Shelter. Blood will out.

— C какой стати ты стал сам решать, отказываться тебе от дополнительных занятий или нет? Мистер Дьюртон выглядел недовольным. На его всегда спокойном лице, будто страдающем от паралича эмоций, впервые за долгое время можно было заметить те морщинки, которые проступали тогда, когда он пытался скрыть раздражение и продолжать оставаться хладнокровным, но у него это скорее не получалось. Жизель Дьюртон, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, сидела на своем излюбленном дорогом белом диване, который она много лет назад привезла из дома родителей. Что-то типа семейной реликвии. На фоне этого дивана бледная блондинка, облаченная в белый свитер и джинсы, сливалась и выглядела совсем незаметной. Ее было легче игнорировать, чем отчима, который стоял напротив Ноэль, строго глядя на него через свои очки. — Я так решил, потому что их посещаю я, тратя на это все свое время. Я ведь не обязан постоянно учиться, тем более при тех оценках, которые я имею сейчас, — Ноэль повел плечом, отведя от отчима глаза, но боковым зрением все равно заметил, как тот переглянулся со своей женой, будто взглядом говоря ей, что это все «ее воспитание» было виновато во всем. Миссис Дьюртон никак на это не отреагировала, лишь смерив взглядом мужа и по-прежнему сохраняя терпеливое молчание. Когда дело касалось выяснения отношений с детьми, она предпочитала помалкивать и лишь иногда вставлять свое слово, передав всю инициативу своему мужу. — О каком «своем» времени ты говоришь? — не понял Антуан Дьюртон, снова повернувшись к Ноэль.- Ты ведь ничем не занимаешься и ни к чему не стремишься! Все, о чем ты сейчас должен думать, — это отличная сдача экзаменов и удержание достойного среднего балла. Но вместо этого ты на полпути решил таким образом проявить свой характер. Это глупо, Ноэль. — Почему? — не выдержав, повысил голос Ноэль, разведя руки в стороны и посмотрев, наконец, отчиму в глаза. Тот явно не ожидал, что пасынок начнет ему отвечать, да и еще с таким вызовом.- Почему, черт возьми, все, о чем я сейчас должен думать, это экзамены? С какой стати я д.о.л.ж.е.н. думать только об этом? Только потому, что т.ы. мне так сказал? — Ноэль, сбавь тон, — строгим голосом прервала его мать.- Антуан прав, ты должен правильно расставлять приоритеты в своей жизни, а если ты будешь с таким отношением… — Да, но почему-то о правильности м.о.и.х. приоритетов судите вы, а не я, — кинул в сторону Ноэль, скрестив руки на груди и стараясь избегать взглядом своей матери, потому что сейчас она была просто невыносимой, толкая такие речи со своим каменным лицом.- И речь сейчас вовсе не о приоритетах в жизни, мам. Речь о том, что я, оказывается, не имею права делать хоть что-то, кроме как учиться и следить за оценками. — Что ты действительно не имел права делать, так это, не посоветовавшись с нами, отказываться от всех своих репетиторов, в которых мы вкладывали деньги, и перестать посещать дополнительные занятия по подготовке к экзаменам. Все сразу, — добавила она таким тоном, будто если бы Ноэль бросил только одно занятие, они бы его по головке погладили и назвали любимым сыном. — Ну, если я могу разбираться со всей своей жизнью, не советуясь с вами, значит, с тем, каких репетиторов мне посещать и как именно готовиться к экзаменам, я точно смогу сам разобраться, — не без капельки яда в голосе ответил на это Ноэль, вызвав тем самым просто приступ возмущения на лице отчима. Ноэль хотелось провалиться сквозь землю, только не от стыда, а скорее от злости и негодования, потому что он не понимал, ради чего это все сейчас было. Неужели у его родителей был настолько плохой день на работе, что, вернувшись и обнаружив, что Ноэль все еще не спал, они стали вымещать на нем свои эмоции, прикрывшись тем, будто только сейчас узнали, что их старший сын бросил все дополнительные занятия, которые всегда прилежно (и на самом деле бесцельно) посещал. Неужели им так хотелось поговорить с кем-то, кроме друг друга, что они вспомнили про его существование? Им было абсолютно неважно, что это был второй час ночи и Аннабэт с Мэдиссоном уже должны были спать, им было плевать на то, что и у них завтра рабочий день, — они просто накинулись на него с какими-то пустыми обвинениями, пытаясь пристыдить его за его же собственные обдуманные решения. Ноэль было тошно от всей этой фальши. Ему даже смотреть на них обоих сейчас не хотелось, а от каждого слова руки все сильнее сжимались в кулаки, а его голос неконтролируемо повышался. Ноэль ненавидел споры. Больше всего в жизни он не любил ругаться с кем-то, потому что был совершенно противоположным по характеру, он не любил, когда на него кричат и срываются, потому что он не мог на это ответить таким же криком и такими словами, потому что ему не хотелось обижать людей, ведь он знал, какого это. Он всегда был спокойным и уравновешенным, а еще у него был жутко высокий порог терпимости, и он старался по возможности избегать конфликтов, поэтому пытался не перечить слову родителей. Но сейчас ему казалось, будто его держали за идиота, потому что-то, как с ним сейчас говорили родители, вызывало у него неподдельную злость и горький, скорее даже нервный смех. Ведь им было плевать. Все остальное время им было плевать на все, что с ним происходило, и они не вмешивались в его дела и никогда не интересовались ими, а когда он сам пытался чем-то поделиться, это всегда игнорировалось или переносилось «на попозже». Им не было до Ноэль никакого дела, пока он посещал репетиторов и ходил на дополнительные занятия, пока они были уверены, что он выучится на врача и сможет унаследовать больницу Антуана, которую тот попросту не хотел передавать в незнакомые руки. Сейчас же они вели с ним серьезную беседу о его будущем, недовольные его решениями и обеспокоенные тоном его голоса, который Ноэль внезапно, возможно, даже впервые решил на них повысить. Нельзя было просто так забивать на него все эти годы, а сейчас внезапно пристать к нему этим уже ненужным ему вниманием, от которого фальшью несло за километр, и делать вид, будто им не плевать. — Ты неблагодарный и совершенно не ценишь то, что мы для тебя делаем, — заявил отчим, поправив на носу очки и качнув головой, — думаешь, будто все тебе дозволено, раз позволяешь так себя вести… — За что конкретно мне нужно быть благодарным? — с вселенским недоверием в голосе спросил Ноэль, не отступив назад, когда отчим сделал к нему шаг.- За то, что ты позволяешь мне жить в этом доме? За то, что вы одеваете меня или кормите? Мне за это нужно быть благодарным? Потому что я думал, что это делают все родители и не требуют за это благодарности, ведь это было их решением, рожать детей или нет. Благодарными становятся обычно за другое. За то, чего у меня никогда не было. — Еще что-нибудь хочешь сказать? — уточнил не без усилий спокойным голосом отчим, выслушав Ноэль с таким лицом, будто ему и вовсе не терпелось вышвырнуть его из этого дома или хотя бы дать ему звонкую пощечину за такую дерзость. Ноэль ничего не ответил, сдвинув брови к переносице и попытавшись успокоить участившееся дыхание: он не каждый день говорил родителям, что на самом деле чувствовал, и это было намного сложнее, чем он думал.- Тебе кажется, что это нормально — говорить со мной в таком тоне? Сначала ты идешь против наших решений по поводу твоей учебы, а сейчас вот так нагло грубишь мне… — И вот снова, — перебил его Ноэль с какой-то безнадежностью в глазах, — ты обращаешь внимание только на громкость моего голоса, совсем игнорируя то, ч.т.о. я… — Молчи, когда я говорю! — прикрикнул Антуан Дьюртон, сделав шаг к Ноэль и ткнув пальцем себе в грудь. Ноэль, оскорбившись, замолчал, переведя взгляд на мать, которая лишь смотрела мужу в спину, похоже, со всем согласная.- И где ты только понабрался такой дерзости… — А я говорила, что от общения с этим отморозком Ковальцем хорошего не жди. — Хватит так отзываться о Хантере! — вскипел Ноэль, прожигая мать взглядом. То, почему она так плохо была настроена по отношению к Хантеру, до сих пор оставалось для него загадкой. Неужели ей просто не нравилось, что ему кто-то уделяет время и «отвлекает» от учебы? — Ты совершенно не знаешь его, и он уж точно не виноват в том, что у тебя был плохой день и ты решила спустить всех собак на меня, — ткнув пальцем в отчима, сказала он ей, на что Жизель Дьюртон напряженно промолчала, не желая вступать с сыном в словесную перепалку. — Ты слишком много себе позволяешь, Ноэль, — постарался снова привести голос в норму отчим, выставляя руку вперед и будто намекая на то, что им всем нужно было успокоиться. — Да я смотрю, я вообще дефектный, — хмыкнул Ноэль, подняв голову вверх и перестав пялиться на свою мать, потому что она снова решила включить игнор. Он заправил волосы за уши и глубоко вздохнул, надеясь, что его глаза сейчас не начнут предательски слезиться.- Может, хватит всегда искать во мне что-то, что не вписывается в рамки ваших представлений? Почему вы всегда обращаете внимание на то, что вам не нравится? Почему вам нет никакого дела до того, что я вообще не нуждаюсь в этих репетиторах? Почему игнорируется то, что у меня самый лучший средний балл в классе, если не во всей школе? Почему вы разбираетесь сейчас со мной из-за каких-то ненужных никому репетиторов, даже не допуская мысли о том, что я способный? — Не будь таким самоуверенным, Ноэль, — это все, что ответил отчим, с умным видом поправив свои очки. Иногда Ноэль вообще не понимал, как у такого человека могла быть степень в психологии. Нет, он не сомневался в том, что его отчим был очень умным человеком и провел огромное множество опасных операций, спасая жизни людям, но он отчего-то думал, что именно это делало его хорошим человеком. Только это и ничего больше. Если все умные люди такие черствые и не умеющие слышать и понимать других, то Ноэль сомневался, что когда-нибудь хотел бы стать таким же умным, как он. Антуан Дьюртон явно не был его примером для подражания. — Ты ошибаешься, — сказал он ему, но тише, чем обычно, — мне наоборот никогда не доставало такой уверенности в себе. — А теперь послушай меня… — А то что? — огрызнулся Ноэль, кинув свой острый взгляд на отчима.- Что? Антуан промолчал, но Ноэль видел, как у него сжалась челюсть, отчего ее линия четко обрисовалась. Он опустил взгляд, заметив, как руки отчима сжались в кулаки, но это совсем не напугало его, скорее, только разочаровало еще больше. Он никогда не поднимал на него руку. Никогда. — Серьезно? — спросил Ноэль, переведя взгляд с руки отчима на его глаза, которые сузились, отчего его лицо снова стало каменным и до сумасшествия спокойным. Затем он посмотрел на свою мать, встретившись с ней глазами.- Ты позволишь ему? Жизель сначала даже не поняла, к чему именно относился вопрос ее сына, хотя Ноэль показалось, будто она все прекрасно поняла и не отвечала только потому, что тоже считала, что он заслужил немного «правильного воспитания». И чем дольше она молчала, тем больше Ноэль ненавидел ее за это предательское молчание, хотя и не понимал, почему это оно вдруг предательское, если она всегда была такой по отношению к нему. — Перестать грубить отцу, Ноэль, — наконец выдавила из себя Жизель Дьюртон, отчего у Ноэль так бешено застучало сердце, что ему показалось, что это было совершенно ненормально для здорового человека. Как она вообще могла такое сказать? — Вообще-то, он мой отчим, — холодно отрезал Ноэль, будто припомнив отчиму то, что случилось за одним из их семейных ужинов не так много времени назад. Он уже перестал обижаться на отчима за эти слова, но они оставили свой след, и так просто Ноэль бы это не забыл. — Ноэль, — возмущенно произнесла его мать, вставая и как-то растерянно смотря на своего сына. — Отчим, а не отец, — еще тверже сказал он, развернувшись и выйдя из гостиной громкими шагами. — Ноэль, мы не договорили! — услышал он голос матери, когда дошел до коридора и, не включая света, сорвал свое пальто с вешалки, быстро надевая его на себя и со злостью застегивая «косточки».- И куда это ты на ночь собрался? Я разве разрешала тебе… Он не дослушал. Входная дверь открылась и закрылась быстрее, чем Жизель Дьюртон быстрым шагом преодолела расстояние от гостиной до коридора, чтобы остановить сына, который решил уйти куда-то посреди ночи. Но Ноэль бы не вернулся, даже если бы она открыла дверь и вышла за ним на улицу, раздраженно кидая ему вслед, что будет, если он вот так просто возьмет и решит уйти. Он четко для себя понял, что слушаться родителей все эти годы в надежде на то, что они однажды заметят его и оценят его старательность и труды, было полным провалом, в котором он сам был виноват. Он понимал, что, на самом деле, так было всегда, всю его сознательную жизнь. Ноэль делал то, что его просили, а, когда он оступался или намеренно шел не по плану, решая проявить инициативу, его непременно подавляли авторитетом родители, которые привыкли, чтобы все было под их контролем. Что тоже, кстати, не было полной правдой. Ведь они не контролировали то, когда и куда он уходил из дома, когда и в каком виде он возвращался, они не замечали перемены в его настроении и то, что он чем-то мог быть загружен и ему требовалось с кем-то поговорить, возможно, даже выслушать совет старших. Ноэль привык сам добиваться того внимания, которое ему никто и никогда не давал добровольно. Он настаивал на разговорах, ловил удобные моменты, пытался никогда не предъявлять родителям своих претензий, списывая их равнодушие на занятость на работе, которая была у них еще и дома. Просто в один прекрасный момент ему надоело, и он перестал претендовать на внимание родителей. Это встало ему поперек горла и душило обидой, и он стал задаваться вопросом: «Для чего?». Для чего он так старался, если это ему ничего не давало, если от этого становилось только хуже, ведь приходило ощущение, будто он кого-то вынуждал заметить себя, а это было худшим, что вообще можно было испытывать. Джил дал ему понять, что он может быть кому-то интересен и нужен просто так, просто потому что он существует и он вот такой. И если Хантер дал ему уверенность и опору, Джил дал ему место. Место, в котором Ноэль смог найти свое место и чувствовать себя так, словно он всегда должен был там находиться. И не нужно добиваться внимания и любви от людей, которые совсем не хотят ему это давать. А если больше не нужно было добиваться, значит, он имел полное право сам оценить себя и понять, что он просто тратит и время и деньги на то, что ему совершенно не нужно. Никто ведь больше за него это не сделает. Родители только и умели, что притворяться, будто им есть дело, когда им этого захочется. «Это как при всей семье подчеркивать то, что я всего лишь пасынок и никогда не дотяну до уровня родного сына, а потом орать на меня, беспокоясь за мое будущее. Что за лицемерие? — подумал Ноэль, пнув ногой небольшой камень, который пересек дорогу и остановился прямо у подножия холма.- Он сам сказал, что я могу делать все, что хочу. Ведь только е.г.о. дети не имеют права ему перечить. Или он так легко забывает о своих словах, когда ему это удобно?» Ноэль поднял голову вверх, придерживая рукой капюшон, который защищал его от промозглого ветра, который за городом, казалось, был еще холоднее. Он посмотрел на Тисовы холмы, берущие начало там, где он стоял, и нашел глазами в темноте особняк Довентри, который выделялся на фоне неба черным пятном с красным ярким светом вверху, будто был дырой на нарисованной картине. По ночам на окраине Рэдхилла было необычайно тихо, это Ноэль и так знал, спокойно засыпая каждую ночь, ведь ни одна машина не решит проехать мимо дома на окраине города, и ни одна подвыпившая компания не устроит бойню рядом с его домом. Но здесь, прямо у холмов, была совсем другая тишина, не похожая на ту, что стояла в городе. Если закрыть глаза, казалось, будто в ушах стоял вакуум или же в них были воткнуты наушники, в которых не играла музыка. Даже ветер не шумел, он просто тихо забирался под пальто и заставлял Ноэль подрагивать вдвойне, потому что в основном это было от злости и усердного старания не пустить слезу. Поэтому Ноэль старался не закрывать глаза надолго, ведь ему сразу начинало казаться, будто его просто вырвало из реальности и выкинуло в какое-то странное место, откуда пропал весь звук. Единственное, что отчетливо слышал Ноэль, было его дыхание. Громкое, тяжелое и какое-то нервное или же сбившееся из-за быстрого шага и стремления поскорее отойти подальше от дома. Дьюртон обернулся, будто чтобы проверить, был ли сзади него город или же он куда-то мистическим образом исчез. Рэдхилл все еще был полон света в окнах и огней на улицах, правда, немного тусклых, какими только могли быть дворовые фонари. Стоя на полпути к вершине холма и глядя на этот свет почти окунувшегося в сон города, Ноэль стало просто невероятно тоскливо. Не помогало даже заметное присутствие особняка. Он стоял здесь сейчас, на Тисовых холмах, к которым все боялись подходить особенно в такое время, и понимал, что даже сейчас не испытывает к этому месту страха. Даже находясь здесь ночью. Совершенно один. Возможно, это из-за того, что он подсознательно понимал, что в доме были Джил и Тайлер и он был не совсем один, но все же. Когда стоишь на холмах, то можешь увидеть город, в котором живешь, совершенно другим. С такого ракурса, с какого их видели все те, кто жил за его пределами. И ведь они сами выбирали такой ракурс. Они все сами выбирали смотреть на этот город так, будто совершенно ему не принадлежали. «Кажется, будто Рэдхилл так далеко», — заметил Ноэль, вглядываясь в яркие огни, по которым различал дома и даже некоторые улицы, которые мог зрительно узнать. Ночи были слишком темными, хоть глаза выколи, но Ноэль не боялся споткнуться или наткнуться на что-то, потому что он уже очень хорошо знал весь маршрут, по которому обычно поднимался на холм. Остановившись в метрах десяти от черного пятна, Ноэль протянул руку вперед, растопырив пальцы, понимая, что где-то здесь должны был быть ворота. Ухватившись за холодный металл, он потянул их на себя, и ворота не слишком громко скрипнули, после чего он боком прошел в образовавшийся проход. Странно было находиться здесь ночью. Дьюртон медленно открыл массивную входную дверь, и его сразу же обдало запахом, которым мог пахнуть только этот дом: стариной, пылью, древесиной и еще чем-то до сих пор не разгаданным. Казалось, в Довентри было еще темнее, чем на улице, поэтому, когда Ноэль закрыл за собой дверь и прошел внутрь, он старался ступать очень аккуратно, потому что, пусть он и знал этот дом, ему все равно невольно казалось, будто прямо сейчас он может наткнуться на несуществующую дверь и поднять дикий шум. Половицы под ним кое-где скрипели, но не так громко, как обычно, именно из-за его аккуратности: ему не хотелось их разбудить. Ноэль снял капюшон и расстегнул пальто, выправив волосы из-под воротника. Он дошел до середины холла, остановившись напротив лестницы, и тяжело вздохнул несколько раз, будто пытаясь успокоиться. Здесь он чувствовал себя уже совсем не так, как по дороге на Тисовы холмы или же на самих холмах, когда смотрел на город внизу. Здесь все было по-другому, а еще, даже несмотря на то что где-то наверху спали Джил и Тайлер, их присутствие не так ярко ощущалось, ведь их не было рядом. Ноэль казалось, будто он был совсем один, но это не заставило его уйти, потому что этот дом был его убежищем, он бы нигде больше сейчас не смог успокоиться. Когда глаза Ноэль привыкли к темноте, он стал различать отдельные предметы в холле, коридоры и двери. Он огляделся, а затем бесшумно прошел к лестнице, сев на ступеньки и сложив руки на коленях. Его совершенно не тянуло спать, но он отчего-то чувствовал тупую усталость, с которой не мог справиться. Это была моральная усталость, которая горечью оседала в его горле и заставляла его тяжело дышать и постоянно прокручивать в своей голове слова отчима или его матери. Он хотел бы вообще забыть об этом сейчас, подумать о чем-нибудь другом, но себя обмануть не получалось, и голоса родителей в его голове становились все громче и громче. «Ненавижу, как же все достало, — мысленно застонал Ноэль, прислонившись виском к перилам и стеклянным взглядом смотря на окно, которое находилось рядом с входной дверью. На окне висела старая занавеска, порванная в некоторых местах, и, если приглядеться, можно было заметить, как сквозняк то и дело приподнимает ее.- Здесь они меня не найдут. Здесь меня никто не найдет. Здесь я чувствую себя как дома, не то что в моем реальном доме», — с какой-то горькой иронией подумал Ноэль, и на его губах появилась слабая ухмылка. Довентри, казалось, спал мертвым сном. Ноэль подумал, что, должно быть, много лет назад кто-то из бывших хозяев этого дома поставил те самые большие часы в холл, которые стояли у входа в столовую, именно для того, чтобы их тиканье хоть немного разрушало эту мертвую тишину. Сейчас трудно было представить, что эти часы вообще когда-то ходили. Прошло совсем немного времени, прежде чем Ноэль заметил, что у него начала дергаться нога, а еще он сильно покусывал нижнюю губу — тоже непроизвольно. Оказывается, находиться совсем одному в Довентри, когда хотелось успокоиться, было не лучшей затеей, потому что ночью в этом особняке в голову лезли либо мысли об этой давящей тишине, заполонившей пространство, либо о семье Довентри и всех остальных владельцах этого дома. Ноэль со вздохом поднялся, решив занять себя чем-то, например, подняться в библиотеку и снова пересмотреть интересные старые книги, потому что он понимал, что если продолжит вот так вот сидеть на лестнице в удобной позе, он обязательно вскоре заснет. Когда он легким движением рук поправил пальто и собирался уже было повернуться, чтобы подняться по лестнице, на его шее вдруг сомкнулись пальцы, впившись в кожу так сильно, что становилось непонятно, собирались ли его напугать или же действительно придушить. Тот, кто схватил его за шею, стоял сзади, однако его пальцы доходили аж до кадыка Ноэль, который хотел было вскрикнуть от неожиданности, но задохнулся, подавившись воздухом, который с трудом поступал в легкие. Ноэль рефлекторно вытянул шею и поднял голову вверх, схватившись руками за чьи-то пальцы и попытавшись отцепить от себя эту мертвую хватку. — Стоять. Куда это ты собрался? Тебя манерам совсем не учили? — Ноэль узнал голос Джила сразу же и по одной только интонации сумел понять, что происходит, и только он попытался открыть рот, чтобы что-то сказать, Джил сжал его шею еще крепче и резко подтянул к себе, отчего он столкнулся спиной с его грудью, услышав не слишком добрый шепот Джила у себя над ухом.- Когда заходишь в дом, сначала поздоровайся с его владельцами. — Джил…- попытавшись развернуться, хрипло выдавил из себя Ноэль.- Джил, это я. «Призрак» Довентри, вышедший на охоту с непоколебимым настроем, сначала даже ничего не понял, но потом, почувствовав очень знакомый запах от волос и узнав этот голос даже сиплым, удивленно округлил глаза, тут же разжав пальцы, но оставив свою руку лежать на шее Ноэль, словно обрамляя ее. — Ноэль Дьюртон? — будто уточняя с неким удивлением, проговорил Джил, когда Ноэль, вдруг почувствовав свободу, громко набрал в легкие воздуха, пытаясь унять сердцебиение, которое будто намекало ему о том, что он сейчас был в шаге от инфаркта.- Какого черта? Я чуть было не устроил тут тебе второе посвящение. — В этот раз методы ты выбрал более жесткие, — кашлянув пару раз и прислонив руку к груди, все еще не в полный голос сказал Ноэль, разворачиваясь к Джилу и глядя на него снизу вверх. — Я даже не узнал тебя в темноте, — хмыкнул Джил, закатив глаза и покачав головой.- Ты не мог подать какой-нибудь знак, чтобы я не готовился убивать любого, кто попадется мне под руку? — Знак? О каком знаке может идти речь, если ты сдавил мою шею и не давал и вдоха сделать? — с претензией выдал Дьюртон, все еще чувствуя теплую руку Джила на своей шее. — Прости, не рассчитал, — Ноэль заметил, как на губах Джила появилась какая-то снисходительная улыбка, которой он одарил его, чуть склонив голову набок и осматривая его с ног до головы своим быстрым взглядом. Пальцы Джила вдруг погладили Ноэль по шее, проведя по ней самыми кончиками, отчего у него пошли мурашки по коже. Ноэль, кажется, растаял.- Надеюсь, не останется синяков. — Сам виноват, не надо было ночью… — Я же сказал, что двери этого дома открыты для тебя всегда, в любое время суток и при любых обстоятельствах, — хмыкнул Джил, в последний раз проведя тыльной стороной ладони по шее Ноэль.- Просто раньше ты не приходил так поздно, поэтому я даже не подумал на тебя. Не хотел тебя напугать. — Ты не напугал. — Просто до смерти напугал. Ты до сих пор подрагиваешь, — заметил Джил, ткнув пальцем Ноэль в грудь. Его губы снова искривились с безумной улыбке, а Ноэль, сделав страшные глаза от того, что его позорно раскрыли, незаметно (спасибо темноте) покраснел, отведя глаза в сторону.- Ладно, прости. Больше так не сделаю. Ладно? — Ладно. Только, Джил… — М? — Прекрати уже так стремно подкрадываться сзади, не издавая ни единого звука! — с напускной раздраженностью сказал Ноэль, не сильно ударив Джила в грудь, отчего тот пошатнулся, усмехнувшись.- Как у тебя вообще это получается? — Всего лишь один из множества моих талантов, — самодовольно выдал Джил, театрально махнув рукой. Ноэль все-таки улыбнулся, опуская руку и засовывая ее в карман пальто. От этого легкого стресса, устроенного Джилом, ему стало даже жарко, но, похоже, это было не единственной причиной. Молчание, повисшее между ними, заставляло Ноэль смотреть ему прямо в глаза, выжидая чего-то. Джил же не спеша его осматривал, задержав свой взгляд на груди блондина, будто увидев там что-то необычное и заинтересовавшее его. Дьюртон решил списать все на ночь, может быть, именно она способствовала тому, что он чувствовал ток между ними сильнее обычного. Даже то место на шее, которое Джил погладил, кажется, наэлектризовалось. Он был одет совсем по-домашнему, поэтому Ноэль не мог перестать его разглядывать. Только сейчас разглядев, что Джил был одет в черную безрукавку с каким-то светлым узором, он даже удивился, что его руки была настолько открыты. Он ведь всегда старался их спрятать под слоем одежды, потому что не любил заводить тему возникновения шрамов на своих руках, но более того в Довентри всегда было прохладно, поэтому Ноэль еще никогда не видел Джила одетого вот так, что наталкивало его на мысль о том, что он, должно быть, уже спал, когда Дьюртон решил заявиться. Об этом ему говорили и его широкие домашние штаны, которые были спущены слишком низко и держались, похоже, только на выпирающих бедренных косточках. — Ты идешь? — Ноэль поднял голову, вопросительно посмотрев на Джила, который, развернувшись, успел подняться по лестнице на несколько ступенек.- Наверх, — ответил он на немой вопрос Ноэль, — ты ведь за этим поднялся со ступенек? Или же ты хотел уйти домой, а я тебе помешал? Ноэль поморщился, быстро покачав головой и нагнав Джила на лестнице, уйдя вперед. — Куда-куда, а домой я точно не хотел уйти, — буркнул он, опустив голову вниз и глядя себе под ноги. Джил какое-то время спокойным взглядом смотрел ему вслед, будто пытаясь понять, что именно в голосе Ноэль ему не понравилось, но в конечном итоге он все равно ему ничего не сказал, потому что Дьюртон сам никак не пояснил причину своего прихода посреди ночи. Джил бы мог, конечно, совсем этому не удивляться, тем более, заметив, как Ноэль на него все это время смотрел, однако он никогда раньше не приходил ночью. Довентри было первым местом, о котором он подумал, как только вышел из дома. И он не побоялся шататься у Тисовых холмов ночью, учитывая то, что именно здесь к нему пристал Джексон со своими дружками. Тогда тоже было темно и никого не было рядом. «Я бы не дал никому что-то сделать с тобой»,— невольно подумал Джил, все еще не спуская косого взгляда с Ноэль, который тихо шел рядом и глядел себе под ноги, чтобы ни обо что не запнуться случайно. — Я не хотел тебя разбудить, правда, — сказал вдруг Ноэль почти шепотом, — пытался быть очень тихим и аккуратным. — Я слышу все, что происходит в этом доме, Ноэль, — усмехнулся Джил таким тоном, будто хотел сказать Ноэль «мог не стараться», — любой шорох. Любой даже самый тихий звук. Я все равно его услышу, даже если буду спать. Именно это помогало нам с Тайлером поджидать незваных гостей. — Я просто… — Я не спал, — прервал его Джил, засовывая руки в карманы своих штанов, и они тут же по самое запястье в них утонули.- Я просто лежал и думал, а потом услышал, как открылась дверь. Мне даже не по себе стало, потому что сюда давно никто вот так не забирался, ну, не считая той странной девчонки некоторое время назад. Мне не хотелось будить Тайлера, потому что он уже спал мертвым сном, поэтому я пошел разобраться сам. А потом нашел тебя, — он осклабился, повернув голову к Ноэль. Он выглядел подавленным, хотя и старался скрыть это. — О чем ты думал? — М? — Когда пытался уснуть. О чем ты думал? — О птицах. — О птицах? — усмехнулся Ноэль, подняв голову и посмотрев на Джила, в этот же момент, к своему удивлению, столкнувшись с ним глазами. Он смотрел на него все это время? Было не похоже, что он взглянул на Дьюртона только сейчас. — Да, — кивнул Джил, не найдя в этом ничего странного, — замечал, сколько у Тисовых холмов развелось воронов? Они слетаются сюда от кладбища, которое неподалеку, — он махнул рукой в сторону окон, которые они с Ноэль проходили, пока поднимались на третий этаж.- Я лежал и смотрел на одного такого ворона, который сел на окно в спальне и сидел так очень долгое время. Все то время, пока я на него смотрел, он не двигался, даже и не планируя улетать обратно. Сначала я думал встать и отогнать его, а потом задался вопросом: о чем он думает, когда вот так вот смотрит на меня? Он ведь тоже не спускал с меня глаз, — Ноэль молча слушал, иногда поглядывая на Джила, когда тот делал паузы.- Я всегда думал, что у этих созданий есть мысли и они способны и о чем-то размышлять. Слишком уж умными они кажутся. Никогда не знаешь, что у них там в голове и с какой стати они на тебя так смотрят. — Может быть, он узнал тебя? — тихо проговорил Ноэль.- Я слышал, что у них довольно хорошая память на лица. Может, он уже однажды видел тебя и смог узнать. Это как… признание. — Может быть, ты и прав, — Джил помолчал немного, отвернувшись и смотря в окна, мимо которых они проходили, немного замедлив шаг.- Потом я начал думать о тебе. У Ноэль дернулись брови, а взгляд удивленно поднялся с пола и скользнул по телу Джила, остановившись на его затылке, который медленно сменился его задумчивым профилем. — Обо мне? — у Ноэль дрогнул голос, и он мысленно отвесил себе за это пощечину, очень тихо сделав глубокий вдох. «Перестань уже так реагировать», — скомандовал сам себе он, сжав губы в плотную линию и прикусив щеки изнутри. — Да. Пытался понять, что ты за человек. Эти слова удивили Ноэль, и он пока не мог понять, приятно или же скорее неприятно. Джил говорил так же спокойно и легко, как обычно, а еще в его голосе все еще слышалась его обычная не очень напрягающая остальных ирония. Но он говорил то, что думал, а Ноэль, не привыкший к откровениям, не знал, как реагировать на подобное. То, что Джил сказал, что думал о нем, заставило его сердце пропустить удар. Но что он имел в виду? — Ты знаешь меня, — со смешком попытался ответить Ноэль, — я Ноэль Дьюртон. По правде говоря, ты знаешь меня лучше всех, Джил. — Ты так считаешь? — Да, иногда мне даже кажется, что ты видишь меня насквозь. — У меня так не только с тобой получается, так что дело явно не в этом, — Ноэль перестал улыбаться, как-то тяжело сглотнув, а Джил внимательно на него посмотрел, вдруг остановившись и взяв его за локоть, заставив его остановиться спиной у одной из нескольких закрытых дверей. Ноэль послушно замер, глядя на руку Джила, которая медленно отпустила его локоть и снова исчезла в большом кармане серых штанов.- Что в тебе, Ноэль? — спросил тихо он, и Ноэль с каждой, казалось, буквой чувствовал себя все страннее и страннее. Он даже чувство это описать не мог, потому что оно было каким-то непонятным. У него жгло в груди, а еще поджимались пальцы ног и глотать было затруднительно. Вместе с этим он боялся поднять взгляд на Джила, потому что ему казалось, что если он на него сейчас посмотрит, он не сдержится.- Почему я позволил тебе быть здесь? Почему пустил дальше холла? — Я…- Ноэль замялся, и на его лице появилась легкая нелепая улыбка, которую он старательно пытался убрать, — если честно, я не знаю. — Есть что-то, о чем ты мне не говоришь, Ноэль? — Нет, — качнул головой Дьюртон, не задаваясь вопросом, почему Джил вообще это спрашивал, ведь его шепот заставлял сконцентрироваться только на нем.- Мне кажется, я уже рассказал тебе о себе все. Во мне нет ничего необычного. -Ты так считаешь? — не понятно, то ли искренне, то ли с иронией поинтересовался Джил, сделав к Ноэль отделяющий их шаг.- Можешь еще раз сказать это мне? Можешь прямо сейчас посмотреть мне в глаза и сказать, что в тебе нет ничего необычного? «Что за глупость? Конечно, я ведь…»— поднимая глаза на Джила, успел подумать блондин. Он был уверен в себе ровно до того момента, пока не встретился глазами с Джилом, который смотрел так глубоко в него, что Ноэль даже показалось, что любому бы человеку в тайне хотелось, чтобы на него кто-то вот так посмотрел. Все дело было во взгляде. Он был таким… Ноэль только открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, пока не сдался. — Я не могу, потому что ты смотришь на меня так, будто что-то есть. — Не хочешь разочаровать меня? — уточнил Джил, чуть выгнув одну бровь, но Ноэль вдруг отрицательно покачал головой. — Хочу, чтобы ты и дальше на меня вот так смотрел. Джил какое-то время сохранял молчание, осматривая лицо Ноэль, а затем скривил губы в какой-то понятной только ему ухмылке, приблизившись к Дьюртону, отчего тот даже дыхание задержал, но лишь для того, чтобы потянуться к ручке двери сзади него и открыть ее. — Проходи. Ноэль, который снова смог дышать, выругался про себя, незаметно закатив глаза, когда разворачивался и проходил в небольшую комнату, которую до этого видел всего лишь раз, но сразу смог узнать ее. Он мысленно назвал ее «мастерской», потому что в ней стояло несколько столов с ящиками, а на них были две швейные машинки старого образца, одна из которых была накрыта чехлом. Также в этой комнате стоял большой диван с креслом, а на полу почему-то стоял красивый подсвечник. — Мне нравится вид из окна, — будто пояснив, для чего он привел Ноэль именно в эту комнату, произнес Джил, и Дьюртон машинально приблизился к окну, снимая с себя пальто. Он понял, о чем говорил Джил. Вид был действительно красивым, потому что с третьего этажа дома, который стоит на самой верхушке первого холма, открывался вид на все остальные Тисовы холмы, которые неровными буграми рассыпались далеко вперед. На них красиво падал свет луны, вышедшей из-за туч, поэтому казалось, что они даже мерцали, переливаясь. Ноэль подумал о всех тех глупых людях, которые боялись Тисовых холмов так же, как и Довентри, и поэтому никогда не увидят такого прекрасного вида. — Никогда такого не видел, — признался Ноэль, поворачиваясь к Джилу с полуулыбкой, складывая пальто и оставляя его на диване. Джил пробежался по нему глазами, еще сильнее скривив губы в своей улыбке. Ему что-то показалось «не таким», как только он увидел Ноэль в холле, присмотревшись к нему, но сейчас, когда он снял, наконец, пальто, Джил понял, что это было. — Ты решил пройтись до Довентри за секунду до того, как уже хотел идти спать? — уточнил Джил, кивая на рубашку, в которую был одет Ноэль. Дьюртон даже голову опустил, дотрагиваясь руками до безумно знакомой ему ткани, внезапно издав смешок, когда все-таки осознал, что вышел из дома в своей спальной рубашке. Хорошо еще, что хоть на нем были джинсы и родители не застали его полностью переодетым. Потому что второй вещью в комплекте были удобные шорты, в которых он спал, и они бы точно не помешали ему в тот момент выйти из дома. И плевать, что зима. — Да, я уже… я собирался, видимо, но потом передумал, потому что поссорился с родителями, — Ноэль поднял взгляд на Джила, и тот улыбнулся шире, когда заметил, что Ноэль тихо посмеивается.- Видимо, меня совершенно в тот момент не волновало, как я был одет. — Мило. Ты всегда в ней спишь? — уточнил Джил, подходя к нему поближе и все не спуская взгляд с маленьких рожков мороженого, которые были изображены на всей рубашке. На самом деле, это была обычная большая рубашка для сна, но на Ноэль она смотрелась еще больше, чем должна была быть, поэтому Джил не мог не задержаться взглядом на его оголенных ключицах. — Ну… она очень удобная, — объяснил Ноэль, запуская руку в волосы и стараясь выглядеть серьезно, хотя в такой рубашке это не очень-то получалось. Только потом они заметил, что Джил перестал смешно улыбаться, а смотрел куда-то ниже его лица. — Да, я верю. У нее такой…широкий вырез, — вполголоса произнес он, подняв руку и подцепив пальцем край выреза рубашки, медленно, но легко спустив его с плеча Ноэль, специально попутно проводя по его теплой оголенной коже пальцами. Ноэль замер после того, как невольно вздрогнул, вздохнув. Он напряженно сквозь темноту вглядывался в глаза Джила, желая, чтобы его рука не отстранялась от его плеча и не выпускала вырез. Пускай он стянет его еще ниже. Пускай оголит не только плечо. Пускай зайдет дальше. Джил наверняка издевался. Он ведь издевался? Должно быть, он еще в холле заметил этот взгляд Ноэль, но даже и вида не подал, как и сейчас, прямо перед тем как прижаться к блондину грудью, чтобы открыть дверь. Похоже, это действительно было заметно, но насколько? Ноэль внезапно стало дико интересно, каким же он взглядом смотрел на того, кого ужасно хотел? Что такого появлялось в его глазах в эти моменты? — Как она постоянно не падает с твоих плеч? — усмехнулся Джил, глядя на обнаженное плечо Ноэль, косточка на которой сильно выпирала. — Всегда падает, — как-то отстраненно ответил Ноэль, думая сейчас совсем не об этом. — Не хочешь поправить? — уточнил Джил, когда Ноэль подхватил рукой его руку и снова поднял ее, положив ее к себе на плечо. Джил секунду поколебался, удивляясь, а затем все-таки сжал худое плечо, подходя к Ноэль вплотную и кладя вторую руку ему на шею. — Как-нибудь в другой раз, — ответил Дьюртон еле слышно, закрывая глаза и вздрагивая от прикосновения губ Джила к впадинке между плечом и шеей. Ноэль не думал, что, попробовав один раз, ему будет хотеться этого постоянно при взгляде на Джила. Что бы он ни говорил, Ноэль замечал, как начинает пристально следить за его губами, будто гипнотизируя его, как улавливал каждое его движение и как замирал каждый раз, когда он приближался к нему ближе, чем обычно. Это было словно каким-то наркотиком, только вместо порошка или таблеток это был живой человек. Поцелуи хоть как-то приводили Ноэль в чувства, давая желаемое, но когда ему хотелось большего, одних поцелуев было недостаточно. Ему была необходима эта близость, которая работала без слов. Ему хотелось, чтобы Джил дотрагивался до него так, чтобы Ноэль чувствовал, что он все еще ему принадлежит. Ему самому хотелось вот так до него дотрагиваться, но он никогда не знал, стоило ли это было делать сейчас. Ведь тогда, в доме Ноэль, они были одни, а сейчас… сейчас они могли остаться наедине, но никогда не были одни. Ноэль погладил Джила по волосам, зарывшись в них пальцами и чуть приподняв плечо рефлекторно, почувствовав щекотку из-за упавших на него волос Джила. Или же ему стало щекотно от его губ, которые медленно скользили по его коже, покрывая поцелуями каждый сантиметр. Это ведь было так приятно из-за того, что это был Джил? Одни только поцелуи не могли быть настолько потрясающими и приятными, особенно если не брать во внимание человека, оставляющего их. Ноэль не мог перестать думать о том, что это руки Джила сейчас забирались ему под рубашку, что это его губы оставляли засос на его плече и это его нос утыкался ему в шею, горячо в нее выдыхая. И от этих мыслей становилось еще приятнее, и реакция на поцелуи и прикосновения становилась ярче и чувствительней. Теория «тех самых людей» подтверждалась для него в который уже раз. Организм Ноэль реагировал так только на Джила, будто он был запрограммирован поддаваться его рукам, сходить с ума от его близости, смущаться и чувствовать себя нелепо каждый раз, когда хоть что-то идет не так, как Ноэль планировал это сделать, если рядом был Джил. Он толкал его на безумные поступки и на самые смелые мысли, которые еще ни разу не посещали голову Ноэль. Это о.н. был особенным. И откуда он только взялся? Джил целовал Ноэль в челюсть в тот самый момент, когда Дьюртон вдруг взял его за плечи и отстранил от себя, открывая глаза и шумно переводя дыхание. «Призрак» с интересом выгнул бровь, не став настаивать и даже подумав, что Ноэль уже успел передумать, однако весь его вид говорил ему об обратном. Блондин поднял на Джила глаза, взглянув в них совсем не двусмысленно, и стал подталкивать Джила вперед, пока тот не столкнулся спиной со стеной, прижатый к ней руками Ноэль. — Все хорошо? — уточнил Джил полушепотом, не забыв при этом безумно улыбнуться, вызвав тем самым улыбку и у Ноэль. -Замечательно, — проникновенно бросил он, прежде чем спуститься руками по телу Джила, приподнимая его майку и оголяя торс. Джил не отрывал от Ноэль своих глаз, с полуулыбкой наблюдая за тем, как тот опускается на колени, оставляя около его пупка три коротких, но ошпаривших кожу поцелуя. От него не хотелось отводить глаз, потому что он впервые видел Ноэль т.а.к.и.м. И, признаться, это зрелище его завораживало настолько, что он даже успел забыть об улыбке, когда его губы приоткрылись и с них стало срываться медленное и глубоко дыхание. Дьюртон тоже поднял на него голову, посмотрев ему в глаза, будто чтобы уточнить, нормально ли было то, что он собрался сделать, но потом ему в голову будто впилась мысль о том, что на подобное обычно не спрашивают разрешения, и если уж он собрался вести себя так уверенно, то нужно было довести дело до конца. Поэтому он только ухмыльнулся, облизнув губы, и, взявшись руками за штаны Джила, спустил их вниз вместе с бельем. Ноэль не особо помнил момент, в который решился сделать Джилу минет, но, видимо, его желание сделать ему безумно приятно было настолько велико, что оттесняло мысли о том, что он никогда раньше подобного не делал и вообще привык всего слишком стесняться. Он подумал, что станет разбираться с проблемами по мере их возникновения, потому что чувствовал, что если сейчас же этого не сделает, то просто умрет от желания. Громкий вздох Джила придал Ноэль уверенности, и он перестал думать, что делал это слишком неумело и не возбуждающе. Потому что Джил с ним явно не согласился бы, почувствовав такую приятную теплую волну наслаждения, пробежавшуюся по его телу, что не мог решить, чего ему хочется больше: закрыть глаза и получать удовольствие или же продолжать смотреть на Ноэль, от одного вида которого уже тянуло кончить. Дьюртон закрыл глаза, обхватив одной рукой ногу Джила, а второй помогая своему рту, плавно отстраняясь от него и снова приближаясь, стараясь делать это как можно приятней. Сначала это показалось Ноэль не очень удобным, и он удивился тому, как актеры в порнофильмах могут делать это так долго и без передышек, но через некоторое время он смог поймать направление, в котором стоило двигаться, и все стало проще. Еще проще стало тогда, когда Ноэль стал замечать, что у него получается, ведь тело Джила начало ему соответствующе отвечать, а еще его дыхание стало глубже и громче, отчего Ноэль становилось безумно приятно. И это была какая-то особая фишка, которую он смог уловить и понять только с Джилом. Делать ему приятно было гораздо важней, чем получать удовольствие самому, и ощущения были совершенно разными, их даже сравнить адекватно не получалось. А еще это безумно возбуждало и его тоже, это он понял, когда машинально опустил одну руку между своих ног, расстегивая джинсы. — Ты… потрясающий, — шепотом довел до его сведения Джил, и Ноэль открыл глаза, не останавливаясь и посмотрев вверх, встретившись со взглядом Джила. И это был просто замечательный момент. Потому что Ноэль не почувствовал смущения или стыда от того, что делал подобное и смотрел ему в глаза, а еще он совсем не чувствовал себя нелепо. Ему нравилось. Ему нравилось смотреть на Джила в этот момент. А еще ему понравилось, как он протянул к нему руку, дотронувшись ею до его виска и скулы, ласково погладив кожу и затем зарывшись в волосы на затылке. Джил закрыл глаза, издав еле слышный стон, а затем еще один, что возбудило Ноэль только больше, и он нервно сдвинул колени, сжав пальцы на ногах. Он чувствовал, как пальцы Джила на его затылке сжимаются, захватывая волосы, и разжимаются, снова поглаживая его голову. Ноэль скользнул рукой от бедер Джила к его животу, поднимаясь выше и царапая его кожу ровно подпиленными ногтями. От этого Джил вздрагивал и усмехался, красиво обнажая зубы — это Ноэль видел, даже несмотря на то что тот прижался затылком к стене, издавая мычащие, но приятные для слуха звуки. В какой-то момент Джил открыл глаза и снова опустил голову, взглянув на блондина с обожанием в глазах. Он опустил обе руки к его лицу и, обхватив его, заставил оторваться от себя и подняться на ноги, которые у него немного подкашивались, то ли потому что он их отсидел, то ли потому что у него все мышцы сводило от желания. Когда Джил заставил его прильнуть к нему и впился губами в его губы, раскрывая их и проникая языком в его рот, Ноэль даже не сразу закрыл глаза, немного округлив их, но не оторвавшись от него, даже несмотря на то что не успел до этого привести дыхание в норму. Целуя его губы, Джил спустился руками по его телу и поддел край его рубашки, закатывая его вверх и снимая ее с Ноэль. Дьюртон тряхнул волосами, снова припадая к лицу Джила, пока тот пытался стянуть с его бедер узкие джинсы. — Сейчас, я только…- нетерпеливо шепнул Джил, когда Ноэль, целуя его скулу, издал смешок, потому что у него не очень-то и получалось, потому что он постоянно отвлекался на поцелуи, а узкие джинсы не поддавались. Перестав нелепо смеяться прямо Джилу в шею, Ноэль пошевелил бедрами, помогая джинсам спуститься вниз, и, как только у Джила получилось опустить их до колен, он, не отстраняя блондина от себя, поменялся с ним местами, развернув его к стене и прижавшись к нему сзади. Ноэль с нескрываемой улыбкой на лице уперся предплечьем о стену, чуть отставив бедра назад для удобства. Джил возился сзади некоторое время, пытаясь сделать альтернативу смазки, которой под рукой не оказалось, а Ноэль, молча переводя дыхание, откинул голову назад, упираясь ею ему в плечо. Этот секс отличался от того, какой у них был в первый раз, потому что сейчас бешеное желание превалировало над чем-то романтичным, и они уже не боялись прикасаться к друг другу, пользуясь этим и жадно хватая друг друга за все части тела, целуя тоже все, что только оказывалось ближе к губам. На удивление, это получалось очень тихо, без каких-то лишних звуков и слишком громких стонов, которые Ноэль сдерживал, закусывая губу или не открывая рта, только жмурясь и сжимая руки в кулаки, царапая ногтями краску на стене. Правда, Ноэль не мог контролировать толчки, поэтому иногда сталкивался локтями со стеной и прижимался к ней полной грудью, снова отстраняясь и стараясь не делать этого слишком громко. Джил обхватил его торс одной рукой и покрепче прижал к себе, чтобы он при очередном толчке не встретился со стеной головой: по его мнению, синяков на шее, которые он ему оставил сегодня, было достаточно, и новые, не оставленные губами, явно были лишними. Он исцеловал все его плечи в попытках сдержать рвущиеся наружу стоны, поэтому на бледной коже Ноэль эти засосы рассыпались, словно цветы, благо они были не на видных местах. Когда Джил медленно опустился рукой вниз по его животу, принявшись помогать Ноэль, тот, кажется, на момент умер, громко вздохнув и закатив глаза. Его ноги дрогнули и чуть не подкосились, а Джил усмехнулся, когда тот прошептал его имя. Он произносил его в своей особенной манере, Джил никогда не слышал, чтобы Дьюртон так произносил имя Тайлера, или Хантера, или же Джексона, когда он рассказывал о них. Все имена звучали у него слишком обычно, в них не было такой краски, которая была в имени Джила, когда его произносил Ноэль Дьюртон. Джилу не особо нравилось его имя, потому что оно ассоциировалось у него с детской песенкой, из-за которой «Джил» традиционно являлось женским именем, однако он не спешил с ним расставаться, потому что оно казалось ему необычным и звучало вполне приятно. И если Тайлер произносил его приятно, то Ноэль произносил его о.с.о.б.е.н.н.о. У самого Джила даже так не получалось. И, разумеется, он не подозревал о том, что точно так же Ноэль думал и про свое имя, которое будто приобретало новый смысл, когда его произносил Джил. Вид все из того же окна приобретал совершенно другую картину, если на него смотреть с противоположного конца комнаты, лежа на полу. Ноэль не мог оторваться от луны, которая, казалось, светила на него с самого полотка, потому что она заглядывала в окно и не двигалась с места уже очень долгое время. А еще она была большой и полной, и пусть Ноэль не особо верил в мистику, зато это прибавляло некой романтичности всей ситуации. Это прибавляло романтики даже тишине, которая повисла в комнате, потому что Ноэль знал, что Джил точно не заснул, ведь его пальцы что-то рисовали на коленке Дьюртона, выводя только ему понятные узоры. Неизвестное количество минут назад, когда Джил, переводя дыхание, опускался с Ноэль на колени, целуя его шею, Ноэль сказал, что влюблен в него. Он не сказал, что любит его. Он не сказал «я тебя люблю», потому что побоялся произносить такие громкие слова вслух, не зная, как они прозвучат и найдут ли отклик. Он сказал, что влюблен. И он не знал, правильно ли было говорить это в такой момент и не будет ли это выглядеть так, что он сказал это из-за потрясающего секса. На самом деле, он не особо умел подбирать момент и делать все правильно, хотя и очень старался. Это будто само вырвалось у него, а, когда он открыл глаза, слыша свои же слова эхом у себя в голове, он больше не чувствовал, что эти слова драли ему горло, пытаясь выбраться наружу. Джил ничего ему не ответил, и Ноэль не видел, каким взглядом он на него тогда смотрел, потому что он перестал целовать его шею, и Дьюртон чувствовал его дыхание у себя на затылке — он явно на него смотрел. «Как ты смотришь на меня, когда я этого не вижу?»— мысленно спросил у него Ноэль, поворачивая голову и глядя на профиль Джила, который тоже смотрел на луну, скривив губы в слабой улыбке. Лежать на его руке было удобнее, чем на любой подушке. И пока что это было главным аргументом на претензии кого угодно, включая здравый смысл, о том, какого черта он делал в старом чужом доме, находясь так близко с человеком, о котором знает все и в то же время абсолютно ничего. — Ты был не прав, — спустя какое-то врем вдруг сказал, а не прошептал Джил, отчего Ноэль заинтересованно на него посмотрел, не поняв. — Есть кое-что, о чем ты меня не предупреждал. Джил не отрывал своих глаз от луны, которая начала скрываться за рамой окна, но свет, излучаемый ею, все еще был виден. Ноэль, кажется, перестал дышать, и Джил подумал, что ему надо реже так делать, иначе однажды он просто может задохнуться. — О чем же? — Ты не говорил, что я буду в тебе нуждаться. Это прозвучало будто бы упреком или же чем-то поразительным, с чем сам Джил, кажется, не мог смириться. Ноэль понимал, что ничего не должен был на это отвечать, потому что Джил и не ждал ответа, он просто поделился мыслями, которые тоже не хотел держать в себе слишком долго. Он всегда был прямолинейным и иногда даже удивлялся собственной сказанной правде. Ноэль лишь продолжал на него смотреть, медленно моргая и выдыхая ему в щеку, а Джил до самых первых лучей солнца о чем-то думал, так и не заснув и даже не убрав руку из-под головы Ноэль, хотя она наверняка у него ужасно затекла. Дьюртон видел потом, одеваясь, как он ее разминает, вставая и поправляя задравшуюся безрукавку. На втором этаже они встретили Тайлера, который вышел из одной из комнат, зевая и поправляя рукой взъерошенные после сна волосы. Он выглядел помятым и ничего не соображающим, поэтому он и не сразу сообразил, что помимо Джила в доме еще был этот мальчишка Дьюртон, который неизвестно что тут вообще забыл. Когда же он разглядел его, перестав пялиться на Джила, его глаза прищурились, а лицо приняло вид «да ладно, серьезно?». — Сейчас половина шестого утра, если я не ошибаюсь, — уточнил Тайлер, глядя на Джила, но указывая пальцем на Ноэль, как на какое-то недоразумение. — Он пришел еще ночью, — спокойно ответил Джил, пожав плечами, а Ноэль ничего не оставалось, как приветливо улыбнуться. — Доброе утро. — Мое утро началось с тебя, Ноэль, — Тайлер потянулся, прогнувшись в спине, — не думаю, что бывают утра добрее. — Я не хотел помешать, — сразу же попытался оправдать себя Ноэль, выставив руки вперед. Джил только улыбнулся, не отводя от сонного Тайлера глаза.- Я с родителями поссорился и не хотел находиться дома. Не знал, куда еще пойти, а Джил не спал. Тайлер выгнул бровь, взглянув на Джила. — Черт, ты всю ночь не спал? — Отосплюсь днем, — Джил махнул рукой из разряда «не особо большая проблема для таких, как мы с тобой» и усмехнулся. — Чем только можно заниматься все это время, — непонимающе, но как-то безразлично бросил Тайлер в сторону, отчего Ноэль закусил щеки, пристально на него глядя. Тайлер почувствовал на себе этот взгляд и ответил Ноэль своими проницательными глазами. Дьюртон поспешил пройти мимо него дальше по коридору к лестнице, чтобы не чувствовать себя нелепо и неловко рядом с ним. Почему-то ему все больше и больше казалось, что взгляды Тайлера стали более внимательными и продолжительными, когда он смотрел на него или просто встречался с ним глазами. У них с Джилом ничего не менялось, даже их разговоры, которые временами были жутко странными и понятными только им самим. И на первый взгляд все было слишком идеально и просто и не за что было зацепиться, чтобы почувствовать, что что-то идет не так. Он не прогонял Дьюртона из Довентри и не ссорился с ним, его отношение мало чем изменилось по сравнению с самыми первыми днями. Но почему-то Ноэль был уверен, что Тайлер о чем-то догадывался. Уверенность Ноэль имела место быть. Тайлер действительно начал замечать за собой какие-то догадки по поводу того, что происходит между Ноэль и Джилом и что именно держит этого парня в их доме, ведь не мог только один этот практически заброшенный дом вызывать у него такой интерес. Он понимал, что иногда подолгу смотрел на Джила, не особо контролируя свой взгляд, пока тот читал или же лежал рядом, рассказывая что-то, что только что пришло ему в голову. В этот момент Тайлер ни о чем не думал. Он был из тех, кто не думает о том, что ему не нравится. Он не обращал внимания на внезапно появившиеся в его голове догадки, ведь за ними больше ничего не стояло. Все продолжало идти своим чередом, разве что Джил все чаще и чаще о чем-то задумывался, да так сильно, что вывести его из этого транса Тайлеру было крайне сложно. Он продолжал его целовать и получал ответы, но они почему-то не устраивали его. Тайлер привык к мысли о том, что Джил был только его, пускай эта мысль была обоснована только тем, что он был рядом. Он никогда до этого не ревновал его к Ноэль Дьюртону, потому что для него гораздо важней было то, что он по-прежнему остается рядом, что бы ни происходило. И все это казалось ему бредом, но этот бред все чаще забирался ему в голову, когда поблизости оказывался Ноэль, когда он говорил с Джилом, когда Джил делился с ним своими мыслями. Да, конечно, он замечал, потому что слишком хорошо знал Джила, но никогда по-настоящему об этом не задумывался. И предпочитал не задумываться об этом и в тот день, когда Джил не разговаривал с ним несколько часов, а затем подошел к нему, сев рядом и помешав его чтению. — Мне нужно кое-что тебе сказать, — его голос звучал необычно в тот день, а еще он смотрел в глаза Тайлеру так, как никогда еще не смотрел. Он будто хотел сказать что-то очень важное, то, что Тайлеру было необходимо выслушать сейчас и не переносить разговор на попозже. Тайлер не знал, что он собирался ему сказать, глядя на него такими большими потрясающими глазами. Но отчего-то он догадывался, что это непременно будет связано с Ноэль.