Shelter. Blood will out.

Несколько дней спустя Ноэль все-таки рассказал Джилу о том, что его друг и внезапно увязавшаяся за ним Джия Ланкастер пытались убедить его держаться подальше от Довентри, правда, скрыв некоторые детали прочего бреда про призраков Довентри, решив, что это было не так важно. Джил не спрашивал об этом Ноэль, хотя прекрасно помнил то, что видел из окна в тот день, ему даже в голову не пришло узнавать у него, о чем они тогда говорили и что вместе с его другом делала так девчонка. Дело в том, что Джил был именно таким человеком: если он знает, что ему в любом случае что-то расскажут, он не станет тратить время на вопросы. Ноэль же рассказал ему об этом непринужденным голосом, пока вытаскивал из сумок некоторые продукты и лекарства, которые принес с собой, потому что с недавнего времени решил помогать им со своих карманных денег (Джил пару раз отказывался от этого, но Ноэль упорно продолжал таскать сюда еду или что-нибудь другое, что ему было не особо нужно). Джил выслушал Ноэль без особого энтузиазма, куря и глядя в окно, пытаясь как-то скрыть тот факт, что его то, о чем говорил Ноэль, немного даже раздражало. Ноэль в разговоре с Джилом удивлялся поведению Хантера и говорил, что он так себя никогда не вел, а теперь еще появилась эта девчонка, Джия Ланкастер, которая только еще больше его запутывала и заставляла все это делать. Джил усмехнулся тогда, сказав, что она ему совсем не нравится, и Ноэль согласился, добавив, что не станет мешать, если Хантеру так уж нравится с ней общаться, но не последует его примеру. «Он прямо-таки не хочет, чтобы я сюда приходил. Говорит, что я провожу здесь очень много времени, а вас я вроде как узнал совсем недавно, и, видимо, его беспокоит, что я слишком вам доверяю или что». «А он знает о том, что ты в меня влюблен?» — спокойно спросил Джил, сразу же почувствовав на себе пристальный взгляд Ноэль, буквально испепеляющий его в этот момент. Джил тогда не смог все-таки сдержать усмешки, обернувшись и только больше выводя Ноэль из себя, ведь он сразу очень смущался, когда Джил говорил ему об этом в таком тоне, будто это было очень очевидно. Нет, разумеется, это было очевидно, но Джил мог же об этом хотя бы не говорить вот так прямо, а он любил повторять это при любом удобном случае. «Знает, но, похоже, он думает, что это все не всерьез». «Так что же… они собрались вроде как конкурировать со мной и Тайлером? Так, получается?» «Не думаю. Не хочу об этом думать, если честно». Ноэль это все угнетало, даже если он и решил не слушать Хантера и его сумасшедшую подружку. Ему просто очень не нравилось то, что его лучший друг, которому он очень доверял, решил помешать ему, хотя никто, кроме Хантера, не знал о том, насколько Ноэль был счастлив в этом доме в окружении именно этих людей. Хантер даже прекрасно понимал, что не мог по-настоящему ненавидеть Тайлера, несмотря на то, что он вроде как был тем, кому тоже очень нравился Джил. Просто Тайлер дополнял атмосферу, был ее важной частью, и Ноэль принимал его точно так же, как они принимали его. Его п.р.и.н.и.м.а.л.и. Человеку именно это и нужно. И даже если его будет принимать весь мир, это будет совершенно неважно, потому что, как правило, такого принятия он ждет от конкретных людей, которые способны были поменять всю его жизнь. Ноэль неоднократно говорил об этом с Хантером, а с того самого дня, как они впервые поговорили в машине о призраках Довентри, не прошло ни дня, чтобы они не говорили об этом на повышенных тонах. Дьюртон ненавидел ссориться, особенно с Хантером, с которым у него, как он думал, было полное понимание. Больше всего он, конечно, не понимал почему. Почему раньше Хантер всегда выслушивал его и расспрашивал о Джиле и Тайлере, вроде как веря в то, что Ноэль серьезен в отношении чувств к Джилу, а теперь он так резко поменял свое мнение и пытался убедить его в обратном? Или же он не поменял своего мнения? Получается, он все это время лицемерил и врал ему? Ноэль ужасно не нравилось об этом думать, потому что он и так очень устал от того, что у них с Хантером были какие-то натянутые отношения все эти дни. Он не отставал от него и по-прежнему был очень враждебно настроен в отношении Довентри. Это все давило и не давало нормально расслабиться даже в пределах дома Довентри, поэтому однажды после занятий Ноэль решил все-таки поговорить с Хантером и расставить все точки над «i». Разговор вышел каким-то напряженным, затянувшись на несколько часов, и в этот раз заводиться стал даже Ноэль. «Просто скажи мне, почему? Почему, Хантер, ты так резко решил помешать мне, постоянно давя на меня своими разговорами о Довентри, — спросил у него тогда Ноэль, устав от того, что они так и не пришли к компромиссу.- Я не понимаю, ты ведь всегда поддерживал меня, так почему же сейчас мешаешь, если видишь, что меня все полностью устраивает?» «Потому что я понял, насколько опасно там находиться. Когда ты мне рассказал про Джила и Тайлера, я решил отбросить в сторону все эти легенды и загадочные смерти хозяев, ведь с тобой все было в порядке и ты ясно давал мне понять, что это все бред. Но эта чертовщина начала происходить и с тобой, Ноэль. В этом доме больше небезопасно для тебя, и ты должен это уяснить». «Нет, Хантер, теперь просто запудрила мозги Джия, вот и все». «Джия пытается помочь, я уже говорил тебе». «Но я не нуждаюсь в ее помощи! И в твоей тоже, — сказал тогда Ноэль, повысив голос.- Все, что я хочу, это проводить там свое время, а ты пытаешься все это перечеркнуть». «Ты вынуждаешь меня, — тоже повысил голос Хантер.- Ты не хочешь мне верить, не видишь связи в существующих фактах, так как ты прикажешь мне себя вести? Забить на это все?» «Позволить мне самому решать, что делать, а что нет. Как настоящий друг ты должен меня поддержать, а не ставить меня перед выбором: либо ты, либо Джил». «Нет, как настоящий друг я не должен снова оставаться в стороне, а должен помочь тебе, если я чувствую, что ты делаешь что-то, что может тебе навредить. Я слишком долго был плохим другом, и больше я таким быть не хочу». «О чем ты говоришь, Хантер? — не понял Ноэль, бессмысленно покачав головой.- Ты никогда не был плохим другом, перестань так говорить». «Серьезно? Значит, я был просто идеальный другом, это хочешь сказать? Ты действительно так думаешь? — с иронией накинулся на него Хантер, а Ноэль от растерянности даже не знал, как ему на это реагировать.- Если бы я был хорошим другом, с тобой бы не происходило это сейчас. Если бы я был действительно хорошим другом, я бы зашел с тобой в тот день в Довентри, а не остался бы стоять снаружи». «Но я не заставлял тебя, — возразил Ноэль, — это был м.о.й. спор. Все было по-честному, я должен был пойти туда один». «А я твой друг и должен был зайти с тобой, и плевать было на спор, — серьезно сказал Хантер, заставляя Ноэль замолчать и выслушать его. Конечно, Дьюртон не считал Хантера плохим другом, а тот, кажется, зациклился на каких-то подобны ситуациях, которые его просто не отпускали и давали ему понять, что тогда он должен был поступить по-другому. Ноэль удивляло то, насколько это все парило Ковальца. А его это парило, по одним только глазам было видно, что он думал об этом уже не первый день.- Если бы я был хорошим другом, я был бы с тобой в тот день, когда компания Джексона издевалась над тобой рядом с холмами. Но в тот раз тебе помог не я, а Джил, мотивируемый неизвестно чем. Если я был таким хорошим другом, то почему ты мне не рассказал о том, что с тобой сделал Джексон в тот самый день? Почему не поделился, ведь тебе было паршиво? Ты скрывал это от меня месяцами, но, я так полагаю, Джилу, человеку, которого ты знал тогда совсем ничтожное время, ты все рассказал». «Джил просто такой человек…- попытался объяснить Ноэль, — от него ничего не скроешь, я вообще веду себя странно, когда он рядом. Ты тут ни при чем». «Нет, если бы я был классным другом, ты бы не стал искать понимание и „свое место“ на стороне, Ноэль, — Дьюртона это удивило больше всего. Ведь дело было вообще не в Хантере, оно изначально было в Ноэль, которому всю жизнь в окружении любых людей казалось, что он не в своей тарелке. Конечно, с Хантером он так себя не чувствовал, но это ощущение все равно никуда не пропадало. Все было потому, что Ноэль в принципе не чувствовал принадлежности к этому миру, как Джил и Тайлер, и это не могло быть виной Хантера, он ничего не мог сделать. Ноэль просто не знал, как это донести до него.- Видишь, Дьюртон? Я в.с.е.г.д.а. был в стороне. Но сейчас я хочу это исправить, и я больше не буду стоять в стороне и ждать того, что может случиться. Этот дом опасен для тебя». «Нет, Хантер, для кого — для кого, а для меня он точно не опасен». «Ты разве не замечаешь, как он постепенно занимает всю твою жизнь? Ты ведь проводишь в нем все свое время, даже ночью периодически туда приходишь, я не думаю, что это нормально, — Ноэль усмехнулся этой фразе Хантера, захотев ответить ему, что нормальность относительна, но Ковальц буквально перебил его.- Ты так легко отказываешься от своей жизни, что это пугает» «М.о.я. жизнь всегда была там, Хантер, пойми это» «Нет, твоя жизнь з.д.е.с.ь, и она все еще ждет тебя, — твердо отрезал Хантер, желая донести это до Ноэль.- Ты уходишь от нее, потому что она тебе не нравится, но ведь так часто бывает. Нам очень часто что-то не нравится в нашей жизни, но мы не должны уходить к другой, думая, что это выход». «Хантер, ты совершенно меня не понимаешь…» «У тебя есть дела здесь, не надо из-за Довентри отказываться от всего, что с тобой здесь происходит». «О каких делах идет речь, Хантер?» «Я не знаю… поговори с братом, например, он в этом точно нуждается». Ноэль до глубины души тогда удивило то, как повернулся весь этот разговор. Все начиналось с Довентри и недоверия Хантера, а закончилось внезапно его братом. «При чем тут Мэдисс?» «У него ужасно низкая самооценка, и он страдает из-за этого. Очень страдает, хотя и скрывает это. Мэдисс постоянно пытается равняться на тебя, но он думает, что у него не выходит, и поэтому он считает себя ничтожеством, — ошарашил его Хантер, подумав, что Ноэль все-таки стоило об этом знать.- Видишь? Ты нужен здесь». Этот разговор окончательно выбил Ноэль из колеи, и всю следующую ночь он не мог заснуть, глядя на этот яркий красный свет, что был единственным ярким пятном на Тисовых холмах. Он не понимал, что именно происходило с Мэдиссоном, но больше всего он не понимал, откуда об этом было известно Хантеру вообще? И было ли это все правдой, или же Хантер таким образом хотел «образумить» Ноэль? Искал новые рычаги давления? Однако каким бы странным этот разговор ни был, Ноэль ясно дал понять Хантеру, что больше не собирается ничего слышать о Довентри, и это, видимо, подействовало. Несколько дней спустя Джия и Хантер решили перестать действовать так, как они делали до этого, потому что все разговоры имели совершенно обратный эффект, поэтому они решили поубавить пыл и понаблюдать «издалека», быть может, чтобы все понять, Ноэль, напротив, нужно было оставить в покое. Жизнь постепенно возвращалась на свои круги с незначительными изменениями. Ноэль продолжал появляться в Довентри, и все у них с Джилом было по-прежнему: слова Хантера и Джии никак не отразились на их отношениях. Они по-прежнему часто оставались наедине, делясь самыми разными мыслями и историями, по-прежнему касались друг друга, вызывая те же самые мурашки, все так же молчали часами, держась за руки и оглядывая комнаты, в которых уже были столько раз, но все еще при каждом взгляде замечали какие-то новые вещи. Они с Джилом по-прежнему танцевали, когда Джилу придет в голову немного выпить, а потом допоздна сидели в гостиной, обмениваясь пьяными шутками; Ноэль все так же засыпал иногда рядом с Джилом, которому тихо читал книгу в его компании, уставая после уроков, и, конечно, они по-прежнему занимались сексом. Самым лучшим сексом, после которого Ноэль еще долго ходил довольным, и Хантер прекрасно улавливал по его лицу, что именно произошло прошлой ночью. И ему это по-прежнему не нравилось, но он расспрашивал Ноэль, пытаясь заметить что-то странное в его рассказах или поведении Джила. Ноэль все так же не ходил к репетиторам, хотя родители пытались его заставить еще несколько раз. Отношения с ними тоже были странными: после их большой ссоры, кажется, ничего не изменилось, потому что они по-прежнему замечали его только тогда, когда им это было выгодно, но игнорировали большее количество времени, а Ноэль, похоже, больше не претендовал на их внимание и на семейных ужинах старался больше не появляться, прикрываясь подготовкой к экзаменам, а сам уходя в Довентри. Конечно, кое-что все-таки не давало Ноэль покоя. И это была Джия Ланкастер, которая внезапно стала третьей в их с Хантером компании. Точнее она почему-то всегда появлялась там, где были они с Хантером, а Ковальц делал вид, что все именно так и должно было быть. Она сидела рядом с ним на уроках, не отходила от них на перемене и даже бывала дома у Хантера, когда туда приходил Ноэль, чтобы посмотреть вместе фильм или обсудить что-то по экзаменам. Джия была даже на вечере легенд, который Хантер успел провести за эти несколько дней, и сидела она рядом с Ноэль, ничего ему не говоря, но приветливо улыбаясь, отчего ее лицо становилось еще более странным, потому что Дьюртон, кажется, никогда не видел такую улыбку новенькой. Но Ноэль не жаловался и уже не кидался на Хантера с расспросами, какого черта происходило. Они к нему больше не лезли со своими безумными историями, и этого было достаточно. *** Кажется, даже погода успокоилась после той странной недели мокрого снега и безумно холодного ветра, который превращал любую лужицу в тонкий слой льда. Осадки практически прекратились, а ветер куда-то внезапно исчез, поэтому казалось, что на улице даже потеплело, что вызывало жуткое подозрение у жителей Рэдхилла, но одновременно с этим и облегчение, ведь теперь выходить на улицу было не так противно. Это отразилось и на школе, в которой улился Ноэль. Совсем отчаянные люди, конечно, выходили покурить во время занятий и в тот жуткий дубак, что стоял на прошлой неделе, отмораживая пальцы и дрожа всем телом, но большинство на улицу выходить не рисковало, хотя никому не нравилось во время большой перемены есть внутри кафетерия. С потеплением все стали выползать на школьный двор, на котором прямо за школой стояло множество столиков, за которыми в хорошую погоду все ели. Поэтому в кафетерии на больших переменах сейчас уже никого найти было нельзя — все старались выйти на улицу. — Я с этими экзаменами скоро совсем сойду с ума, — пожаловался Хантер, открывая упаковку с сэндвичами и отдавая ее Джие, которая минуту назад не могла с ними справиться.- Они еще даже не начались, а у меня уже мозг разлагается, понимаете? Ноэль, сидящий за столом напротив них, медленно переводил взгляд с Джии на Хантера и обратно, подолгу так смотря на Ланкастер с вселенским недоверием и даже какой-то иронией. Вся эта ситуация его немного смешила. Нервно, правда, но это было фактом. Она сидела рядом с Хантером, и, на самом деле, Ноэль не помнил, когда именно она тут появилась, потому что из школы они вроде как выходили одни. Но не успел он оглянуться, как Джия уже сидела рядом с ними, кутаясь в свое короткое пальто и благодаря Хантера за то, что он помог ей открыть упаковку сэндвичей. Нет, серьезно, это была какая-то шутка? — Хотя… кому я говорю? — понял вдруг Хантер, усмехнувшись и открывая баночку колы, одновременно с этим накалывая на вилку салат. Он многозначительно посмотрел на Ноэль, который не отрывался взглядом от Джии.- Ты ведь даже не паришься по этому поводу, верно? Ноэль его, кажется, даже не услышал, вдруг отведя глаза от Джии и внимательно посмотрев на Хантера, поднеся к губам свою баночку колы и сделав два больших глотка. Этот пристальный взгляд насторожил Ковальца, потому что все это время Ноэль на него неотрывно смотрел, будто пытаясь что-то понять. — Почему она сидит с нами? — спросил он у Хантера, который перевел свой недоумевающий взгляд на Джию, обхватившую губами трубочку и отпившую сок с невозмутимым видом. — Она так уже несколько дней с нами сидит, если ты не заметил, — усмехнулся Хантер, тоже произнеся это как бы «по секрету», но Джия все прекрасно слышала, поставив локти на стол и взглянув приветливо на Ноэль. Тот лишь поджал губы, как-то многозначительно кивнув, и уткнулся взглядом в свои руки, которые сжимали холодную жестяную баночку, которая практически опустела. — Прости, никак не могу привыкнуть, — пояснил Ноэль, скривив губы в усмешке. Это было правдой. Ему действительно трудно было привыкнуть к тому, что их теперь было т.р.о.е. — Да ладно, она классная, — все так же «по секрету» легко сказал Хантер, переламывая челюстями салат, но Джия, услышав это, только тихо произнесла его имя и пихнула локтем в бок, отчего Ковальц с чувством закатил глаза.- С каких пор девушки так реагируют на комплименты? — спросил он у Ноэль, который пожал плечами, не сумев сдержать улыбки. Джия тоже слабо улыбнулась, заправив прядь волос за ухо и переглянувшись с Ноэль, и снова вернулась к своим сэндвичам, тихо так сказав Хантеру перестать на нее «вот так» пялиться, как он очень любил выводить людей из себя. Ноэль было довольно забавно за всем этим наблюдать. А именно за поведением Хантера, потому что раньше он никогда не видел, как он общается с особями женского пола, которые преступили черту «незнакомы». Дьюртон раньше часто замечал, как Ковальц флиртовал с девушками, узнавая их телефоны и очаровывая их своими улыбками, но все эти девушки обычно были красивыми незнакомками или же одноклассницами, общение с которыми дальше приветствия и милого комплимента никогда не заходило. Сейчас же, сблизившись с Джией, Хантер вел себя совершенно забавно для наблюдения, а еще и очень интересно для самого Ноэль. Дьюртону было его не понять в силу ориентации, поэтому с Джией он общался странно именно из-за его изначального недоверия к ней, позже все-таки поняв, что не имеет ничего против. А Хантер все время пытался общаться с ней, как со своим другом, в общем-то, как и с Ноэль, но при этом он понимал, что она была девчонкой, и ненавязчиво (наверное, на уровне подсознания) делал ей какие-то комплименты, пытаясь выставить это не как флирт, но на самом деле именно так все и выглядело. И Ноэль это прекрасно замечал, все еще отказываясь верить, что Джия ему ничуть не нравилась. — Хочешь? — дружелюбно улыбнувшись, спросила Джия, протянув Ноэль открытую пачку с печеньем как-то аккуратно, потому что она знала, что Дьюртон ей все еще не очень доверял, но она старалась сделать все, чтобы это исправить, поэтому и вела себя так непринужденно, спокойно угощая его печеньем, как своего друга. Не успела она моргнуть, как Хантер ловко вытащил из пачки печенья пару штук и отправил их себе в рот с самодовольным видом.- Эй! — тут же воскликнула Джия, шуточно накинувшись на Хантера с кулаком.- Я, вообще-то, Ноэль предлагала. — У меня после занятий тренажерный зал, мне нужно больше углеводов, — пояснил Хантер, отворачиваясь от Джии с приглушенным смехом. Та начала тут же ему возражать, даже привстав и пытаясь с разных сторон заглянуть Хантеру в лицо, но тот лишь отмахивался, все еще пытаясь своровать пару штук печенья для себя. Ноэль, с усмешкой наблюдая за ними, все-таки сдался, тоже протянув руку к печенью и взяв себе парочку. — Спасибо. Джия на мгновение замолчала, прекратив спор с Хантером, и улыбнулась Ноэль, но это спокойствие длилось недолго, потому что Ковальц снова нашел способ завязать с ней шуточный спор. Дьюртон наблюдал уже это все несколько дней, и с каждым разом становилось все забавнее и забавнее, а улыбаться он начинал с каждым разом все искренней. У Джии с Хантером даже появились общие шутки, а еще она поддерживала его глупые споры и всегда выслушивала его бессмысленное нытье по поводу экзаменов, уже полностью привыкнув к Ковальцу и даже научившись ему как следует возражать. Пару раз Ноэль даже был готов снять перед Джией шляпу, так искусно она его отшивала. Ноэль невольно оглянулся вокруг себя, прислушавшись к тому, какой гул все-таки стоял на школьном дворе. Они заняли стол практически в самом центре, поэтому со всех сторон их окружали знакомые лица, а за одним из соседних столов вообще сидела баскетбольная команда, и они шумели так, что иногда Ноэль не слышал даже разговора между Хантером и Джией. Он поежился от немного поднявшегося ветра и спрятал руки в карманы пальто, пытаясь каким-то образом без них убрать волосы, лезшие в лицо. — Ноэль, а как у тебя дела с Джилом? — вдруг спросила Джия без какого-либо подтекста, искренне поинтересовавшись. Ноэль почему-то даже не удивился, что она была в курсе. — Отлично. Лучше просто и быть не может, — слабо улыбнувшись, ответил он. — Прости, что спрашиваю, если тебе не нравится, — тактично предупредила она, отодвинув от себя сок и практически ложась грудью на стол. Ноэль лишь покачал головой, отмахнувшись.- Я просто слышала, что он очень необычный. — Ты ведь видела его, верно? — решил уточнить Ноэль, подняв глаза на Джию и удивляя ее своим вопросом.- Он сказал мне, что вы уже встречались с глазу на глаз. — Да, я видела его в тот день, — призналась Джия, улыбка на лице которой заметно дрогнула. — Тогда он вел себя достаточно странно, — добавил Хантер, подняв свои внимательные глаза на Ноэль. Куда-то исчезли внезапно все шутки, да и Ковальц стал каким-то серьезным, что насторожило Ноэль. — В каком смысле? — Он просто был не в себе тогда и, похоже, хотел что-то мне сделать, — Джие не хотелось говорить это Ноэль, но, раз она уже начала, сворачивать тему было поздно.- Но я не виню его, — быстро добавила она, качнув головой, — я думаю, в тот раз он просто снова был в этом своем странном состоянии. — И он угрожал тебе? — недоверчиво произнес Ноэль, понимая, что поведение Джила, каким его описывала Джия, было довольно странным. Мало того, что Джил показался ей на глаза (а он всегда старался скрыться от чужих глаз), так еще и Джия намекала на то, что он пытался ей как-то навредить. — Не очень тянет на биполярное расстройство, да? — невзначай произнес Хантер, отпив колы и подняв глаза на друга, который замер, напряженно сузив глаза.- Я просто хочу, чтобы ты задумался. Дьюртону не верилось, что они это все всерьез. Ведь эти несколько дней они вообще не поднимали тему Довентри, точнее Джия и Хантер оставили попытки в чем-то убедить Ноэль, но иногда какие-то намеки всё же проскальзывали, как это было сейчас, и это очень раздражало Ноэль. — Обязательно, — вдруг с чувством произнес он, вставая и сжимая в руке банку из-под колы, — только выброшу это в мусорное ведро и сразу же задумаюсь, — «пообещал» он, фальшиво улыбнувшись и отойдя от их стола, направившись через весь школьный двор к забору, у которого стояли мусорные корзины. Хантер и Джия молча посмотрели ему вслед, почувствовав некое напряжение, летающее в воздухе, будто только над их столом сейчас сгустились тучи. Да, заводить эти темы при Ноэль было не лучшей идеей, но Хантер пытался натолкнуть его на мысли. Ему нужно было, чтобы он всего лишь задумался. — Я тут много думал кое о чем. — М? — Лоренс Довентри, — сказал Хантер, и Джия повернулась к нему, даже перекинув ногу через скамейку и придвинувшись к Ковальцу поближе, перестав неловко улыбаться из-за того, что сейчас произошло.- Ему, должно быть, было очень сложно так жить. Возможно, ему хотелось поскорее покончить с этим всем. — Точнее, покончить с жизнью? — догадалась Джия, чуть склонив голову набок и озадаченно посмотрев на Хантера. — Еcли проводить параллель с Лоренсом…- Хантер поднял глаза, найдя ими Ноэль, который неторопливо пробирался сквозь лабиринты столов, — может быть так, что он воплощает свое желание в Джиле. Ведь Довентри не могут просто так заставлять Джила и Тайлера делать то, что происходило с ними. Все дело ведь именно в их сходстве, так? Значит, ко всему, что они делают, когда теряют связь с самими собой, у них есть предрасположенность, ведь Ноэль мне говорил, что Джил уже пытался однажды по собственному желанию покончить с собой. А раз так…- Хантер немного сузил глаза, повернув голову и взглянув в темные глаза Джии.- Какова вероятность, что Джил может навредить кому-то, кроме себя? Джия ничего не ответила, прекрасно понимая, к чему клонил Хантер и как он вообще к этому пришел. Было видно, что все это ужасно озадачивало его и вызывало в голове кучу вопросов, на которые Джия уже ответить не могла. Как бы ни было печально, ее знания тоже чем-то ограничивались, а его беспокойство за друга возрастало с каждым днем. — Какой… бред, — произнес раздраженно себе под нос Ноэль, выкинув в мусорное ведро баночку из-под колы и бессмысленным взглядом посмотрев куда-то в сторону. Чего именно они с Джией добивались? Того, что Ноэль внезапно все осознает и отвернется от Джила, так и не решив ни в чем разобраться? Хантер хоть понимал, что это было в принципе невозможно, потому что он не сможет просто так из-за чьих-то глупых слов отказаться от Джила. Он не верил в то, что Джил мог на полном серьезе угрожать Джие. Все, что он делал, было направлено на защиту их с Тайлером жизней в этом доме, и ради этого он готов был на все, но не на откровенную жестокость. Кажется, они с Хантером просто припрятали от Ноэль парочку козырей, чтобы постепенно их извлекать и убеждать Ноэль в своей правоте.- Бесполезно. — Разговариваешь сам с собой? Клиника, — Ноэль даже удивился, когда понял, что совсем не узнает этот голос, поэтому ему пришлось поднять голову и большими от неожиданности глазами посмотреть на Роя Саммерса, который стоял прямо перед ним и курил. И давно он вот так вот стоял тут, наблюдая за ним? — Как дела, ничтожество? Ноэль недовольно нахмурил брови, но ничего Рою не ответил, лишь отвернувшись и достав из карманов пальто все ненужные бумажки и чеки, накопившиеся за несколько недель. Под пристальным взглядом Саммерса он выкинул все это в корзину и легко развернулся, чтобы уйти. Однако этот игнор с его стороны не совсем обрадовали одного из ярких представителей банды Джексона Уэя, и он, так и не докурив, выбросил сигарету, затушив ее подошвой и недоброжелательно посмотрев вслед Дьюртону, которого сразу же нагнал, не отставая ни на шаг и даже давя на него своим присутствием. — Как невежливо, Дьюртон, — цокнул Саммерс, повесив на лицо противную ухмылочку, — с тобой и так нечасто общаются, ошибка природы, так ты еще и нос воротишь. — Я смотрю, тебя прямо-таки заботит, с кем и как я общаюсь, — закатив глаза, сказал Ноэль, засунув руки в карманы и сжав их в кулаки. Ну и надо же было на него наткнуться сейчас. Этот день обещал быть все более и более тупым.- Отвали от меня, хорошо? — А иначе что? — усмехнулся Рой, немного нагнувшись, чтобы заглянуть мелкому по сравнению с ним Дьюртону в лицо.- Пожалуешься своему рыцарю Ковальцу? Вы что, реально голубки? — Сегодня ты необычно сговорчив, — заметил Ноэль, не обращая никакого внимания на попытки Роя задеть его, хотя он и разговаривал с ним в довольно жестком тоне. Просто Ноэль уже давно стало плевать на мнение таких, как он. А поведение Саммерса его действительно удивило. Он никогда с ним не говорил, потому что в их банде право голоса было, похоже, только у Джексона, который раньше издевался над Ноэль больше всего. — Так мы же так давно не общались, Дьюртон. — Соскучился, что ли? — Вот только не надо меня записывать в ваш голубой орден, — с отвращением выдал Рой, чуть ли не отплевавшись, но, на удивление, так и не заметив каких-либо эмоций со стороны Ноэль. Кажется, ему вообще было плевать, с кем он разговаривал, хотя раньше его довести до трясучки можно было, лишь кинув ему пару обидных слов. Что изменилось с тех пор? — Фу, так неинтересно даже, — усмехнулся Рой, скучающим взглядом не отрываясь от Ноэль.- Ты последнее время тише воды ниже травы, даже постебаться не над кем. — Ты что-то путаешь, Рой, — поморщившись, выдал Ноэль, — я всегда такой. А тише воды ниже травы стали именно вы после того, как выбежали из Довентри, вереща, как девчонки. Ты небось по сей день кошмары по этому поводу видишь, поэтому осмелился ко мне подойти спустя несколько месяцев, да? — Что ты сказал, ничтожество? — Ноэль не успел даже закончить, как на него накинулся Рой и так сильно с такой претензией его толкнул, что Дьюртон запутался в ногах и врезался поясницей в стол, за которым сидел с Хантером и Джией, даже зажмурившись от испуга и еле устояв на ногах. В этот момент, кажется, весь гул, стоявший на площадке, затих и заинтересованные взгляды всех присутствующих обратились в центр школьного двора, к тому самому столу, который даже с силой отодвинулся из-за толчка, отчего пролились все напитки и упал телефон Джии. Все замерло в эту самую секунду, даже Ноэль, который оперся руками о стол, но не сменил позы, все ожидая, что Рой снова накинется на него и что-нибудь ему сделает. Замерла и Джия, прикрывшая рот рукой и обеспокоено глядя на Ноэль, думая, что он, должно быть, очень ударился поясницей о край стола, когда налетел на него. Хантер же машинально встал, сжав руки в кулаки, еще не совсем до конца поняв, что именно происходит, но уже готовый навалять этому Саммерсу, который ни с того ни с сего решил пристать к Ноэль. Правда, он не успел ничего сделать, потому что внезапно произошло то, что повергло всех в шок. — Какого хрена ты делаешь, придурок? — прохладно, но с ноткой возмущения произнес Джексон Уэй, появившийся рядом и схвативший Роя за грудки так сильно, что вены на его открытых запястьях даже выступили больше обычного.- Я что-то не очень понимаю, что это все значит, Саммерс. — Уэй, я не… да это ведь Дьюртон! Ошибка природы! — Рой не понял, почему на него внезапно накинулся сам Джексон, защищая Дьюртона, которого не любил так же, как и они все в их компании. Уэй действительно выглядел очень раздраженным, а его взгляд был таким мрачным и холодным, что всем, кто видел его, стало не по себе. Но никто не посмел им помешать, а тишина, стоявшая на площадке, стала еще более напряженной, потому что в этот раз абсолютно все зеваки уставились на Джексона, Роя и Ноэль, не понимая, что именно произошло. — Природа ошиблась один раз, Саммерс. Когда ты родился, — сообщил ему Уэй, притягивая его к себе поближе и покрепче хватаясь за его куртку, которую готов был прямо на нем порвать от злости. Как только он увидел, что этот недоразвитый придурок подошел к Дьюртону, он уже заподозрил неладное, но это даже перешло всякие границы.- Я хоть слово тебе сказал? Я говорил тебе сделать это или что? — Нет, но… — Тогда какого, скажи мне, хрена ты это сделал? Ты все это время был моей послушной собачкой, которая только кивала и делала то, что я скажу, так с чего вдруг ты сейчас решил заняться самодеятельностью? Смелость и уверенность в себе проснулись? — тряхнув его, спросил Джексон, вызывая этим у Роя позорное молчание в ответ. Джия не совсем понимала, что это все значило, но по реакции Ноэль и Хантера она поняла, что что-то явно пошло не так. Ведь даже все остальные замерли, переглядываясь и начиная перешептываться, а у нее лично от голоса этого высокого парня в кожаной и слишком легкой для такой погоды куртки шли мурашки по коже. Ноэль же не отрываясь смотрел на Джексона, кажется, даже забыв про боль в спине, и медленно выпрямившись, не рискнув сейчас встревать и что-либо говорить. Рой тоже не мог решиться перечить Джексону или хотя бы оттолкнуть его от себя, чтобы не выглядеть так униженно, потому что знал, что Джексон был сильнее. Может быть, он не казался таким сильным по комплекции, как Рой, но он был самым безбашенным из них, и Саммерс часто видел, что его начинало нести, когда он дрался, иногда он мог один справиться с троими, если у него было правильное для этого настроение. В конце концов, именно поэтому он всегда был лидером в их компании, которому не стоило перечить. Да и нечему было перечить, на самом деле, потому что он был прав: Рой на самом деле делал все, что Джексон ему говорил. В этот раз он просто решил действовать сам, потому что Джексон внезапно отдалился от них и перестал обращать на Дьюртона никакого внимания, а после того случая в Довентри Ноэль стал бесить эту компанию еще больше. Всех, кроме Джексона. Рой отвел от Джексона глаза, будто признавая поражение, и Джексон в этот же момент приблизился к нему так, чтобы сказать достаточно тихо прямо в его ухо: — Если ты хоть что-то ему сделаешь, я устрою тебе ад на земле, — однако Хантер, Ноэль и еще несколько человек, которые сидели слишком близко, смогли услышать эту фразу, и у Дьюртона даже губы приоткрылись от какого-то недоумения, в отличие от Хантера, который еле заметно ухмыльнулся. Рой только и смог что понятливо кивнуть, и Джексон отпустил его так резко, что тот и сам чуть не врезался в соседний столик. Развернувшись, чтобы уйти, он внезапно поймал взглядом глаза Ноэль и не смог сделать вид, что не заметил его. Ноэль смотрел на него какими-то большими глазами, будто пытаясь понять, что только что произошло, а Джексон многозначительно посмотрел на него в ответ, через мгновение уже отведя от него свои мрачные глаза и уйдя обратно к своему столику твердыми и стремительными шагами. — Кто-то запа-ал, — с характерным свистом протянул негромко Хантер, переглянувшись с Ноэль, который только закатил глаза, заправив волосы за уши и принявшись помогать Джие подвинуть стол на его место и поднять все стаканы и баночки, которые с него упали. Джексон вернулся и сел за свой стол, за которым сидел один и на котором он оставил свои сигареты, которые вытащил, так и не успев закурить. Он попытался справиться с внутренней лихорадкой, которая начала одолевать его, как только он пришел в себя после того что сделал. Казалось, все его старания пошли коту под хвост, потому что уже долгое время ему приходилось себя контролировать и не позволять себе делать то, что ему подсказывали какие-то ложные желания, рождающиеся в его голове или где-то чуть ниже, в сердце. Джексон контролировал все свои движения, пытаясь сделать так, чтобы все, что он внезапно стал чувствовать, исчезло, но иногда его система будто давала сбой, и он упускал этот контроль, который был ему так необходим, и он начинал делать то, что ему хотелось. То же произошло и сейчас, когда он увидел, что Рой, до этого просто привязавшийся к Дьюртону явно с каким-то тупым разговором, толкнул его, сделав больно. Джексон и сам не понял, как так быстро очутился на другом конце площадки рядом с ними, когда как стол, за которым он сидел, находился около забора вдалеке от остальных. Секунда — и он уже держал Роя за грудки и угрожал ему расправой, если он сделает хоть что-то не так в отношении Ноэль. И Джексону было плевать в тот момент, слышал его кто-то или нет и что они все могли об этом подумать. Уэй поставил локти на стол, сев в довольно закрытую позу, и посмотрел через всю площадку прямо на стол, за которым сидел Ноэль со своим другом и какой-то девчонкой. Вроде она была новенькой, и вокруг нее гуляли довольно странные слухи, да и сама она на вид была странная и очень заметная на фоне остальных, но Джексон не вдавался в подробности, ему было плевать. Он посмотрел на Ноэль своим суженным взглядом, переводя дыхание, потому что его сердце только что пропустило один удар. Это все было из-за него. Из-за него Джексону приходилось контролировать себя и стараться вообще о нем не думать. Что в нем было такого? Это же был Дьюртон, тот самый Дьюртон, над которым Джексон сначала в шутку, а потом и нет, издевался все это время. И именно он сейчас так сильно ему мешал, заставив его отдалиться от своей компании и сутками напролет мучить себя пустыми мыслями, которые не лезли ему в голову с тринадцати лет, когда он решил, что больше никогда и ни за что не хочет ничего чувствовать. Да, Джексон Уэй знал, что все эти чувства — любовь, нужда и привязанность — были просто ужасными чувствами. В них не было никакой романтики, которую так любят рисовать в книгах и фильмах, а еще нет никаких бабочек в животе и глупых улыбок, все это было каким-то надуманным бредом. Все эти чувства только разрушали человека изнутри, ломая все его установки и всю его веру, и Джексон не хотел больше чувствовать такое, потому что однажды он уже столкнулся с такой привязанностью, которая заставила его окончательно разочароваться в жизни. Все дело было в том мальчике, который переехал в дом, находящийся по соседству с домом Джексона, когда ему было еще семь лет. В Габриэле не было ничего особенного, как тогда думал Джексон, у которого и так было много дворовых знакомых, с которыми они часто гоняли мяч. Никто не хотел принимать в свою компанию новенького, но с самого начала Габриэль почему-то очень хотел стать другом Джексона, буквально не отставая от него даже после того, как тот его несколько раз отшил, посчитав слишком навязчивым. Он не оставил свои попытки, стараясь расположить к себе Джексона, и однажды у него это получилось. Неизвестно почему Джексон решил с ним сблизиться, может, Габриэль показался ему слишком настойчивым, а может, на тот момент ему все-таки удалось разглядеть в навязчивом соседе что-то, что подсказало ему, что между ними может завязаться дружба. В любом случае, это было что-то, более походящее на судьбу, хотя сейчас Джексон уже разучился в нее верить. Габриэль стал его первым и последним другом. Настоящим другом, мысли которого он мог прочитать, просто посмотрев ему в глаза. С тех самых пор они стали не разлей вода, буквально живя друг у друга в комнатах и появляясь где-то только вместе, не берясь ни за что по отдельности. Они делились абсолютно всеми мыслями и секретами и вместе строили планы на будущее, Габриэль особенно любил этим заниматься. Ни одного дня не проходило, чтобы они не встретились и не сделали что-то вместе. Габриэль всегда повторял Джексону, что у них была такая дружба, «которая продолжится даже после смерти». И он говорил это не потому, что был болен раком, а потому что он действительно так думал, считая их дружбу самой крепкой и способной пережить все что угодно. Так же думал и Джексон. И даже когда его родители решили серьезно с ним поговорить и объяснить ему, что у его друга была очень опасная болезнь, рассказав про все возможные последствия, он ни на секунду не допустил возможности, что с Габриэлем что-то действительно может случиться. Потому что сам Габриэль никогда об этом не думал. Он не скрывал этого от Джексона, он просто действительно считал, что не умрет от рака, ведь у него было столько планов на жизнь и ему некогда было думать о том, что он был болен раком. Они с Джексоном решили, что вместе поступят в университет и никогда не влюбятся в девчонку, которая понравится кому-то одному из них, а еще они планировали совершить кругосветное путешествие, даже несмотря на то что мать Габриэля не отпускала его без разрешения даже в соседний двор. Джексон был совершенно другим тогда: он был открытым миру и всему новому, у него были прекрасные отношения с родителями, а еще он был лучшим по успеваемости в школе, потому что Габриэль всегда пытался с ним конкурировать, пока не ушел на домашнее обучение. Они подстегивали друг друга, и Габриэль никогда не давал ему спуску. Казалось, он никогда и не чувствовал, что был болен раком, заставляя и Джексона не задумываться об этом. Он был человеком, который говорил Джексону: «У меня завтра химиотерапия, пойдешь со мной?», а потом воодушевленно добавлял, чтобы как-то разбавить атмосферу: «Они сказали, что у меня выпадут все волосы, прикинь. Круто, я никогда не видел себя без волос». И Джексон шел с ним, а потом сидел очень долгое время рядом с ним в палате, когда Габриэлю было очень плохо из-за терапии и он даже ходить и разговаривать не мог. Но уже через некоторое время они шутили насчет его облысевшей головы, и Джексон даже помогал выбрать ему шапку, которую Габриэль с тех пор носил каждый день. Уэй злился, когда смотрел фильмы о людях, больных раком, потому что с его другом не происходило ничего из того, что они показывали в фильмах. Он никогда не отчаивался и продолжал вести себя так, будто ничего не происходит, даже когда они положили его в больницу, чтобы постоянно его наблюдать. Однажды он даже на полном серьезе ударил Джексона, который сказал ему с подавленным видом, что тот паршиво выглядел, и еще посмел пустить при нем слезу. Габриэль обиделся на него тогда, сказав, что ничего не изменилось, и с того самого дня Джексон перестал замечать то, как ухудшается его состояние, потому что он не верил, что такой человек, как Габриэль, мог умереть. Пока однажды в возрасте тринадцати лет он все-таки не умер. Вот так просто, в один день, который начинался точно так же, как и все остальные дни — с его улыбки и вопроса: «Эй, как ты, Джекс?». Он спросил Джексона, дождался ответа и умер, даже тогда сказав напоследок, что и у него «все нормально». Уэю даже показалось, что он и сам не заметил, как умер, закрыв глаза. Он до самой своей смерти не верил, что это произойдет. Как и Джексон. И даже когда родители говорили ему, что Габриэль прожил довольно долго для человека, больного раком, Джексон яростно это отрицал, потому что он прожил ничтожно мало для человека, у которого было столько планов на жизнь, в которые он отчаянно верил. И.х. планов на жизнь. Они должны были сделать все это вместе, потому что Габриэль не должен был умереть. Все изменилось с того самого дня. После долгих месяцев, которые Джексон провел в трауре по другу, пытаясь хоть как-то придти в себя, он понял, что уже не будет прежним, потому что эта смерть сломала все его установки и выжгла из него то, каким он был, когда Габриэль был еще жив. Он понял, что любовь и привязанность были паршивыми чувствами, которые он никогда больше не захочет в своей жизни ощутить. Он не смог с этим справиться. Боль от утраты окончательно затмила все те годы, которые они с Габриэлем провели в смехе, в планах на будущее, в том состоянии эйфории и готовности на все. Когда Джексон все это вспоминал, ему становилось только больнее, потому что он внезапно осознал, каким хрупким было то, что имеет человек. Нужда в ком-то приносила больше боли, которая вовсе не заставляла его чувствовать себя живым, а скорее разрушала его, поэтому он решил, что больше не будет ни в ком нуждаться. И не позволит кому-то нуждаться в себе, потому что так вероятность того, что Джексон обратит на кого-то внимание, была больше. Именно поэтому он и стал отморозком, сволочью или ублюдком, как его часто называли, потому что ему казалось, что эта роль ему определенно подходила. Такие ублюдки, как он, ни в ком не нуждаются и не интересуются чувствами других людей. А еще никто не нуждается в них. Джексон сильно изменился, и ему даже казалось, что, если бы Габриэль увидел его сейчас, он бы забрал свои слова о том, что их дружба «будет длиться даже после смерти», потому что это был вовсе не тот Джексон Уэй, с которым он почему-то так стремился подружиться. Ноэль Дьюртон был тем человеком, который разрушил в Джексоне систему, выстраиваемую годами. Уэй и сам не заметил, когда именно посмотрел на него по-другому и увидел в нем что-то, что не отпускало его по сей день. С ним почему-то уже не в первый раз было так. В особенных людях он поначалу не замечал ничего особенного и стоящего внимания. Еще тогда, когда Джексон прочитал дневник Ноэль, у него, кажется, дрогнули все те замки, которые успели обрасти шипами за все это время. Он понял, что это не работало. Как бы он ни старался оттолкнуть от себя людей одним своим видом, он все равно продолжал кому-то нравиться. И даже несмотря на то что он попытался сделать все, чтобы оттолкнуть от себя Ноэль, сам избавиться от чувства, которое у него к нему зародилось, он так и не смог. Не получилось. И тогда Джексон по-настоящему запаниковал, ведь с тринадцати лет не чувствовал чего-то, что сейчас зашевелилось в его груди. Именно поэтому он старался контролировать себя и даже не смотреть на Ноэль по возможности, хотя иногда ему жутко хотелось заговорить с ним и хотя бы убедиться, что тот простил его за то, как он с ним поступил тогда. Ему не нужно было что-то больше. Просто убедиться, что его простили. Но нельзя было. Потому что Ноэль наталкивал его на мысли, которые не посещали его такое долгое время, а еще и заставлял его вспомнить боль, о которой он уже успел забыть. — Этого не будет, — качнув головой, категорично сказал Джексон, затягиваясь и почему-то подняв глаза вверх, посмотрев на пасмурное и тяжелое небо, будто именно там сейчас находился его друг. Будто Бог и справедливость вообще могли существовать.