A fost exact acum trei sute de ani

      «Ваше Сиятельство?» - вопрос Агнеш прозвучал в пустоту. Со дня смерти графа прошло уже две недели, а я так и не смогла привыкнуть к новому титулу и новому образу жизни. Теперь все в этом замке навалилось на мои плечи, а я с ужасом понимала, что эта ноша слишком тяжела для меня, и удивлялась тому, как легко со всем справлялась графиня. Возможно, мне было бы легче, если бы Отто был рядом, но я не видела его с того самого утра, когда я говорила ему что-то о вампирах, а он сообщил мне о смерти отца. Он сказал это и вышел. На следующий день Агнеш передала записку от него, в которой он просто просил меня не носить ничего мрачного: это было горе только его и его матери. Он день и ночь сидел у себя в кабинете, погруженный в какие-то дела, которыми он со мной не делился. Впрочем, и некогда было. Он часто забывал о сне и еде, что серьезно меня беспокоило, но проникнуть к нему я не могла. Я знала, что рано или поздно это случится, что мы не сможем вечно наслаждаться свободой, но я не думала, что ее будет так мало. Новый титул будто сковал меня по рукам и ногам, но гораздо сильнее меня опутывало одиночество. Конечно, я могла бы наносить визиты подругам, но обзавестись ими еще не успела, а поездки к малознакомым дамам не входили в мои планы. И как бы я не старалась убедить себя, что мне здесь хорошо, стоило мне на миг закрыта глаза, как передо мной возникали родные пейзажи. Хотелось уехать домой или навестить сестру в Австрии, но об этом я могла лишь мечтать: еще пару недель назад мы с Отто могли бы поехать в путешествие, но вряд ли он решится на это сейчас. В любом случае, от меня ничто не зависело, но тоска по дому с каждым часом становилась сильнее. Казалось бы, меня там ничто не держит, даже тёплых воспоминаний, связанных с детством почти нет, но сердце рвалось туда, где я выросла. Впрочем, и здесь для меня почти нет места. Мысли о побеге становились все навязчивее с каждым днём, а попытки убедить себя в том, что в тяжелое для него время я должна быть рядом с мужем, почти не имели должного эффекта в последнее время из-за того, что я попросту не могла быть источником его сил, поскольку он не видел меня.       «Ваше Сиятельство?» - вопрос прозвучал решительнее. Я отошла от окна и повернулась к Агнеш. Она держала в руках несколько запечатанных конвертов, подобные часто относили в кабинет к мужу, я видела. Она протянула их мне: - Мадам, Его Сиятельство просил, чтобы Вы сами ответили на них. Он также передал Вам это, - девушка достала из кармана передника еще один небольшой конвертик. Сейчас для меня любое общение с мужем, пусть и посредством таких записочек, было большим праздником, поэтому я немедленно отослала Агнеш, но она продолжала стоять на месте. - Есть еще что-то, что ты хотела бы мне сказать? - В ее глазах заплясали недобрые огоньки, а потому она уставилась в пол. - Мадам, князь Кохари ждет внизу. Вы встретитесь с ним? - Спросила она с плохо скрываемым любопытством. Честно говоря, я пришла в ужас от этой новости. Как он может приходить сюда, после того, что произошло? Да еще и просить встречи со мной наедине? Я старалась сохранять тон безразличным, но моя злость все же была заметна. - Скажите князю, что я встречусь с ним только в присутствии графа. А лучше, если он поговорит с Его Сиятельством. В любом случае, он выбрал очень неподходящее для визита время. Можешь идти и сказать ему это. Когда я убедилась в том, что Агнеш ушла, я вскрыла наконец конверт от Отто. Мне в ладонь упала серебряная цепочка с крохотным цветком боярышника на ней. Не скрывая улыбки, я принялась читать.       « Моя дорогая жена, как странно, что, находясь в одном доме с тобой, я вынужден прибегать к такому способу общения, будто нас разделяют тысячи километров. Надеюсь, ты еще не успела забыть о моем существовании. Завтра утром я уезжаю по делам, домой вернусь не раньше, чем через месяц, поэтому я и пишу тебе сейчас. Прошу, не расстраивайся раньше времени. Поверь, ты будешь очень рада, когда узнаешь, зачем я покидаю тебя на такой непростительно долгий срок. Главное помни, что я люблю тебя, и кроме твоей нежности для счастья мне ничего не нужно. Пусть эта подвеска станет символом чувств, которые греют мне душу даже в самые тяжелые времена.       И еще одно. Эти письма… Не могла бы ты сама на них ответить? У меня больше нет сил на это. Навечно твой, Отто. »       Итак, он уезжает, оставляя меня на мучительно долгий месяц. Но зачем? Неужели я не могу поехать с ним? Я должна поговорить с ним, уговорить его… Что же до писем: я вскрыла одно и поняла, почему он не может ответить. Все они, по-видимому, были одного содержания: выражение соболезнований, а от их постоянного наплыва любой бы сошел с ума. Бедный, бедный Отто! И самое ужасное то, что я никак не могу помочь ему… Мы не виделись всего две недели, а кажется, что прошла вечность. Как я смогу пережить еще месяц без него? Впрочем, он же еще здесь, еще не поздно. Подвеска быстро оказалась на шее, письма были брошены на стол, а я стремительно вышла, так и держа в руке записку. Спустившись по лестнице, которая вела на этаж, где располагались покои мужа, я увидела перед дубовой дверью Рэду, юношу лет восемнадцати, который вырос вместе с Отто и был самым верным его слугой. Это несколько успокоило меня: будучи другом графа, он должен был понимать, как ему сейчас плохо, а значит должен был дать мне войти. Но тот не оправдал моих ожиданий и, сделав шаг ко мне на встречу, сказал: - Мне жаль, мадам, но Его Сиятельство запретил мне пускать кого-либо. - Даже меня? - Я не собиралась сдаваться так легко. В конце концов, я теперь здесь хозяйка. - Мне жаль, - повторил он, виновато опустив глаза. - Рэду, - сказала я уже мягче, - Ты лучше других знаешь моего мужа, ты же понимаешь, что я нужна ему... Прошу тебя, - голос предательски начал срываться, на глаза выступили слёзы, но юноша продолжал смотреть в пол, - Хорошо, - Взять себя в руки стоило мне огромных усилий, - Тогда скажи мне, когда Его Сиятельство собирается уехать? Я хочу попрощаться с ним. - Мадам, он собирается выехать на рассвете. Но, куда именно, я не знаю.       Я поняла, что большего из него мне все равно не вытянуть, поблагодарила его за те скудные сведения, которые мне все же удалось узнать, и решила выйти в сад в надежде увидеть Отто хоть в окно. Когда я зашла к себе за плащом, передо мной открылась странная картина: Агнеш рылась в бумагах на моём столе. Теперь в её предательстве у меня почти не оставалось сомнений. - Агнеш, как это понимать? - Девушка испуганно повернулась и, увидев меня, замерла как статуя. - Мадам, я… - Искала вот это, - продолжила я, показав записку от мужа. Она же и не думала отпираться, - Убирайся. Я позже решу, что мне с тобой делать.       Когда она выбежала из комнаты, я упала на ближайшее кресло, слезы текли из глаз сами собой. Я давно готовила себя к этому, но пережить предательство человека, которому я так доверяла, оказалась не в состоянии. Надо срочно завести друзей, возможно, мне станет легче. А сейчас надо выйти на воздух. Я накинула шерстяную шаль и пошла вниз через картинную галерею, которую я так любила, и комнату для приемов. Проходя через последнюю, я услышала за спиной оклик: - Ваше Сиятельство, такая честь. А я и не надеялся уже Вас увидеть.       Андраш. Я совсем забыла о нем. Но достоинство надо было сохранять, поэтому я повернулась к нему и с самой непринужденной улыбкой сказала: - Дорогой князь, я уже передала Вам все, что считаю нужным. Просите встречи с Его Сиятельством, если у Вас что-то срочное. Прошу меня извинить, но я должна идти, - я уже подошла к двери, когда он схватил меня за запястье, повернул и прижал к себе. - Сара, хватит, я прошу тебя, хватит сбегать от себя самой. Вспомни, что было между нами, как ты любишь меня! Сара, умоляю, не поздно все исправить. Я просто хочу быть с тобой счастливым. Пожалуйста, услышь меня! Я люблю тебя. Я никогда не смогу любить кого-то другого. Да и он тоже помешан на своей Амалии. Сара, прошу тебя, вспомни как счастливы мы были! - Он крепко держал меня за талию, не давая вырваться, а после последних слов жадно впился поцелуем в мои губы. Князь чуть ослабил хватку, видимо забывшись, что и дало мне возможность стремительно отскочить от него. Я дрожала от гнева, от обиды на глаза выступили слёзы, но каким-то чудом мне удалось сохранить самообладание. - Ты просишь, чтобы я услышала тебя, но не хочешь слышать меня. Я люблю своего мужа, повторяю тебе в сотый раз, Андраш. Оставь меня, ради Бога! - А я не хочу, чтобы ты умерла! - Его крик эхом прокатился по комнате. В его глазах появились нотки безумия, с которыми я уже была знакома. Он схватил меня за руки, - Ты разве не понимаешь, что это он убил Амалию? А ведь тоже любил ее. Я не хочу, чтобы так же нашли твое тело. Я просто хочу спасти тебя! Сара, он - чудовище! Прошу, пойми это наконец. Ты знаешь, кем был его отец, так почему не можешь поверить в то, что он такой же?! Не будь слепа! Пожалуйста... - Я не обратила внимания на эти слова, просто покинув комнату. Бедный Андраш!       В саду мне действительно стало лучше, несмотря на необычный для сентября холод. Я обошла замок вокруг и передо мной раскинулся тот самый лес, в который я когда-то сбежала. Вновь я вошла туда и несколько часов бродила уже изученными тропами, пока не решила навестить мое любимое здесь место. Эту поляну кольцом окружали вековые деревья, ветви которых переплетались друг с другом, ее покрывала шелковистая трава, на которой летом росло много диких цветов, которые я часто приносила домой. Я любила лечь на траву и часами смотреть в небо, думая о чём-то своем. Так я и поступила сейчас. Итак, на рассвете Отто уедет, оставив меня здесь в одиночестве, если не считать бедную вдову, которая не хочет никого видеть, на целый месяц. Нет, я не могу так. Я должна, я обязана ехать с ним хоть на край света, только бы не расставаться больше ни на минуту! Дома нужно будет собрать вещи, которые мне понадобятся, и ждать, а потом, уже утром, уговорить его взять меня с собой. Но что делать, если мне это не удастся? Тогда буду просить навестить сестру. В любом случае, я не могу остаться здесь одна. Андраш одержим идеей спасти меня от чего-то, и я не могу знать, как далеко он зайдет. А ведь есть ещё Каролина… Если эти двое объединятся, то для них разлучить нас не составит особых усилий. Если бы у меня был хоть один верный друг, на которого я могла бы положиться... Перед глазами вдруг ясно возник облик моей милой Софи, какой я запомнила её: она смеялась своим звонким, заливистым смехом, поправляя мои ошибки в произношении. Я вдруг почувствовала, что её смерть была слишком загадочной. А если вспомнить разговор, подслушанный в библиотеке, становилось совсем не по себе. Нет. Всё это было лишь сном. Но откуда тогда Андраш знает? О Боже, сколько ещё загадок скрывает в себе Трансильвания?

***

      Ночь была потрачена на сборы. Ехать я должна была верхом, а значит взять с собой можно было только предметы первой необходимости. Будить слуг не хотелось, поэтому я достала алую шаль, найденную когда-то на кухне, и сложила в неё расчёску, зеркало, флягу с водой и ночную рубашку. Потом я достала небольшой сундук и собрала его. Часы до рассвета тянулись невыносимо медленно: я пробовала читать, но слова путались в голове. В конце концов, мои глаза закрылись, а я без сил упала на кровать.       Я проснулась оттого, что лучи солнца играли на моём лице. В ужасе я подбежала к окну: двор был пуст. Неужели я опоздала? Схватив свой узелок, я кинулась вниз. На улице было тепло, ярко сиял в небе огненный шар, но не было видно и следа мужа. Однако через пару минут я услышала громкое ржание, и во двор на полном скаку влетел вороной жеребец с Отто на спине. Граф улыбнулся, увидев меня, спрыгнул с коня, а я бросилась в его объятия. Несколько минут мы так и стояли, будто всё осталось в другом мире, но он резко отстранил меня и недовольно окинул взглядом с ног до головы: - Я же просил не носить темных вещей, - я фыркнула. Действительно,на мне была темно-синяя амазонка с такой же шляпкой с вуалью. - А как по-твоему должно выглядеть платье для верховой езды? - Теперь он смотрел на меня с нескрываемым удивлением. - Я ещё не успел уехать, а ты уже куда-то собираешься? Если учесть, что вчера приходил этот князь… - Ты действительно такого мнения обо мне? Отто, это обидно. Я думала, что все уже давно доказала. Я просто хочу ехать с тобой, - он рассмеялся, но, увидев, что на моём лице нет ни тени улыбки, вновь стал серьезным. - Ты не шутишь? Даже если ты очень хочешь, экипаж не готов. А выезжать надо немедленно. - Я хорошая наездница! - Не глупи. Без сменного платья, без служанки? Как ты себе это представляешь? - Просто, - я показала на узел, который висел у меня за спиной, - Все, без чего я не обойдусь, есть здесь. А в моей комнате, на кровати, стоит сундук с несколькими платьями. Мы поедем сейчас, а экипаж нас догонит. Что ты на это скажешь? - Это чистой воды безумие. Ты не выдержишь такой долгой поездки верхом. - Пускай безумие, и что из этого? Я все равно поеду. Можем поспорить. Если я выдержу весь путь верхом, то… - Боже, ты ведешь себя, как ребёнок. И какими же будут твои условия? - Я хочу увидеть сестру. Никак не могла решиться просить тебя об этом. - Что ж, хорошо. Рэду, седлай коня себе и графине. Кто-то же должен будет вернуть её домой, когда она устанет, - конюх бросился исполнять приказ, а я лишь весело улыбнулась: - Не беспокойся. Я не устану.