A fost exact acum trei sute de ani

      Утро начиналось вполне спокойно, не предвещая того сумасшествия, в которое суждено было превратиться дню. Отто вновь смотрел на меня с нежностью, будто бы не было вчерашних бесконечных ссор, я же старалась не затрагивать эти темы и не рушить все опять. Наши отношения напоминали детскую игру: ты медленно, стараясь не дышать, строишь башню из кубиков, но она ломается от одного неловкого движения, и все начинается сначала. Для нас это было уже третьим началом, но мне казалось, что далеко не последним. Вопрос стоял в том, когда нам наконец надоест вновь собирать разрушенную башню. Да и зачем постоянно начинать сначала, если не можешь быть уверен, что все не рухнет опять. В нашем браке сошлись два сильных характера. Заранее понятно, что никто из нас не уступит, будет настаивать на своём, а значит ссор нам не избежать, напротив, их будет очень много. Печально думать об этом, но одна из них вполне может оказаться фатальной, разорвав все нити, протянутые между нами, если они вообще существуют.       После завтрака мужчины снова закрылись в библиотеке, Изабелла же вовсе не спускалась, поэтому я решила подняться к ней. Сестра сидела у окна и шила крестильное платье. Признаться честно, мне было немного завидно смотреть на неё: с самого детства Изабелла во многом превосходила меня. Она обладала поистине ангельским характером и была настолько красива, будто только что сошла с небес, к тому же она всегда прилежно занималась и была радостью мамы и отца. Что до меня, я никогда не умела держать язык за зубами, не могла усидеть на месте, а из-за рыжих волос я неоднократно ловила на себе испуганные взгляды деревенских женщин. Теперь же она была счастлива в браке и готовилась стать матерью. Да, она сказала, что не питает нежных чувств к мужу, но по крайней мере она дорога ему. Мне стыдно за свои мысли, но мне невыносимо больно смотреть на то, как счастлива была она. Тихие безмятежные картины их семейной жизни то и дело приходили мне на ум: я видела, с какой теплотой смотрел на неё вчера её муж, какой заботой он её окружает, с какой светлой улыбкой она сейчас сидела передо мной, готовясь перейти к новому этапу своей жизни. Даже в своём невесомом персиковом неглиже с переброшенной через плечо небрежной белой косой она оставалась красавицей, каких поискать. Я хотела уйти так же незаметно, как пришла, но внезапно гримаса боли исказила её очаровательное лицо, впрочем она не выпустила шитье из рук. Я бросилась к ней. - Милая, с тобой все в порядке? - Да, конечно, что может случиться? - Улыбнулась она. - Ты уверена, что ещё не пора? - Я с беспокойством посмотрела на её живот, она рассмеялась в ответ: - У меня в запасе есть ещё месяц, все хорошо, не беспокойся. - Ты не можешь быть уверена. Давно у тебя живот болит? - Достаточно. Я поэтому не спускалась к завтраку. - А Генрих знает? Мне все равно, что ты думаешь, я должна сказать ему, - Я собралась уйти, но её рука крепко сжала мою. Только тогда я заметила плохо скрываемую тревогу на её лице. - Сара, мне страшно, - почти прошептала она, - А если что-то случится со мной или с ребёнком? Я боюсь, я очень боюсь! Пожалуйста, умоляю тебя, не уходи. - Я сразу же вернусь. Твой муж должен знать. Давай-ка я пока помогу тебе лечь. Обещаю, я только на минуту, - последнее, что я увидела, закрывая дверь, был взгляд, полный страдания и надежды.       У меня подкашивались ноги, а сердце готово было выскочить из груди. Я даже чуть не упала с лестницы, запутавшись в собственном платье, страшно даже представить, как Иза чувствует себя в этот момент, если я так нервничаю. В конце концов я смогла добежать до библиотеки без происшествий и вылетела туда, даже не постучав. Отто разозлился, увидев меня, но мне было совершенно не до него. - Что ты… - договорить я ему не дала. - Ваша Светлость, Изабелла, - от быстрого бега дыхание сбивалось, да и я не знала, как сказать мужчине, что его жена рожает, - Мне кажется, что нужно немедленно послать за повитухой.       Эггенберг молнией пронёсся мимо и скрылся в коридорах, удостоив меня только коротким быстрым кивком головы. Отто лишь указал на пустующее кресло. - Садись. Ты ей сейчас ничем не поможешь. - Я обещала ей быть рядом, так что я… - Сара, ради всего святого! - Вскипел он, - Сядь. Прошу тебя, - добавил он уже мягче. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться, - Не сердись, проку от тебя там все равно не будет, даже её мужа, скорее всего, из спальни выставят. Так что просто сиди и жди новостей. Я понимаю, что ты волнуешься, но от нас уже ничего не зависит. Молись за неё, если хочешь, но не смей подниматься второй этаж. Можешь считать это приказом, если пожелаешь. Ты беспокоишься за неё, а я за тебя, потому как тебе рано или поздно тоже придётся пройти через это, а я не хочу, чтобы ты уже сейчас начала испытывать страх. Просто верь, что все пройдёт гладко, тогда так и будет, - после этих слов воцарилось долгое молчание. Тишина давила на меня, казалось, что голову кто-то сжимает. Мне было страшно за Изу, её ребёнка, за меня… Я боялась того, что мне этого не избежать. Где-то через четверть часа в библиотеку вернулся князь. Я как ужаленная вскочила с кресла. - Повитуха у неё, теперь все будет в порядке. Мадам, я бы попросил Вас нас оставить, нам ещё нужно обсудить некоторые детали, - его равнодушие задело меня за живое. Видимо, я очень изменилась в лице, поскольку Отто посмотрел на меня весьма строго, но молчать я не могла. - То есть Вы хотите сказать, что пока Ваша жена там мучается от боли и страха, Вы хотите сидеть здесь, будто бы ничего не происходит?! Вы хоть понимаете, что она может умереть? Вы… - Мадам, - оборвал он меня тем же холодным равнодушным тоном, - Позвольте уведомить Вас, что моя первая жена скончалась в родах, так что я осознаю риск. Но что я по-Вашему должен делать? Стоять под дверью её спальни? Зачем, позвольте спросить? - Генрих, я прошу прощения за её дерзость, - Отто весь побледнел от злости, и в глубине души я понимала, что меня потом ждёт разговор не из приятных, но не могла ничего с собой поделать, - Сара, тебя, кажется, попросили нас оставить. - Но я… - Я сказал, что ты должна уйти! Иди в парк, тебе, кажется, нужен воздух.       Покинув библиотеку, я отправилась прямиком к комнате сестры. Да, он запретил мне, но я не могла бросить её одну. Мучительно было слушать её крики и понимать, что не можешь ничем помочь, но так, мне казалось, я хоть как-то разделяла её страдания. Не знаю, сколько я просидела там, пока наконец не услышала детский плач. Я уже хотела войти, но вновь услышала крик Изы. Моя рука застыла в воздухе в нескольких сантиметрах от ручки, я же покрылась холодным потом. Я боялась войти и увидеть безжизненное тело. В комнате между тем вновь заплакал малыш. Что ж, с ним по крайней мере все в порядке. Приложив огромное усилие, я трижды постучала в дверь, мне открыла уже пожилая женщина, видимо, из деревенских и пропустила в комнату. Сама же она пошла вниз, наверное, передать счастливые новости Эггенбергу. Изабелла лежала на кровати. Её волосы разметались по подушке и липли ко лбу, покрытому потом, как и вся она, бедняжка. Я подошла к ней, присела на край кровати и взяла её за руку. Иза приоткрыла глаза и устало посмотрела на меня. - Прости, что меня не было рядом. Я хотела, но они не пустили меня… Как ты? - Изабелла, - в дверях появились Эггенберг и Отто, сестра с трудом улыбнулась ему, - Дорогая моя, - он подошёл к ней и поцеловал её руку, Кролок же продолжал стоять в дверях, и я решила встать рядом с ним, чтобы не рушить счастливые минуты этим двоим. Отто был сердит, я видела, но старался не подавать виду. Изабелла тем временем положила мужу на руки один из двух белых свертков, которые я почему-то не заметила на её кровати сразу, второй держала на руках она. - Ваши сын и дочь, - она ласково посмотрела на него, он же смеялся от счастья, я сама была безумно рада за них. Отто, дождавшись того, что я узнала первые новости о своих племянниках, взял меня под руку и отвел ко мне в покои. Только там я заметила, что стало смеркаться, а значит я весь день провела у сестры под дверью. - Скажи мне честно, ты все это время была наверху, верно? - Да. Я не могла её бросить, и… - Почему хоть раз не сделать, как тебе говорят?! Ты ведь напугана теперь, я прав? Боишься того, что тебя тоже ждут такие муки, верно? Ты хоть понимаешь, что я именно поэтому запретил тебе? Сара, ты сведешь меня с ума… В любом случае, у тебя был тяжёлый день, ложись спать. И не смей бегать к Изабелле! Ей отдых нужен как никому из нас. - Ты не останешься со мной? - Отто выглядел удивленным. - Хочешь, чтобы я остался? - Знаешь, иногда человеку просто нужны чьи-то объятия, чьё-то тепло и ласка. Мне они сейчас необходимы. Я знаю, что ты злишься и что я вела себя глупо, и… Прости. Не знаю, сколько раз я просила у тебя прощения, но прости меня. Я понимаю, что со мной сложно и что не ты выбрал меня, но спасибо за то, что терпишь меня. - Как будто у меня есть выбор, - он улыбнулся одним уголком губ, - Ложись спать. Я останусь с тобой, но сегодня всем нужен отдых. Завтра мы приглашены на приём, а через два-три дня, думаю, поедем домой. Я волнуюсь за maman, нельзя было оставлять её одну, но и за тобой нужно постоянно приглядывать. - Три дня? Мы можем остаться хотя бы до крестин? Изабелла просила меня… - Крестной будет сестра Эггенберга, он уже все решил. Её мнение в этом вопросе его мало волнует. Возможно, он предоставил бы все жене, если бы родилась девочка, но у него сын. - И дочь, - поправила я, - У него двое детей. - Мне жаль, но в его глазах у него есть только мальчик. Тем лучше для Изабеллы, девочка будет принадлежать только ей. Хотя в вопрос о замужестве ей тоже вряд ли дадут вмешаться. Почему тебя это волнует? Это только их дело, хотя, мне кажется, им обоим очень повезло. Они оба счастливы, разве можно желать большего? Надеюсь, что мы тоже скоро будем держать на руках нашего ребёнка… - Я только опустила в пол глаза. Конечно, мне тоже этого хотелось бы, но я боюсь, что малыш будет расти в семье, где родители просто терпят друг друга не в силах изменить положение. Я боюсь, что снова все испорчу. Боюсь, что он уже не сможет простить. Боюсь, что не выдержу и брошу все. Иногда так хочется рассказать все ему, но я не могу. Боюсь, что он не поймёт. Я устала жить в этом постоянном страхе неизбежно приближающегося конца… Вот только от меня ничего не зависит и никогда не будет. Кажется, я научилась смотреть в глаза реальности и перестала жить мечтой, греющей меня прошлые два года. Я поняла, что жизнь далеко не всегда напоминает волшебную сказку, где у принцессы есть прекрасный принц, и вместе им не страшны никакие сложности. Есть ли у меня свой принц? - Что ж, довольно об этом. Я помогу тебе подготовиться ко сну и побуду с тобой, пока ты не заснешь. - А, может быть, ты тоже ляжешь здесь сегодня? Прошу тебя… - Возможно. Мы почти пришли к соглашению с Генрихом и хотели бы закончить с этим сегодня. Если мы не просидим там до рассвета, то я постараюсь прийти.       Он помог мне переодеться и лечь в постель, причём в каждом его прикосновении чувствовалась такая нежность, какой я ещё не испытывала от него. Он ласково коснулся губами шеи и чуть приобнял меня, но, когда он отстранился, я увидела серьезность на его лице. - Не знаю, можно ли считать это подарком, но я хочу, чтобы ты никогда её не снимала. Можешь пообещать? - Он надел мне на шею серебряную цепочку с маленькой летучей мышью. - Она очень милая… Но почему именно летучая мышь? - спросила я. Он оставался таким же серьезным и говорил коротко и сухо. - Это животное на нашем гербе. Пообещай, для меня это очень важно. Да и для тебя тоже. - Ты говоришь загадками. Но я обещаю. Я никогда не сниму её. Только вот… На завтрашнем приёме мне тоже быть в ней? Сомневаюсь, что она будет хорошо смотреться с моим платьем. - Приём… Нет, там я буду рядом с тобой, но в остальное время не снимай её. - Я не вижу связи между тем, что на мне будет цепочка, и твоим присутствием рядом со мной, - я пыталась пошутить, но он нисколько не изменился в лице. - Просто сделай так, как я сказал. Хотя бы один раз. - Отто, ты меня пугаешь. Это как-то странно. Знаешь, я не хотела тебе говорить, но прошлой ночью мне показалось, что ты говорил с какой-то женщиной. Она что-то сказала о том, что кто-то должен умереть и что-то о каком-то обращении… - Мне нужно идти, меня ждут, - отрезал граф, - Спокойной ночи, дорогая. И не снимай цепочку.       Разумеется, после такого престранного разговора уснуть я не смогла, поэтому накинула шаль и подошла к окну. На улице уже было темно, но мне казалось, что в этой мгле, освещаемой лишь бледным светом луны, метались в разные стороны прозрачные тени. Мной овладело сильное чувство, что в эту ночь непременно должно произойти что-то мистическое. Я не верю в россказни о нечистой силе, но тревога все равно медленно пробиралась в самое сердце. Лишь бы он поскорее вернулся! Было слышно, как за окнами свистит ветер, играет в еще не опавшей листве… Эти потоки били по стеклу настолько сильно, что оно вот-вот грозилось треснуть под таким напряжением. Лес больше уже не казался таким прекрасным и дружелюбным, каким бы можно было его увидеть днем. Что-то ужасное происходило в глубине этого мрачного массива, и мое сердце билось сильнее. Ветер нарастал, так что деревья теперь заметно качались в разные стороны, не было слышно ничего, кроме резких порывов воздуха и редких завываний волков, доносившихся все же очень глухо. Вдруг прямо в стекло влетела ворона, которая после сильного удара сразу же отлетела, сопровождая это действие громким, неприятным карканьем. От испуга я отвернулась от окна, от резкого движения на пол упала шаль.       Внезапно в тишине галереи послышался шелест женского платья. Очередным порывом ветра распахнулась дверь, и на пороге спальни я увидела женский силуэт. Лицо неизвестной скрывала вуаль, поэтому я продолжала стоять в ступоре, внутренний голос все сильнее кричал, что мне явился призрак. Но, если так, почему в вуали? Тем временем женщина начала двигаться в мою сторону, но я почему-то нисколько не боялась её. Она уже стояла всего лишь в двух шагах от меня, но я как зачарованная продолжала всматриваться в темную вуаль, не пытаясь сказать ни слова. Она протянула ко мне руку, но едва коснувшись шеи, резко отдернула её, издала звук, больше напоминавший шипение разозлившейся кошки, и растворилась в воздухе. В чувство меня привели тяжелые шаги мужа, раздавшиеся в коридоре. Я немедленно скользнула в постель, чтобы лишний раз не злить его, и притворилась спящей. Как и ожидалось, он вошёл внутрь, запер дверь и вскоре лёг рядом, приобняв меня. Только теперь, почувствовав его тепло, я смогла успокоиться и заснуть.

***

      Я начала бояться предстоящего приема с того самого момента, как узнала название дома, в который мы едем. Меня сразу удивило то, что Отто вообще принял приглашение, ведь путь до Чабрадского замка был не близким, к тому же, граф не мог не знать, кто им владеет. Именно в этом доме я когда-то познакомилась с Андрашем, именно с него началась новая страница в моей жизни. Несмотря на то, что наследник старого князя сейчас должен находиться в гостях у тетушки, рядом со своей невестой, мне все равно казалось, что там непременно что-то произойдёт. Ах, если бы только Иза могла поехать с нами! Мне было бы намного спокойнее, если бы я знала, что по крайней мере один человек в бальной зале не скрывает свои истинные чувства под маской лести. Балы, светские приёмы - все это один большой спектакль, который разыгрывается непонятно для кого и зачем. У каждого есть своя роль, и каждый играет её. Так, в освещенных свечами залах мы с Отто навсегда останемся любящими супругами, какая-нибудь пожилая княгиня будет души не чаять в своей невестке, которую та не выносит, а юная дебютантка будет мило улыбаться всем, кому будет представлена, хотя едва ли запомнит хотя бы три-четыре фамилии. Двуличность - обычное для света состояние. Он насквозь пропитан тайнами и интригами, больше их наберется только при королевском дворе. Но даже здесь, в глубинке, людьми правят сплетни и общественное мнение, а потому нужно уметь контролировать каждое слово, каждый взгляд и шаг, чтобы не дать повода говорить о себе. Этому все учатся ещё с младенчества, а к двадцати годам в совершенстве овладевают этим искусством. На людях я радовалась, что смогу увидеться со своими подругами, но в душе задавалась вопросом, сколько из них будут действительно счастливы меня видеть. Нельзя сказать, что есть много девушек, с которыми я состояла в хороших отношениях. Нам с Изой всегда завидовали: всего ничего представлены в свете, но обе составили выгодную партию, не приложив к тому никаких усилий, в то время как остальные из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя внимание человека с титулом и состоянием, при хорошем раскладе ещё и обладающего приятной внешностью. Определённо, по их меркам ко мне в руки попал настоящий бриллиант, но я бы от всего отказалась, чтобы чувствовать себя любимой. Отто же хорошо дал понять, как он ко мне относится. Закрывая глаза, я вновь и вновь видела перед собой его обезумевшее от гнева лицо. "Моя ошибка в том, что я не слушал отца, когда он предупреждал меня, что я могу слишком распустить тебя. Что ж, он был прав", - так он сказал. Он жалеет, что позволил себе попытаться начать все с чистого лица? Нет, он же сам неоднократно повторял, что прошлое не должно мешать настоящему… Но почему тогда? Потому что тоже считает, что женщина - лишь только украшение дома, красивая кукла, не предназначенная ни для чего, кроме продолжения рода и забот о хозяйстве? Мне все труднее становилось понимать его, чувствовать, что я ещё могу любить этого мужчину. Но ведь он просто устал, а я стала втягивать его в споры вместо того, чтобы просто позволить ему отдохнуть от дел… И все равно, Отто не должен был так со мной говорить! Или должен?..       Мы не перемолвились ни словом с момента, как вышли из дома. Последняя его фраза, сказанная в мою сторону была восхищением моим внешним видом. Что ж, я умею произвести впечатление, а сейчас это было необходимо.       Пейзажи за окном становились все более знакомыми, я понимала, что уже скоро перед нами откроется величественный замок, который я так любила когда-то. Тогда я решилась на один единственный вопрос: - Скажи, ты же знаешь, к кому мы едем? - Разумеется, - он нисколько не изменился в лице. Мне начинало казаться, что эта маска спокойствия и холодности просто приросла к его лицу, - А что-то не так? - Нет, все же он был заинтересован и плохо это скрывал. - Я… - Да? - Я опасаюсь, что Андраш может что-то выкинуть, что выставит нас не в лучшем свете. - Ты за нас, - Отто с особенным нажимом произнёс это слово, - беспокоишься или все же за себя? Не переживай, он не сможет ничего сделать, даже если захочет. Во-первых, его отец не позволит ему, а во-вторых, это приём по случаю его помолвки. Будет очень забавно, если он попытается ухаживать за тобой в присутствии невесты. - Каролина Зейдмайер? - Верно. Не знал, что тебе известно. - Она рассказала… Кстати, ты знаешь, что она без памяти влюблена в тебя? - Он усмехнулся. - Она что-то подобное говорила, но я не придал этому значения. Как интересно получается: жених любит мою жену, а невеста - меня самого. Судьба - такая забавная вещь, тебе не кажется?

***

- Его Сиятельство граф фон Кролок с супругой! - Впервые мы были официально представлены именно так. Отто держал меня под руку, и я чувствовала, что он находится в напряжении. Как и на всех здесь, на нем была маска абсолютного внешнего спокойствия, но только Господу известно, что творилось у него внутри.       Мы подошли к хозяевам дома. Старый князь, кажется, делал вид, что не узнает меня. Конечно, он не мог не знать о страстной любви сына ко мне, к тому же около года назад мы расстались не лучшим образом: я обвинила его в том, что он не смог устроить нашу с Андрашем помолвку, хотя мой покойный отец желал её всей душой. Сам же Андраш, стоявший подле очаровательной как никогда Каролины, с заметной ненавистью смотрел на Отто, но ни разу его взгляд не скользнул по мне. Схожие эмоции выражало и лицо девушки, только вот она явно хотела вцепиться мне в горло.       Приветствие получилось достаточно холодным и более походило на встречу старых врагов, что, впрочем, так и было. Я искренне верила, что после нашего последнего разговора Андраш одумается, сможет обратить внимание на первую красавицу Трансильвании, которая произвела настоящий фурор в свете, но теперь я точно поняла, что никто не сможет занять моё место в его сердце. Что до Каролины, ей жених был нужен исключительно как союзник: у них была одна единственная цель - любой ценой разлучить нас.       Когда мы оказались в другой части зала, я все ещё чувствовала на себе тяжёлый взгляд холодной красавицы, от чего становилось не по себе. Но, как я и предполагала, вокруг достаточно быстро образовалась стайка девушек, похитивших меня у супруга "на несколько минут". Некоторых я знала, многих видела впервые, но всех без исключения интересовало хорошо ли мне живётся вдалеке от дома, как поживает Изабелла, счастлива ли я, что стала графиней, и прочая ерунда, не имеющая для них никакого значения на самом деле. Я растерянно отвечала, но внезапно заметила среди них девушку, скрывавшую лицо за вуалью. Не знаю, почему, но она показалась мне знакомой: её голос, манера держаться, жесты - мне казалось, что я точно знаю её, но вот спросить её имя было неудобно, а никто из подруг, к кому я обращалась в течение вечера, не смог дать внятного ответа. Говорили, что она будто бы родом из Италии, кто-то наоборот утверждал, что она француженка, ещё очень молода, но уже вдова. При этом неописуемо красива, сказочно богата и никогда не снимает своей вуали. Я подошла к ней, чтобы начать разговор, но она не дала мне сказать ни слова. Взяв меня за руку, она куда-то повела меня, и через несколько минут мы были в башне, в которой когда-то произошёл страшный пожар, с тех пор её, по-видимому так и не привели в должный вид: повсюду была пыль и паутина, на полу валялись какие-то доски… Только здесь она повернулась ко мне: - Ты ведь хотела поговорить со мной, ma chéri? О, я так рада вновь встретиться с тобой! Я слышала, твой свекор скончался… Ах, мне так жаль. Хотя, честно говоря, жизнь при нем была тяжеловата для нас обеих, не находишь? Впрочем, я рада, что тебя не постигла моя участь. Да скажи же ты что-нибудь! Хочу проверить, стал ли лучше твой немецкий. - Простите… Я не уверена, что узнаю Вас. Вы бы не могли снять вуаль? - Она рассмеялась: - Снять? А ты уверена, дорогуша? Не примчится ли тогда сюда твой муженек, полный решимости защитить тебя? Помешает нам поболтать о своём… Но если ты так хочешь, хорошо. Только постарайся не кричать слишком громко, - её рука в атласной перчатке медленно поднялась к лицу, и чем большая его часть становилась открыта, тем лучше я чувствовала, что тело бросает в холод. Каштановые волосы. Большие голубые глаза. Милая знакомая улыбка. Если бы я не знала точно, что Софи лежит в гробу, я была бы уверена, что именно она стоит передо мной. Девушка пристально смотрела на меня и наконец продолжила говорить: - Дьявол, я не могу поверить, что ты меня не узнаешь! Или нет… Нет, ты не можешь поверить. Развеять твои сомнения? Софи д'Удето, твоя невестка, жена второго сына покойного графа. Что скажешь? - Я, кажется, сказал тебе оставить её в покое! - За спиной раздался ледяной голос мужа, я продолжала стоять в оцепенении подобно мраморной статуе. Софи зловеще улыбнулась и присела в реверансе. - О, Ваше Сиятельство, какая приятная неожиданность! А мы вот с госпожой графиней вспоминали прошлые времена. Не желаете присоединиться? - Отойди от неё немедленно, это приказ! - Он был в ярости, его глаза вновь горели тем самым пугающим меня холодным огнём, ладони были сжаты в кулаки так сильно, что ногти, похоже, впивались в кожу. - И не подумаю, - усмехнулась девушка, - Вы сами ясно дали понять, что в стенах замка никто не может тронуть её, но мы, вот незадача, за его пределами, если Вы не заметили. Не волнуйтесь, я не убью её и ей не будет больно. А вот Вы обретете наконец абсолютную власть. Последний граф фон Кролок! Многие стремились к этому, так что покончите с этим сейчас, не тяните, как Ваш отец, иначе Вы все потеряете. Ваш сын будет посвящён в тайну, жажда власти завяжет ему глаза, и все пойдёт насмарку. Так продолжалось из поколения в поколение, в схватке побеждает сильнейший, не так ли? Я просто хочу помочь Вам. - Ты не посмеешь. Сара, уходи немедленно, почему вообще ты ещё здесь?! - Его окрик будто вывел меня из транса. Я хотела бежать, но Софи схватила меня за запястье с такой силой, какой сложно было ожидать от девушки. В мгновение ока я оказалась прижата к стене, причём удерживала она меня всего лишь одной рукой. За горло. Я почти сразу же начала задыхаться, не понимая что происходит. Они кричали друг на друга, что-то доказывали. В конце концов Отто кинулся к противоположной стене и резко отшвырнул какую-то доску. В помещение проникли последние лучи заходящего солнца, и девушка растворилась в воздухе словно мираж, издав такое же шипение, какое я слышала накануне. Я без сил упала на пол. Муж пытался привести меня в чувство самостоятельно, но в итоге поспешил за помощью. Когда его звуки его шагов окончательно растворились в тревожной тишине, я услышала, как кто-то медленно хлопал в ладоши. Подняв глаза я увидела перед собой Андраша. Конечно, как я могла не догадаться, что он попытается искать встречи наедине даже на собственной помолвке! Он так же медленно подошёл и помог мне подняться. - Святые Небеса, какое чудное представление мне только что довелось увидеть! А ведь я предупреждал тебя, что ты пожалеешь. Сара, дорогая моя, любимая, прошу, беги пока не поздно. Ты же видишь, что он опасен, тебя чуть не убили из-за него! И, судя по всему, это только начало охоты. Пойдём со мной, я смогу защитить тебя, клянусь! Сара, милая, подумай, не совершай самую ужасную ошибку, которая будет стоить тебе жизни! Эта девушка - вампир, я в этом уверен, а он - их предводитель, вожак, король… Я не знаю, как это называется, но ничего хорошего тебе этот брак не сулит. Умоляю тебя, спаси себя, пока ты имеешь такую возможность! Давай встретимся завтра ночью у ворот твоего дома, я приведу лошадей. Мы сбежим, и никто уже не сможет навредить тебе, я обещаю! Прошу, скажи, что ты согласна. - Андраш… - Сил не было, я с трудом понимала, о чем он говорит, но мне действительно угрожала серьёзная опасность, похоже, - Андраш, он мой муж, и я останусь… - Не смей так говорить! Он вампир, он убил своего отца, братьев, их жён, даже маленькую сестру! Ты думаешь, он пощадит тебя?! Одумайся, умоляю, вспомни, что было между нами! Согласись, и я всю жизнь буду защищать тебя! Умоляю, одно лишь слово. - Я… Хорошо… - Глаза закрылись, и осталась только непроглядная тьма.

***

      Очнулась я уже на своей постели. За окном было темно, но я не могла определить, сколько времени провела без сознания. Судя по всему, целый день, ведь иначе я, скорее всего, была бы в том же бальном платье, но на мне была моя амазонка, что очень кстати. Отто собирался уехать на следующий день после приёма, значит, он ждал, пока я приду в себя. Выходит, сейчас Андраш ждёт меня за воротами. Зачем я вообще решилась на этот побег? Неужели я так боюсь, что мой муж не в состоянии защитить меня? Если судить по вчерашнему вечеру, он не может справиться с… С кем? Вампиры? Это похоже на бред. Сказки, сказки, сказки! Их не бывает! Но как же тогда объяснить события вчерашнего вечера? Я плавно поднялась и встала на ноги, сделала несколько шагов. Голова, к счастью, не кружилась, значит можно попытаться пробраться к выходу. Очень тихо, стараясь ступать очень осторожно и бесшумно, я спустилась по лестнице и в последний раз взглянула на дом своего детства. Жалко было осознавать, что я больше никогда не увижу сестру, племянников, От… Стоп. Почему я должна жалеть о графе? Если я ему безразлична, почему он должен волновать меня? Но это ведь именно так. В глубине души тоненький голосок кричал, что я люблю его и не имею права уйти, только вот сейчас важнее моя безопасность, а он, пожалуй, только угрожает ей.       Я уже схватилась за спасительную дверную ручку, но внезапно кто-то с силой сжал мою собственную чуть повыше локтя. Меня резко развернули, и я увидела перед собой на удивление спокойное лицо мужа. - Я не буду Вас останавливать, мадам, поскольку знаю, что если Вы что-то вбили себе в голову, то Вас уже не переубедишь, но я спрошу: Вы точно уверены в том, что собираетесь сделать? Я больше не кинусь за Вами и не стану спасать или возвращать назад. Этого мерзкого князя я тоже убивать не стану. Но учтите, что если сейчас Вы переступите порог этого дома, то никогда больше сюда не вернетесь. С этого момента я буду считать, что Вы мертвы, что Вас больше не существует. Я спрашиваю, все ли Вы продумали? Потому как Вы сами прекрасно понимаете, что можете быть ему только любовницей, он бросит Вас рано или поздно, ведь законный наследник ему все же будет нужен… Для Вас же, когда он наиграется, не будет больше дороги домой. Вы будете брошены всеми и сами станете тому виной. - Вам тоже будет нужен наследник, милорд, позвольте заметить. Что же будете делать Вы? - Объявлю Вас умершей, как и сказал, и женюсь снова. И, если потребуется, сделаю все, чтобы Вы никогда не появлялись и близко от моих владений. Итак, Вы уверены? - Да, - я посмотрела прямо ему в глаза с вызовом, который нельзя было не заметить. Где-то в глубине души я надеялась, что он остановит меня, запрет, да хотя бы разозлится! Но он с тем же невозмутимым лицом выпустил мою руку. - Тогда прощайте. И не вините меня в Вашей погибели, - и он скрылся в бесконечных коридорах дома.