Shelter. Blood will out.

Жизнь стала снова давить на Ноэль и действовать на нервы, как только он вошел в ее поток, чтобы его поведение не выглядело подозрительным и не принесло ему ненужных проблем. На этот раз он не собирался притворяться и из кожи вон лезть, чтобы удовлетворить чьи-то желания, когда как сам переживал не лучшие времена своей жизни, но он обязан был закончить начатое, иначе это был бы не Ноэль Дьюртон. Близился конец декабря и предстоящие небольшие каникулы, которые все, похоже, проведут дома, потому что погода испортилась настолько, что проводить время на улице не было никакого желания. Над Рэдхиллом сгустились плотные и серые тучи, из которых не переставая валил снег, уже не мокрый и не противный, а настоящий пушистый снег, целью которого, похоже, было укрыть весь город и не оставить на карте от него и следа. И все бы было не так плохо, если бы со снегом не пришли снежные бури с такими лютыми ветрами, что у жителей города создавалось впечатление, что они находились не в Англии, а, скорее, в Сибири или на Аляске. Такая погода никак не способствовала повышению духа и настроения Ноэль, поэтому он был безумно благодарен Хантеру за то, что он взял у своей матери машину, чтобы добираться до школы, по пути заехав и за Ноэль, а позже привезя его обратно домой. Несмотря на положительное отношение Джии, Хантеру вся эта ситуация Ноэль с Довентри все еще не нравилась, потому что Дьюртон перестал скрывать свое настроение и в последнее время выглядел безумно уставшим от всего, даже от похвалы учителей, которую раньше всегда с благодарностью принимал. Сейчас же он, кажется, начинал тосковать по Довентри и Джилу все больше и больше, и Хантер замечал, что иногда ему просто необходима была пауза от всего того, что с ним происходило, но та пауза, которую ему мог дать Хантер у себя дома или в гараже на вечерах, работала совсем не так и не приносила нужного эффекта. Ему необходимо было появляться там, находиться у Тисовых холмов, иметь возможность быть с Джилом — это все давно стало частью жизни Ноэль. И Хантера печалило именно это, потому что в таком случае он просто не знал, что им с Джией делать, чтобы защитить его от того, что может происходить в этом доме. — Мам… — Не сейчас, Ноэль, — остановила миссис Дьюртон своего сына, который зашел в гостиную, что-то держа в руках. Она, на самом деле, даже не кинула взгляда, перестав очень внимательными глазами пялиться в какую-то бумажку и принимаясь за свой компьютер.- Антуан, отправь мне еще то, о чем мы говорили вчера, — быстро попросила она, и мистер Дьюртон коротко кивнул, быстро стуча пальцами по клавиатуре, даже не смотря на то, что он пишет. — Я просто хотел сказать, что… — Ноэль, ты не видишь, что мы заняты? Я же сказала, все потом, — строгим и уставшим от повторений голосом сказала Жизель Дьюртон, прислонив руку к своему лбу и отодвигая челку в сторону. Другой рукой она все так же не отрывалась от компьютера, иногда заглядывая и в ноутбук ее мужа. Ноэль посмотрел на это все так, будто ничего другого от своих родителей он и не ждал. Не то чтобы они были действительно чем-то заняты, Ноэль прекрасно знал об их обязанностях и занятости, просто укрываться работой у них уже вошло в привычку и казалось им намного интересней, чем возиться с детьми, которые и сами могут о себе позаботиться. Иногда доходило до абсурда, который Ноэль наблюдал перед собой прямо сейчас, глядя на этот обеденный стол, который оккупировали родители со своими ноутбуками, телефонами и бумагами. Конечно, он мог прямо сейчас развернуться и уйти, забыв о том, что вообще хотел им сказать и показать, потому что видел, насколько им это было неинтересно сейчас, но вместо этого он подошел к столу и, легким движением вытащив из папки несколько нужных листов, опустил их прямо поверх их ноутбуков. -Вот, — без особых эмоций кинул Ноэль, закрывая папку и кидая ее на диван. Листы упали прямо на клавиатуры и остановили такую упорную работу родителей, до этого без остановки что-то печатающих, и они с неким непониманием и даже негодованием уставились на эти листы, на которых была распечатана какая-то ведомость.- Результаты за мои экзамены. Каждый на отлично, — голосом, будто ему не доставляло никакой радости об этом говорить, сообщил Ноэль, лишь бы ткнуть родителей в его оценки, по поводу которых всегда сомневалась его мать. Сейчас он встретился с ее по-прежнему строгим, но немного ошарашенным взглядом и смог по этому взгляду понять, что ей просто нечего было сказать.- Надеюсь, вы рады. Потому что это последнее, что я делаю по вашему желанию, — указав рукой на разложенные на ноутбуках листы, сказал Ноэль, после этого развернувшись и выйдя из гостиной, оставляя своих пораженных родителей наедине с их безумно интересной и важной работой. Они не остановили Ноэль тогда. Ничего не сказал ему вслед даже его отчим, который всегда реагировал особо остро, если Ноэль начинал вдруг им хамить. Похоже, они действительно были в шоке от того, что им сказал старший сын, который до этого всегда беспрекословно их слушался и редко перечил. На этот раз Ноэль решил действовать честно, в первую очередь, по отношению к себе. Ему не нравилось находиться в ссоре с родителями, но даже эти ссоры были лучше того мира, к которому все в этой семье давно привыкли. Он не знал, что будет ему за его выходку, когда он вернется домой, но почему-то он был уверен, что по головке его за отлично сданные экзамены никто не погладит. Возможно, отчим действительно решит сдать его в школу-интернат в большом городе, как он все время и порывался сделать, стоило Ноэль повести себя как-то не так и поставить уверенность родителей под сомнение. В этом случае жизнь Ноэль действительно в каком-то смысле закончилась бы, потому что в этом интернате не будет так недолюбливаемого его матерью Хантера и этой странной Джии с ее причудливыми комплиментами и советами, но что более важно — в этом интернате у него не будет Тисовых холмов за окном, а это значит, что он снова будет чувствовать себя одиноким. И никогда больше не увидит Джила. Ноэль думал об этом, сидя на крыльце мрачного особняка и глядя на огни ночного Рэдхилла, что из-за снега, который валил стеной, казались какими-то приглушенными, будто в тумане. Возможно, глупо и наивно были приходить сюда после всего, но правда была в том, что это место все еще оставалось его любимым в городе, а еще единственным, куда он мог сбежать, когда он чувствует, что больше не может находиться там, где находился. Поэтому Ноэль снова пришел к этому дому, но на этот раз остался снаружи, уверенный в том, что Джил с Тайлером давно уже спали, а поэтому не могли сказать ему, чтобы он перестал здесь появляться и привлекать внимание. Чье внимание можно было привлечь ночью? Разве что призраков, про которых так отчаянно недавно втирали ему Хантер с Джией. Ночью снегопад был совершенно нестерпимый, и буря, поднявшаяся из-за него, немного усложняла Ноэль задачу, но он твердо решил, что не хочет уходить, а на крыльце, под крышей, на него хотя бы не попадал снег. От ветра это, правда, не спасало, поэтому Ноэль все пытался согреть руки, на которых были только тонкие перчатки, кутая их в край своего шарфа и утыкаясь подбородком в высокий ворот теплой куртки. Он давно не видел этот город таким: обычно снег выпадал только в январе, но никогда до Рождества. Особенно красиво становилось тогда, когда все Тисовы холмы в середине января покрывались снегом и напоминали заснеженные вершины какой-нибудь горы. Подумать только, сколько раз Ноэль смотрел на эти «заснеженные вершины» и ни разу не замечал тонкой дорожки от следов, ведущей на самый первый холм прямо к дому Довентри, которые всегда оставлял Тайлер. Ноэль выпрямился, судорожно вздохнув, когда услышал за свой спиной скрип отворившейся двери, и поначалу даже подумал, что ему показалось, отчего стало очень не по себе, потому что было жутко слышать какие-то несуществующие звуки на Тисовых холмах рядом с домом Довентри. Но когда он обернулся, увидев перед собой Джила, отворившего дверь и стоявшего на пороге своими босыми ногами, то замер, затаив дыхание, потому что не ожидал, что его присутствие снова будет настолько заметным. — Ты с ума сошел? — поинтересовался Джил, невольно вздрогнув и наблюдая за тем, как Ноэль, медленно поднявшись на ноги и не спуская с него глаз, переминается с ноги на ногу, кутая руки в свой большой шарф и слишком часто выдыхая белый пар.- На улице буря. Ты заболеешь, если перемерзнешь, — пояснил он, посмотрев на мгновение в сторону города, который было практически не видать из-за ветра, несшего поток снега в разные стороны. — Мне некуда было пойти, — пожав плечами, тихо произнес Ноэль, отведя от лица Джила глаза и посмотрев почему-то на его босые ноги.- Мне хотелось быть здесь. И мне было не так уж и холодно. Джил посмотрел на Ноэль взглядом, который сам за себя будто говорил «неугомонный», и коротко вздохнул, чувствуя, как все его слова и мысли будто летят в какую-то пропасть, когда он отворил дверь пошире и, оставив ее открытой, снова зашел в дом. Ноэль, не осознав, что сейчас произошло, еще немного вот так стоял и большими глазами смотрел на открытую дверь, через которую в дом проникал промозглый ветер, а потом все-таки зашел в дом, закрыв за собой дверь и глубоко вдыхая в себя теплый воздух. Он не знал, почему вдруг Джил впустил его в дом, ничего не сказав ему по поводу того, что он просил его никогда сюда не приходить. Но Ноэль был счастлив. Так счастлив, что даже забыл удивиться этому. — Ты никогда не делаешь то, что тебе говорят, да, Ноэль Дьюртон? — спросил Джил, ступив на лестницу и развернувшись к Ноэль лицом, заметив на себе его многозначительный взгляд. — Ты снова…- произнес тихо Дьюртон, почувствовав, что ему даже кольнуло где-то глубоко внутри от этих слов. Джил вопросительно выгнул бровь, выжидающе вздохнув и рассматривая Ноэль с ног до головы, задерживая взгляд на его покрасневших от холода щеках.- Ты снова назвал меня так. И впустил. Почему? — Потому что ты замерзал, — после недолгой паузы ответил Джил, и Ноэль услышал что-то совершенно другое в этом ответе. И его до глубины души, до ступора, до легкого шока удивило то, что он услышал, потому что Джил, который всегда говорил то, что думал, вдруг соврал и забыл это скрыть. Джил отвел от блондина глаза, развернувшись и медленно поднявшись еще на несколько ступенек, сцепив руки в замок за спиной.- Как только отогреешься и успокоишься (я так понимаю, ты за этим сюда пришел), я хочу, чтобы ты… — Нет, — громко прервал его Ноэль, покачав головой и решительными шагами направившись к лестнице, — нет, я не уйду, я не хочу, чтобы это все повторялось. Я не хочу слышать, как ты говоришь мне, что хочешь, чтобы я ушел. — Чего ты хочешь? — спросил Джил, повернув голову и взглянув на Ноэль через свое плечо. Их глаза снова встретились, и неизвестно, о чем именно им сказали взгляды друг друга, но они оба поняли, что в этот раз все было по-другому. Ночь всегда оказывала странное влияние на людей.- Даже когда я сказал тебе, чтобы ты уходил и не возвращался, ты все равно вернулся и продолжаешь это делать. — А чего еще ты от меня ждал? — твердо спросил Ноэль, заставив Джила замолчать и с интересом на него покоситься, даже не зная, что ему на это ответить.- Ты ведь сам сказал, что нуждаешься во мне. И я знаю, что ты говорил правду. Как и в тот раз, когда мы впервые переспали. Помнишь, что ты сказал мне тогда? Ты сказал, что хочешь забрать меня… -…и никогда больше не позволять тебе уходить. Я помню, — прервал его Джил, вдруг полностью повернувшись к Ноэль, чтобы еще раз увидеть его красивое лицо, которое становилось просто невероятным, когда он улыбался, когда как его глаза блестели от чего-то совершенно грустного.- Я говорил правду. Просто я не знал, что кое-что изменится. — Почему тогда для меня ничего не изменилось? — непонимающе покачав головой, спросил Ноэль. В его глазах отчетливо читалась злость от этого непонимания, но дальше глаз эта злость не выходила, потому что они сдерживали ее, словно клетка.- Ничего, Джил. И я не хочу, чтобы все было так. Потому что я люблю тебя. — Я тоже, — прервал его Джил, заметив, что еще немного — и Ноэль просто понесло бы, потому что он и до этого выглядел так, будто готов был сорваться в любую минуту, но, видимо, эти слова дались ему совсем трудно, раз он произнес их тише всего, судорожно переведя дыхание, хотя до этого он уже говорил нечто подобное. Но когда Джил его прервал, Ноэль вдруг замер, медленно подняв на «призрака» голову и глядя на него так, будто все никак не мог понять, показалось ему или нет.- Я тоже люблю тебя. Поэтому меньше всего я хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Джил понял, что не было больше смысла скрывать это, потому что на Ноэль это в любом случае не действовало. Он продолжал приходить сюда, хотя Джил мог поклясться, что-то, что он ему сказал, очень задело его. Возможно, Джил недооценил его, хотя втайне ему каждый раз хотелось увидеть его еще раз, ведь то, что он чувствовал, когда Ноэль был рядом с ним в этом доме, нельзя было просто так забыть как ни старайся. Но тревога брала свое: Джил испытал настоящий шок в тот день, когда очнулся и увидел в своей руке ножницы, которые он недвусмысленно прислонял к шее Ноэль. Почему-то Дьюртон вовсе не выглядел напуганным тогда, но Джилу казалось, что произошло что-то непоправимое. Эти срывы давно настораживали Джила, но у него была уверенность, что все будет в порядке, потому что Тайлер всегда знал, как об этом позаботиться. Он всегда помогал ему. Но когда Джил осознал, что в тот раз он хотел навредить не себе, а другим людям, его это по-настоящему напугало. — Джил? — еще раз позвал его Ноэль, подойдя к нему ближе и снимая с себя большой шарф, потому что смог наконец отогреться. Ну, или это признание Джила так на него подействовало, ведь он впервые сказал ему, что любит его. Похоже, этого от себя не ожидал даже сам Джил, который говорил эту фразу несколько раз за всю жизнь, но сейчас он впервые говорил ее, з.н.а.я, что такое на самом деле любить кого-то. Он качнул головой, будто выйдя из транса, и снова посмотрел на Ноэль, который стоял сейчас на одной ступеньке с ним.- Почему ты это говоришь? Со мной ведь ничего не случилось, — сказал он ему так тихо, будто боясь разбудить не только Тайлера, но и что-то еще, что всегда жило в этом доме и наблюдало за всем, что в нем происходит. — Мне начало казаться, что, пока ты рядом со мной, с тобой в любой момент может что-то произойти. — Это бред, — воскликнул Ноэль. — Нет, послушай, — подняв руки, но так и не дотронувшись ими до Ноэль, Джил продолжал осматривать его лицо, позже переводя взгляд на его открытую шею.- Я не знаю, что тогда произошло, но в тот день я держал ножницы у твоей шеи. Меньше всего я хотел кому-то навредить. Да, возможно, морально я навредил уже очень многим, кто приходил сюда и мешал нам здесь жить, но я не настолько беспечный, чтобы просто так ранить людей ножами или ножницами. — Я знаю, Джил, тебе не нужно мне это объяснять… — Нет, нужно, потому что факт остается фактом: я действительно мог навредить тебе, — легко прервав его, продолжил Джил, зарывшись рукой в свои волосы и убрав их от лица назад. Ноэль решил не перебивать его больше, увидев, как сильно произошедшее его беспокоило, только подойдя к нему еще ближе, потому что ему снова вдруг стало казаться, что стоит ему отвернуться или отойти — и Джил исчезнет, словно призрак.- Поэтому единственным решением я видел прекратить это все и запретить тебе сюда приходить. В тот день у меня не было времени думать о чем-то другом, когда я увидел, что произошло. Сейчас я понимаю, что глупо было вот так все прекращать, потому что это не сработало. Не могу сказать, что я этому не рад, но, Ноэль, меньше всего в тот день я хотел навредить тебе. Я много думал об этом, и мне начало казаться, что рядом со мной не так уж и безопасно, как я думал. — Джил, — твердо позвал его Ноэль, медленно подняв руку и сначала неуверенно коснувшись пальцами его пальцев, а затем все-таки «вскарабкавшись» по ним к его ладони, крепко ее сжав, — ты ничего мне не сделал бы. — Тайлер сказал мне то же самое. — Потому что это правда, — произнес Ноэль так, будто сказал какую-то ну уж слишком очевидную вещь, которая до Джила почему-то не доходила. И Джил внимательно посмотрел ему в глаза, увидев эту жесткую и непоколебимую уверенность Ноэль.- Я это точно знаю, потому что я знаю тебя. Я знаю, что ты не навредишь мне. В каком бы состоянии ты бы ни находился, это по-прежнему ты, а ты не способен на такое. В любом случае, ты бы пришел в себя. Ты и пришел, когда я позвал тебя. Но даже если бы я ничего тогда не сказал, ты бы все равно этого не сделал. Я видел, как у тебя дрогнула рука. Джил ничего не ответил ему, принимая его слова и невольно с ними соглашаясь, но Ноэль все же заметил, что ему будто хотелось переспросить: «Правда?», и Дьюртон для пущей уверенности кивнул, почему-то улыбнувшись. Наверное, потому что теперь, когда он знал причину, булыжник с его сердца упал, а дышать стало намного легче. Джил не охладел к нему. Он действительно хотел его защитить. — Я говорил об этом с Тайлером, и да, он тоже мне сказал, что знал, что я ничего не сделаю. Но я все равно сомневался, потому что, каким бы я ни был, в этом состоянии я забываю абсолютно обо всем и начинаю вести себя… не так, как обычно, — усмехнулся Джил, разрушив это строгое и какое-то спокойное выражение лица, и Ноэль улыбнулся, заметив, как его глаза сверкнули прежним безумием.- Но если Ноэль Дьюртон так уверен. Джил медленно опустился и сел на ступеньки, потянув за собой и Ноэль, по-прежнему держа его за руку. Блондин отпустил его лишь на мгновение, чтобы снять с себя куртку, в которой ему было слишком жарко, и положить ее рядом на лестнице, придвинувшись к Джилу поближе и незаметно для него снова пропустить руку под его теплой ладонью, сжав ее. — Уверен, — сказал он на выдохе, — перестань думать, что мне будет лучше без тебя. Мне не будет. Джил растянул губы в своей особенной и очень необычной улыбке и поднял руку, дотронувшись ею до скулы Ноэль, медленно ее погладив и почувствовав, как он уронил в его руку свою голову, уткнувшись щекой в его ладонь. — Пообещай мне кое-что, раз уж Довентри не может обходиться без тебя, — попросил Джил, и Ноэль взглянул на него вопросительным взглядом, чуть приподняв брови.- Если со мной снова произойдет нечто подобное, ты не будешь вмешиваться и так опрометчиво приближаться ко мне. — Нет, — быстро отрезал Ноэль, посмотрев на Джила так, будто он сказал какую-то глупость или заставлял его делать совершенно неприемлемые вещи. Джил даже удивился такой реакции, ведь Дьюртон ни секунды не задумался о том, что ему сказали.- Это не то, что я хочу делать, если с тобой снова случится что-то подобное, — пояснил он, положив вторую руку на колено Джилу и крепко сжав его.- Я могу пообещать тебе, что буду осторожным, но просто сидеть и ждать, пока это закончится, я не буду. Джил знал, что ему удавалось влиять на Ноэль и заставлять его прислушиваться к его мнению, которое тот всегда выслушивал с особым интересом и вниманием, будто чтобы не пропустить ни единого слова. Он замечал, к.а.к. во время разговоров он на него смотрел и как потом задумчиво отводил взгляд, озадачившись его словами. Да, он всегда по-настоящему слушал Джила и нередко признавал, что его мнение, с которым необязательно было соглашаться, все-таки переворачивало все в сознании Ноэль, заставляя его смотреть на многие вещи под другим углом. Но в некоторых вещах Ноэль Дьюртон был абсолютно непоколебим, особенно если эти вещи каким-то образом касались самого Джила. Он будто всегда стремился поступать так, как требовали его чувства, потому что иначе он знал, что будет очень страдать, сделав или не сделав что-то, о чем его предупреждало его шестое чувство и неприятные ощущения в груди. Ведь именно поэтому он зашел в Довентри после того, как Джил его выгнал, и пришел еще раз, даже когда убедился, что никакой ошибки не было. Он был настолько неприступным в таких вещах, что это раздражало, но не в том плане, что Ноэль хотелось ударить за это или обозвать глупым, а в том, что приходилось позволять ему настаивать на своем, потому что не было смысла спорить и ущемлять его в чем-то — никакого удовольствия это Джилу точно не доставит. Несмотря на опрометчивость, Джил уважал Ноэль за подобные решения. — Ты смелый, — сказал он, усмехнувшись и продолжая поглаживать большим пальцем его щеку. — Нет, — тихо ответил Ноэль, улыбнувшись и покачав головой, — я просто влюблен, вот и все. — Надо быть смелым, чтобы влюбиться в такого, как я. — Почему? Джил криво улыбнулся, обнажив зубы, а затем приблизился к лицу Ноэль, опустив глаза на его приоткрытые губы, и прошептал: — Потому что, если я исчезну, ты исчезнешь вместе со мной. Ноэль как-то рефлекторно выдал короткий смешок, не поняв этих слов Джила, который снова говорил с ним какими-то своими необычными загадками, смысл которых был понятен только ему, заметив, как он медленно поднял взгляд на его глаза, будто чтобы понять, что происходило у Ноэль в это время в голове. — О чем ты говоришь? — спросил Дьюртон, качнув головой, когда Джил переместил руку с его лица к его мягким и немного вьющимся от погоды волосам, зарывшись в них и приблизившись к нему настолько близко, что Ноэль мог уловить губами его горячее дыхание. — О своей непредсказуемости, — шепнул Джил, не давая Ноэль сделать вдох и прижимаясь к его губам своими, медленно раскрывая их и обхватывая его верхнюю губу. Дьюртон машинально закрыл глаза, даже не заметив, как из его головы моментально вылетел весь их разговор и сказанные Джилом слова, о которых он только-только решил задуматься. Каждый раз, когда он целовал его, все в мире теряло значение. Это была какая-то особая магия поцелуев, потому что думать хочется только о чужих губах и о том, насколько не хотелось от них отрываться. Поэтому пауза между Ноэль и Джилом немного затянулась, отчего в Довентри снова все стихло, а тишина изредка начала прерываться короткими чмоками. Ноэль на каком-то автомате выпрямил спину и прижался грудью к груди Джила, положив ему руку сзади на шею, и всего через мгновение он почувствовал, как Джил обнимает его за талию одной рукой, все еще не намереваясь отрываться от него, будто забирая назад все то время, которое сам же у них отнял. Но даже это было совсем неважно, если в итоге Ноэль снова увидел его безумные глаза и очень красивую улыбку. Если они снова целовались. Если все было снова, как и прежде. — Это была худшая неделя в моей жизни, — с усмешкой признался Ноэль, когда Джил все-таки отпустил его губы, быстро облизав свои и открыв глаза хотя бы на секунду, но раньше Дьюртона, чтобы увидеть на его лице эту расслабленную эмоцию удовольствия, когда его глаза все еще были закрыты и ресницы немного подрагивали. — Мне жаль, что я нагрубил тебе тогда, — сказал он ему, но Ноэль только покачал головой, с улыбкой вздохнув и медленно опускаясь на колени Джила, подложив руку под голову и посмотрев на входную дверь, за которой слишком громко завывал ветер.- Нет, правда. Я видел, как тебе было обидно. — Теперь я хотя бы понимаю, почему ты все это говорил. Самым сложным для меня было не понимать причины, — Джил кивнул, опустив голову вниз и указательным пальцем отодвинув от лица Ноэль волосы.- Я немного сходил с ума, пытаясь понять, что я такого сделал. У меня промелькнула мысль, что дело было в том, что произошло, но я думал, что в этом случае ты бы поговорил со мной. — И ты спокойно ушел бы после нашего разговора? — Нет. — В этом и смысл, — усмехнулся Джил, опустив взгляд и посмотрев на профиль Ноэль.- Я думал, если заставлю тебя поверить в то, что я не хочу тебя видеть, то ты уйдешь. Но потом ты снова пришел, и мне пришлось говорить такие вещи, которые очень не хотел говорить, потому что ты начал спрашивать о причине и о нас с тобой. К концу разговора я уже не знал, что тебе сказать. Ненавижу врать. В тот момент я был полностью уверен, что поступаю правильно. Но, знаешь, дело в том, что невозможно следовать своей правде, когда ты лжешь. — «Ложь во благо», так это называют, — проговорил Ноэль, ненадолго прикрывая уставшие глаза.- Не могу винить тебя, потому что мне сейчас кажется, что я поступил бы так же. Джил промолчал, подняв голову и тоже, как и Ноэль, посмотрев на дверь, которая отделяла это относительное тепло, стоявшее в доме, от бури, которая периодически в нее врезалась, рассыпаясь на мелкие снежинки. В Довентри никогда не было с.л.и.ш.к.о.м. тепло, как в любом другом доме этого города, но почему-то сейчас Джил вовсе не чувствовал желания пойти и закутаться в теплую кофту, потому что по коже бегали мурашки от сквозняка. Эта приятная тяжесть на его коленях сама по себе была какой-то теплой и грела не только его ноги, но и все тело тоже. Он чувствовал, как Ноэль медленно выдыхал ему прямо в колено, и как он шевелил пальцами той руки, которую подложил под голову, и как он старался придвинуться поближе всем телом, будто тоже пытаясь сохранить это тепло между ними. Странно, но от завывания ветра, которое больше походило на какие-то отчаянные стоны, тоже становилось теплей: ведь когда слышишь, как холодно на улице, начинаешь замечать, как же тепло было внутри. Джил сдвинул ноги вместе, чтобы Ноэль было удобнее на них лежать, и опустил руку ему на спину, обтянутую тонким свитером. Дьюртон вздрогнул, почувствовав это, и тут же прикинул, заметил ли эту секундную дрожь Джил, потому что в этом случае ему снова стало бы жестко неловко за подобные реакции своего тела. Он не знал даже, сколько раз Джилу нужно было к нему прикоснуться, чтобы он перестал вздрагивать и краснеть при этом каждый раз, потому что это никак не проходило, даже несмотря на то, что сейчас он лежал у него на коленях и уже был к нему слишком близко. Похоже, любовь была именно такой, и ощущение «первого раза» во всем никуда не исчезало со временем, ведь у Ноэль до сих пор непроизвольно шли мурашки по коже от одного его голоса или взгляда, а когда он его видел, то всегда замирал ненадолго, чтобы заворожено, с каким-то жутко приятным чувством в груди его осмотреть. — Завтра ведь… Рождество, — со странным пониманием того, что он едва не забыл про это, проговорил Ноэль, медленно моргая и отстраненно глядя перед собой. Джил прислушался к Ноэль, который сказал это довольно тихо, и немного выгнул бровь, будто не понимая, как он об этом вспомнил сейчас. А Дьюртону эта мысль просто пришла в голову после того, как он подумал, сколько времени он знает Джила и как это не совпадает с тем времяощущением, которое было у него внутри. Потому что ему эти три месяца показались целой жизнью, пускай и очень быстрой, ведь он до сих пор помнил каждый их разговор, даже те, что были самыми первыми, и, вспоминая их, он осознавал, что за все это время поменялись только их с Джилом прикосновения друг к другу, которые с каждым разом становились ближе, дольше, откровеннее. — И правда. Я уже было потерял счет времени. Календарей ведь здесь нет. О наступлении Рождества можно было только догадываться по всем этим украшениям в городе, видным отсюда, — проговорил Джил, хмыкнув, и Ноэль услышал в его голосе легкое безразличие, которого не было до этого.- А что, ты любишь Рождество? — Никогда не задумывался над тем, люблю ли, просто всегда воспринимал этот праздник и мою привязанность к нему как должное, — признался Ноэль, немного улыбнувшись. Это Джил услышал по его голосу, затем посмотрев на его лицо, будто чтобы убедиться, действительно ли он улыбался или нет.- Раньше на Рождество мы всегда ездили к моей бабушке, а вот она действительно обожала Рождество, это был ее любимый праздник. Больше Рождества, я уверен, она любила только меня. И это она настояла на том, чтобы мама дала мне имя «Ноэль», потому что с французского это переводится как «Рождество». — Правда? — Да. Говорю же, она безумно любила Рождество, даже меня готова была так назвать, — Ноэль улыбнулся еще шире, положив вторую руку на колено Джилу.- В этот день мы всегда собирались у нее дома вместе с другими родственниками, которых у меня просто куча. И пускай я вовсе не общаюсь с ними и мы не поддерживаем классных отношений, в Рождество это забывалось, потому что все были вместе, рассказывали истории, дарили подарки, а потом все шли гулять и смотрели на фейерверк на главной площади города. И это было классно, потому что это было единственным днем, когда я чувствовал себя частью чего-то, — Джил внимательно смотрел на то, с какой теплой улыбкой рассказывал это Ноэль, иногда так надолго закрывая глаза, что создавалось впечатление, будто он вот-вот уснет и ему обязательно приснится что-то хорошее и волшебное, о чем он только что рассказывал.- Прости, — вдруг сказал Ноэль, и его улыбка стала какой-то нелепой, а затем и вовсе исчезла.- Прости, глупо было говорить об этом, я не подумал. Ноэль даже захотелось ударить себя, потому что он не понял сразу, что это, возможно, будет безумно плохой идеей — рассказывать про счастливые семейные моменты Джилу, который своей семьей до недавнего времени считал только Тайлера, который никогда не видел подобного Рождества и который, возможно, никогда не получал подарки. Наверное, это было даже жестоко, только вот сразу Ноэль этого не осознал. — Ты сейчас действительно извиняешься за то, что поделился со мной тем, что тебя радовало? — спокойно спросил Джил, внимательно посмотрев на Ноэль. — Нет, я просто не подумал, каково тебе будет это слушать. — Все в порядке, — с легкой усмешкой сказал Джил, качнув головой.- Мне двадцать два года. Я уже не маленький мальчик, чтобы остро реагировать на то, что у многих людей есть семья и родители, а у меня нет. Для меня так жить тоже нормально. Я не жалею о том, что я здесь. И о том, что ты рассказал мне про свое Рождество. — И я не жалею, что ты здесь, — Ноэль снова улыбнулся, уткнувшись щекой в коленку Джила.- А вы с Тайлером празднуете Рождество? Помнится, вы двое просто обожаете что-то постоянно праздновать. — Да, но в Рождество мы обычно не делаем ничего необычного, — пожав плечами, ответил Джил. — И елку не ставите? — возможно, этот вопрос прозвучал от Ноэль как-то до жути наивно, но ведь дело было вовсе не в елке, а в этом легком ощущении счастья от праздника, в который обязательно должно произойти что-то хорошее. Ему хотелось думать, что это или что-то похожее чувствую все. — Ставили как-то раз. Здесь есть она. Ну, такая, складная, обычная. Но игрушек к ней оказалось не так много, по крайней мере, больше мы не нашли. И атмосферу в итоге это не особо создавало. Наверное, из-за отношения. У меня не очень хорошие впечатления о Рождестве, так что, — проговорил Джил, медленно рисуя какие-то узоры на спине Ноэль, пока тот не развернулся к нему лицом, переворачиваясь на спину и убирая руку из-под своей головы. — Расскажешь мне? — попросил Ноэль, не ожидая услышать что-то подобное, хотя теперь это объясняло то, почему Джил с таким безразличием говорил об этом дне. Джил же надолго замолчал, глядя куда-то перед собой прохладным взглядом, а Ноэль продолжал смотреть вверх, на его лицо, ни на чем не настаивая и не мешая его странному молчанию. — Что у тебя произошло? — спросил вдруг Джил, опуская глаза и глядя на Ноэль, который затылком удобно устроился на его коленях, сложив руки у себя на груди.- Ты был очень подавленным, когда сидел там, на крыльце. Конечно, я предполагаю, что в основном это было из-за Довентри и меня, но все же. Ты пришел сюда посреди ночи и во время бури. Что произошло? Джил, как и всегда, был слишком наблюдательным. С ним нельзя было быть уверенным в том, что если он промолчал, значит, ничего не заметил. И сейчас это только подтверждалось. Ноэль удивился тому, что он так резко перевел тему, будто не услышав слов, сказанным ему им, но он не решился настаивать на этом сейчас, тем более что Джил совершенно сбил его своим вопросом. — Ничего конкретного, на самом деле, — признался Ноэль, легко пожав плечами, — я просто устал постоянно находиться там. Я еще никогда не ощущал себя таким… — Лишним? — Да, именно. Мне все время хотелось сделать паузу и подумать над тем, что я делаю, но вместо этого я лишь продолжал это делать, потому что привык, потому что раньше я именно это считал своей обычной «жизнью», — Ноэль отвел от Джила взгляд, снова посмотрев куда-то в холл, и поднял руку, вытащив все волосы из-под шеи и свесив их с колен Джила.- На этой неделе я сдавал свои экзамены. — И как? Получилось? — Да, у меня по каждому высший балл. — Ты очень умный, — спокойно и без всякой лести произнес Джил, дотронувшись ладонью до головы Ноэль. — Спасибо. Вот только погоды мне эти высшие баллы, ради которых я долгие годы бросал все свои дела и интересы, вообще не сделали и не сделают. Я сделал это скорее назло родителям, которые до последнего сомневались, и сказал им, что это было последнее, что я сделал только по их желанию, — Джилу показалось, что Ноэль действительно стал еще смелее, чем был до этого. Он привык называть себя трусом и недооценивать свою силу и решительность, но ведь во многих своих действиях он был очень смелым. И это совсем не относилось к тому, что он сказал родителям и как он с ними себя повел, нет. Джил считал очень смелым принять мысль о том, что все, что он делал до этого, совсем не заставило его почувствовать себя живым. Они и раньше говорили об этом, но Джил знал, что до конца Ноэль на себе это еще не почувствовал. И он не хотел, на самом деле, чтобы Дьюртон проходил через это, потому что это было по-своему больно. Но это все равно произошло.- Хантер… он всегда старается сделать так, чтобы я чувствовал себя лучше. И мне лучше рядом с ним, но потом все снова повторяется, потому что я живу в доме, полном чужих мне людей, и все время делаю то, что они мне говорят, поддерживая эту иллюзию, будто мы настоящая семья, и кормя себя надеждами, что, если я буду идеальным, они проявят ко мне больше интереса. Но правда ведь в том, что если бы я был по-настоящему интересен, мне не обязательно быть идеальным, верно? — Ты можешь быть каким угодно, — растянув губы в своей странной улыбке, сказал Джил, — мне ты будешь интересен. Не думай, что в сложившейся ситуации есть твоя вина. Просто все, что тебя окружает там, тебе не подходит. За исключением, возможно, твоих друзей, которые действительно беспокоятся за тебя. — И Мэдиссона, — не осознавая этого, дополнил Ноэль, даже усмехнувшись. Джил вопросительно выгнул бровь, и Дьюртон посмотрел ему в глаза, качнув головой.- Я просто недавно поговорил с братом, и у нас внезапно наладились отношения, которых все это время не было. — Это та мелкая копия тебя? — спросил Джил, немного сузив глаза, будто пытаясь правильно вспомнить внешность его брата, которого видел еще в доме Ноэль на фотографиях. — Да, — кивнул Ноэль, после этого вдруг замолчав, будто задумавшись о чем-то совершенно другом. А потом он и вовсе закрыл глаза, устроившись поудобнее и немного выгнув свою бледню и длинную шею, на которую Джил машинально опустил взгляд, про себя пересчитав все его родинки на ней. Затем он прогулялся взглядом по всему его телу: по лежащим на груди и красиво скрещенным рукам, по полоске открытой кожи, образовавшейся между его немного задравшимся свитером и джинсами, по его ногам, одна из которых стояла на ступеньку ниже, но также была согнута в колене и опиралась на вторую. В мире не было ничего более красивого, чем Ноэль Дьюртон. И его красота была прямо пропорциональна тому, насколько не нужен он был этому самому миру. — Ты останешься здесь на ночь? — уточнил Джил, видя, что Ноэль пошевелил рукой. — Да. А еще я приду сюда завтра вечером, и мы поставим елку, хорошо? — Ноэль не открыл глаз, но и так прекрасно чувствовал, что Джил на него сейчас смотрит. И, возможно, он смотрит на него с непониманием, потому что-то, что сказал Ноэль звучало наивно даже у самого Дьюртона в голове. Нет, он вовсе не испытывал этого трепета от вида украшенной елки и всех этих гирлянд на домах своих соседей, который горят всю ночь и освещают город. Нет, он вовсе не верил в волшебство и чудо, которое обязательно должно случиться в этот день. Дело было в Джиле, и только в нем. — Ты разве в этот день не должен быть дома? Праздник, подарки и все прочее… — Должен, — согласился Ноэль, — но в этот день я снова хочу чувствовать себя частью чего-то. Завтра мне хочется быть здесь. Джил не знал, что именно удивило его в словах Ноэль, но он невольно о них задумался, засмотревшись на его умиротворенное лицо и слушая то, как ветер с приглушенным свистом все намеревался влететь в окна Довентри, врезаясь в них и заставляя их подрагивать. Когда он очнулся от собственных мыслей, моргнув и покачав головой, Ноэль уже спал, это было видно по тому, каким спокойным и глубоким было его дыхание и как неподвижно он лежал, возможно, в самой неудобной позе, ведь спиной он по-прежнему находился на твердых ступеньках, а одна рука сползла с его груди и лежала рядом, неудобно изогнувшись. Джил еще немного посидел с ним на лестнице, дожидаясь, пока он уснет покрепче, а потом медленно взял его на руки и отнес в комнату, соседнюю с той, где обычно спали они с Тайлером. Джил настолько хорошо знал дом и каждый его уголок, что совершенно точно ориентировался в кромешной тьме второго этажа, куда из-за плотных штор на окнах ночами не проникал хоть какой-то свет с улицы. Он переступил через порог комнаты, не запнувшись об него, и уложил Ноэль на кровать, накрыв его большим одеялом и едва видя его лицо, которым он тут же уткнулся в большие подушки, перевернувшись и сжав рукой край одеяла. Джил усмехнулся этому, даже удивившись, как Ноэль мог не проснуться, если обычно спал очень чувствительно даже к малейшим шорохам, и лег рядом с ним, еще долгое время после этого так и не сомкнув глаз. Ноэль же этой ночью приснился совершенно странный сон, к которым он, на самом деле, уже даже успел привыкнуть, ведь в Довентри то ли от впечатлений, то ли из-за атмосферы всегда снилось что-то странное и непонятное. В этот раз сон был даже реалистичнее всех остальных, потому что первую половину Ноэль снилось то, как он сидит в гостиной и читает какую-то книгу. Это был вечер, и включенная лампа на журнальном столике освещала только несколько метров вокруг себя, оставляя всю остальную комнату и выход в коридор погруженными в темноту. Ноэль читал страницу за страницей, медленно их переворачивая и ни о чем особо не думая, пока вдруг не услышал странные и приглушенные звуки в коридоре. Ему показалось, что рядом с гостиной кто-то тихо разговаривал, вздыхал и даже смеялся, а затем вперемешку с этим он отчетливо услышал отдаляющиеся шаги, которые заставили его встать и выйти из гостиной, позвав по имени Джила и Тайлера, хотя звуки, которые он слышал, совсем не были похожи на какие-то адекватные звуки, которые можно издавать обычному человеку. Они больше напоминали белый шум, заполняя все пространство и будто звуча фоном, как-то отдаленно, заставляя Ноэль следовать за ними, чтобы узнать, где был их источник. Голос и шаги, которые он слышал, находясь в гостиной, все не стихали, а, когда он вышел из нее в коридор, на мгновение стали еще громче, а затем отдалились, и он, ничего не понимая, посмотрел по сторонам, задержав свой взгляд на той части темного коридора, которая вела к лестнице на третий этаж. Кто-то завернул на эту лестницу, оставляя за собой постепенно исчезающую тень и шаги, которые отдавались слабым эхом, и Ноэль последовал за ним, метнувшись к лестнице и посмотрев вверх. Тень скользнула по стенам, а затем исчезла, и Дьюртон, спохватившись, поднялся по лестнице, постоянно оборачиваясь из-за того, что шаги и шорохи стали мерещиться ему повсюду. Довентри в его сне был таким же, как и в реальности, повторяя его даже в таких мелочах, как постоянно отодвинутая занавеска на большом окне третьего этажа, на которое натыкаешься, когда выходишь с лестницы, или же оставленная открытой дверь в ванную комнату, в которой не горел свет, но слышно было, как из плохо закрученного крана капает вода. Ноэль показалось, что он слышал это слишком отчетливо, осознав, что даже этот постоянный шум стал намного громче, и теперь в нем реально было различить, как кто-то ругался, кричал, смеялся и даже плакал, выкрикивая слова, которые невозможно было понять, потому что их тут же перебивали другие. Повернувшись лицом к коридору, Ноэль заметил перед собой силуэт, который будто вышел из соседней комнаты и решительными шагами пошел вперед, все отдаляясь и отдаляясь от него даже после того, как Ноэль несколько раз его громко позвал. Дьюртон пошел за человеком, который только раз на него обернулся как-то исподтишка, из-за чего ни рассмотреть его лицо, ни что-либо он не смог. Но чем ближе он к нему приближался, тем громче и четче становились разговоры где-то поблизости. «Мужчины не плачут, верно? Ты так и не плакал с тех пор». Ноэль дернул головой, пытаясь отогнать от себя отрывки фраз, которые почему-то влетали ему в голову и замедляли его, потому что из-за них он переживал те эмоции, которых он вовсе не должен был чувствовать. «Если со мной что-то случится, никто не сможет подтвердить это» Ему было жутко не по себе от этого, но он почему-то продолжал идти за темным силуэтом, который видел перед собой, стараясь не упускать его из виду, чтобы он не испарился вдруг. Ноэль еще раз позвал по имени Джила, но в этот раз совсем неуверенно, скорее спрашивая, после чего он все-таки замедлил шаг, чуть ли не полностью останавливаясь. «Этот дом навсегда останется моим, понятно? Всегда будет моим. Всегда будет моим. Всегда будет моим». Эхом повторялось у Ноэль в голове, отчего он с непониманием обернулся, чтобы понять, кто это говорил и почему он говорил это таким надрывным голосом. Но все эти голоса, крики и смех вдруг стихли, прерванные каким-то противным скрежетом, а затем исчезли и звуки шагов, как будто ничего и не было. Ничего, кроме этого силуэта, который вдруг остановился напротив какой-то комнаты и, быстро ее открыв, скрылся в ней, громко захлопнув за собой дверь. Когда же к этой комнате подошел Ноэль, прислушавшись, то он не услышал за дверью ни единого шороха, но сама дверь почему-то была не до конца закрыта, хотя он и помнил, что кто-то с силой ее захлопнул. Ноэль взялся рукой за ручку и потянул ее на себя, и на этом моменте он проснулся, резко открыв глаза и непонимающим взглядом посмотрев перед собой. Он не помнил, как заснул, но отчетливо помнил, что это произошло на большой лестнице, когда он лежал на коленях Джила и о чем-то тихо с ним разговаривал. А еще он помнил, как просыпался среди ночи, лежа уже на большой и мягкой кровати в какой-то из комнат, а рядом с ним лежал Джил. Но он, хоть убей, не помнил того, что видел перед собой сейчас, поэтому он так уставился на комнату, что была перед ним, сделав небольшой шаг назад и с удивлением осознавая, что он действительно стоит на ногах на пороге какой-то комнаты, в которую неизвестно как пришел вообще. — Проснулся? — услышал он позади себя голос Джила и обернулся, посмотрев на него своими сонными глазами, которые тут же закрыл рукой, быстро протерев. — Джил… я что, настолько крепко спал, что…- Ноэль не закончил, открыв глаза и снова посмотрев на Джила, который стоял в коридоре около окна, из-за чего Дьюртон поморщился, ведь за окном было как-то слишком светло. Неужели после вчерашней бури вышло солнце? — Ты ходишь во сне? — спросил Джил, осмотрев Ноэль со своей безумной улыбочкой, отрываясь поясницей от окна и подходя к нему, чтобы Ноэль так не щурился, легким движением руки поправив его растрепанные волосы. — Хожу? Нет. Ну, по крайней мере, никогда такого за собой не замечал, — отстраненно проговорил Дьюртон, снова повернувшись лицом к этой комнате, напротив которой он остановился, держась рукой за ручку двери.- Как я вообще?.. — Не знаю. Тебе что-то приснилось, ты даже начал звать меня, отчего я думал, что ты уже проснулся. А потом ты вдруг встал и стремительно пошел на выход из комнаты, но твои глаза были по-прежнему закрыты, — Ноэль слушал Джила с таким удивлением, будто ему сейчас рассказывали какую-то полную чушь, не имеющую никакого смысла. Он ходил во сне? Даже не проснувшись? Неужели сон, который ему снился, показался ему н.а.с.т.о.л.ь.к.о. реальным? — Я пошел за тобой, чтобы ты не убился где-то, я же не знал, как далеко ты пройдешь, а будить тебя не хотел, это было забавно, — Джил издал громкий смешок, столкнувшись с мрачным взглядом Ноэль.- Но ты поднялся аж на третий этаж и подошел к этой комнате, некоторое время просто стоя рядом с ней. — А что в этой комнате? — спросил Ноэль, понимая, что никогда ее раньше не видел изнутри — В этой? Понятия не имею. Всякий хлам. Она вообще была закрыта, когда мы пришли сюда с Тайлером впервые. Нам пришлось ее долго открывать из любопытства, потому что замок не поддавался. Но ничего интересного в ней не оказалось. Так, какой-то старый хлам, — пожав плечами, безразлично ответил Джил. Ноэль понятливо покивал, осмотрев комнату и замечая, что она действительно напоминала ту же кладовую или же чердак, потому что в ней было множество всяких старых вещей, больше все-таки мебели, которая была обтянута простыням, некоторые из которых были наполовину сдернуты Тайлером и Джилом. Окно в этой комнате заслонял большой и сломанный шкаф, поэтому только из-за света, проникающего в нее из коридора, можно было увидеть, насколько в комнате было пыльно. Здесь же стоял большой раскрытый сундук, в котором были сложены какие-то явно очень старые вещи, шахматы, книги и даже исписанные нотные листы, которых лежала целая кипа. На полу в диком беспорядке валялись всякие мелкие вещи типа шкатулок, статуэток, свечей и подсвечников, но что действительно привлекло взгляд и внимание Ноэль, так это стоявшее в стороне старое инвалидное кресло. Оно не было сложено или накрыто простыней, как большинство вещей. Оно просто здесь, будто давно оставленное и забытое, развернутое в сторону и продавленное, будто в нем только недавно кто-то сидел. Дьюртон осмотрел это кресло с каким-то особым интересом, даже сделав шаг вглубь комнаты, чтобы приблизиться к нему и дотронуться до него, как вдруг Джил окликнул его, останавливая и заставляя повернуться. — Так почему ты пришел сюда во сне? — Не знаю, — честно признался Ноэль, пожав плечами, — мне снилось, будто меня что-то сюда вело. Но даже во сне я не понял, что это было и зачем я был здесь. Но сон казался реалистичным за счет того, что я действительно встал и пошел сюда. Надо было разбудить меня. Я ведь мог делать что угодно… — Переживаешь, что мог ненароком начать приставать ко мне? — уточнил Джил, отчего Ноэль, округлив глаза, растерялся, даже не зная, что именно ему сказать, чтобы выразить, насколько же Джил был бесцеремонен. В любом случае, его вспыхнувшие щеки сказали все сами за себя, и Джил даже посмеялся, засунув руки в карманы джинсов и кивнув Ноэль в сторону лестницы.- Ладно, неважно, я был бы не против, — махнув рукой, сообщил Джил.- В любом случае, если ты не собираешься пойти и еще немного поспать, то, может, пойдем и выпьем чаю? Хочешь? Ноэль улыбнулся, перестав мысленно возмущаться, ведь то, что рядом был Джил, предлагающий ему выпить чаю, а после снова вернуться в постель, заставляло его чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Джил улыбался ему, а в его глазах снова плескалось то самое безумие, которое преследовало его во всем, что бы он ни делал и о чем бы он ни говорил. Все снова было на своих местах. Будто и не было этой проклятой недели. — Хочу, — глубоко вздохнув, на выдохе произнес Ноэль, выходя из комнаты и только позже понимая, что забыл закрыть за собой дверь. И хотя это было непринципиально, он все равно вернулся, еще раз быстро осмотрев комнату и то инвалидное кресло, которое так привлекло его внимание, и закрыл за собой дверь, нагнав Джила, что стоял на лестнице, дожидаясь его. Услышав быстрые шаги, Джил оторвался взглядом от окна и медленно повернулся, с легкой улыбкой посмотрев на Ноэль. — Какой ты любишь: черный или зеленый?