Доживем до понедельника

И продолжу полет Разморожу ваш лед Ведь я вижу все ваши ходы наперед

ЛСП "феникс"

***

Олег бежит по длинному коридору и оглядывается назад. Сейчас он понимает одно — он неуловим. Каждый раз он просчитывает ходы и старается придерживаться темпа. Мужчина стучит в двери золотого города, он способен наебать и переродиться в выгодном для себя положении. Наивные людишки думают, что способны хоть как-то помешать его действиям, известно одно — город не впустит его. Олег часто сравнивает себя с птицей. Неоновые вывески украшают город по всему его периметру, яркие огни похожи на светлячков, запертых в банке, старающихся обрести свою свободу. И каждый раз одно и тоже: лучшие рестораны, угрюмые люди, дорогой алкоголь и дешевые наркотики. Деньги решают все. Парадокс. Город, люди, где-то он уже видел все это, все эти витрины, всех этих людей. Олег останавливается и сжимает твою руку сильнее. Его ладонь горит и тебе становится страшно. Он говорил, что догнать его невозможно. Шутил о том, что потушить его тоже невозможно и ты смеялся так громко, отчего начинала болеть голова и сердце начинало биться намного быстрее. — Феникс! — раздается эхом в твоей голове и ты полностью теряешься в пространстве. Звуки учащаются, цвета перемешиваются и тебя ужасно тошнит. Чувствуешь, как рвота подступает к горлу. Жмуришься и чувствуешь электрический разряд, который проходит по твоему телу, задерживаясь в кончиках пальцев. Мирон резко открывает глаза и уставляется в потолок. Протирает глаза кулаками и выравнивает дыхание. В горле першит, хочется откашляться и выпить чай, пуская по его стенкам обжигающую жидкость. Но вместо этого мужчина переворачивается на бок и видит Олега, который беззаботно спит на своей кровати, укутавшись в одеяло. Даже в темноте Мирон видит, как подрагивают его ресницы, а привычные очки в черной оправе лежат на тумбочке возле изголовья. — Это лишь сон. — шепчет Федоров себе под нос. — Раз, два, три. — считает медленно и едва слышно. Так советовал его психолог, это действительно помогает. Если долго всматриваться в темноту — начинаешь видеть все. На столе стоит чашка с недопитым чаем, который Мирон не допил перед сном. На подоконнике лежит книга, которую Олег начал читать несколько дней назад, но уже успел расхвалить ее абсолютно всем, с кем входил хоть в какой-либо контакт. На спинке стула висела рубашка (кажется, светло-голубого цвета, брюки и несколько грязных футболок, которые так и не побывали в стирке). По комнате пролетает прохладный весенний ветер, заставляя немного поежиться в постели и укутаться в одеяло еще плотнее. Неприятная дрожь пробегает по телу и Мирону кажется, что температура его тела давно превысила норму, невыносимо хочется курить, а еще хочется домой. Мужчина поднимается с кровати, и натягивая шорты и футболку выходит из комнаты, как можно тише закрывая за собой дверь. Пока он спускается по лестнице, считая количество ступенек, крутит зажигалку в руке и решает, что будет делать дальше. В курилке очень душно и пахнет табаком. Федоров открывает настежь окно и грузно опускается облупленную лавочку, закуривая сигарету. Дым завивается и маленькой струйкой выходит в окно. Тоска грызет изнутри, хочется отмотать время назад, а еще можно выйти в окно (если это поможет конечно). — Не спится? — раздается сонный голос и Мирона передергивает. Он поворачивает голову на источник шума и замечает Олега, который стоит в дверном проеме, не решаясь подойти ближе. — Кошмары. — коротко отвечает мужчина. — Угостишь сигаретой? — слегка улыбается Савченко и шаркая тапочками подходит к лавочке и берет пример с Федорова, усаживаясь рядом и принимает сигарету из рук. Свет никто не включал, да и незачем. Мирон облокачивается спиной о стену и тяжело выдыхает. Тишина абсолютно не напрягает. Его щеки горят и уже давно приобрели красноватый оттенок (но в темноте все равно ничего не видно). Мужчина затягивается последний раз и кидает окурок на пол, наблюдая как горящий пепел отлетает в сторону. Федоров думает о том, что хотел бы знать все ходы наперед. Ему хочется чего-то большего. — Блять. — произносит Мирон и подрывается с места, начиная расхаживать по маленькой комнате. — Мирон.. - отзывается Савченко, выпуская густой дым. Янович игнорирует и продолжает свои действия. Олег тушит окурок и стену и хватает Мирона за запястье. — Мирон, блять! — возмущенно повторяет Савченко, стараясь разглядеть эмоции друга. — Поехали ко мне, а? Может нахуй все это?! — вскрикивает Мирон. — Я заебался, правда заебался, может лучше последние дни провести дома, чем тут, м? — хмурится мужчина и вновь усаживается на лавочку, укладывает голову на плечо Олега. — Ебал я эту систему, а поехали со мной? Я обещаю быть дружелюбным. — Мирон нервно смеется и закрывает глаза. — В моей квартире хватит места, правда комната всего одна, но это не страшно, правда. — чуть тише добавляет он, открывая глаза. — Мир, — тихо шепчет Олег. — а ты уверен, что возвращаться есть куда? Илья говорил, что они усердно бомбят районы, буквально выживая людей. — Да плевать, понимаешь? Мирон поднимает голову и поворачивается к Олегу. У него зеленые глаза и очень сонный вид и Мирон почему-то считает себя последней мразью. Только через несколько секунд "гляделок" Федоров замечает, что товарищ без очков и ему ахуеть как идет. Мирон подается вперед и прислоняется своим лбом ко лбу Олега и просто сидит так, не предпринимая никаких действий. — Блять, да ты весь горишь! — восклицает Савченко. — Нужно выпить лекарства. — требовательно настаивает он. — Тихо.. Федоров хватает мужчину за подбородок тонкими пальцами и накрывает его сухие губы своими. Так непринужденно и чертовски правильно, проводит языком по небу и перемещает руки на шею мужчины. Закрывает глаза и лениво проходится по зубам, слегка прикусывая нижнюю губу. Олег отвечает. Внутри будто зажигается какое-то пламя, огонь которого нужно постоянно поддерживать, следить за напором и прочей ерундой. Становится как-то тепло и хочется запомнить этот момент. — Ну что, ты пойдешь со мной? — шепчет Мирон, отстраняясь и вглядываясь в лицо Олега. — Терять все равно нечего. — Давай поговорим об этом завтра? Хорошо? — Савченко не хочет ничего обещать, не хочет подводить, да вообще, блять, ничего не хочет. Мирон понимающе кивает и поднимается с места. — Пойдем. — говорит он, протягивая свою руку Олегу, тот охотно сжимает ладонь. Они идут молча, разбавляя школьную тишину тихим шарканьем обуви.

***

Они не возвращаются к этому вопросу на следующий день и через два дня и даже через месяц. Олег думает об этом каждый день, но не решается говорить. А Мирон решает, что больше не будет предлагать — только действовать. И пока Савченко боится сказать — Мирон начинает воплощать. У него нет плана, есть только желание. Он знает, что способен взлететь высоко. И даже есть что-то пойдет не так — кучка пепла способна продолжить полет и разморозить лед, независимо от его толщины. Он думает о том, что двум птицам в одной клетке будет достаточно места. Феникс, без гида по жизни.

***

— Роман Николаевич, может мы будем писать меньше? — запротестовал Андрей, сидящий за первой партой. Весь класс одобрительно загудел. — Так, тишина. — ответил Роман. — До конца урока осталось двадцать минут — потом вы полностью свободны. Рома достаточно строгий, но очень общительный и доброжелательный. Он никогда не заставляет перевыполнять норму. — Согласно конституции тысяча восемьсот восемьдесят девятого года Япония провозглашалась монархией во главе с императором. — это тоже записываем, пояснил учитель, и ученики снова уткнулись в свои тетради. Глеб писать отказывался. Считал, что география — не его предмет. "Душа лежит к искусству" — пояснял парень каждый раз, когда Артем доебывался до него, мол "Чего не пишешь, Глебка?". — Заебался я. — констатировал Голубин окончательно отложив ручку, которой старательно выводил какие-то рифмы на полях рабочей тетради. Парень уткнулся лбом в парту. — Ничем не могу помочь тебе. — Артем отвлекся и несильно толкнул друга в бок. — Пристрели меня, а? Это лучшая помощь. — жалобно завопил Глеб. Артем лишь засмеялся и продолжил быстро записывать пропущенные предложения, которые продиктовал Роман Николаевич. Звук звонка неприятно долбил по ушам. — На сегодня все, можете идти. — коротко проговорил Роман, откидываясь на спинку стула. — До свидания. — мужчина выдавил из себя улыбку. — До свидания. — практически в унисон ответили мальчики и поспешно начали покидать кабинет. Тишина приятно заполоняла пространство достаточно большого по площади кабинета, и когда дверь закрылась за последним учеником — Рома облегченно выдохнул и принялся проверять тетради, которые завтра нужно вернуть ученикам. — Можно войти? — спросил Ваня, приоткрывая дверь кабинета. — Да, проходи. — Рома измученно улыбнулся в ответ и отложил тетрадь в сторону. — Не отвлекаю? — Нет, все в порядке. — Меня Илья послал, попросил передать тебе, что сегодня внеплановое совещание и явка строго обязательна. — на одном дыхании выпалил Евстигнеев, зарывая дверь. — Мол какие-то серьезные проблемы. — Ваня пожал плечами, присаживаясь за парту, перед учительским столом. — Сегодня, видимо, отдохнуть не получится никак. — проворчал Николаевич, снимая очки. — Ты какой-то бледный. — подметил Иван, оглядывая товарища. — Да сам удивляюсь, как не сдох еще. — саркастично ответил географ. Весенние лучи солнца скользили по партам, кидая отблески на различную мебель, что наполняла помещение. — Не хочешь немного расслабиться? — предложил Ваня, ехидно улыбаясь. — Если что, я — актив! — отшутился Роман, начиная смеяться. — Ну это мы еще посмотрим. — возразил Евстигнеев, поддерживая волну смеха. — Могу сделать массаж. — предложил историк. — Без продолжения. — добавил он после секундной паузы. — Согласен! — засмеялся Рома, откидываясь на спинку стула. — Встретимся в комнате и ты мне все организуешь. — мужчина сцепил руки в замок и приподнял над головой, потягиваясь. — А сейчас нужно проверять тетради. — географ недовольно фыркнул и вновь уткнулся в тетради. — Буду ждать с нетерпением. — улыбнулся Ваня. Светлые волосы историка освещали солнечные лучи и делали их более насыщенными, чем они являются на самом деле. — Аналогично. Ваня вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Кабинет погрузился в привычную тишину. *** — Как же я заебался. — именно с этими словами Сащенко ввалился в комнату и небрежно захлопнув дверь опустился на кровать, развалившись в полный рост, не удосужившись даже переодеться. — Неужели в тетрадях так много ошибок? — поинтересовался Ваня, откладывая книгу, которую на днях позаимствовал у Савченко. — Не то слово, Ваня, не то слово. — простонал Николаевич, закрывая глаза. — Порой складывается ощущение, что они действительно ну о-очень тупые. — А может не кажется? — засмеялся Ваня. — Как вариант. — Пойду немного в ванной полежу, а потом с тебя массаж. Не думай, что я забыл об этом. — фыркнул Рома и взяв полотенце покинул мягкую кровать. — Уверяю, тебе понравится. — подмигнул Евстигнеев. Отрегулировав нужную температуру и набрав достаточное количество воды, избавившись от одежды Рома залез в ванную и вытянулся в полный рост. Теплая вода мягко окутывала уже расслабленное тело мужчины. Пена плавно таяла, соприкасаясь с горячим телом. — Тук-тук. Я войду. — засмеялся Ваня. — Ты решил не закрывать дверь? Ммм.. — Блять. Евстигнеев! — Рома машинально закрыл широкой ладонью самое интимное место (хуево вышло правда, но да ладно) — Я тут подумал и решил, что массаж в ванной — это пиздатая вещь. Что скажешь? — Скажу, что ты ебанутый! — Да что в этом такого? — непонимающе возмутился Евстигнеев. — Думаю, что еще не время. — признался Николаевич. — Не стоит торопить события. Ты можешь выйти? — Хозяин — барин. — ответил Ваня и вышел из помещения. Рома вытерся насухо и накинув футболку и боксеры вышел в комнату. Ваня лежал на кровати и заинтересованно пялился в ту же книгу, которой был также занят около получаса назад. — Хочу немного поспать, разбудишь через полтора часика? — Роман обратился к Ване, забравшись под теплое одеялко. — А как же массаж? — Евстигнеев отвлекся от чтения и взглянул на географа. — В другой раз, Вань. — Ладно-ладно, разбужу.

***

— То есть как это? — возмутился Янович, скрещивая руки на груди. — Илья, ты можешь объяснить нормально? — Да, мне тоже интересно узнать, что вы решили предпринимать. — к протесту присоединился Евстигнеев, который также не понимал, что, мать его, вообще происходит. — Да вы действительно не понимаете? Это явно конец, все. Ко-нец. — прошипел Олег, устремив взгляд куда-то в окно, стараясь полностью игнорировать все происходящее. — Коллеги, предлагаю просто успокоиться и выслушать все. — предложил Рома. — А что тут непонятного?! — вскрикнул Илья. — Они прекращают поставку продуктов. Школа остается без средств к существованию. Через несколько дней вырубят электричество, и что тогда? — выпалил Мамай, стараясь скрыть эмоции. — Что мы будем делать в этом бункере, когда останемся без связи ВООБЩЕ? Есть какие-то предложения? — в кабинете нависла удушающая тишина. — А вот у меня есть предложение. И вы как минимум обязаны его выслушать, а выполнять или нет — это ваше решение. — Илья сделал паузу. — Прошу не воспринимать сразу все в штыки. — Я предлагаю...