Shelter. Blood will out.

Ощущения были такими, будто кто-то умер. Хотя Ноэль старательно пытался убедить себя, что «не все еще потеряно», только вот делу это явно не помогало. Потому что он все равно чувствовал себя так, будто кто-то или же что-то внутри него умерло, а сам он впал в траур и не особо стремился из него выйти. Раньше Ноэль даже не задумывался о том, что в его жизни может появиться что-то, без чего эта самая жизнь могла бы потерять всякий смысл и желание принимать в ней участие резко пропало бы. Ведь до этого жизнь казалась ему какой-то нелепой случайностью, которую просто приходиться проживать, и, на самом деле, Ноэль Дьюртон был лишь одним на множество людей, которые чувствовали то же самое каждый день. Просто однажды ему повезло, и он смог выбраться и в какой-то степени найти себя, найти свое место. Когда с человеком происходит подобное, он не задумывается о том, что с ним будет, если это все вдруг исчезнет, ведь ему кажется, что такой должна быть его жизнь и это никогда и ни за что не исчезнет. Никто у него это не отберет. Никто, кроме того, кто ему это дал. Нельзя было ожидать, что вся жизнь Ноэль в какой-то момент могла поставиться под угрозу и остановиться. Довентри было для него тем самым домом, которого у него никогда не было, приютом, который ему дали, ничего не попросив в замен, и в конце концов этот дом слился со всем его существованием, стал для него рутиной, поэтому Дьюртон не представлял до этого, как это — видеть этот дом только снаружи и не иметь возможности снова зайти внутрь, услышать скрип двери, задохнуться старым воздухом и погрузиться в тишину, которая в этом доме всегда была какой-то своеобразной. Снова заметить, как время вокруг застывает. Но, черт возьми, дело ведь было совсем не в доме. Плевать на этот дом, пропади он пропадом, если причина действительно была в нем, но это было совсем не так. Джил. Это всегда был Джил. Он был у него. Он открывал перед ним не только двери Довентри, но и себя самого, позволяя узнать себя и никогда не оставляя Ноэль в стороне. С ним он никогда не был за бортом жизни и никогда не считал себя лишним в плохом смысле этого слова. У них было столько прекрасных часов, проведенных вместе, столько многословных молчаний, столько толковых разговоров, столько обжигающих прикосновений, при которых не обязательно было смотреть в глаза, чтобы понять, что они значили. Это все захлестнуло Ноэль волной, как цунами, будто раскрыв ему глаза и показав, как сильно можно вообще кого-то любить и даже не ожидать, что однажды это могло разбиться о скалы. Ноэль начинал задыхаться от подступающей истерики, когда думал об этом, потому что в такие моменты он чувствовал себя ребенком, у которого что-то отобрали и не хотели возвращать. И самым ужасным было то, что он попросту не знал, что с этим делать, потому что никто не объяснил ему, почему его жизнь в следующие дни превратится в ужасно больную катастрофу. Он думал о том, почему Джил так поступил, всю следующую ночь. И ночь, которая последовала за ней, и еще одну. Ноэль практически не спал, пытаясь найти эту гребаную причину, несколько раз проматывая в голове весь этот день, каждый разговор с Джилом, вспоминая каждое свое действие, каждый взгляд, каждый намек на что-либо, думая, что причина должна была быть скрыта среди этого всего, просто обязана была, иначе почему он так с ним поступил, почему даже не поговорил с ним после всего? Он засыпал только под утро и просыпал школу два дня подряд, потеряв внезапно любой интерес ко всему, что его окружало. Не отвечая на звонки Хантера и не рассказывая Мэдиссу, который приходил поинтересоваться, что происходит, Ноэль отдалялся от всего, лишь бы найти эту причину, лишь бы доказать себе, что от него не могли отказаться просто так, что это все какое-то недоразумение и как только он поймет, в чем дело, он все исправит, он о.б.я.з.а.т.е.л.ь.н.о. все исправит. Кажется, за это короткое время он сотни тысяч раз задал себе вопрос: «Что я сделал не так?», но ответ так ни разу и не пришел к нему, Джил не появлялся рядом, не садился с тихим вздохом на его кровать и не объяснял ему спокойным, но пропитанным серьезностью голосом, почему он больше не хотел его видеть. Он ему надоел? Вот так вот ни с того ни с сего? Он не так повел себя в тот момент, когда у Джила снова начался припадок? Он разонравился ему, потому что Тайлер смог каким-то способом снова привлечь все его внимание? Что, если Джил с самого начала не планировал сближаться с ним настолько, чтобы это перешло во что-то более серьезное и сильное? Нет, это все точно было каким-то абсурдом и не могло быть правдой, потому что Ноэль знал Джила. И пускай голос в его голове назойливо повторял ему: «Что ты вообще знаешь о нем?», Дьюртон гнал его прочь в сотый и тысячный раз, готовый прокричать чуть ли не на весь дом, что он знает достаточно, чтобы быть уверенным в том, что Джил не обманывал его, когда каждый раз говорил, что понимает его, и не игрался с ним, когда отвечал на его поцелуи и объятия и когда брал за руку сам неожиданно, просто в порыве желания. Джил был и все еще остается самым непредсказуемым человеком в его жизни, но Ноэль знал его достаточно, чтобы понимать в тот момент, когда он держал ножницы у его горла, что он ничего ему не сделает, что он придет в себя, переборет это странное и пугающее состояние, но не сделает ему ничего плохого. Но после этого он не раздумывая от него отказался. И Ноэль бы не ушел в тот вечер, если бы не увидел взгляд Джила, которым тот коротко на него посмотрел, тут же отведя глаза. Они были совсем другими. Они смотрели на Ноэль так же, как в тот самый день, когда он зашел в Довентри в первый раз, нарушив их личное пространство и выглядя в их представлении чужаком. Почему Джил, черт возьми, смотрел на него так же, спустя все это время, все слова, все то, что вообще было? Неужели он снова стал для его «чужаком»? — Это все просто не может быть правдой, — шептал сам себе Ноэль, выбираясь из-под одеяла, в котором ему стало слишком жарко, потому что он накрылся с головой, сжавшись во что-то очень миниатюрное и тихо всхлипывающее.- Я не мог быть настолько слеп, чтобы не почувствовать, что что-то было не так. Ноэль уставился в потолок каким-то пустым взглядом, иногда потирая уставшие глаза, которые не отдыхали даже ночью, хотя безумно хотели спать, как и сам Дьюртон, упорно лишающий себя сна и спокойствия. Несколько дней прогуливая школу и не выходя со всеми на контакт (хотя желающих было не так уж и много, если уж честно), он только и делал что сидел на одном месте, все порываясь что-то сделать, но так и не приходя к тому что именно. Каждый раз, когда он вставал, чтобы спуститься вниз и поесть, или умыться, или же выгулять собаку, он кидал непроизвольный взгляд на Довентри в окне и снова закрывал лицо руками, стараясь сдержать злобу и обиду, раздраженно пиная кровать и подушки и делая все это как можно бесшумнее, чтобы родители вдруг не напичкали его таблетками, решив, что у него нервный срыв. Ночами же было намного хуже, потому что из любого угла комнаты можно было заметить этот красный свет на Тисовых холмах, на который Ноэль пялился так долго, как только мог, начиная загоняться еще больше, ведь он знал секрет этого света, он видел, как он загорается каждую ночь, он помнил, как Джил разбудил его в ту ночь, чтобы лично показать ему это. — Это все из-за этого припадка, — продолжал шептать себе Ноэль, в перерывах плотно сжимая губы, которые начинали нервно подрагивать.- Ну что мне нужно было сделать, чтобы ты не отреагировал так? Джил говорил ему, что чувствует себя с Ноэль совсем не так, как с Тайлером. Он даже сказал Тайлеру, что больше не любит его, но если бы не Дьюртон, он бы никогда не задумался об этом. Он спасал его. Морально. Ноэль прекрасно помнил эти слова Джила. Почему же тогда он даже не захотел поговорить с ним? Даже если он и принял решение не видеться с ним больше по какой-то безумно непонятной причине, почему же он не сказал это по-другому? Он ведь знал, ч.т.о. Дьюртон к нему чувствовал. И Ноэль был уверен во взаимности, ведь ни разу у него не возникло чувства, что его любовь уходит в никуда, что ее никто не принимает. Именно из-за этого Ноэль чувствовал себя таким разбитым, пытающимся хоть как-то удержать жизнь, которая от него стремительно ускользала. Что он должен был сделать? Ворваться в Довентри и обрушить на Джила всю свою обиду, крича о том, что он не имел права так с ним поступать, ведь обещал быть рядом и всегда любить его? Вздор, Джил никогда не обещал ему подобного. Он даже не давал ему понять, что принадлежал ему — Ноэль сам себе это внушал, не захотев делить его с Тайлером. Что еще? Умолять Джила не прогонять его, потому что в этом доме и в нем самом была вся его жизнь? Джил и так об этом знал и тем не менее сделал это. Ноэль страшно было думать о том, что выхода не было, но эта мысль все чаще и чаще стала мелькать в его голове, вызывая новую волну негодования, злости и обиды. В какой-то момент все заканчивается. Вообще все. Ноэль был не особо уверен в том, что его личная депрессия и злость когда-нибудь пройдут и он снова станет жить, будто и не было этих трех месяцев (нет, серьезно, как вообще можно спокойно воспринимать обычную жизнь, если знаешь, что она может быть лучше? Как можно было вернуться к общению с привычными людьми, если знал людей лучше?), но он понял, что мир не собирался ему сочувствовать и делать поблажки только потому, что его жизнь пошла под откос и, возможно, больше никогда не будет такой потрясающей, как была последние месяцы. Собраться и встать с кровати казалось непосильно сложным, но еще более сложной задачей оказалось вести себя так, будто у него совершенно не было выбора. Выбирать, что надеть в школу, чтобы одновременно не было жарко в кабинете химии и не замерзнуть в актовом зале на лекции по безопасному сексу или о вреде наркотиков. Неважно, эти лекции всегда звучали для Ноэль одинаково тоскливо и скучно. Выходить из дома и кидать взгляд на особняк Довентри, будто это было самым близким расстоянием, на которое он мог приблизиться к Тисовым холмам. Оглядываться по сторонам, чтобы случайно не наткнуться на компанию Джексона Уэя, потому что выслушивать обидные тычки в свою сторону было последним, что Ноэль хотелось делать сейчас. Это все было… отвратительно. Тем не менее этого было не избежать, потому что именно такой была реальная жизнь, о которой говорил Хантер. Возможно, он был прав тогда, и Ноэль стоило вернуться к его привычной жизни, от которой он все время старался сбежать? Ведь все не могло быть так идеально, это было бы слишком подозрительно. На что он рассчитывал? Вот так просто скрыться от привычного образа жизни и сбежать в Довентри, который оказался для него временным приютом? Стать одним-единственным для такого необычного и полного загадок человека, как Джил? Да, возможно, именно на это он и рассчитывал. Но сейчас ему приходилось слушать недавние советы Хантера и возвращаться туда, откуда, казалось, не было выхода. — Я уже тебя ненавижу, — еле слышно сказал Ноэль жизни, которую пару долгих минут пытался почувствовать, чтобы понять, изменилось в ней что-то или нет. Удивительно, как способен поменяться взгляд человека на вещи, стоит чему-то произойти. Раньше Дьюртон не замечал, какой унылой была дорога в школу через парк, который по утрам был пустым и серым, где деревья совершенно не защищали от ветра, поэтому Ноэль даже успел замерзнуть до того, как подошел к воротам школы. Но это была та самая дорога, та самая школа и те самые люди, что и раньше. И это оказалось даже проще, чем Ноэль думал. Ведь когда он день назад, лежа в кровати и кусая подушку зубами, на мгновение задался вопросом, что он теперь будет делать, внутренний голос практически сразу ответил: «То же, что обычно». То же, что он делал всегда, всю свою жизнь. Потому что это никуда не делось: Хантер и даже Джия все еще были здесь и все так же глупо вели себя, пытаясь скрыть, что они нравятся друг другу, экзамены все еще были в его календаре, обведенные угрожающе красным маркером, работа в травмпункте больницы его родителей все еще нависала над ним, а сами родители все еще не упускали ни одной возможности напомнить о ней Ноэль. «Я вижу, тебе лучше, Ноэль, поэтому, если у тебя нет температуры, возвращайся к делу». Поэтому это было тем, что он решил сделать — вернуться к делу. Ко всем делам сразу. И это оказалось легче, чем он себе представлял, наверное, потому что он делал это всегда. И сейчас он просто продолжал это делать на каком-то автомате, не особо задумываясь, но очень стараясь. Потому что Ноэль Дьюртон всегда старался и делал все лучше многих. Наверное, Хантер все же был прав, и эта жизнь, от которой так старательно убегал Ноэль, все-таки была е.г.о. И это были только его проблемы, что он так и не смог к ней привыкнуть. Даже и не пытался, если быть точнее. — Ноэль, подожди немного, — мистер Уоткинс остановил проходящего мимо ученика и встал с кресла, открыв первый ящик своего учительского стола и принявшись быстро перебирать лежащие к нем листы. Ноэль задержался возле стола учителя по английскому языку и снял сумку со своего плеча, готовый уже было поставить ее на свою парту, до которой его не хватило всего несколько шагов. В классе стоял гул, сквозь который Ноэль все-таки услышал голос Хантера, который его позвал, заставив обернуться. Он махнул ему рукой, будто спрашивая, чего он там возится, но Дьюртон лишь отмахнулся, натянуто улыбнувшись сидящей за соседней от Хантера партой Джие и снова повернувшись к деловому учителю английского языка, который имел привычку каждые десять минут поправлять свои волосы. Мистер Уоткинс вышел из-за стола, держа в руке пару каких-то листов и улыбаясь Ноэль. — Вот, — сказал он, протягивая их ему, — пока тебя не было, пришли результаты пробного экзамена. — О, правда, — постарался выдать хоть какое-то оживление в голосе Ноэль, прозрачным взглядом скользя по листам, которые держал в руках. — Поздравляю, — учитель Уоткинс, засунув одну руку в карман брюк и прислонившись поясницей к краю своего стола, оторвал взгляд от результатов, взглянув с улыбкой на ученика, — твои результаты самые высокие в классе. В школе, если быть точнее. — Правда? Вау, — Ноэль издал легкий смешок, уставившись на балл, который был обведен в кружочек и подчеркнут несколько раз.- Я даже удивлен. Это круто. — Не стоит, ведь ты всегда показывал отличный результат на занятиях, у меня не было ни малейшего сомнения, что с этим заданием ты справишься на все сто процентов, — мистер Уоткинс положил руку на плечо Ноэль, ободряюще его сжав и встретившись с Дьюртоном взглядом. Этот ученик был единственным из класса, за кого он не волновался на пробном экзамене. Ноэль мог казаться замкнутым и молчаливым парнем, который предпочитал скорее находиться в стороне, чем в центре событий, но когда дело доходило до дискуссий на уроке и правильных ответов абсолютно на любой вопрос, он был первым. И его сочинения на любую тему всегда выигрывали у остальных.- Я уверен, что через три дня на экзамене ты покажешь такой же высокий результат. Главное не расслабляйся и будь уверен в себе. — Спасибо, мистер Уоткинс. Так и сделаю, — с натянутой улыбкой, которая имела прекрасное свойство казаться самой искренней, когда было нужно, ответил Ноэль, даже смутившийся от похвалы, которую явно услышали и другие ученики. — Видишь? Просто присмотрись, — негромко сказал Хантер Джие, указав карандашом на учителя и стоявшего рядом Ноэль, — смотри, как он поглаживает его по плечу. Он всегда стремится до него дотронуться, даже когда Ноэль просто отвечает у доски. Меня всегда в дрожь бросает, это же почти преступление. Хантер всеми силами пытался привлечь внимание Джии к тому, как именно сжимал плечо Ноэль мистер Уоткинс, но та смеялась так сильно, что уже почти легла на парту, закрывшись волосами и пытаясь восстановить дыхание, потому что-то, как об этом говорил Хантер, было действительно смешно. — И давно ты так присматриваешься к телодвижениям учителя по английскому языку? — С того момента, когда мы перешли в старшую школу! — сделав страшные глаза, прошептал Хантер.- Нет, я понимаю, сейчас это уже практически ничего не значит, но тогда нам было по шестнадцать лет, а он уже вот так вот ненавязчиво клал руку Дьюртону на плечо и гладил по спине иногда, и я тебе говорю, что это не то, какими должны быть прикосновения наставника. — Хантер, умоляю. Я, конечно, не сомневаюсь в нетрадиционной ориентации мистера Уоткинса, но то, как он кладет руку на плечо Ноэль, не делает его сексуальным маньяком, — мизинцем вытирая разводы от слез, выступивших из-за смеха, сказала Джия, подняв глаза вверх и пытаясь незаметно стереть потекшую тушь. — Ты видела, чтобы он еще кого-нибудь вот так вот хватал за плечо? Правильно, нет, потому что он так делает только с Ноэль, — будто бы по секрету проговорил Хантер, не открывая своего внимательного взгляда от мистера Уоткинса и Ноэль, который отошел от него, уставившись в листы, которые тот ему дал.- А он еще порывался ходить к нему на дополнительные занятия. Страшно подумать, какие уроки Уоткинс бы ему давал. Джия, которой только-только удалось успокоиться, снова зашлась смехом, прислонившись лбом к парте и накрыв раскрытым учебником свою голову, не желая больше и слова слышать от Хантера про извращенца-учителя, который только и делает, что совращает малолеток. Конечно, сама тема не была такой смешной, но то, как ее преподносил Хантер, просто убивало ее. Ведь она знала, что каждая вторая девчонка в этой школе тайно сходила с ума по стильному учителю английского языка, которому было немного за тридцать. Правда, ни у одной из них не было и шанса, потому что, если верить наблюдательному Хантеру Ковальцу, мистера Уоткинса привлекали такие, как всегда готовый с домашней работой Ноэль Дьюртон. Ноэль смотрел сейчас на Хантера и прекрасно понимал, о чем он сейчас думал. Ковальц снова увидел во взгляде и прикосновениях мистера Уоткинса угрозу заднице Ноэль, и, судя по тому, что Джия умирала рядом на парте, пытаясь дышать, он рассказал об этом и ей. Но она, видимо, оказалась адекватнее и уловила, какой это все бред, как и Ноэль, который выслушивает этот бред от Хантера уже два года. Он молча сел на свое место, заставив Хантера и Джию замолчать и посмотреть на него с любопытством, будто ожидая от него чего-то: в случае Хантера, хотя бы объяснений, где он пропадал два дня и почему не отвечал на его звонки. Ни на один из десяти. Или ста. Нет, серьезно, на волне всего этого безумства с домом Довентри, призраками и опасностью просто так взять и пропасть на пару дней, не подавая признаков жизни, было безумно тупой идеей со стороны Ноэль. И эта его идея подтолкнула Хантера к не менее тупой и сумасшедшей затее, о которой он рассказал только Джие на крайний случай. До этого бы, возможно, не дошло, если бы Ноэль открыл ему хотя бы дверь своего дома, которая внезапно оказалась запертой, хотя он всегда оставлял ее открытой, чтобы Хантер мог без стука войти. Найти Мэдиссона в школе тоже было проблематично, и из-за этого паранойя Ковальца росла с каждой минутой все больше и больше. И в какой-то момент она доросла до такой точки, когда он и сам не понял, как оказался на пороге дома Довентри, уставившись в эту массивную черную дверь и собираясь со всем: мыслями, нервами, храбростью. Нет, он не собирался заходить в дом и даже Джие запретил подниматься с собой на холм, оставив ее ждать внизу и обещав, что он не зайдет внутрь, а только «проверит кое-что». И не было гарантии, что ему откроют дверь, когда он несколько раз в нее тяжело постучал, нервно ожидая, что будет дальше. Хантер не знал, чего именно ему стоило ожидать в тот момент: что ему откроет дверь Ноэль, возмущенно на него накинувшись с вопросом, «какого черта ты здесь забыл», или же что дверь откроется и его утащат в ад. Правда, после нескольких минут ожидания Хантер чуть ли не посмеялся сам с себя и с того, какой тупой была вообще эта затея, но почему-то он постучал еще раз, будто чтобы убедиться, что Ноэль стоило искать где-то еще. «Какой ты назойливый», — вдруг отозвался за дверью голос, от которого у Хантера мурашки по коже пробежали, а дыхание замерло, потому что он прислушался в шоке оттого, что ему точно не могло послышаться. «Ты… Джил»,— спустя недолгую паузу сказал Хантер, не спрашивая, а скорее утверждая. Он и сам не может объяснить себе до сих пор, почему он был так уверен в том, что с ним по ту сторону двери разговаривал именно Джил. Возможно, Хантеру казалось, что через рассказы Ноэль они были как-то заочно знакомы. А еще Хантеру казалось, что он может узнать голос, в который его друг мог так влюбиться. «А ты Хантер, и что? Имени девчонки, которую ты притащил с собой, я не знаю и не особо хочу знать, но можешь передать привет и ей, давно мы с ней не виделись». Хантеру показалось в тот момент, что он услышал усмешку в его голосе, но даже не она, а сами слова заставили Хантера растеряться. Что ему мешало прямо сейчас открыть дверь и вытащить его на улицу, чтобы разобраться раз и навсегда, какого черта происходит и по каким правилам играет этот парень со своим «любовником»? Страх перед домом? Уважение к Ноэль? Что? «Зачем ты пришел?»— Джил не дал ему молчать долго, и Хантеру просто пришлось собраться, подойдя ближе к двери и прикоснувшись к ней руками. «Я пришел, чтобы… слушай, я знаю, это будет звучать странно, но я хотел узнать, с тобой ли Ноэль сейчас или, может, ты знаешь, где он?»— Джил не ответил ему сразу, и Хантеру эти секунды или же минуты показались просто мучительной вечностью, ведь он даже смог услышать биение своего сердца, которое будто предчувствовало что-то нехорошее. За дверью не было слышно ни звука, хотя по голосу Джила Хантер смог определить, что тот скорее сидел на полу, чем стоял наравне с ним. «Его нет в этом доме, и нет, я не знаю, где он. Почему я должен?» «Потому что…— Хантер запнулся, ловя себя на мысли о том, что только что собирался наехать на него, будто Джил вовсе не был тем, кем он был, а между ними не было никаких препятствий. Странно, но из-за рассказов Ноэль у Хантера действительно возникало ощущение, будто он говорил с человеком, с которым уже говорил однажды. — Не знаю… не должен?» «Забудь все, что ты знал, Хантер», — только и ответил ему Джил, и эти слова повергли Хантера в настоящий шок. «И что это, черт возьми, значит?»— быстро спросил Ковальц, будто почувствовав, что его уже никто не слушает или же старательно притворяется, что не слышит. Джил так и не ответил ему тогда, и Хантер не узнал, что он имел в виду и что могло произойти, но он хотя бы узнал, что Ноэль в Довентри не было, а значит, он все это время был дома и скрывался от него по какой-то неизвестной причине. Возможно (так Хантер думал до сих пор), он просто устал от попыток Хантера и Джии образумить его и решил взять перерыв от этого всего, хотя эти двое уже старались не налегать на него со своими объяснениями. Конечно, сейчас это все было неважно, потому что Ноэль объявился в школе, правда, в каком-то совершенно странном настроении. Хантер не мог не заметить, что Дьюртон начал старательно делать все то, что не делал уже долгое время: он тянул руку на уроках, когда знал правильный ответ, он подходил к учителям по поводу экзаменов, он даже делал домашку на переменах, а еще он мало разговаривал с ним и Джией так тем более. И он был до жути подавленным и уставшим, но, что более странно, при других он пытался делать вид, что все было как обычно. Ноэль просто знал, что если позволит себе задуматься хотя бы на мгновение, он утонет в своих мыслях и, возможно, окончательно испортит себе настроение, разозлится и начнет психовать, ссориться со всеми и портить то, что он сам только что выстраивал. Это не было выходом. На самом деле, он не особо понимал, ч.т.о. было выходом, но вернуться к прежней жизни было единственным, что ему сейчас представлялось возможным. Погрузиться в экзамены, окружение, работу, проблемы дома, исправить все то, к чему он не притрагивался все эти три месяца. И не думать. Не думать. Не думать. — Дьюртон, молю, спасай, — Ноэль обернулся, как только услышал у себя над ухом голос Трэвиса, одноклассника, который никогда не относился к нему плохо и часто советовался насчет уроков и всяких тестов. — Дай угадаю, экзамен? — усмехнулся Ноэль, встретившись с жалобными глазами Трэвиса, который, кажется, даже выдохнул, когда увидел, что Ноэль поднял сумку с пола, открыв ее. — У меня полный провал. По всем фронтам. Уоткинс и Хадсон не дадут мне пересдать из-за долгов, поэтому дай мне хотя бы посмотреть, как примерно выглядят правильные ответы, — Трэвис перегнулся через свою парту, чтобы приблизиться к Ноэль так, чтобы учитель этого не заметил и не сделал ему замечание, а Ноэль молча снисходительно закатил глаза, доставая из сумки папку и быстро проверяя на глаз ее содержимое, после чего протянув ее однокласснику. — Здесь все, что тебе нужно. — О, Ноэль, спасибо, — всерьез выдохнув, забрал папку Трэвис, чуть ли не молясь на нее.- Ты мой ангел-хранитель, серьезно. Правда, иногда не получалось. Н.е. думать не получалось. Эта фраза резанула Ноэль по ушам, и он снова повернулся прямо, стерев с лица натянутую вежливую улыбку и уставившись в одну точку, принявшись так сильно сжимать пальцами карандаш, что он так и норовил сломаться. Ангел-хранитель. Все, чего хотел Ноэль, так это оставаться его ангелом- хранителем до конца, каким бы он ни был. И это желание никуда не пропало. Он сколько угодно мог тщетно притворяться, что этих трех месяцев не было, но делать вид, что все внутри него разрывается от любви, он не мог. Потому что каждая фраза, каждое движение напоминало о нем, и с этим нельзя было что-то сделать. На большой перемене, прямо перед тем, как зайти в столовую, Ноэль пришлось пойти в кабинет директора, куда его вызвали через старосту школы. Рано или поздно всех учеников, которые заканчивали школу, вызывал директор, чтобы узнать об их планах на будущее и, что более важно, об университетах, в которые те собирались. Это нужно было вроде бы для какой-то статистики или что-то типа того. Вместе с Ноэль в кабинете еще была пара учеников, о которых он не знал ничего, кроме их имен, а еще то ли по вселенской иронии, то ли по странной случайности там оказался Джексон Уэй, сидящий за два человека от Ноэль и выглядящий, словно его полная противоположность. Небрежность в движениях и в позе, в которой сидел Джексон, казалась директору совершенно нелепой на фоне прилежного Ноэль Дьюртона, которого он, в отличие от Уэя, так близко видел крайне редко. Джексона Уэя директор успел изучить вдоль и поперек за все те годы, что он учился в этой школе. Его успеваемость, резко упавшая в шестом классе, так ни разу и не поднялась, и надежды на то, что он возьмется за ум и станет относиться к жизни серьезнее, уже не осталось. Поэтому директор не особо удивился, когда Джексон Уэй на все его вопросы очень легко и со скучающим видом ответил, что он еще не определился. Уэю действительно было скучно, и будь у него хоть капля совести, ему стало бы даже неловко говорить «не определился» при учениках, которые уже давно поставили себе четкие цели и легко шли на контакт с директором, который постоянно что-то записывал и узнавал про их успехи. Конечно же, Ноэль он уделил особое внимание, ведь результаты по пробным экзаменам у него были самые высшие. Как бы Джексон ни сдерживался, он все равно повернулся, взглянув на Дьюртона, который с уверенностью описывал директору, где и на кого он будет учиться и что планирует делать после учебы. Кто бы сомневался? В эту планету на следующий день врезался бы Марс, если бы Ноэль Дьюртон сказал что-то типа «не определился» касательно его жизни или карьеры. Он всегда все знал. Это раздражало, но, если это не помешало Джексону Уэю в него влюбиться, значит, в этом что-то все-таки было. Джексон наблюдал за ним все это время, замечая, как на него иногда поглядывал директор, будто бы молча ставя Дьюртона ему в пример. Уэй это улавливал, но не реагировал, потому что-то, с какой уверенностью говорил Ноэль, привлекало все его внимание. Да, он был таким шикарным, уверенным в себе и своих планах, легко поддерживал разговор с директором, рисуя ему картину своей жизни на ближайшие лет десять, но пропади Джексон пропадом, если ему лишь показалось, что Ноэль Дьюртону было чертовски скучно. Даже его рассказ звучал безумно скучно, а Ноэль выглядел так, будто понимал, насколько это было скучно, и давно смирился с этим. В какой-то момент Джексону захотелось спросить у него: «Серьезно? Тебе действительного для полного счастья нужно только это?», но явно не Уэю, который со своей-то жизнью не мог разобраться для начала, было говорить все это такому, как Ноэль. Под конец разговора блондин заметил на себе пристальный взгляд слева и тоже повернулся, внимательно и даже с неким вопросом взглянув на Джексона, который подумал, что резко отводить взгляд и делать вид, что он вовсе не пялился, будет ну слишком тупо, поэтому он еще некоторое время поддерживал с ним этот странный контакт глазами, а потом перевел взгляд на директора, всем своим видом выражая желание уйти. — Что это было? — задал вопрос Ноэль, закрывая за собой дверь в кабинет директора, из которого он вышел сразу за Уэем, который уже хотел было вразвалочку удалиться на улицу покурить, как понял, что Дьюртон не мог говорить с кем-то еще, потому что в коридоре они были одни. Джексон обернулся с вопросительным взглядом и выжидающе посмотрел на Ноэль, которого, кажется, удар хватал каждый раз, когда он вот так вот начинал говорить с ним, будто между ними вовсе не было этой тупой неловкости. — Ты о чем? — не понял Джексон, качнув головой и вытаскивая из черного рюкзака пачку сигарет, которую он в итоге переложил в карман джинсов. — О том, что ты все это время так смотрел на меня, будто… я не знаю, — Ноэль замялся, даже не понимая, зачем он вообще завел этот разговор. Этого же не понимал и Джексон, который внимательно на Дьюртона смотрел, пытаясь уловить суть его беспокойства.- Почему ты так смотрел? Я удивил тебя тем, что говорил, или… Ноэль так и не закончил, пожав плечами, отчего эта пауза между ним и Уэем пускай немного затянулась, но почему-то не казалась неловкой. — Это была зависть, — все-таки ответил Джексон вполне спокойно, небрежно отмахнувшись. Ноэль это удивило. — Зависть? — Ну да. Просто у тебя это круто получается. Ты всегда думаешь над тем, что и как будешь делать, в отличие от меня. Я никогда не думаю о подобном. Ноэль понятливо кивнул, отведя от Джексона взгляд, и поправил на плече сумку. Он усмехнулся еле слышно от нелепости этой ситуации, а затем снова посмотрел на Джексона, но в этот раз как-то серьезно. — Думаю, в твоей философии тоже есть смысл. На лице Джексона появилась паскудная ухмылка, и он бы даже нервно посмеялся, если бы его настолько не удивило то, что Ноэль сказал это совершенно искренне. Он что, проходил через какую-то трудную фазу в его жизни, что всерьез задумался над тем, как стоит принимать решения? — Вау. Ноэль Дьюртон согласился с философией законченного отморозка. Даже радует. Но расслабься, я никому не скажу о твоем маленьком грешке, — практически шепотом пообещал Ноэль Джексон, многозначительно подмигнув и не стирая с лица своей фирменной ухмылки, но Ноэль почему-то перестал слабо ему улыбаться и уставился в глаза Уэю так, будто его только что разрядом тока ударило. — Ты никогда не называл меня так, — Ноэль снова почувствовал себя ужасно оттого, что понимал, что при любых других обстоятельствах он бы пропустил это обращение Джексона мимо ушей. А он уже думал, что хуже быть не может. — Ты что, замечаешь любое изменение в моем поведении по отношению к тебе? — голосом, который как бы говорил «ты это серьезно?», спросил Джексон, выразительно выгнув свою черную бровь. — Нет… нет, я просто…- Ноэль растерялся, потому что даже не понял, как именно задал этот вопрос, если даже не планировал произносить это вслух. Видимо, его маленькая паранойя и разбитость, которую он так старался скрыть, творили с ним просто невероятные вещи. — Дьюртон, послушай, я понимаю, как сложно все время держать планку, — начал Джексон голосом ну очень плохо сымпровизированного психолога. Но он не лицемерил, потому что действительно понимал, как сложно это было, ведь до определенного момента в его жизни он тоже старался держать эту гребаную планку. Ноэль поднял на Джексона растерянные, но настороженные глаза, вообще не ожидая, что он может сказать ему следующим, но Уэй, заметив это, лишь покачал головой, усмехнувшись.- Но я думаю, что тебе стоит отдохнуть. Хотя бы немного. Ты становишься слишком наблюдательным, когда нервничаешь. Ноэль поднял взгляд вверх, когда Джексон отвернулся и пошел в сторону лестницы, перестав раздавать «дружеские» советы. «Спокойно», — скомандовал он сам себе, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, просто молясь, чтобы прямо сейчас мимо него никто не прошел, заметив, что он был каким-то бледным и вообще не в себе. Это было феноменально, если честно. То, что именно Джексон, который никогда ничему не придает значения, заметил то, что перестал замечать даже сам Ноэль. Он уже перестал думать над тем, что его в чем-то можно заподозрить, потому что ему казалось, что все шло нормально: школа, экзамены, разговоры с директором и учителями, друзья, жизнь. Но, видимо, ему нужно было стараться больше, если он все-таки решил попробовать вернуться. А еще, кажется, ему пора уже было перестать ожидать подставы от Джексона каждый раз, когда он по какой-то причине решал с ним заговорить. Это получалось непроизвольно: он говорил ему что-то и смотрел на него, всегда ожидая, что тот в любую минуту ответит ему что-то в своем духе — бесцеремонное, обидное, лишь бы задеть его посильней. Он понимал, что то, что было между ними, стоило пережить, как этап жизни. Отчасти это ему помог понять именно Джил, который заверил его, что он был слишком выше попыток Джексона его задеть, а то, что они переспали, никаких сожалением не вернешь. Поэтому Ноэль просто перестал сожалеть и стал воспринимать это как-то, без чего он бы не осознал очень важных вещей в его жизни. Это не просто этап, это часть жизни, из-за которой Ноэль уже давно перестал страдать. Однако ждать какой-то подлости от Джексона Уэя уже просто вошло в привычку, от которой Дьюртону тоже было сложно избавиться. Он никогда не понимал, за что он постоянно его оскорблял и относился к нему хуже, чем к кому-либо другому. И сейчас он время от времени обменивался с ним парой фраз, будто чтобы доказать, что он по-прежнему не сделал бы Джексону всего того, что сделал ему он. Что его это не изменило. Подобное, может, и должно менять, но Ноэль выбрал другой путь. — Как бы… только дурак не поймет, что вечеринка на кладбище — дебильная идея и не стоит на нее вестись. О да, мне однажды повезло, но это было не городское кладбище, а кладбище на Тисовых холмах, и оно давно заброшено, а еще туда никто не ходит. А еще это был Хэллоуин. А в Хэллоуин можно все, — разглагольствовал Хантер перед Джией с важным видом, когда к их столику подошел Ноэль, опустившись на стул и достав из сумки какой-то учебник и пару листов. Джия одарила Ноэль теплым взглядом и даже помахала ему рукой, еле слышно произнеся «привет», и Дьюртон сдержанно ей кивнул, мельком посмотрев на Хантера и подперев голову рукой, напряженным взглядом глядя в учебник. Ланкастер тут же перестала улыбаться, снова почувствовав какую-то напряженную атмосферу, что витала над Ноэль все это время, и посмотрела на Хантера, который увлеченно стал рассказывать уже не только ей, но и Ноэль тоже, — в общем, весь этот бордель во главе с Кимом Дженкинсом загребли копы прямо посреди веселья. Я слышал, там ходили разговоры про статью за вандализм или что-то такое. Неважно. Чего вообще можно было ожидать, отплясывая на могиле матери мэра города, которая скончалась три недели назад? Всегда говорил, что если затеваешь какую-то дичь, то делай все аккуратно, а не как дебил. Я чувствовал какую-то подставу, когда отказывался идти на эту вечеринку. — Ты говорил, что отказался идти из-за занятости, — напомнила ему Джия, с хрустом откусив небольшой кусок от яблока и улыбнувшись. — Да, — слишком быстро согласился Хантер, легко взмахнув рукой, — но на самом деле я просто чувствовал, что идея прогорит. И это даже печально, потому что они все не пришли сегодня в школу, разбираясь с полицией, а без всего этого балагана школа будто пустая. Но зато все забыли о беременности Джулии Варнер, что учится годом младше нас. Арест на кладбище — новая тема для обсуждения. Джия посмеялась, и Хантер, перестав листать ленту твиттера, в которой все говорили именно об этом аресте, посмотрел на Ноэль, который казался сейчас таким серьезным, будто совсем не услышал то, о чем говорил Ковальц только что. Обычно он всегда смеялся над его шутками, какими бы тупыми они ни были, просто чтобы не обидеть Хантера и показать ему, что он в любом случае будет смеяться, даже когда пошутит, возможно, свою самую тупую шутку. Но сейчас он выглядел таким подавленным, что Хантеру стало даже неудобно улыбаться рядом с ним. Джия тоже замолчала, положив яблоко на поднос и опустив руки вниз, зажав ладони коленями. Она продолжала украдкой смотреть на Ноэль, пытаясь понять, что именно было не так, потому что пускай он и вел себя как обычно, то, что он был чем-то расстроен, было слишком заметно. Ланкастер подняла глаза на Хантера, с которым встретилась взглядом, и между ними завязался какой-то немой диалог глазами, в ходе которого Джия ненавязчиво кивала на Ноэль, серьезно смотря Хантеру в глаза, а Ковальц только закатывал глаза, вздыхая. Не нужно было ему кивать и пытаться обратить его внимание на Ноэль, потому что он и сам понимал, что что-то произошло. Неизвестно, было ли это как-то связано с его исчезновением на эти пару дней, или же это конкретно Хантер ему что-то не подумав сделал, но совесть Ковальца, которая была чистая и невинная, подсказывала ему, что собака была явно зарыта где-то за пределами его двора. — Ноэль? — через несколько минут наблюдения за Ноэль все-таки попытался произнести Хантер с приподнятом настроении. Джия в этот момент выдохнула, потому что предлагала Хантеру поговорить с Ноэль еще вчера вечером и сегодня утром, но тот все тянул, а она бы первой завязать разговор точно не решилась. — М? — Кто-то умер? — Моя вера в хорошее, — спокойно ответил Ноэль, перелистнув страницу книги и принявшись что-то записывать карандашом на листке. Хантер, словно отмороженный, медленно отстранился от Ноэль, к которому приблизился, чтобы заглянуть в его лицо, и переглянулся с Джией, которая обеспокоено закусила нижнюю губу. — Ладно, Ноэль, в чем дело? На тебе лица нет, и я знаю, что что-то не так, но не улавливаю что, — уже более серьезно сказал Хантер, на что Ноэль, кажется, отреагировал по-настоящему, перестав что-то писать и подняв взгляд на друга.- Расскажи мне, что у тебя произошло? -Твоя взяла, Хантер. Ваша взяла. Вот, что произошло, — Ноэль постарался произнести это спокойно, будто просто рассказывая, но Хантер все равно заметил по его голосу, что Дьюртон был слишком и окончательно разбит. И это насторожило его еще больше, ведь он никогда не видел друга таким. Даже тогда, когда на него напала компания Уэя у Тисовых холмов. — Что ты имеешь в виду, Ноэль? — переспросила Джия, полностью повернувшись к Ноэль и ложась грудью на стол, отодвинув от себя поднос. Ноэль взглянул на нее, а затем быстро и растерянно отвел глаза, уставившись себе в учебник. — То, что Довентри больше не проблема. Я так понял, что единственная проблема была в том, что я захожу в этот дом верно? — Ноэль посмотрел на Хантера, который, сдвинув брови к переносице, глядел на него непонимающим взглядом.- Значит, теперь этой проблемы нет. — Ты… ты решил нас послушать? — с долей какой-то наивной надежды, прекрасно понимания, что это не так, решил спросить Хантер, тут же пожалев об этом, потому что буквально в эту же секунду он заметил, как глаза у Ноэль немного заблестели.- Ноэль, я не… я не понимаю. — Он меня выгнал, — пожав плечами, отрезал блондин, на что Джия только раскрыла рот в каком-то шоке, растерянно посмотрев на Хантера. Только вот он тоже подумал, что ему послышалось. — Джил? Что это значит? Зачем ему тебя выгонять, ведь ты сам говорил, что… — Думаешь, если бы я знал причину, я бы все еще сидел здесь и пытался делать вид, что моя жизнь не такое уж и дерьмо? — утробным голосом спросил Ноэль, прикрыв глаза и как-то нервно усмехнувшись.- Я не знаю, что произошло. Он просто сказал, что больше не хочет меня видеть и чтобы я забыл дорогу на Тисовы холмы. — Вот так просто? — с вселенским недоверием в первую очередь к Джилу произнес Хантер, прохладно хмыкнув.- Все было как обычно, а потом он тебя выгнал, сказав, что видеть тебя не хочет? — кажется, что-то в голове Хантера начало проясняться. Теперь он хотя бы понимал, о чем были слова Джила, над которыми он думал не один день. И все равно это все казалось ему каким-то нереальным и неоправданно жестоким, ибо Ковальцу почему-то не верилось, что Джил все это время с Ноэль просто игрался, но если это все-таки было правдой, то поступать так с Дьюртоном было просто по-человечески подло. -Ты ничего не делал? Не говорил? Может, на него мог повлиять Тайлер или… — Хантер, я до сих пор пытаюсь понять, как это произошло, и ни к чему не могу прийти. Потому что я не знаю причины. Он просто выгнал меня, а я ушел, потому что он даже поговорить со мной не захотел, — Ноэль медленно покачал головой и покусал щеки изнутри, видимо, чтобы не дать эмоциям взять верх. Он решил умолчать о том, что случилось до того, как Джил выгнал его, потому что понимал, что в противном случае ему придется выслушать все то, чего он точно сейчас слушать не хотел. Тем более что они ничего не знали, ведь их там не было.- На Джила невозможно повлиять, потому что он всегда делает то, что кажется ему правильным, и то, что он хочет. Я просто не ожидал, что он вот так захочет закончить все со мной. Этому должно быть объяснение, но у меня его нет. Хантер не знал, что сказать Ноэль, чтобы это не прозвучало дешево и совершенно неискренне. В его голове сейчас пролетало множество мыслей, и он старался зацепиться хотя бы за одну из них, чтобы предположить, как и почему такое могло случиться. Джил толком с ним не разговаривал тогда, да и Ноэль говорит об этом как-то размыто, но в этом виноваты были эмоции, и Хантер боялся, что это не было просто очередной накатившей депрессией. Ноэль был опустошен и очень устал, по нему это было видно. Ковальц даже не был уверен, что он спал прошлой ночью. — Даже предположений? Ни одного? — аккуратно пыталась выяснить Джия, которая дотронулась до плеча Ноэль, легонько его сжав.- Если он не обманывал тебя все это время и не использовал для своих игр, а по-настоящему чувствовал к тебе что-то сильное, почему ему нужно было тебя выгонять? — Не знаю, может… может, он просто хотел меня защитить, не знаю, — Ноэль зарылся руками в волосы, после этого пригладив их и глубоко вздохнув. — Защитить от чего? — не понял Хантер. — От себя, — даже больше вопросительно произнес Ноэль, пожав плечами, но быстро отмахнувшись, — не знаю. Я все пытаюсь понять, почему он это сделал, пытаюсь приписать ему какие-то действия и мысли, но проблема в том, что я никогда не знал, о чем он думает. — Неправда, — усмехнулся Хантер, перебив его, — ты любишь его. Ты знаешь, о чем он думает, не отрицай это. — Тогда почему я не предвидел это? — Ноэль тяжело на Хантера посмотрел, раздраженно кусая нижнюю губу, но Ковальц не нашел, что ему на это ответить, поэтому и замолчал, просто глядя другу в глаза и пытаясь лихорадочно что-то придумать. Но Дьюртон не ждал от него великих речей и разгадок вселенной. Он выпрямился, глубоко вздохнув, и, быстро собрав свои вещи, встал, придвинув стул к столу.- Я пойду, а то здесь слишком шумно. Мне надо доделать работу, — тихо кинул он через плечо, и Хантер только отстраненно ему покивал, почувствовав, что настроение ухудшилось и у него. — Ты же говорил, что «ничего странного», — повернувшись, он наткнулся на глаза Джии, которая придвинулась к нему и сейчас с таким возмущением смотрела на него, что Ковальц предпочел бы отодвинуться, чтобы ему случайно от нее не прилетело. Джия лишь повторила его слова, которые Хантер сказал ей, спустившись с Тисовых холмов после разговора с Джилом в тот день. Они даже не говорили толком об этом, потому что Хантер был слишком погружен в свои мысли, но Джия моментально об этом вспомнила. — Я соврал, — признался Хантер, положив руки на стол и принявшись хрустеть пальцами. — Хантер, — простонала Джия, покачав головой, — ты не должен врать мне. И недоговаривать тоже не должен. Хватит с нас секретов. — Да, ты права, — согласился парень, — видимо, я просто ждал, когда это все прояснится, потому что Джил просто сказал мне забыть все то, что я знаю. Я думаю, он имел в виду все секреты Довентри, их с Тайлером, а еще его связь с Ноэль. Но я не думал, что все окажется… вот так. Джия покивала, а Хантер, поставив локти на стол, закрыл лицо руками, устало вздохнув. — Хреновая ситуация. Не так я себе все представлял. — Постой… серьезно? — со стуком поставив стакан с водой на стол, с непониманием спросила Джия, уставившись на Хантера. Тот уставился на нее в ответ, немного выгнув бровь.- В смысле, да, поступать так было очень плохо по отношению в Ноэль, но, что бы ни случилось, разве это не лучше, чем если бы он продолжил туда ходить? Ведь это — все, чего мы хотели. Чтобы он перестал заходить в этот дом. — Да, но я хотел, чтобы это решение принял Ноэль. Чтобы он понял, что это опасная затея и ему стоит одуматься и перестать этим заниматься. Но я не хотел, чтобы все было вот так, — с неким возмущением выдал Хантер, беспомощно опустив руки. Разумеется, с какой-то стороны Джия была права, и может, ему действительно стоило с облегчением выдохнуть и обрадоваться тому, что ему больше не придется думать о том, как еще можно было убедить Ноэль в своей правоте. Но он почему-то не мог. Это все было слишком странно.- Я вовсе не хотел, чтобы ему разбивали сердце и чтобы сейчас он ходил весь на нервах, выдавливая из себя эти фальшивые улыбки, которые, как он думает, никто не сможет заметить. Я не знаю… я просто хотел, чтобы это были мы. А не он. — Но у нас не получилось, — твердо произнесла Джия, покачав головой. Хантер посмотрел на нее с какой-то безысходностью, а она, поджав губы и поправив прядь своих черных волос, которые упали ей на лицо, придвинулась к нему ближе, слабо улыбнувшись.- Что бы мы ни делали, у нас не получалось. Думаю, в каком-то смысле нам стоит сказать ему «спасибо». — За то, что он повел себя, как сволочь? — усмехнулся Хантер. — За то, что он помог Ноэль держаться подальше от этого дома. — И тебе не кажется это странным? — не мог успокоиться Ковальц. Джия внимательно на него посмотрела, а он почему-то опустил взгляд на многочисленные металлические браслеты на ее правой руке. Какой-то очень похожий на один из них носил и Ноэль на своей руке.- Еще пару дней назад мне казалось, что мы ведем с ним какую-то негласную войну, и он ни за что вот так просто не позволит Ноэль поверить в мои рассказы. Ведь у него было преимущество передо мной. А сейчас он сам отказывается от него, будто… наигрался. Но даже со стороны игрока это слишком нелепо и необдуманно. — Да, я тоже подумала об этом, — быстро закивала Джия, сказав это так тихо, будто это было ужасным секретом, который никто, кроме Хантера, не должен был услышать. Но именно поэтому Ковальц понял, что и она о чем-то подозревала. И, кажется, они думали об одном и том же.- В смысле, если действительно предположить, что Джил просто… проводил с ним время, развлекался, играл — называй это как хочешь. Если допустить, что ему просто скучно и он ищет что-то интересное, типа Ноэль, который мог показаться ему достаточно интересным, ведь он не побоялся зайти в дом даже после запугиваний, и у него много проблем, а еще он такой… наивный иногда, — попыталась подобрать слово Джия, украдкой взглянув на Хантера.- Он же просто мечта для кого-то, кто любит манипулировать, влиять, использовать. Такие, как он, легко попадают в руки игрока. И если этим игроком оказался Джил, то зачем ему отказываться от своей игры в самый, возможно, интересный ее момент? Ведь он явно в курсе того, что у нас тут происходит — Ноэль должен был ему сказать. Как бы… ставить Ноэль перед выбором, смотреть, что будет дальше… — Слишком интересно, чтобы удержаться, — дернув головой, закончил за Джию Хантер, убеждаясь в том, что они действительно думали об одном и том же. Значит, его не параноило. — Что за игрок будет отказываться от своей игры в самый интересный момент? — склонив голову набок, с легкой улыбкой риторически спросила Джия, и Ковальц посмотрел в ее карие глаза, немного сузив свои. — Тот, который вовсе не играл. — Именно. Думаю, Ноэль все-таки говорил правду и у Джила действительно было к нему… что-то, — Джия пожала плечами, принявшись собирать всю посуду и использованные салфетки на свой поднос.- А это значит, что Джил прогнал его из каких-то своих собственных соображений, о которых мы никогда не узнаем, но это связано сугубо с их отношениями, а не с тем, какая он сволочь. Но да, согласна, это все слишком странно, а еще мне кажется, Ноэль нам что-то не договаривает по каким-то причинам, и я вряд ли перестану обо всем этом думать сегодня, хотя это немного и смахивает на «счастливый конец», которого мы так ждали, — с выражением произнесла Джия, улыбнувшись Хантеру и вешая на предплечье свою черную сумку. Хантер неотрывно на нее смотрел, пока она поднималась со стула и поправляла свои волосы, а потом она взяла в руки свой поднос, обойдя стол и еще раз посмотрев на Ковальца, похоже, даже смутившись, что он все это время на нее смотрел.- У меня урок через пять минут, в отличие от тебя. Так что я, пожалуй, поспешу. — Джия, — Ковальц остановил ее в последний момент, пока она не ушла слишком далеко, чтобы не расслышать, как он ее позвал. Девушка обернулась, вопросительно посмотрев на Хантера, и тот улыбнулся еще шире и еще слаще, чем обычно.- Ты сказала, что, когда все закончится, ты сходишь со мной на свидание. Джия Ланкастер даже рассмеялась, уже успев насторожиться, но, видимо, это было зря, хотя она и оглянулась быстро по сторонам, чтобы проверить, не сказал ли это Хантер слишком громко, потому что из его уст такой, как Джие, это прозвучало бы слишком странно. Но Хантера это, похоже, не волновало, и Джию это несомненно радовало. — Я не уверена, что все закончилось, — сказала она, немного сузив глаза, — но я согласна. Хантер даже не подал виду, продолжая улыбаться, даже когда Джия вышла из столовой, стуча своими небольшими каблуками, но на секунду он даже подумал, что все обломится и Джия уже успела передумать, ведь Хантер даже не уточнил, что зовет ее вовсе не на «дружеское» свидание, как он сначала ей пообещал. Возможно, он слишком поспешил, ведь он еще даже не знал, как вести себя с Джией, которая была вовсе не обычной девушкой, а Джией Ланкастер. Но ему явно нужно было отвлечься от этого выпуска «охотников на призраков», который не заканчивался последние несколько недель. Может, их с Джией шестое чувство подводило их, и вовсе не было причины думать, что в поведении Джила было что-то странное, а их друг что-то явно от них скрывал. По крайней мере, Хантер пытался в это верить.