заметил что-то не то. — Верно. Это другое. Хантер кивнул. Кажется, он начинал понимать, что пыталась донести Джия, и, на удивление, у него получалось ей верить, потому что он знал, что всегда понимал, что с этим домом было что-то не то. Ну не могли появиться легенды на ровном месте, ведь даже до появления Джила и Тайлера что-то держало весь город в напряжении, а дом по какой-то причине не хотел покупать никто, кроме коллекционеров. Это не могли быть просто слухи. В этом доме действительно что-то жило. Призраки Довентри были реальны, в этом теперь не было сомнений, ведь Джия видела настолько странные вещи своими глазами и сумела сохранить свой рассудок. Ноэль же предпочитал верить логике и фактам и не всегда своим глазам, поэтому он отказывался что-либо замечать. — Ты ведь сравниваешь Джила с Лоренсом, верно? Значит, Тайлера с Дэоном. Джил действительно иногда ведет себя странно, Дьюртон говорил, что он много раз пытался в этом странном состоянии покончить с собой, а, когда находился на волос от смерти, приходил в себя. — Он делает это, потому что иногда он теряется и не может по-другому придти в себя. Лоренс был болен, а Джил здоров, поэтому в таком состоянии он ведет себя так, будто сходит с ума. — Почему же только он? — не понял Хантер, заметив в этом всем кое-какую нестыковку.- Почему это происходит только с Джилом? Ноэль никогда не упоминал о странном поведении Тайлера, он, напротив, всегда спокоен и холоден. — Наверное, Джил психологически слабее, — предположила Джия, пожав плечами.- Ты ведь рассказывал о том, что они пережили в детстве. Возможно, Джил просто не мог с этим справиться много лет назад, может, он даже получил психологическую травму, поэтому он сейчас уязвимей и легче поддается давлению дома, чем Тайлер. Все-таки Лоренс тоже ментально был слабее. А то, что происходит там с Ноэль, все то, что он видит, не так страшно, как-то, что он находится рядом с ними. — Что они могут ему сделать? — серьезно спросил Хантер, а Джия посмотрела на прядь черных волос, которая упала ему на лицо, прикрыв один глаз. И тогда она сказала то, что Хантер так не хотел от нее услышать. — Я не знаю. Ведь казалось, что Джия могла знать все. — Я беспокоюсь за Ноэль именно потому, что не известно, что они могут сделать. Если все так, как я говорю, ему просто нельзя находиться с ними рядом. Джил и Тайлер буквально слились с домом. И они утащат Ноэль с собой, — Джия приблизила свое лицо к Хантеру, уперев руки в его колени и крепко их сжав. Хантер замер, глядя на нее и чувствуя себя сейчас просто суперподавленно: голова разрывалась от информации, а паранойя никуда не делась, только усилилась, заставляя его сердце биться быстрее.- Ноэль в опасности, Хантер. Мы должны что-то сделать. Ты должен убедить Ноэль в том, чтобы он больше никогда не заходил туда. Никого, кроме тебя, он не послушает. — Задача не из легких, — скептически хмыкнул Хантер. — Ты справишься, — почему-то не сомневалась Джия, а Хантер почему-то не сказал ей о том, что в том доме для Ноэль был кое-кто поважнее, и это только усугубляло ситуацию. Телефон у Джии завибрировал, и она взяла его в руки, но так и не стала брать трубку, из чего Хантер сделал вывод, что ей пришло сообщение. — Это отец, — сказала Ланкастер, повернувшись и сняв свою сумку со спинки стула, на котором сидела. Она кинула в нее телефон и блокнот с ручкой, — хочет меня видеть, поэтому мне лучше не опаздывать. — Джия, — позвал ее Хантер, когда она уже встала, придвинув ногой стул и надевая на себя пальто. Девушка вопросительно воззрилась на Ковальца, выправляя свои волосы из-под воротника.- Если у меня не получится убедить Ноэль, что тогда? Ланкастер замерла, опустив руки и глядя Хантеру в глаза, будто не веря в то, что подобное могло случиться, ведь она, будь она Ноэль, непременно бы поверила ему, если бы он захотел ее защитить. Такому человеку нереально было не поверить, так она считала. — Мы что-нибудь придумаем, — ответила она, беря в руки сумку, — нас теперь двое. Спасибо, что поверил мне, Хантер. — Это тебя надо благодарить, — усмехнулся Хантер, запустив руку в волосы и быстро их расчесав. Джия улыбнулась. — Ты разве не уходишь? — Нет, я… я, пожалуй, полистаю еще эти книги, — кивнув на стопку книг, сказал Хантер, с некоторой фальшью ей улыбнувшись, но Джия не обиделась на него за это и не приняла на свой счет, потому что видела, что Ковальцу нужно было обо всем подумать, выглядел он очень озадаченным. Джия ушла, и Хантер снова повернулся лицом к столу, поставив на него локти и уронив в ладони голову. Помимо всех вопросов, которые только скопились в голове у Хантера, он невольно подумал еще и о том, как он мог все это время не замечать Джию Ланкастер на своих вечерах? Он, кажется, помнил в лицо всех своих зрителей, но ее заметил лишь однажды, в тот самый день. И зачем он, черт возьми, тогда поспорил с Ноэль? Почему не отговорил его от этой дурной затеи или же почему просто не промолчал, не перевел тему? Дьюртон не видел в Довентри ничего мистического, он чувствовал себя там «в своей тарелке», и даже впервые в кого-то влюбился, что, похоже, было взаимно, и Хантер был искренне счастлив за друга, но теперь становилось понятно, что он зря радовался, ведь в Довентри происходили свои странные вещи, в которые нельзя было вмешиваться. Хантер решил, что, если бы он был хорошим другом, он бы зашел в тот день с Ноэль в Довентри, а еще он был бы рядом с ним тогда, когда на него напала компашка Джексона, из-за чего ему было очень больно. Он не всегда был рядом и не всегда вел себя, как друг, хотя был его единственным другом, как и Ноэль у Хантера. Может быть, Дьюртон поэтому искал свое место и своих людей в Довентри? Громкий вздох разрушил тишину библиотеки. За ним последовал и шелест страниц.