A fost exact acum trei sute de ani

      Очень трудно передать словами чувства, которые ты испытываешь, когда впервые за долгое время входишь в дом, в котором прошло твоё детство, где каждый предмет имеет свою историю. Только теперь ты - гость в нем. Теперь не твоя рука тихонько толкает дверь, а её распахивают перед тобой. Странно понимать, что всего несколько месяцев назад все было таким уютным и родным для юной свободной девчонки, а теперь для той же молодой и красивой девушки стало каким-то излишне торжественным. Старый слуга, всегда улыбавшийся тебе, почтительно склоняется в поклоне, как и остальная прислуга, вышедшая поприветствовать новых хозяев. Странно осознавать, что изменился только твой статус. Я больше не дочь графа, мечтательная девочка, строившая воздушные замки, а жена аристократа, графиня, имеющая какое-то положение в обществе. Интересно, испытает ли Иза те же чувства, когда войдёт сюда?       Да, я была поражена оказанным нам приветствием. Раньше я не замечала, что холл такой величественный... По левую сторону от дубовой лестницы стояли слуги, с интересом смотревшие на их нового хозяина и его молодую супругу, которую многие из них знали уже много лет. Впервые я задумалась о том, что те, кого принято не замечать, тоже имеют чувства. Они знают почти все о нас, в то время как мы не всегда помним даже их имён. Как глупо. Вглядываясь в их лица, я заметила уже не молодую женщину, у которой по щеке бежала слеза. Кажется, она когда-то прислуживала маме, а значит, она появилась здесь ещё до моего рождения. Боже! Как долго тянется время! Прошло не больше четырёх месяцев с момента, как я покинула это место, но вот я снова здесь, вхожу в зал, как после многолетнего отсутствия: смотрю по сторонам, пытаясь убедиться, что все здесь по-старому, хотя знаю, что как раньше уже никогда не будет. - Кролок! - По главной лестнице навстречу нам спускался мужчина лет тридцати пяти, - Я рад наконец видеть Вас, - он подошёл к нам и я смогла лучше рассмотреть его. Он был уже не молод, хотя годы, пожалуй, только украшали его. Не могу сказать, чтобы он обладал запоминающейся внешностью, скорее даже напротив. Разве что тёмные миндалевидные глаза совершенно не отражали его душу, они вообще не выражали ничего, что меня немного пугало. Мужчина пожал руку Отто и поднес к губам мою, - А это, я полагаю, Ваша очаровательная супруга, - я вежливо улыбнулась, - Вы не говорили, что она приедет с Вами. - Решение было принято в последний момент. - Можете не объяснять. Изабелла тоже умоляла привезти её сюда, поэтому я безмерно рад, что она наконец сможет увидеть сестру. - Изабелла действительно здесь? - Боже мой, я не верила своему счастью. Иза, моя дорогая Иза! - Признаться, я не думала, что смогу когда-либо ещё увидеть её снова. - Именно поэтому она и приехала, мадам. Хотя, смею Вас уверить, в этой встрече нет необходимости, поскольку очень скоро появится более весомый повод, - он попытался улыбнуться, но улыбка только портила его лицо. - С вашего позволения, князь, я бы хотел, чтобы графиня поднялась в её покои и отдохнула после дороги. А нам с Вами ещё нужно кое-что обсудить, - Мне почему-то не нравились стальные нотки в голосе мужа, он держался, кажется, излишне холодно. Впрочем, скорее всего, это его очередная тайна, которую мне не суждено узнать.       Слегка кивнув головой на прощание, я последовала за служанкой, приставленной ко мне на какое-то время, а Отто с Эггенбергом направились в сторону библиотеки. Мы поднялись наверх, и девушка свернула налево по коридору, в то крыло дома, где были спальни моих родителей. - Если это возможно, я хотела бы занять свою старую комнату, - служанка улыбнулась. - Миледи Изабелла тоже высказала такое желание, мадам. Но я должна предупредить, что нам понадобится немного времени, чтобы подготовить для Вас ту комнату. И, к тому же, покои Его Сиятельства находятся в северном крыле. - Ничего страшного. Я буду спать в южном. Идемте же! Мне не терпится войти туда, - и теперь уже я шла впереди. Да, здесь и вправду ничего не изменилось. Передо мной была все та же дубовая дверь, на которой почти у самого пола нами с Изой были вырезаны наши инициалы. Мы надеялись, что их никто не заметит, но наказали нас в тот же вечер. Дети видят мир по-другому, особенно, если у них счастливое детство. Родители баловали нас, и мы все чаще выдавали желаемое за действительное. Впрочем, даже сейчас я не смогла избавиться от этой привычки. Все чаще я думала, правда ли Отто любит меня или просто хочет этого. Наш брак был построен на осколках нашего счастья, меня оторвали от Андраша, у него забрали Амалию… Действительно ли мы счастливы или лишь пытаемся убедить себя в этом? Это точно не была любовь с первого взгляда. Я поначалу, пожалуй, даже ненавидела его за его холодность и жесткость ко мне, за то, что должна буду провести с ним свою жизнь, хотя в этом его вины было не больше, чем моей. Но почему я должна была вызывать у него какие-то другие чувства? Для этого тоже нет никаких причин. В конце концов, он был в трауре тогда, он потерял ту, кого любил больше всех на этой земле. Иногда мне казалось, что их род проклят. Почему иначе за каких-то несколько лет умерли почти все его представители? Нет, мистика, проклятия - это все полная чушь. Но должно же быть хоть какое-то объяснение этому! А если оно есть, я его найду.       Наконец я нашла в себе силы открыть эту дверь. Не знаю почему, но я боялась, что что-то там уже не будет напоминать мне о счастливых годах, проведённых здесь. Да, все было также просто: прямо перед окном стоял письменный стол, у стены - кровать, а напротив неё маленький туалетный столик. Но я обожала этот мой маленький мир за большое окно с прекрасным видом на лес. Вот и сейчас я смотрела на уже пожелтевшие и покрасневшие кроны деревьев, в которых играли солнечные лучи. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как скрипнула дверь и как скрылась служанка. - Я, наверное, не вовремя, - послышался родной звонкий голос в дверях. Я повернулась и хотела кинуться в объятия сёстры, но замерла на месте от удивления. Иза была так же прекрасна, как в день когда мы расстались. Её голубые глаза искрились радостью, щеки покрывал здоровый румянец, припухлые розовые губы изгибались в обворожительной улыбке, а золотые кудри легко ниспадали на плечи и обрамляли мраморно-бледную кожу её очаровательного лица. Только вот вместо тонкой талии, которой Изабелла особенно гордилась, я увидела довольно большой живот, прекрасно выдававший её положение, - Дорогая моя? Ты мне не рада? Стоишь там, как будто не узнаешь, - она подошла ближе и поцеловала меня в щеку. - Прости, я… У меня нет слов. Могу тебя поздравить? И как скоро я стану тетей? - Она погладила себя по животу. - Уже очень-очень скоро. Вообще-то, я надеюсь, что ты согласишься стать крестной матерью моего малыша. - С радостью, если я, конечно, ещё буду здесь. Но, думаю, что смогу уговорить мужа остаться, пока ты не родишь. Но как князь позволил тебе поехать? Это может быть опасно… - Давай присядем? - Она опустилась на кровать и взяла меня за руку, - Он был против того, чтобы я ехала, но я безумно хотела побывать здесь. Никто не знает, чем для меня закончатся роды, но, если что-то пойдёт не так, я бы жалела о том, что так и не вернулась сюда. К тому же, князь носит меня на руках, поэтому с неохотой, но выполнил это моё желание. Он очень хороший человек, мне кажется. Помнишь, я плакала перед свадьбой? Так вот, мои опасения не сбылись. - Я бы тоже плакала, если бы выходила за человека, который значительно старше меня и которого я видела всего один раз в жизни. - Но виконта ты не видела вообще, - улыбнулась Иза. - Графа, - поправила я её, - Я уже успела стать графиней фон Кролок. Да, не видела, но, поверь мне, я сделала кое-что похуже, чем ты, которая просто проплакала всю ночь в подушку, - заметив огонёк, блеснувший в её глазах, я поспешила добавить, - Но можешь не просить, я не расскажу. Я только хотела сказать, что всем сердцем люблю его. Как бы не ненавидела сначала. - Не бросайся словами, Сара. Когда-то ты говорила, что твоё сердце отдано Андрашу, и больше в нем никому нет места. Возможно, ты влюблена в него, но я не стала бы с такой уверенностью утверждать, что ты любишь его. Это слишком сложное чувство, которое состоит из многих других. Ты просто не можешь любить его. Пока не можешь. Подумай, сколько ты о нем знаешь? - Достаточно, чтобы понимать его. - Что ж, если ты так считаешь, - наверное, Иза была права. Отто оставался для меня большой тайной, но мы и правда понимали друг друга с полуслова… - Хорошо, хватит обо мне. А твой супруг? Ты его любишь? - Она на минуту задумалась и опустилась глаза. - Не уверена, что это так. Нет. Едва ли я смогу когда-нибудь полюбить его по-настоящему, - Иза крепко сжала мою руку, на глазах у бедняжки показались хрустальные слезинки. - Боже, я чувствую себя виноватой перед ним. Понимаешь, он хорошо ко мне относится, и мне очень повезло, что я стала его женой... Он благороден, богат, добр и нежен ко мне, но я… Мне стыдно даже думать об этом, а произнести я, наверное, не осмелюсь вовсе, но, наверное, должна, да? - Голубые глаза смотрели на меня с выражением, которое я никогда не видела в них раньше. Это была душевная боль, которая, казалось бы, должна была обойти сестру стороной. - Иза, милая моя, ты не должна ничего говорить, если ты не хочешь. Но, возможно, тебе станет немного легче, если ты поделишься этим? Ты знаешь, я не скажу никому ни слова, - Изабелла с благодарностью посмотрела на меня и улыбнулась легко и непринужденно, будто не было этого разговора. - Я знаю, дорогая. Но это глупости, моё богатое воображение. Считай, что я ничего не говорила, - она окинула взглядом комнату и, вероятно, заметила, что вещи ещё не были разобраны, - О, прости, я отвлекаю тебя… Давай прогуляемся через пару часов, перед ужином? Тебе нужно устроиться здесь, а я бы хотела немного отдохнуть. Если Его Светлость узнает, что я покидала свою комнату, он будет недоволен. - Он держит тебя взаперти? - Он просто заботится обо мне, - улыбка вновь озарила её очаровательной лицо, и она вышла из комнаты, оставив меня с моими мыслями. Она хотела что-то сказать, что-то, что её сильно тревожит… Надеюсь, она не лукавила, говоря, что он хороший муж, потому как иначе… Но что я могу сделать, если это не так? Иногда так глупо осознавать свою зависимость от других людей. Почему бедняжка Иза должна терпеть, если он плохо с ней обращается? Впрочем, князь не создаёт впечатление жестокого человека, но ведь что-то взволновало Изу. Что ж, проще будет ждать, пока она сама не расскажет мне… Но как она, должно быть, счастлива! Она скоро станет матерью, её жизнь обретет новый смысл. Я по-доброму завидовала ей, но в душе знала, что у нас с Отто тоже будут дети. Он обещал, что у нас будет большая семья. Надеюсь, что в скором времени смогу обрадовать его, а до тех пор оставалось ждать и молиться о нашем счастье.       Тот час, когда комнату приводили в пристойный вид, я провела в малой гостиной. Эта небольшая уютная комнатка имела смежную дверь с библиотекой, поэтому периодически до меня доносились обрывки разговора Отто и князя Эггенберга, причём оба они, кажется, были сильно раздражены. Впрочем, я не пыталась вслушиваться. У меня в руках была какая-то книга, но сосредоточиться на ней я тоже не могла, потому что мысли постоянно крутились вокруг ожидающей ребёнка сестры. Внезапно открылась дверь из библиотеки и я увидела силуэт мужа. - Если мы продолжим сейчас, то никогда ни к чему не придем. Нам обоим необходимо все хорошо обдумать. Поэтому давайте закончим с этим завтра, пока мы не вцепились друг в друга, князь, - Отто хлопнул дверью и выдохнул с заметным облегчением, но наконец он заметил меня, - И давно ты здесь сидишь? - спросил он довольно строго. - Около часа, наверное. Но я не подслушивала! - Я в чем-то тебя обвинил? Не оправдывайся, если в этом нет необходимости, - он опустился в соседнее кресло. - У вас, кажется, возникли проблемы? - осторожно начала я. - Возможно, но тебя это не касается, - он устало прикрыл глаза. - Ты не прав. Это мой дом, а значит я имею право знать, - в следующую же минуту я пожалела об этих словах. Я никогда не видела Отто в гневе, но сейчас он был доведен до точки кипения. Я не успела заметить, как оказалась на ногах, наши лица отделяли друг от друга какие-то пара сантиметров, его ладонь сжимала моё запястье так крепко, что я едва сдерживалась, чтобы не закричать. Сейчас в нем был виден его отец: та же жесткость в глазах, тот же горящий в них холодный огонь. Он наклонил голову и почти прошипел мне в ухо: - Запомни, у тебя нет ничего своего. Это дом твоего отца, который дал твоей матери право им распоряжаться. Она завещала его вам с сестрой. Обеим. Но вы обе замужем, и хозяевами здесь являемся мы с князем. Надеюсь, ты это поняла. И перестань постоянно спорить со мной! Я не против того, чтобы у тебя было своё мнение, но хоть изредка держи его при себе. Хочешь знать, почему ты не осталась в замке? Потому что этот несчастный влюбленный в первый же день похитил бы тебя, чего мне совершенно не надо, и нет, ты поехала не потому, что ты захотела. Ты сейчас здесь, потому что я так решил. У тебя очень интересный характер, но он достаточно предсказуем. Я знал, что ты выкинешь что-то подобное, поэтому дал тебе почувствовать себя свободной в решении. Видимо, не стоило давать тебе такую возможность. И я не потерплю ни слова, сказанного поперёк мне, пока мы здесь. Ты меня поняла? - на глазах появились слёзы, - И не думай плакать, не поможет. Я повторяю: ты поняла? - Мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия, - Хорошо, - он наконец выпустил мою руку, - А теперь иди к себе, они, думаю, уже закончили там.

***

- Итак, ты считаешь, что он несправедлив к тебе? - Мы с Изой шли по парковой аллее, взявшись за руки, как и раньше. В глазах сестры читалось лёгкое недоумение, - Знаешь, милая моя, ты ведь сама виновата. Зачем нужно было испытывать его терпение, тем более когда он и так был не в духе. И все, что он сказал тебе по поводу дома, абсолютная правда, и ты это знаешь. Сара, мы принадлежим мужьям. Ничего своего у нас нет, ты прекрасно знаешь это. Тебе не кажется, что пора заканчивать строить воздушные замки? Тебе уже повезло, твой муж любит тебя, а… - Любит? - Прервала я её рассуждения, - По-твоему, можно утверждать, что он меня любит после того, что наговорил мне сегодня? - Ты рассказала мне всю вашу историю, и я нашла немало тому доказательств. - Но разве он стал бы… - Он заступался за тебя перед отцом, дрался с Андрашем и при этом не убил его, потому что заботился о твоих чувствах, ведь он все же дорог тебе. Он простил тебе побег и пощечину. Имеет ли он право отчитать тебя? Да. Полное право. Ты слишком долго испытывала его терпение. - Возможно, ты права… Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом. Как ты хочешь назвать ребёнка? - Иза сразу погрустнела. - Это не мне решать. Генрих сам выберет имя. Он, конечно, спросил меня о моём желании, но едва ли к нему прислушается. Если бы решение принимала я, то мальчика звали бы Францем, а девочку - Эржебет. Что до него, то сына он назовет в честь себя, а над именем дочери вообще не хочет думать. И это меня немного пугает. Знаешь, он ведь уже был женат. Она умерла в родах вместе с ребёнком, но при дворе поговаривают, что он задушил жену в гневном припадке, потому что она родила дочку, а малышка умерла от голода. Я знаю, это звучит ужасно, но я поймала на себе уже не один сочувствующий взгляд. Мне слишком страшно оставаться с ним наедине, поэтому я хочу, чтобы ребёнок появился на свет здесь, чтобы ты была рядом, дорогая. Я не хочу в это верить, ведь он так хорошо относится ко мне, он правда очень хороший муж… - Но ты говорила, что никогда не сможешь полюбить его. Поэтому, да? - Нет. Я уважаю его, я ему благодарна, но не больше. Так уж случилось, что мы соединены перед Богом, а значит я выполню свои обещания, данные перед Его лицом. Но любовь -это чувство, которое нам не подвластно. Оно слишком сложное, чтобы возникнуть внезапно, и причиняет слишком много страданий. Впрочем, тебе ли не знать. Ты утверждаешь, что любишь его, а он - тебя, значит ты лучше меня должна понимать все это. Но, как бы странно это ни было, получается ведь совершенно наоборот. Если ты действительно любишь его, то не стала бы сейчас обижаться на него, а поняла бы, почему он это сделал. Ты говорила, что знаешь его достаточно хорошо, чтобы читать в его душе, но почему тогда ты спровоцировала его? - Ты знаешь мой характер. Я не могу молчать там, где это нужно. - И поэтому уже не вышла за Андраша. В этом тоже виновата была только ты, как бы ни винила maman. Да, она была против, но если бы ты не ввязалась тогда в ссору с его отцом, все можно было устроить. Хорошо ещё, что тебе повезло выйти за хорошего человека… - Мы вернулись к тому, с чего начали. Неужели нам не о чем больше поговорить? Мы не виделись около года, может даже больше, а обсуждаем только мужей. - А у тебя за это время случилось что-то более значимое, чем замужество? - улыбнулась сестра. - Нет, но… Знаешь, ты так повзрослела. Твои слова, твои мысли… Тебя просто не узнать. Куда делись те девчонки, помешанные на балах, платьях и лошадях? А я бы прокатилась верхом, если бы не твоё положение. - Граф может составить тебе компанию. - Иза, умоляю, хватит! - по выражению её лица было видно, что она более чем довольна собой, - Хорошо, не кажется ли Вам, дорогая княгиня, что нам уже пора возвращаться, чтобы успеть переодеться к ужину? Или нам обеим предстоит не самый тёплый разговор с супругом, - Изабелла устало кивнула, и мы повернули обратно. Шли мы молча, и я разглядывала фасад дома, на который никогда не обращала внимания раньше. Он действительно был очень простой, но у него была одна особенность: окна в нем были очень большими. Мама любила, когда комнаты залиты солнечным светом… Именно за эти окна и я любила дом: с улицы можно было видеть, что происходит внутри. Вот и сейчас я заметила тень, промелькнувшую в мою спальню. Отто? Возможно, он пришёл извиниться?       Я стремительно взлетела по лестнице, забыв на какое-то время о сестре, почти бегом преодолела длинный коридор и распахнула дверь, но в ней было пусто. - Глупо было думать, что он придёт! - я имела привычку думать вслух, это иногда спасало от одиночества, - Зачем? Иза права, наверное, но он мог бы и подумать о моих чувствах... - А ты о моих, - я вздрогнула от неожиданности. Я не заметила мужа, который в своём тёмном камзоле почти слился со стеной, - Не могу знать, что тебе сказала сестра, но, надеюсь, что-то разумное. Все мы люди, дорогая моя, и все можем ошибаться, но и признавать свои ошибки должны уметь. - Ты свои не признаешь! - Отто смерил меня холодным взглядом, под которым мне сразу захотелось исчезнуть, испариться, сделать что угодно, лишь бы покинуть комнату. - Моя ошибка в том, что я не слушал отца, когда он предупреждал меня, что я могу слишком распустить тебя. Что ж, он был прав, похоже. Я зайду за тобой через час. Ты, надеюсь, успеешь переодеться? - Я в состоянии спуститься сама. - А я хочу, чтобы мы спустились вместе. И будет так, как я сказал, - и он ушёл, хлопнув дверью. Я без сил опустилась на пол. Как у меня получается всегда все портить? Это настоящий талант! У нас ведь все было так хорошо ещё сегодня утром, а теперь… А может, и не было? Может, он делал вид? Сейчас поверить в это было легко. Я закатала рукав платья, на запястье все ещё горел след от его ладони. Значит, нужно надеть платье с длинным рукавом, чтобы скрыть это. Я позвонила в колокольчик, и в комнате появилась молодая служанка с приготовленным на вечер черным платьем. Я знала, что этот цвет мне к лицу, и убедилась в этом, когда Отто довольно улыбнулся, увидев меня.       Вечер прошёл довольно спокойно, разговоры шли преимущественно о политике, в чем ни я, ни Иза решительно ничего не понимали. Нам оставалось только изредка поддакивать увлеченным спором мужчинам. После ужина мы перешли в гостиную. Князь просил Изу сыграть что-нибудь на клавесине, а она меня - спеть. Раньше мы часто выступали в дуэте для родителей, иногда для гостей, и я была рада сделать это вновь. Но мысли мои все равно были где-то далеко, я очнулась только сидя в постели с книгой в руках, когда дверь скрипнула, и внутрь проскользнула Иза, закутанная в шаль. - Не могу уснуть, не поговорив с кем-нибудь. Генрих точно не придёт, а ты теперь рядом, - она опустилась на одеяло, - Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? И хочу для тебя только добра. - Я понимаю, моя милая, но ничего не могу поделать с собой. Я знаю, что виновата перед ним… - Рад это слышать, - кажется, я никогда не пойму, как Отто может появляться так неожиданно. Изабелла, заметив его, конечно же, сразу оставила нас наедине, - Ты чудесно поешь, - начал он после недолгого молчания. - Благодарю, милорд. - Боже, да что с тобой сегодня?! Сейчас-то что не так? - Ничего. Просто боюсь сказать что-то не то, чтобы не рассердить Вас. - Сара, перестань, прошу тебя! Чего ты добиваешься? Смею тебя уверить, я пришел сюда совсем не для того, чтобы ругаться с тобой. Но если все опять идёт к этому, мне лучше оставить тебя одну. Спокойной ночи, мадам, - и он ушёл. Я закрыла лицо руками. Ну и зачем это все сейчас было, зачем я его прогнала? А, может быть, ещё не поздно? Я выбежала в коридор, догнала мужа у самой двери его покоев и кинулась к нему на грудь. - Прости, прошу тебя… Я не знаю, что на меня нашло, - он победно улыбался. - Входи, - он открыл дверь, прошёл следом за мной и запер её на ключ.       Посреди ночи меня разбудили голоса: один из них, кажется, принадлежал Отто, а второй совершенно точно был женским. - Прекрати преследовать её, - шипел граф, - Я приказываю! И если замечу ещё хоть кого-нибудь из вас рядом с ней, то… - То что? - она задала вопрос с издевкой, будто смеялась над ним, - Вы, милорд, стоите над нами, но лишь условно. Я женщина, но намного сильнее и в любой момент могу убить Вас. - Ты этого не сделаешь, потому что сама сразу же обратишься в пепел. Я сделал то, что должен был, теперь вы повинуетесь мне. - Он не успел обратить тебя, - шипела она, - Ты не сможешь вечно защищать её. Она должна умереть, так для всех будет лучше! - Хватит! Уходи немедленно. Я стану таким, как вы, если понадобится, но пока рано, и ты знаешь это не хуже меня. Иди же! И не смей приближаться к ней, - послышался звук открывающегося окна и шелест крыльев. Отто вновь был рядом со мной, и я провалилась в царство Морфея, не придав никакого значения странным речам, услышанным мной, хотя поняла, что для моих ушей они точно не предназначались.