Shelter. Blood will out.

— Возможно, я перегибаю палку, но я даже стал нервничать, — признался Хантер, и Ноэль смог услышать, как он еле слышно посмеялся в трубку, и не смог не улыбнуться, пусть даже нехотя, потому что он никогда не видел и не слышал Хантера таким. Он действительно нервничал перед свиданием с Джией, и пусть они договорились устроить его после экзаменов, мандраж насчет этого брал его намного сильнее, чем перед предстоящими тестами. — Расслабься. В смысле, я уже говорил, что мне кажется это необычным, но я не настолько тупой, чтобы не замечать то, что между вами там происходит, — Ноэль, прижав телефон ухом к своему плечу, то и дело ходил от своей кровати к открытому шкафу, складывая в него аккуратно сложенные вещи, которые его мать принесла в его комнату после большой стирки. В основном он слушал Хантера, который отвлекал его от подготовки к экзаменам и от прочих мыслей, которые продолжали лезть ему в голову, когда ничего его не отвлекало, поэтому заняться небольшой уборкой сейчас под монотонные переживания Хантера было отличной идеей.- Пускай я до сих пор в небольшом шоке, но… может, это сработает? В смысле, это странно, но многие странные вещи срабатывают. — О, нет, давай только не будем говорить о странных вещах, я и так не могу перестать об этом думать… — Нет, я не стану, — быстро ответил Ноэль, даже усмехнувшись и заверив этим Хантера, что все было в порядке. Точнее, н.и.ч.е.г.о. не было в порядке, но он справлялся. Пытался, по крайней мере.- Я не хочу строить из себя жертву, ты это знаешь. И я только больше расстраиваюсь, когда говорю об этом, так что я не собираюсь, правда. Ноэль выпрямился, взяв в руки свои синие джинсы, принявшись складывать их вчетверо, как вдруг его внимание привлекло какое-то движение слева, которое он уловил боковым зрением и даже напрягся, медленно повернувшись и увидев у себя в окне над столом ярко-красный огонек, светящий среди темноты, которая окутала Тисовы холмы. Он тут же покосился на часы, которые стояли у него на прикроватном столике, обнаружив, что время только что перевалило за полночь. — Ты ведь в порядке там, верно? — поинтересовался Хантер после небольшой паузы. Это было смешно — спрашивать подобное у человека, сердце которого было разбито, но он очень старался держаться, хотя какая-то меланхоличная музыка, играющая у Ноэль в комнате и которую он слышал через мобильник, его немного выдавала. Но голос Ноэль звучал довольно спокойно и адекватно, и это давало надежду, что все еще устаканится. — М? Да, все нормально, — быстро отозвался Ноэль, положив свои джинсы обратно на кровать и перешагнув через свое одеяло, которое лежало на ковре, потому что он любил готовить уроки на своем полу, часто укрываясь одеялом. Ноэль подошел к своему столу и потянулся, быстрым, даже слишком быстрым движением опустив жалюзи на окне, через которое в его комнату попадал этот красный свет, секрет которого он давно уже разгадал. Дьюртон убедился, что жалюзи были плотно закрыты, и нервно шумно вздохнул, развернувшись и прислонившись поясницей к своему столу, на мгновение коснувшись рукой своего лба. — Это хорошо. Потому что кто-то должен оставаться в адеквате, пока я схожу с ума, — посмеялся Хантер, и Ноэль открыл глаза, тоже улыбнувшись. — Это верно. Ты действительно сходишь с ума, если волнуешься насчет свидания с Джией Ланкастер. — Считаешь, она и так без ума от меня? — Считаю, что-то, что она тебе нравится, слишком странно, — закатив глаза, сказал Дьюртон, снова принявшись за свои вещи.- В смысле, я уже привык к ней, она классная и все такое, пускай вокруг нее постоянно эта мистическая загадочная атмосфера, но это можно считать ее особенностью. — Именно это меня и привлекло, — с чувством выдал Хантер.- Как ни посмотри, она лучше многих девчонок, которых я знаю, именно поэтому. Она… свободная, понимаешь, о чем я? — Понимаю, — Ноэль даже кивнул, складывая свой свитер и немного покачиваясь в такт приятной тихой музыке.- Хотя, признаться, я тебя, скорее, представлял с какой-то безумно популярной стервой, которая даже была бы против нашего общения, — Хантер громко засмеялся, произнеся что-то бессвязное, и Ноэль тоже улыбнулся, подставив телефон к другому уху и опять зажав его плечом.- Но Джия… она правда тебе нравится? — Не знаю. Я считаю ее крутой, и мне нравится, когда она улыбается, а еще у нее красивые волосы… — Ах, волосы…- загадочно повторил Ноэль, на что Хантер только цокнул.- Думаю, она тоже считает твои волосы красивыми, а улыбки крутыми. Другими словами, она бы не согласилась, если бы ты ей хоть немного не нравился, верно? — Да, думаю, ты прав, просто… наверное, я просто боюсь все испортить, а ни с одной другой девушкой я этого не боялся. Думаю, это что-то значит. Знаешь, я тут просто часами сижу и думаю, куда ее сводить и о чем с ней говорить, какой дистанции держаться и все такое, понимаешь? — искренне спросил Хантер, и Ноэль промычал, давая понять, что да, он прекрасно понимает беспокойство Ковальца и вовсе не смеется над ним. Хантер казался ему забавным, но для него самого это все были не шутки.- Я привык, что Джия мне — друг, поэтому мне и кажется это сложным. И нервным. Вот. — Ну-у, я бы так не волновался, потому что мой друг всегда получал все, что хотел, так что, — протянул Ноэль, пожав плечами. — О, вау. Должно быть, очень классный чувак. Познакомишь? — Обязательно, Хант, — со смешком отозвался Ноэль. Он взял в руки несколько сложенных вещей сразу и развернулся, чтобы отнести их в шкаф, как вдруг резко остановился, увидев перед собой Мэдиссона, который каким-то образом совершенно бесшумно вошел в его комнату и стоял тут уже не известно сколько времени, очень напугав этим Ноэль. — Боже, прекрати это делать, — сумев справиться с паникой, с возмущением выдал Ноэль, закатывая глаза.- Я не тебе. Мой криповый брат-сталкер пожаловал, — кинул он в трубку, разложив все вещи по полкам и снова вернувшись к своей кровати. Хантер посмеялся в телефон, а Мэдиссон прошел дальше в комнату, засунув руки в карманы джинсов. — Я думал, ты заметил меня. — И игнорирую? — Ну, ты был занят разговором, — проговорил Мэдиссон, пройдя к прикроватному столику Ноэль и взяв в руки большой стеклянный снежный шар, немного его потряся. — Подожди немного, — Ноэль прервал Хантера, отпустив трубку плечом и взяв ее рукой, и внимательно посмотрел на Мэдиссона, уперев свободную руку в бок.- Мэдисс, чего ты хочешь? — Хотел попросить одолжить у тебя кофту, — неожиданно для Ноэль сказал младший брат, продолжая смотреть на «снежинки», медленно падающие на «Биг-Бен» в стеклянном шаре. — Кофту? Какую кофту? — не понял Ноэль, вопросительно выгнув свою светлую бровь. — Голубую. Мягкую такую, похожую на кардиган. Она мне нравилась всегда. Подумал, что смогу надеть ее завтра, если ты мне ее одолжишь. Мэдиссон перевел взгляд на Ноэль, который стоял напротив и как-то подозрительно на него смотрел. Не то чтобы Ноэль так не хотелось давать ему свою кофту, просто он с тех пор, как Хантер рассказал ему о проблемах его брата, всегда долго и внимательно его рассматривал, пока Мэдисс этого не замечал. Он пытался увидеть какие-то черты его поведения или ужимки, которые подтвердят слова Хантера, потому что он так и не спросил у друга, откуда он об этом вообще знает. У них с Мэдиссом всегда были немного напряженные отношения из-за непонимания, а еще и из-за того, что они были от разных отцов и прекрасно видели разницу, с которой родители относились к ним обоим. Это было слишком очевидно, чтобы это никак не повлияло на их отношения, и пусть Ноэль привык вот так относиться к брату, у них бывало и хорошее время, когда они легко могли поговорить о чем угодно и даже вместе встать против сестры, которая раздражала обоих. Да, это были странные отношения, и сам Мэдиссон был странным, и Ноэль не знал, как к нему подступиться, поэтому он даже не пробовал. И поэтому ему казалось, что время от времени подступиться пытался Мэдиссон, вот так заявляясь в его комнату, трогая его вещи, подслушивая разговоры. Все это раздражало Ноэль, но, возможно, его не нужно было за это винить. — Да отдай ты ему эту кофту, Дьюртон, — протянул в трубку Хантер, и Ноэль оживился, прислушавшись, а Мэдиссон перестал думать, что что-то было не так, потому что до этого Ноэль так на него пялился, будто видел перед собой вовсе не его.- Он же твой младший брат, ну. Это нормально делить вещи с ним. — Хантер, я знаю, — негромко проговорил Ноэль, безнадежно покачав головой и взглянув на Мэдиссона, — ладно, пойдем. Вот только нужно ее найти. Ноэль кивнул брату в сторону шкафа, и Мэдиссон улыбнулся еле заметно, перешагнув через одеяло, лежащее на полу, и пройдя за Ноэль к шкафу, перед которым его брат сел на корточки, принявшись рыться в ящиках. — Ты снова опустил жалюзи? — вдруг спросил Мэдиссон, обратив внимание на окно, которое находилось сразу же над столом Ноэль и выходило на Тисовы холмы. Ноэль чуть сдвинул брови, снова прижав телефон плечом к уху, чтобы он не мешал зарыться обеими руками в ящик, и кинул быстрый, не улавливающий замечания взгляд на Мэдисса. — Это так странно? — Ты не опускал их с сентября, — пожав плечами, сказал младший брат и запустил обе руки в волосы, пригладив их и свесив с одного плеча. Ноэль громко усмехнулся, и он бы соврал, если бы сказал, что этот смешок не был нервным. — Как часто ты бываешь в моей комнате, когда меня нет дома? — подозрительно, но скорее в шутку спросил Ноэль, не особо ожидая от Мэдиссона ответа. — Нечасто. Старший Дьюртон закатил глаза, глубоко вздохнув и продолжив рыться в своем ящике, поднимая все вещи, которые только недавно в него сложил. — Ты же понимаешь, как это звучит, да? — Всегда хотел стать детективом. Выяснять что-то, что скрывают другие люди…- загадочным голосом проговорил Мэдиссон, и Ноэль быстро закивал, прекрасно понимая, что это неправда, потому что из Мэдиссона мог получиться такой же детектив, как из Ноэль маньяк. Он ведь был таким же трусом. Наверное, это было проклятие семьи Дьюртон. — Окей. Уже выяснил что-нибудь про меня? — М-м-м, — Мэдиссон всерьез задумался, поднеся палец к подбородку и немного сузив глаза, а Ноэль выжидающе на него посмотрел, осмотрев вблизи его лицо, на которое падали его белесые волосы. Он все-таки был безумно похож на их мать и на самого Ноэль в его возрасте. Даже страшно становилось оттого, насколько он будет похож на него, когда немного повзрослеет.- Кроме твоего супер-классного бойфренда, которого ты от всех скрываешь, пожалуй, ничего. — Господи, — Ноэль издал пару громких смешков, опустив голову и выразительно ею покачав, даже не представляя, откуда Мэдиссону было об этом известно и не выдумывал ли он сейчас специально, чтобы его позлить. Но в любом случае, позлить Ноэль не получилось, потому что сначала ему это показалось очень смешным и немного неловким, потому что младший брат думал, что действительно поймал его на «чем-то таком». А потом стало ужасно не по себе и даже грустно, потому что-то, что было между ним и Джилом, явно не подходило под это тупое и очень обычное слово «бойфренд».- Нет у меня… никакого «бойфренда», Мэдисс. Забудь об этом, — постарался легко сказать Ноэль, правда, его голос все равно дрогнул на середине фразы, отчего он даже запаниковал, не зная, заметил ли Мэдисс или Хантер, который притих в трубке, кажется, о чем-то задумавшись. Мэдиссон тоже замолчал, не решившись почему-то шутить дальше, и ненавязчиво посмотрел на старшего брата, а именно на его идеальной формы нос, который был совсем не таким, как у него самого. — Вот, держи, — наконец нашел кофту Ноэль, вытащив ее из-под груды вещей и протянув Мэдиссу, когда они оба поднялись на ноги. — Спасибо, — Мэдисс улыбнулся, взяв и осмотрев кофту, которая всегда ему нравилась, потому что это была одна из немногих вещей, которые на нем сидели просто идеально, поэтому он всегда так и норовил стащить ее у Ноэль, только вот и старшему брату она тоже нравилась, поэтому без последствий не обошлось бы. Мэдиссон уже было хотел, развернувшись, уйти, чтобы Ноэль продолжил говорить с другом, который все еще висел на линии, но тот вдруг сделал к нему несколько шагов, легко дотронувшись до плеча и тем самым остановив его. — Просто чтоб ты знал: тебе реально лучше, когда ты распускаешь волосы, — как бы между прочим сказал Ноэль, слабо улыбнувшись, на что Мэдиссон даже глаза округлил, дотронувшись пальцами до кончиков своих волос. — Правда? — Да, — заверил его старший брат, еще раз оценочно на его волосы взглянув.- Не дай е.м.у. их отрезать, ладно? — немного сузив глаза, попросил Ноэль, зная о том, что его отчим уже давно терроризирует Мэдиссона по поводу того, что ему стоит укоротить волосы и «выглядеть прилично». Младший брат уже практически сдался, устав от этих бесконечных споров и давления родителей, но эти слова Ноэль будто бы снова убедили его в том, что не стоило их слушать и волосы лучше было оставить. Тем более что самому Мэдиссону они ничуть не мешали и даже нравились, пускай и не выглядели так идеально, как у его старшего брата. Мэдиссон заметно ухмыльнулся и покивал, дождавшись такой же ухмылки от Ноэль, а затем тихо закрыл за собой дверь, снова отставив старшего брата наедине с собой. И с Хантером. — Оу, уже раздаешь советы младшему брату? Как мило. Смотрю, ты действительно хорошо справляешься, — прозвучало гнусно в трубке, прерывая всю эту идиллию, которая витала у Ноэль в комнате. Он закатил глаза, дернув головой, и снова вернулся к своим вещам, которые беспорядочно лежали у него на кровати. — О, прекрати, — с чувством попросил Ноэль.- Ты там как? Перестал параноить? — Насколько это возможно, — настороженно произнес Хантер, замявшись.- Я имею в виду, завтра экзамен и все такое, так что тут особо не расслабишься. Я уже час сижу и смотрю на тренировочный лист, клацая ручкой. Хотя, может, это потому, что я говорю с тобой. А может, потому что понимаю, что перед смертью не надышишься и все такое, верно? В смысле, ты говорил сегодня утром, что тоже волнуешься, но, боже, приятель, ты первым выйдешь завтра из аудитории, наткнешься на мистера Уоткинса, который снова дотронется мило до твоего плеча и спросит, как все прошло, а ты ответишь, что отлично, и это будет правдой, Ноэль, потому что эти экзамены для тебя, как раскраска для ребенка… И Хантер был прав, как бы Ноэль тем вечером ни отговаривал друга и ни убеждал в том, что тоже волнуется и ни в чем не может быть уверенным. В экзаменационной аудитории все то и дело поглядывали на Дьюртона, который сидел на среднем ряду за третьей партой и практически без остановки помечал карандашом ответы в бланке. Его быстрота пугала даже Хантера, который потратил пятнадцать минут, просто наблюдая за другом, у которого ни один мускул на лице не дрогнул. Он заметил, в какой напряженной позе сидел Дьюртон, держа спину не просто прямо, но и напрягая каждую мышцу и даже свободную руку, которая лежала рядом с бланком на парте и сжимала пальцами ее край. Его настораживало то, что он плотно сжимал губы и зубы, отчего линия челюсти обрисовывалась слишком четко, а еще его быстро черкающий по бланку карандаш, конечно, впечатлял всех сидящих в аудитории; но Хантеру все казалось, что Ноэль черкал по бланку не просто быстро, а с силой, будто его что-то очень сильно раздражало. Ковальц сначала думал было списать это на волнение из-за экзамена, но та уверенность, с которой Ноэль отмечал ответы, говорила ему совершенно об обратном. А потом Ноэль внезапно встал, терпеливо сдав работу и улыбнувшись экзаменационной комиссии, и покинул аудиторию, тихо закрыв за собой дверь и встретившись с мистером Уоткинсом, который с некоторыми другими преподавателями сидели в соседней учительской, дверь в которую была открыта, чтобы они видели выходящих учеников. — Справился, Ноэль? Как все прошло? — поставив свой кофе на стол и подойдя к ученику, спросил мистер Уоткинс, положив свою руку на худощавое плечо Ноэль. Ноэль пару секунд смотрел на учителя поверх своих очков, которые он надевал только на занятиях, потому что у него начинала болеть голова, если он долго их не надевал, а потом все-таки улыбнулся, но быстро, будто вдруг понял, что забыл это сделать. — Отлично, сэр, — прямо как и сказал Хантер. — Я и не сомневался в тебе. Даже и переживать не стоило. — Спасибо, мне приятно это слышать, — кивнув, сказал Ноэль, разворачиваясь, чтобы уйти, но перед этим выждав, пока мистер Уоткинс уберет от Ноэль руку, чтобы это не выглядело невежливо. — Ты уже уходишь? — удивился учитель, выходя вместе с Ноэль из учительской и глядя ему вслед.- Я думал, ты подождешь своих друзей. Хотя мне что-то подсказывает, что Хантер Ковальц еще не скоро выйдет оттуда… — Я бы с радостью подождал их и поговорил бы с Вами, но мне нужно идти, у меня работа в больнице, я сказал, что приду, как только освобожусь, — с легкой и извиняющейся улыбкой проговорил Ноэль, разворачиваясь обратно к мистеру Уоткинсу, но продолжая идти к выходу спиной вперед. — Не перетруждайся только. Это будет сложная неделя, — только крикнул напоследок учитель, и Ноэль быстрым жестом показал ему, что он его понял. А потом это снова повторялось. На следующем экзамене Хантер, задумавшись над вопросом, поднял взгляд, прогулявшись им по классу и осмотрев всех одноклассников, опять приковав свое внимание к Ноэль, который сидел в еще более напряженной позе и с еще большим напором проводил карандашом по бумаге, практически не моргая и не делая перерывов между вопросами. А это была литература, тут было над чем подумать, потратив время. Но Ноэль задержался только, читая тему к финальному сочинению, а потом написал его так быстро, будто заранее знал, о чем будет писать. Такое ощущение, что от экзамена к экзамену Ноэль становился все более и более уверенным в своих ответах, а еще все более раздраженным на самих экзаменах, только вот ни Ковальцу, ни Джие не было понятно, по какому именно поводу, потому что главными паникерами в их классе были именно они. На экзамене по биологии Хантер, правда, не присутствовал, поэтому не мог снова понаблюдать за Ноэль и его закономерным и очень необычным поведением. Но и класс расспрашивать об этом он не стал: Ноэль и так напрягал всех тем, как быстро решал все задания и ставил галочки напротив правильных ответов, в правильности которых н.и.к.т.о. не сомневался. На экзаменах такие люди, как он, всегда действуют всем на нервы. — Как прошел экзамен? Это был английский, да? — монотонным голосом спросила миссис Дьюртон, что-то печатая в своем ноутбуке, пока Ноэль, сидя на диване в ее кабинете, перебирал рентгеновские снимки, вкладывая их в дела пациентов. — Да, английский. Французский я пишу завтра. — А биологию? — А биологию следующей, — также монотонно отвечал ей Ноэль, сосредоточившись на работе. Миссис Дьюртон важно покивала, сделав недолгую паузу, а затем одарила сына внимательным и строгим взглядом, выглянув из-за своего ноутбука. — Ты ведь не поспешил с ответами, верно? Ты в последний момент отказался от дополнительных занятий по подготовке… — Мне они были не нужны, я и так отлично сдал экзамен, — терпеливо и даже легко ответил Ноэль, заинтересовавшись одним рентгеном и подняв его вверх на свет, чтобы получше разглядеть.- Это что, игрушечная машинка в желудке? — Ноэль, пожалуйста, я говорю с тобой, — попросила Жизель Дьюртон, выставив ладонь вперед. Ноэль тут же опустил рентген, пожав плечами.- Как ты можешь знать, что сдал на «отлично», если результаты еще даже не пришли? Ноэль тяжело вздохнул, обернувшись и посмотрев на мать через плечо, немного выгнув светлую бровь. — Там о.т.л.и.ч.н.о, мама, — твердо сказал он, снова поворачиваясь к своей работе.- Я это точно знаю, ладно? Можешь расслабиться. Миссис Дьюртон с каким-то великим скепсисом в глазах покосилась на своего сына, оторвавшись от работы, а затем снова к ней вернулась, еще громче клацая по клавиатуре пальцами. — Не пойму, почему ты всегда настолько самоуверен и самонадеян. — Я тоже не пойму, откуда это во мне, если всю мою сознательную жизнь н.и.к.т.о. и никогда не был во мне уверен, — заявил Ноэль, с раздражением опустив руки и медленно повернувшись лицом к матери, которая снова перестала печатать какой-то глупый отчет, внимательно посмотрев на сына.- Почему ты до сих пор сомневаешься во мне? — спросил Ноэль совсем не раздраженно и не со злостью, а с искренним непониманием, прекрасно понимая, что у матери не найдется на это ответа. — Это не сомнения, Ноэль, это желание, чтобы ты был успешным и стал достойной заменой своему отцу. — Он мне не отец. Он мой отчим, — вкрадчиво сообщил Ноэль, немного сузив глаза. Миссис Дьюртон это возмутило, и она выпрямилась в кресле, выразительно сняв свои очки и строго посмотрев на сына. — Ты долго еще будешь припоминать ему это? Да, Антуан сделал ошибку, но это не было намеренно, а ты повторяешь это уже в который раз, что неприемлемо, Ноэль. — Просто ты слушаешь меня, только когда я это говорю, — глядя матери в глаза, ответил Ноэль, тут же покачав головой, понимая, что сейчас этот спор будет ни к чему.- В любом случае, сейчас я сдаю экзамены и сдаю их на отлично. Вам не к чему придираться. — Я и не думала, — быстро произнесла Жизель, заправив прядь волнистых волос за ухо, снова посмотрев в свой ноутбук, как только убедилась, что Ноэль вернулся к работе.- В последнее время ты был сам не свой. И я все еще объясняю это тем, что ты связался с плохой компанией, ведь ты часто пропадал, отказывался от работы и репетиторов, делал все нам назло, хотя никогда себя так прежде не вел. Ну, или это все разрушительный эффект Ковальца, я не знаю, — миссис Дьюртон взмахнула рукой, закатив глаза, а Ноэль на мгновение замер, с каким-то напряжением посмотрев в стену напротив.- Но сейчас ты поступаешь правильно, что, несомненно, меня радует. Ты должен отлично сдать эти экзамены, чтобы без проблем поступить в университет и достойно занять пост Антуана… Забавно, как мать Ноэль ловко назвала желание ее сына быть самим собой «ты был сам не свой», даже за все эти месяцы не заметив, что это был настоящий Ноэль с настоящими реакциями и мыслями. Хотя… разве разумно было думать так сейчас? Ведь вот жизнь, которая всегда была настоящей, и Ноэль, делающий то, что он должен делать, что он всегда, из года в год беспрекословно делал, за исключением этих нескольких месяцев. Разве это не делало его настоящим? Самим собой? Тем, кем он должен был быть? Хантер все вертел карандаш в руке, не решаясь дать ответ на экзаменационный вопрос по алгебре. На самом деле, в точных науках он был немного сильнее, нежели в гуманитарных, особенно ему так стало казаться после ужасного экзамена по истории, после которого они с Джией просто вывалились из класса, пытаясь доползти до дома, так и не проронив ни слова. Но этот экзамен по алгебре просто съел все его силы уже в середине, поэтому деятельность его мозга немного замедлилась, отчего он даже не мог сосредоточиться как следует и адекватно подумать над ответом, как над предыдущими двадцатью. Он незаметно поднял взгляд, посмотрев на соседнюю парту, парень за которой просто лежал на ней и, кажется, молился, и это удручило его еще больше, поэтому он быстро отвел от него глаза, посмотрев сначала в окно, за которым снова шел мокрый снег, по которому все очень «скучали», а потом глянув на часы, поднеся карандаш ко рту и закусив ластик зубами. Хантер и сам не заметил, как стал нервно подергивать ногой, осматривая весь класс, но этот нервный тик почему-то сам собой прекратился, как только Ковальц поймал взглядом своего друга, который так сильно сжал пальцами край парты, что костяшки на его руках побелели, а вены точно должны были выступить, но отсюда Хантеру это было не видно. Он положил карандаш на стол, перестав сидеть в небрежной и утомленно позе, и подтянулся, придвинувшись к столу вместе со стулом, чтобы внимательно посмотреть на Ноэль, который снова быстро чиркал карандашом в своем бланке ответов, похоже, даже не смотря, куда именно он ставит галочку. Он замечал его напряжение и какое-то еле уловимое раздражение и раньше, но сейчас Дьюртон явно переходил все границы, потому что все, абсолютно все его движения казались до жути напряженными и нервными, и сейчас Хантер окончательно запутался в том, влияла ли на Ноэль так атмосфера в классной комнате или же он все время думал о чем-то другом. И как, если он и думал о чем-то отстраненном, у него получалось так уверенно решать задачи, над которыми Хантер ломал голову уже не первые пять минут? Ноэль быстро бегал глазами по строчкам и часто моргал, то и дело поправляя очки, а Хантер, внимательно наблюдая за ним, заметил, что и дышать Дьюртон стал так тяжело, что его плечи заметно поднимались и опускались, и кажется, его дыхание уже стало слышно всей аудитории. Хантер медленно перевел глаза на Джию, чтобы убедиться, что ему это все не кажется вообще, и тут же столкнулся с ее ничего не понимающим взглядом больших глаз, которыми она уставилась на Ковальца, редко моргая. Хантер пожал плечами, качнув головой, отвечая на ее немой вопрос в глазах, и Ланкастер снова перевела глаза на Ноэль, который вдруг сделал совершенно неожиданное: он резко встал, пошатнув за собой стол и стул, на котором сидел, и быстро вышел из класса, успев только захватить свою сумку, в которую он по пути сунул бутылку с водой и карандаши. Все покосились в этот момент на дверь, которая громко за ним закрылась, оставив всю аудиторию сидеть в давящей тишине, переглядываясь и перешептываясь. Это было очень похоже на срыв, что не на шутку обеспокоило Хантера, который, недолго думая после этого, тоже встал и быстро прошел мимо экзаменационной комиссии на выход. — Мистер Ковальц…- только и услышал он себе вслед, прежде чем быстро закрыл за собой дверь, собираясь уже бежать к выходу из школы или туалетам, чтобы найти друга, ведь Ноэль в таком состоянии (которое было чем-то совершенно новым для него) мог быть где угодно, рискуя испортить себе не только нервы, но и результат по экзамену, к которому он очень долго готовился. Но как только Хантер отвернулся от двери класса, то сразу же увидел Ноэль, который стоял напротив учительской вместе с мистером Уоткинсом и еще несколькими учителями, но, что удивило Хантера больше всего, он улыбался им как ни в чем не бывало и, кажется, секунду назад даже смеялся, потому что на Ковальца он обернулся с очень широкой улыбкой. — Хантер? — не понял Ноэль, услышав, как дверь в аудиторию быстро открылась и закрылась, но никак не ожидая увидеть позади себя выбежавшего оттуда Ковальца. Хантер большими от удивления глазами посмотрел на Ноэль, оглядев еще и учителей, которые прекратили разговаривать и внимательно взглянули на ученика, не понимая, как подобное ему могло показаться, если он уверен был в том, что что-то явно пошло не так еще минуту назад. Но сейчас Ноэль стоял и спокойно разговаривал с преподавателями, улыбаясь им и, кажется, даже не намереваясь возвращаться обратно, что говорило о том, что он… — Я просто… я… я думал, еще немного — и ты сорвешься, поэтому пошел за тобой, — попытался невпопад объяснить Хантер, прислоняя руку ко лбу и понимая, что, видимо, приукрасил поведение Ноэль в своем сознании. Дьюртон одарил друга проницательным и каким-то долгим взглядом, медленно покачав головой и, видимо, в первые секунды даже не находя, что ему на это сказать. — О, Хантер… я не думал, что ты поймешь все так. Я просто закончил и спешу к родителям в больницу, поэтому…- Ноэль замолчал, облизав губы и отведя от Ковальца взгляд, который быстро забегал по полу.- Тебе нужно вернуться, Хант. Они могут подумать, что ты вышел списать, и устроить тебе проблемы. Так что возвращайся, я в порядке, честно. Хантер кивнул пару раз, еще раз окинув Ноэль взглядом, чтобы убедиться в том, что все действительно было нормально, и вернулся обратно в класс, даже не зная, как он объяснит то, что только что бесцеремонно покинул аудиторию во время экзамена. Ноэль же медленно выдохнул, выждав еще некоторое время, прежде чем снова повернуться к учителям с натянутой улыбкой. Нет, он вовсе не переживал из-за экзаменов и не чувствовал всеобщую атмосферу ужаса и нервозности там, в аудитории. Тому, что он с таким остервенением проставлял правильные ответы в бланки каждый раз, стараясь побыстрее все сдать и уйти, была другая причина. Его просто стало не хватать. Не хватать на все то, что он так легко, даже не задумываясь, делала раньше. Его стало не хватать на улыбки, на постоянные разговоры о какой-то сущей ерунде с преподавателями, его стало не хватать на экзамены, результаты которых ждали т.о.л.ь.к.о. его родители, на работу, которая ничуть не помогала ему сориентироваться в жизни и на которой он каждый раз все больше убеждался в том, что его родителей совсем не интересует он сам и его дела, а интересуют только его успехи. Его не хватало на притворные «я в порядке» и «все нормально» или «я вовсе не думаю о нем», что он повторял себе каждый день, пытаясь вернуться к нормальной жизни. С каждый экзаменом он пытался доказать себе, что всю свою жизнь он не только пытался подготовиться к этим гребаным тестам, и отказ от репетитора был тому явным аргументом, и каждый раз, читая вопрос и машинально отмечая правильный ответ, он раздражался и разочаровывался в себе все больше и больше, потому что он даже не давал себе права не ошибку. Ему очень хотелось засомневаться хотя бы на одном вопросе. Ему безумно хотелось подумать про себя, что он не знает ответа или что ему надо пойти в туалет и достать шпаргалку, которой он даже не делал для этого случая, чтобы из-за отсутствия выбора отметить рандомный вариант ответа. Ему хотелось просто быть уверенным в том, что он не обязан был знать все и явно должен был что-то упустить, потому что не шел на поводу у родителей всю свою жизнь и не тратил на это все свое время. Но у него не вышло. И чем больше правильных ответов он отмечал, тем больше думал о Джиле, который говорил ему, что у него всегда есть выбор. И от этого Ноэль становилось только хуже, потому что он же Дьюртона выбора и лишил, заставив снова привыкать к этой жизни. Ноэль кое-как нацепил на себя больничный халат, раздраженно поправляя рукава и быстро застегивая пуговицы, пялясь в одну точку, как под гипнозом. Он на полном автомате вызвал лифт и поднялся на шестой этаж, пару раз завернув и оказавшись перед кабинетом своей матери, открыв дверь, но так и оставшись стоять на пороге, потому что, как ему показалось, он сразу же услышал: — Наконец-то ты пришел. Возьмешь это и занесешь в педиатрию? И что там насчет экзамена, ты ведь справился?.. И он не выдержал, резко закрыв дверь и отойдя от нее словно ошпаренный, закрывая глаза и поднимая перед собой руки, которые сами собой, подрагивая, сжались в кулаки. Ноэль столкнулся спиной с холодной стенкой и, прислонившись к ней, медленно сполз по ней вниз, садясь на корточки и закрывая лицо и голову вообще руками, вдруг издав такой протяжный и истеричный вздох, что любой, проходящий в это время мимо, явно не счел бы это нормальным. Но Ноэль даже не попытался успокоиться и снова взять себя в руки, выдавить эту натянутую и никому не нужную улыбку, заставить свой голос снова стать ровным, спокойным и легким, будто бы у него в жизни не было никаких проблем и забот, кроме как сдать тупые экзамены и принести отличный табель в руки родителям. Это все было просто ужасно. Жить так было ужасно, и с каждым днем это не становилось легче, это продолжало все так же давить на Ноэль, потому что сейчас у него было, с чем сравнивать. Он будто взглянул на все это под другим углом и ужаснулся с этого. Он готовился и приходил сюда работать. Сдавал экзамены и снова приходил сюда работать, монотонно отвечая своей матери-лицемерке, что да, он, конечно же, сдал все на отлично, он ведь так долго готовился. А потом он шел домой, высиживал глупые семейные ужины, на которых обязательно кто-то поругается, и остаток вечера в доме будет стоять просто до ужаса тяжелая атмосфера, а затем он, возможно, позвонит Хантеру, который снова будет рассказывать ему какие-то истории, делая вид, будто до этого н.и.ч.е.г.о. не было, будто не было этих трех месяцев, будто Ноэль справляется. И ему действительно казалось, что он справляется, ведь это выходило у него так легко. Но сейчас он понимал, что не мог, как и все, делать вид, что ничего не изменилось, когда поменялось в.с.е, вся его жизнь, все его представления, которые больше не вписывались в то, как он жил раньше. Сейчас все было по-другому. И он понял, что теперь это было не изменить. Он понял, что просто не мог вернуться. Он не мог вернуться к этой жизни.