A fost exact acum trei sute de ani

      Месяц прошел, как в тумане. В то роковое утро, когда мне сообщили о смерти Софи, единственной, с кем я могла поговорить, кто понимал меня, я, не думая о чем-либо, просто бросилась бежать. Я бежала до той самой галереи, где мы беседовали накануне. Как я и предполагала, тело было найдено там. Бедняжка Софи! Ее кожа стала еще белее, а во все еще открытых глазах застыл ужас. Нет, я решительно не понимала, что здесь творится! Почему человек, еще вчера живший полной жизнью, вдруг эту самую жизнь теряет. Не могут же во всем и вправду быть виноваты портреты! Бедная Софи! Она чувствовала, она знала о приближении своего конца. Но как удалось ей понять это? Суеверие? Не понимаю… Мысли путались в голове, из глаз текли слезы. Не знаю, сколько я просидела там, плача над телом моей единственной подруги, но очнулась я от покашливания позади меня. Я вскочила на ноги и обернулась. Позади меня стояли все члены семейства фон Кролоков и некоторые из прислуги. Причем, надо сказать, складывалось впечатление, что всем стало только легче от кончины бедной девушки. Граф, видимо вернувшийся к свадьбе сына, зевал, явно не проснувшись, графиня даже не пыталась скрыть улыбки, а виконт попросту разглядывал висевшие на стенах картины. В глазах же слуг читался неподдельный интерес к моей персоне. Да, я выбежала не приведя себя в порядок после ночи, и что с того? Казалось, что мое измятое платье волнует всех намного больше умершего человека. Молчание длилось не больше минуты, после чего граф сухо сказал, что похоронить ее нужно как можно быстрее, и вышел под руку с графиней. "Деточка, ты бы приоделась"- бросила она мне через плечо. Виконт, конечно, последовал за ними.       Нет, это решительно странная семья! Я не понимала их безразличия, я была в гневе! А Софи еще говорила, что это добрые, хорошие люди! Очевидно, что доброта по отношению к ней, если она вообще была, была напускной. Но вот только зачем? Вопросы… С каждым днем их становилось все больше, но вот где искать ответы на них? Раньше я могла поговорить с моей дорогой Софи, но она лежала сейчас передо мной, увядшая в самом расцвете лет. А если ее слова верны, и я сама в скором времени буду найдена мертвой? Нет! Нет, этого ни за что не случится! Не слу... А дальше была пустота.       Я очнулась в своей постели с дикой головной болью. Свет непривычно резал глаза, а когда я попыталась сесть, на меня нахлынула такая слабость, что я тут же упала обратно. Тут же рядом оказалась верная Агнеш.       - Госпожа, Вам лучше? Четвертый час бес сознания лежите, - она была напугана - Графиня заходила, спросила, когда Вы к примерке готовы будете, а я ей сказала, что Вы больны, не встанете сегодня. Она так разозлилась! Притворяетесь, говорит. Ну Вы же такая наивная еще, куда уж Вам?       Взмахом руки я остановила этот словесный поток, поскольку воспринимать его все равно была не в состоянии. Так значит меня обвиняют во лжи? Да, это начинало казаться интересным.       - Не беспокойся, Агнеш, завтра я уже встану.       Но я не встала ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Двадцать долгих дней я провела в постели, но я не помнила решительно ничего, кроме тени, являющейся мне во снах. Этот сон был одним и тем же, стоило мне закрыть глаза. К моей кровати подходила тень и звала за собой, а потом из мрака проступало лицо любимой Софи. Когда я окончательно пришла в себя, Агнеш поведала мне о том, что врачи всерьез опасались за мою жизнь. Оно и понятно, ведь для меня все эти дни прошли за один. Не знаю, сколько времени я была без сознания, но наверное большую его часть. А приходя в себя, мне все время казалось, что в комнате кто-то был. Он не подходил близко, будто боялся чего-то, но присутствие человека чувствовалось.       Минут через пять после того, как я очнулась в комнату вошла графиня.       -Сара, деточка, мы решительно выбиваемся из графика! Завтра придет модистка, а свадьбу сыграем, как только будет пошито платье. Готовься! Все. Никаких лишних слов. Да, я была права. Любить меня здесь не собирались.       - Агнеш! - голос еще был слабым, потому я могла лишь прошептать ее имя и надеяться, что она услышит. И она услышала.       - Да, сударыня?       - Агнеш, пока я болела ко мне никто не заходил? - та тень не давала мне покоя, а удивленное лицо служанки усиливало подозрения.       - Я… Мне… Он… - Боже! Почему же она так нерешительна? - Нет, сударыня, никого не было. Если Вам больше ничего не нужно, я пойду, - не успела я ответить, как девушки и след простыл. Казалось бы, за это время я должна была привыкнуть к одиночеству, но до сих пор не научилась его переносить. Оно давило на меня со всех сторон, а мне хотелось выговориться кому-нибудь. Но если меня покинула даже Агнеш, никто другой тем более не станет слушать.       Очевидно, что девушка что-то скрывает, значит кто-то все же был здесь, в этой комнате. Значит кому-то в этом замке я не безразлична. А если она не говорит, то ей приказали молчать. Но вот только кто и зачем? Мысли. Я начинала их ненавидеть. Хорошо, если есть, с кем ими поделиться, но если такого человека нет, какой в них толк?