A fost exact acum trei sute de ani

      Бальная зала была освещена огромным количеством свечей. Несмотря на то, что солнце еще только клонилось к закату, тяжелые бархатные шторы были наглухо закрыты. От этого и от большого количества гостей здесь было очень душно, что плохо сказывалось на моем состоянии. Я замечала вокруг только высокомерные образы, все эти люди рассматривали меня как-то с пренебрежением, может быть интересом. Они видели во мне очередную игрушку и ждали моего промаха. Лишь один кивок головы мог пустить повод для сплетен, а если учесть мое нынешнее состояние, сплетни просто должны были появится. К счастью, виконт не отходил от меня ни на шаг, и я могла опереться о его руку.       Отто вывел меня в центр и легонько повернул к себе лицом. В то же мгновение послышалось негромкое пение клавесина, и он приобнял меня. Боже, он же не собирался танцевать?! Но мы уже тихонько кружились по залу, от чего мне становилось все хуже. Мысли неслись вихрем перед глазами мелькали события последних недель. Я искренне не понимала его отношения ко мне: сперва оно было каким-то дружеским, после же стало холодным, а теперь он, кажется, заботился обо мне. Я сосредоточилась не его взгляде и увидела в нем искру сожаления, искреннего, от всего его сердца. Увидела...       - Потерпи, прошу тебя. Еще немного, - его голос раздавался будто бы из другого мира. Я не видела уже ни танцующей толпы, ни его глаз, я начинала проваливаться в какую-то пленящую черную пропасть, от которой меня удерживал лишь Отто. Он прижимал меня к себе все сильнее, не давая упасть.       Наконец, бесконечный танец закончился, и виконт отвел меня к диванчику, одиноко стоявшему около окна. Я даже не присела, а упала на него, виконт сел рядом и взял меня за руки.       - Отдохни немного. Но пойми, что ты должна будешь снова встать. Я вижу, что ты ужасно себя чувствуешь, и понимаю, что со стороны моих родителей было жестоко устраивать свадьбу пока ты не поправишься окончательно, но прошу тебя взять себя в руки. Нельзя показывать твою слабость им, - он кивнул в сторону толпы, все еще танцевавшей какой-то быстрый танец, - Иначе они не успокоятся, пока не покончат с тобой. Ты же знаешь свет, знаешь его законы. Нельзя показывать им себя настоящего, свои чувства, свое мнение. У всех на лицах улыбки, а за спиной они держат ножи и ждут, когда смогут ими воспользоваться. Я не хочу, чтобы ты тоже пала их жертвой. Возможно, тебе сложно мне поверить, но я правда этого не хочу, - второй раз я видела в его глазах нежность, а его руки не крепко сжимали мои, как делал он обычно, а просто держали их, передавая им свое тепло. Наконец он встал.       - Я скоро вернусь, а ты постарайся прийти в себя, - и он скрылся я толпе. Я осталась одна, чего так хотела. Но, к сожалению, я ошибалась. Послышался шелест платья, и ко мне приблизилась дама, которая мне показалась знакомой. Меня обжигал ее цепкий взгляд. Она без устали разглядывала меня, пока медленно, с какой-то неестественной грацией приближалась ко мне. В душе я поежилась только от ее вида, но снаружи попыталась не дать и намека на свое волнение. Ее взгляд пугал: теплый медовый оттенок радужки прерывался холодными всполохами ледянисто-белого. Я бы доверилась этой приятной на вид леди, если бы не мое знание света. Возможно оно и было небольшим, но вот о "масках" я знала многое. Смуглая кожа оливкового цвета, круглое лицо и здоровый румянец на щеках, четко очерченные губы и мягкая улыбка. Однако что-то в ней было не так. Но что? Идеально прекрасное белое платье с золотыми оборками по низу подола, угольно-черные волосы с вплетенными в них белыми орхидеями. Нежный образ обрывал кулон, украшавший ее тонкую шею. Рубиновая капля на золотой цепочке горела настоящим пламенем, будто прожигая людей вокруг.       - Виконтесса, - в ее глазах заиграл огонек, - мы не представлены друг другу, но мне бы хотелось исправить это досадное недоразумение. Вы позволите? - я не успела кивнуть, а она уже села рядом, - Мое имя Лукреция Вернаццо, я приехала к сестре буквально на пару недель. Вы должны знать ее! Она замужем за графом фон Штауффенберг уже около двух лет. Ах, Вы же недавно приехали! Это должно быть Ваше первое появление в здешнем свете? Что ж в таком случае я должна Вас ей представить. Только вот она сейчас ждет ребенка и не выезжает, но я думаю, что Вы с мужем вполне можете их навестить. Ведь нужно ввести новоиспеченную виконтессу в свет! - ее звонкий голос становился все задорнее, от чего все четче проявлялся итальянский акцент, но вдруг она наклонилась и весело шепнула прямо мне в ухо, - Только вот найдется ли у виконта на Вас время? - Веером она махнула куда-то за мою спину. Я повернулась и увидела то, что точно не должна была увидеть.       Мое и так слабое дыхание запнулось, а сердце пропустило удар. Мой муж, мой виконт, моя любовь, в которой я боялась признаться даже самой себе... Перед глазами предстала ужасно непривычная картина. Я видела то, о чем боялась даже подумать: Отто с такой чужой нежностью целовал руку девушке, которая ясно улыбалась ему. Его глаза были прикованы к ней и излучали странный огонь. Он всего на миг задержал губы на ее кисти, но этого хватило мне, чтобы понять. Не случилось ничего такого, но его взгляд сказал мне о многом. Он дарил ей тепло и нежность, те чувства, которые я так долго мечтала увидеть в свою сторону. Отто, мой воздух, зачем? Я мысленно задавала себе этот вопрос, в горле застыл крик. Я понимала, что это была последняя капля на сегодня. Видя мои терзания, Лукреция продолжала:       - Милая, таков свет. Сегодня он улыбается ей, завтра уже другой. Но вот улыбнется ли он когда-нибудь тебе? Подумай, всех их он знает давно, а тебя ему навязали. Ты нужна не ему, а его родителям. Он же может быть и сможет полюбить тебя, но вот только зачем ему это? Вокруг не меньше красавиц во многом превосходящих тебя. Так зачем ему нужна ты? - Все это она змеей прошипела мне в ухо. Слова, причинявшие мне физическую боль, похоже доставляли ей какое-то наслаждение.       От нахлынувших на меня чувств мне хотелось бежать как можно дальше, но не видеть больше этого человека. Я понимала, что он не любит, но к чему тогда это тепло, эта ласка? Зачем, Боже, зачем он дал мне надежду, что у нас все может быть хорошо? В горле застрял комок, мне хотелось кричать, но я должна была улыбаться, чтобы не выдать себя. Проклятые законы света! А что, если он тоже любезничал с ней лишь из-за них? Нет, слишком искренней была улыбка на его лице. И этот человек только что говорил мне о том, что надо скрывать свои чувства? Я боялась узнать правду, но мечты медленно таяли в моей голове. Рушилось все, что мне так отчаянно хотелось иметь. Осталось лишь одиночество, и я наконец осознала, что в этом замке чужая для всех. И для него тоже. Почему же я полюбила именно его? По щеке потекла слеза, которую я попыталась спрятать. В голове было одно слово. Бежать. Бежать отсюда и больше не возвращаться, не видеть ни его, ни его семью. Я уже вскочила, чтобы покинуть зал, но ко мне стремительно приблизился Его Сиятельство, взял под руку и повел в центр зала. По щекам текли слезы, мне попросту не хотелось жить дальше. Этому случаю я была благодарна лишь за одно: я наконец поняла, что любила, искренне любила его. Жаль только, что поняла я это слишком поздно.       - Все вы прекрасно знаете повод, по которому мы здесь собрались, - голос графа громом раздавался по залу, а сам он окинул меня своим холодным взглядом и недобро улыбнулся, - Я надеюсь, что вы сможете принять эту девушку, как приняли…       Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Среди других лиц в зале я внезапно увидела мою милую, дорогую Софи. Все чувства покинули меня, и я все же провалилась в ту самую бездну, с которой боролась последние пару часов. Осталась лишь темнота, целующий другу девушку Отто, и Софи, тихо шептавшая: "Не бойся".